Текст книги "Любовь за вредность (СИ)"
Автор книги: Татьяна Герцик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 5
Этой ночью спать мне не довелось – наша соседка-алкоголичка с пятого этажа, приняв для куражу флакончик настойки боярышника, ценимой всеми окрестными алкашами, в очередной раз устроила бесплатный концерт под ночным небом. На сей раз ее репертуар состоял из блатных песен, которые она горланила с истинным воодушевлением. Истомленные слушатели пытались пригласить на концерт милицию, но та отказалась, ссылаясь на отсутствие в своих рядах меломанов. Действительно, чего к нам ехать? Ну занимается человек пением, пусть и не в совсем положенное время, так ведь не убивает никого. Неблагодарным соседям надо бы радоваться, что она не на трубе играет и не в барабан бьет. Затихла она, лишь завидев розовую зарю, когда трудовой народ уже собирался вставать.
И вот утром я шагала на работу с больной головой, сожалея, что сегодня не выходной и нельзя отоспаться. Заскочив в универсам, купила пару тортов и конфеты. Хочешь не хочешь, а сегодня у меня день рождения. Этот праздник давно уже стал для меня костью в горле, но нельзя же лишать коллег удовольствия. Представив, как Лидия Антоновна в очередной раз покачает головой и, закатив глаза, скажет: «Ах, как летит время», – намекая, что пора бы уж мне прекратить порхать по жизни как бездумный мотылек и пристроиться к какому-нибудь хорошему человечку, – я стала считать до ста, чтобы успокоиться и выглядеть так радостно, как и положено имениннице.
Все прошло, как обычно, – библиотечный народ принялся с утра поздравлять меня с юбилеем – тридцать пять ведь довольно круглая дата. Я оптимистично выслушивала стандартные поздравления, в благодарность угощая всех поздравителей конфетами, коих запасла несколько килограммов. В обед мы с отделом и несколькими близкими подругами выпили чаю с тортом, а после обеда пришла машина с книгами. График есть график, ему все равно, что сегодня у меня день рождения и я практически всю ночь не спала. Я из последних сил выгружала машину, которая на этот раз была набита под завязку. Разгружали мы книги больше двух часов, и под конец я так устала, что минут десять сидела за своим столом, не в силах пошевелиться.
В четыре мне пришлось устроить чаепитие у директора для нашего бомонда. Прошло все пристойно, никто о моем престарелом возрасте не вспоминал, да и кому вспоминать-то? Из заведующих моложе меня была только Иринка, трое моего возраста, остальные, включая и Михаила Александровича, плавно приближались к пенсии.
После работы я вышла на улицу, несколько отяжелев от съеденных сластей, и присела передохнуть на самую дальнюю скамеечку, подальше от знакомых глаз. Хотелось хоть немного тишины и одиночества, чтобы прийти в себя. Сладко пахло распустившимися цветами, легкий ветерок навевал приятную прохладу, и мне отчаянно захотелось спать. Если бы я не боялась, что мимо кто-нибудь пройдет и примет меня за пьянчужку, я бы растянулась на скамейке и подремала.
Тихонько сидела за зарослями дикого шиповника, росшего вокруг скамейки, когда по дорожке послышались неторопливые шаги. Недовольно встрепенулась, не желая, чтобы мое уединение было нарушено. Но мужчина в джинсах, темной рубашке с бордовой розой в руках не прошел мимо, как я надеялась, а сел рядом и печально произнес:
– Здравствуй, лапушка!
В моей жизни лишь один человек называл меня так. Я сразу подобралась, как перед прыжком в ледяную прорубь, и сухо посмотрела на него, ничего не отвечая. Он немного поежился, но протянул мне цветок:
– Это тебе! С днем рождения!
С укором качнув головой, я нехотя взяла розу и поднесла к носу. Она дивно пахла. На душе стало печально-печально, будто из далекого прошлого донеслось что-то исчезнувшее, но невыразимо прекрасное. Возможно, так оно и было. Я молчала, он тоже. Потом, поняв, что никаких вопросов ему от меня не дождаться, он проговорил, чуть наклонившись ко мне:
– Ты помнишь, когда мы встретились?
Я помнила, хотя и очень старалась забыть. В тот день я шла по улице после занятий в институте, мне только-только исполнилось двадцать, я была довольна всем на свете и счастлива. Светило солнце, был чудный погожий сентябрьский денек, что так редко выпадают в нашем суровом краю, и все люди казались мне замечательными. И тут ко мне подошел высокий улыбающийся парень. Спросил, как зовут, я, естественно, назвалась Аней, и мы пошли гулять на набережную. Мы встречались больше двух лет, и он ни разу не пытался затянуть меня в постель, мы только болтали. Мне никогда и ни с кем не было так хорошо и покойно, как с ним... Но в этом я ему не призналась. Суховато сказала:
– Припоминаю...
Он горестно вздохнул.
– Думаю, ты знала, что я тебя любил. Я и сейчас тебя люблю, хоть и не имею на это права. Я поступил некрасиво, не сказав тебе о жене и ребенке, но тогда ты бы просто не стала со мной встречаться... – Он вопросительно посмотрел на меня: – Так ведь?
Горло перехватило от этого запоздавшего, ненужного больше признания, и я молча кивнула. Было так смутно и нерадостно, что я опустила голову, стараясь сдержать набежавшие слезы. Он тихо продолжил, признаваясь в том, что давно должно было умереть естественной смертью:
– Я и жене ничего не говорил. Она хороший человек и не заслуживает обмана. К тому же я ей не изменял. Но боюсь, делал еще хуже – представлял вместо нее тебя. Это тебя я ласкал по ночам, говорил нежные слова, а она думала, что у нас с ней все прекрасно...
Так-так, а я-то и не подозревала, что выступаю в роли сексуального стимулятора... Я с возмущением посмотрела на него, но не смогла сказать ни слова из того, что бередило душу. Он сильно изменился с нашей последней встречи. Это было естественно, ведь тринадцать лет далеко не один легкий летний день, но уж очень он постарел. Виски были совсем седые, измученные глаза впали, поблекли, щеки ввалились. Передо мной сидел старый и потрепанный жизнью человек. Он понятливо кивнул:
– Неразделенная любовь не красит, правда? Но ты не печалься – у меня хорошая жена, две дочери, и я все еще представляю по ночам тебя. Я пришел тебе это сказать, чтобы ты не держала на меня зла. Если бы я встретил первой тебя, мы с тобой были бы женаты уже пятнадцать лет. И я надеюсь, счастливо.
Насчет счастливо я сильно сомневалась, но по крайней мере поняла, что он не жалкий бабник, как рисовалось в моем обиженном воображении, а страдающий и влюбленный человек. Мне даже не поверилось – неужели меня можно так любить? Или я – это не я, а его выдумка, превратившаяся в недостижимую хрустальную мечту только потому, что ее нельзя лапать грязными руками? Он нежно провел рукой по моим волосам и с надеждой в голосе спросил:
– У тебя все нормально? Ты замужем?
Я резко ответила:
– Все нормально, хотя я и не замужем.
Он виновато склонил голову.
– Значит, и тебя задела эта история. Очень жаль...
Хотелось грубовато сказать, что он тут вовсе ни при чем, но не получилось. Вранье всегда давалось мне с определенным внутренним напрягом, а сейчас сил врать не было. Мы бы так и сидели и договорились бы невесть до чего, если бы перед нами не появился Евгений. Я даже не удивилась – возникать ниоткуда было его милым хобби.
Он побелел от злости, когда увидел наше рандеву. Хотел броситься на Игоря с кулаками, но я, вскочив, перегородила ему дорогу. Тогда он, ни слова не говоря, схватил меня за локоть и поволок к дорожке. Но за другую руку меня ухватил Игорь, громко спросив:
– Все в порядке, Аня?
Раздираемая ими на две части, я хрипловато заверила бывшего поклонника, что все прекрасно, что мне пора, и попросила передать привет жене и детям. Евгений, понявший, что опять попал впросак, сердито засопел, но мой локоть не выпустил. Игорь, безнадежно уронив руки, тусклым голосом пожелал мне счастья. Едва заметно кивнув в ответ, я с крейсерской скоростью пронеслась по дорожке за властно державшим меня мужчиной и вновь оказалась перед зданием библиотеки.
Чтобы не подливать масла в огонь, без возражений села к Евгению в машину, возбудив в нем ничем не спровоцированные подозрения. Едва отъехав, он свирепо возопил:
– Чем это вы с ним занимались в кустах?
С показным удовольствием нюхая розу, я отрезала:
– Ничем особенным. Он просто поздравлял меня с днем рождения.
Он осекся и даже несколько смутился.
– У вас что, в самом деле сегодня день рождения?
Я небрежно подтвердила. Он немного притормозил у цветочного павильона, но передумал и рванул дальше. Меня захватили воспоминания, перед глазами всплывали сцены из наших с Игорем свиданий, в ушах еще звучали его ласковые и чуть печальные слова. Душа была захвачена немного болезненным, но в общем-то уже отгоревшим чувством.
Пока в голове сменяли друг друга картины из прошлого, мое сознание не замечало ничего вокруг. Я опрометчиво вдыхала нежный аромат розы, утонув в своих воспоминаниях. Если не считать заключительного акта, в моих встречах с Игорем не было ничего горького или омрачающего. Он был всегда внимателен, заботлив и казался действительно влюбленным. И не приставал ко мне с неприличными сексуальными предложениями. Не то что сидящий рядом тип...
Но тут в моем мозгу вспыхнула не слишком лестная для меня догадка: просто у него уже была женщина. И, кем бы он ее ни представлял, она вполне удовлетворяла его сексуальные аппетиты. А у Евгения, похоже, никого нет. Иначе он не был бы настойчив до нахальности. Но ведь он красив, богат, и возможностей найти себе подходящую подругу у него выше крыши. Что же значит его пусть недолгое – мы знакомы-то всего четвертый месяц, – но постоянство?
Переведя рассеянный взгляд за окно, я изумленно встрепенулась. Мы были за городом. Вот это да! Сколько же времени я промечтала, если Евгений успел проехать весь наш далеко не маленький город? И куда это он меня везет? Я перевела на него возмущенный взгляд, и он иезуитски сообщил:
– Да, я воспользовался тем, что вы замечтались, и решил свозить вас на свою дачу. Отметим ваш день рождения на лоне природы. Грядки копать я вас не заставлю, не бойтесь. Отдохнете немного, в себя придете. А то на вас лица нет...
Лицо у меня всегда есть, это он пусть не выдумывает, просто не всегда симпатичное... Я возразила:
– Я домой хочу, я жутко устала и просто засыпаю на ходу...
Это было правдой, в последнее время усталость стала постоянной. Возможно, сказывался весенний авитаминоз, а возможно, напряжение, в котором он держал меня. Плюс сегодняшняя бессонная ночь и интенсивные физические упражнения, коими мне пришлось заниматься, привели меня к полнейшей неспособности что-либо делать или даже соображать. Мне надо было выспаться.
Евгений терпеливо, как неразумному ребенку, повторил:
– Вот и отдохнете, и выспитесь, ведь завтра суббота...
С откровенным злорадством я уничтожила все его надежды:
– Я завтра работаю.
Он не поверил:
– Вы же работаете во внутреннем отделе, не с читателями, у вас всегда выходные в субботу и воскресенье...
Вот что значит дружить с доносчицей! Интересно, какие еще подробности библиотечного распорядка поведала ему Викуся? Но на сей раз он был не прав.
– У нас все заведующие по очереди дежурят в выходные дни. Завтра моя очередь...
По моему усталому тону он понял, что я не шучу, и угрюмо замолчал. Но и назад не повернул. Сил противиться ему у меня не было, и я замерла, полусонно глядя в окно. Но вот машина подъехала к высокому каменному дому в два этажа и остановилась у веранды.
Евгений вышел из салона, направляясь ко мне с явным намерением извлечь меня из моей приятной скорлупки. Но тут я устроила ему очень эффектную подлянку: я нажала на ту же кнопочку, что и он в прошлый раз, когда боялся, что я выпрыгну из машины. В дверцах что-то одновременно щелкнуло, и, сколько он ни пытался, открыть их не мог. Ключи-то ведь тоже остались внутри.
Если бы я водила машину, вполне могла бы на ней уехать. Но увы, этого я не умела, поэтому пришлось ограничиться созданием системы недоступности. Евгений бушевал. Я-то его хорошо видела. Он несколько раз обежал машину, нелепо взмахивая руками и что-то крича. Наклонясь к самому окну, с трудом разглядел сквозь тонированные окна мою довольную физиономию и проорал:
– Феоктиста Андреевна! Не балуйтесь, откройте!
Меня умилило его обращение со мной, как с малым ребенком, но я упрямо прокричала в ответ:
– И не подумаю! Мне и здесь хорошо!
Скинула босоножки, откинула сиденье и, вытянувшись во весь рост, мирно задремала. Снаружи что-то происходило, но я ничего не слышала. Иногда машина начинала раскачиваться, будто кто-то решил меня убаюкать, иногда ее зло толкали, но внутри было так тихо, тепло и уютно, что я мирно спала, ни на что не реагируя.
Конечно, я не собиралась оставлять его за бортом до утра, но меня так разморило, что даже голову приподнять не было никакой возможности. Очнулась только тогда, когда машина перестала покачиваться, тихо зашуршав шинами по асфальту. Поняв, что мы едем, а за рулем молчаливый Евгений, я сипло спросила:
– И куда теперь?
Он пожал плечами и спокойно ответил:
– К вам домой. Надо было сразу отвезти вас туда, ведь видно же было, что вы полностью измотаны.
Это было верно. Моя усталость была даже не физической, она была нервной, что гораздо хуже. Но меня удивило, что он не злится, не топает ногами и не трясет кулаками. Наоборот, он был странно нежен. Это было непривычно. Обычно мужчины так себя не ведут. Они считают, что возмездие непременно должно найти виноватых. А в этот раз я уж точно была виновна. Но вместо этого он заботливо спросил:
– Вам удобно?
Я согласилась. Это было легко, поскольку было правдой: давно уже я не чувствовала себя так комфортно. Даже в собственной постели. Машина плавно покачивалась на ходу, и меня снова потянуло в сон, но я посмотрела на светящийся циферблат на панели и присвистнула: двенадцать часов. Это время икс, мама уже начинает беспокоиться. Я всегда заранее предупреждаю ее о своих вылазках. А сегодня – нет, я ведь не подозревала, что окажусь за городом... Он покосился на меня, понял мое беспокойство и предложил:
– Если хотите позвонить, я дам телефон.
Прикинув, что домой мне раньше чем через час не попасть, попросила трубку. Поговорив с недоумевающей мамулей и убедив ее лечь спать, ведь завтра и у нее рабочий день, вернула Евгению сотовый и принялась лениво размышлять, с чего бы у него такое благодушное настроение. Может, ему позвонил кто-то поперспективнее, и он поспешил в город? Хорошо бы...
Покашляв, чтобы избавиться от осиплости, я почти нормальным голосом спросила:
– А как вы проникли в машину? Есть запасные ключи?
Он открыл рот, потом закрыл. Потом внезапно рассмеялся. Хохотал он долго и радостно, уж не знаю над чем. Мне казалось, что радоваться особо нечему, но ему виднее. Я была рада, что он умеет веселиться. А то в этом у меня были определенные сомнения. Наконец он отсмеялся и выговорил:
– А вот не скажу! Это мой секрет!
Это меня заинтриговало.
– Секрет? А вы не взломщик ли, случайно? Я ведь о вас практически ничего не знаю...
Он снова невесть чему обрадовался.
– Наконец-то! А то я боялся, что никакого интереса у вас не вызываю...
Он и теперь у меня особого интереса не вызывал, напрасно радовался. Я просто выстроила логическую цепочку, конкретно к нему не относящуюся... Но он довольно сказал:
– Машину я открыл просто – позвал знакомых ребят из МЧС. Они же мастера на все руки, для них это нетрудно. Посмеялись они надо мной вволю, что правда, то правда. Ну да это ерунда... Так что я не взломщик, а нормальный человек. Работаю в семейной фирме. В семье, кроме меня, есть еще старший брат. Но он давно живет в Москве. Женился там и вообще... – Он сделал неопределенный жест рукой. – А вы?
Мне отвечать не хотелось, но его заботливость заставила меня вежливо ответить:
– У меня мать работает на заводе инженером-экономистом, отец геолог-нефтяник. Старший брат тоже женат, живет отдельно. Так что в этом мы с вами схожи.
Он сказал непонятную мне фразу:
– Мы не только в этом схожи, но и во многом другом. А кстати, кто тот тип, что ублажал вас у библиотеки?
С сарказмом подумав, что вот сейчас все и начнется – крики, глупейшие вопросы, обвинения, я четко ответила, сознательно нарываясь на скандал:
– А это мой бывший друг. Я даже за него замуж собиралась, пока не узнала, что он женат.
Но тут Евгений обманул мои ожидания. Он с сочувствием посмотрел на меня, потрепав по колену, поскольку я полулежала на кресле рядом с ним в весьма приглашающей позе, но ничего не сказал. Машина подъехала к какому-то дому и остановилась. Он посмотрел на дом и с затаенной грустью выговорил:
– Вот вы и дома...
Он же не знает моего адреса, куда же он меня привез? Невольно забеспокоившись, приподнялась и увидела знакомые окрестности со старой пятиэтажкой. С немым вопросом повернулась к нему. Он развел руками:
– Да, я многое о вас знаю...
Викуся, конечно, знает обо мне много, но не адрес. Об этом я ему и сказала. Он вскинул одну бровь и хитровато бросил:
– А это не от нее. И вообще не из библиотеки. Это из адресного стола. У вас же адрес не закрытый. Я, кстати, уже несколько раз сюда приезжал и даже пару раз вас видел.
Низко склонив свою буйную голову, я задумалась, уж не с биноклем ли он сюда приезжал. Я хоть и не имею привычки разгуливать голышом перед незашторенными окнами, но все же... Решив не выяснять шокирующих подробностей, поблагодарила его за доставку и, не дожидаясь, когда он выйдет, чтобы мне помочь, выпрыгнула из машины. Заскочив домой, первым делом выглянула в окно, чтобы убедиться, уехал он или нет. Машины уже не было видно, и мне почему-то стало грустно.
Обычно дежурства в нашей библиотеке проходят довольно спокойно, и я в это время занимаюсь в своем отделе текущей работой, но к этой субботе это не относилось. Сначала мне пришлось разбирать стычку библиотекаря общего читального зала с группой молодых людей. Обе стороны были взаимно недовольны друг другом, что меня изрядно смешило, – уж очень у них был агрессивный вид. Не хватало только автоматов в руках, чтобы начать настоящую войну.
Потом профессор, безрезультатно ожидающий несколько часов выполнения своего заказа, принялся жаловаться на недостаточную скорость обслуживания и успокоился лишь после того, как я завела его в книгохранилище и показала двенадцать этажей книг с бесконечной лентой конвейера с ползущими по ним заказами читателей.
Он впечатлился и пригласил меня в кафе. Я вежливо отказалась, сославшись на несуществующего ревнивца-мужа. Профессор с нескрываемой досадой откланялся, а я была втянута в очередную разборку между сельхозотделом и библиографией. По-свойски высмеяв обоих, я сбежала к себе, выпила чаю и немного успокоилась. Что за день сегодня! После работы со страстным желанием отдохнуть вышла из вестибюля и тут же попала в руки Евгению.
С ироничной улыбкой кланяясь знакомым, он вежливо поздоровался со мной и без лишних разговоров повлек к машине, оставляя за собой цепочку перешептываний. Я уже привычно устроилась на переднем сиденье и только после этого открыла рот:
– Ну и что теперь?
Усталым жестом потерев лоб, мужчина нажал на переключатель скоростей и выговорил:
– А теперь в ресторан. Мы же так и не отметили ваш день рождения...
Я решительно воспротивилась:
– Нет! Никаких ресторанов!
Решив, что угадал причину моего отказа, он успокоительно произнес:
– Мы будем сидеть в общем зале...
Но я не согласилась:
– Нет! – И с сомнением добавила, выбирая меньшее из зол: – Если только в кафе на улице.
Он напрягся, вспоминая, где видел такие. А что тут вспоминать – мы как раз проезжали мимо одного из них. Я взмахнула рукой, и он послушно припарковался рядом. Под широкими зонтами были установлены голубые пластиковые столики, по одному на каждый зонт. Между столиками сновали шустрые официантки из студенческой молодежи, подрабатывавшей в каникулы, но можно было и демократично подойти к стойке, выбрать, что хочется. Мы, конечно, уселись под зонтиком и ждали, когда к нам подойдет официантка.
Невысокая девушка в кокетливом белом колпаке подскочила к нам через пять минут. Евгений сдержанно поздоровался и вопрошающе посмотрел на меня:
– Что вам заказать, дорогая?
После этого обращения я с таким недоумением посмотрела на него, что в глазах у девушки возникло нешуточное любопытство. Я расслабленно ответила:
– На ваше усмотрение, дорогой... – вызвав со стороны официантки уже взрыв настоящего интереса.
Евгений с легкой брезгливостью двумя пальцами взял поданный ему листок бумаги, выбрал из довольно скудного меню, на его взгляд, самое вкусное, и официантка умчалась выполнять заказ, не сумев спрятать свою заинтересованность нашими странными отношениями. Он проводил ее взглядом, убедился, что мы оказались вне поля ее слышимости, и повернулся ко мне. Достал из кармана длинную коробочку и замялся, с сомнением глядя на меня.
– Поздравляю с днем рождения.
Это прозвучало на редкость неуверенно. Он боялся, что я откажусь от его подарка? С опаской открыла коробочку. Там лежало прелестное серебряное колье очень тонкой работы с неизвестным мне синим камнем. Оно было очень красивым и наверняка слишком дорогим. Во всяком случае, не для наших нестандартных отношений.
Подняла глаза на Евгения. Он сидел напряженно, вертя в руках бумажную салфетку, ожидая возвращения подарка и начала очередной конфронтации. Я снова опустила глаза на подарок. Было видно, что выбран он с любовью и искренним желанием не поставить меня в неловкое положение – это же не золото, а серебро. Хотя я знала, что некоторые изделия из серебра вполне могут поспорить в цене с золотыми.
Настроение у меня было почти беззаботным, да и напряжение сегодняшнего суматошного дня сказывалось, и я тихо поблагодарила его за подарок. Он расплылся в улыбке, бросил истерзанную салфетку на стол и радостно посмотрел вокруг, будто только сейчас заметив чудный сегодняшний денек. Его облегчение было настолько очевидным, что я тихо захихикала. Вот знаю, что это неприлично, но ничего с собой поделать не могу.
Он с умилением заглянул мне в глаза и нетерпеливо повернулся в сторону кухни. Но наша официантка уже спешила к нам. Она сноровисто выставила на столик заказанные нами блюда, еще раз оценивающим взглядом скользнула по нашим лицам и ушла, вновь оставив нас тет-а-тет. Евгений немного охрипшим голосом попросил:
– Можно, я надену на вас колье? Камень так хорошо подходит к вашим глазам...
Оценивающе посмотрев на свой серо-голубой льняной костюмчик, в который я все-таки нашла силы влезть, хотя это и стоило мне почти месячного воздержания от сладкого, согласно кивнула. Украшение вполне соответствовало костюму. Он встал и слегка подрагивающими пальцами взял колье. Обошел мой стул и застегнул украшение на моей шее, как бы невзначай погладив ее у основания.
Достав из сумочки зеркальце, я придирчиво оглядела себя. Колье смотрелось великолепно. Камень сверкал под яркими солнечными лучами, испуская вокруг себя сияние. Мне пришло в голову, что колье гораздо дороже, чем я думала, но снимать его и возвращать обратно было бы уже совершенно неприлично. Кто же сначала принимает подарки, а потом их возвращает? Может быть, вовсе неуравновешенные особы, а к таким я себя не причисляла.
Евгений сел обратно, глядя на колье так, будто возлагал на него какие-то особые надежды. Но это он зря. Меня ничем не купишь. Он налил в мой бокал вина, а себе минералки. Мне это не понравилось, хотя и было разумным – он ведь за рулем. Он проворчал, что из такого микроскопического меню, как в этой забегаловке, и выбрать нечего, и с неудовольствием взглянул на стоявший перед ним аппетитный поджаристый куриный окорочок. Я усмехнулась – разница между нами бросалась в глаза. Для меня посещение этой забегаловки было редким удовольствием. Не с моей зарплатой часто бывать в подобных местах.
– Не будьте снобом, Евгений! Кстати, можете и не есть, если не хотите. Кто ж вас заставляет?
Он посмотрел на то, с каким аппетитом я жую свою порцию, непринужденно держа ее в руках, и тоже начал есть. Видно было, что ему это внове и он боится сделать что-то не так. Я ободрила его:
– Смелее! Здесь публика непритязательная, и на ваши промахи никто внимания обращать не будет...
Мы съели по окорочку и перешли к десерту. Мороженое подтаяло и было как раз той консистенции, что нравилась мне. Мы почти управились с ним, когда мимо нас по улице пробежала стайка изящных девиц. Мне понравились их стройные фигурки и гордая посадка головы. Вспомнив, что неподалеку расположена школа моделей, я решила, что эти юные красотки оттуда. Слишком уж они были вышколены, не научились еще скрывать выучку под маской естественности.
Одна из них показалась мне знакомой, и я напряглась, вспоминая, где же я могла ее видеть.
В голове молнией сверкнула догадка. Точно! Это она бросилась на шею Евгению в ресторане после посещения нами вечера для тридцатилетних. Мой спутник не обращал внимания на окружающих, он не отрывал взгляда от моего колье. Или от груди, не поймешь. Во всяком случае, пристально смотрел именно на эту часть моего тела. Я хотела сказать ему о девушке, но передумала и снова взглянула на нее.
И тут она, обернувшись, увидела Евгения. Узнав его, что-то сказала своим спутницам и рванула к нам. Предупреждать Евгения об ожидающем счастье я не стала, рассчитывая быстренько с ним распрощаться, пока его будет охмурять эта беззастенчивая особа. Уже чуя свободу, я вольготно откинулась на спинку стула в ожидании забавной сценки. И не ошиблась.
Девица воскликнула:
– Женя! Как я рада тебя видеть!
Евгений со смущенно-недовольным выражением лица поднялся, приветствуя ее. Я ожидала, что она бросится ему на грудь, как в ресторане, но она этого не сделала, чем несколько меня разочаровала. В прошлый раз экспрессии было куда больше.
Она быстро села на стул рядом со мной, царственным движением ладони позволив ему сесть обратно. Взглянув на мое слишком довольное лицо, Евгений потемнел от гнева. Я постаралась придать безразличие своей чересчур откровенной физиономии, но боюсь, мне это плохо удалось. Он не сводил с меня угрожающего взгляда, и я поняла, что с места лучше не срываться. Во всяком случае, пока. Все равно догонит.
Девица не обращала на меня никакого внимания. Казалось, она меня вовсе не видит. Это меня полностью устраивало, и я молча наблюдала за ее потешными повадками то ли киношной, то ли оперной дивы.
Она томно махала длинными ресницами, положив руку на его запястье, и низким, по ее мнению, очень сексуальным, голоском обольщала:
– Женя, ты должен к нам сегодня прийти! Я так давно тебя не видела! Ты же знаешь, как я тебя люблю! Почему ты меня избегаешь?
У меня в глазах забегали озорные чертики, очень захотелось повторить таким же утробным голоском: «Да, Женя, и почему ты ее избегаешь?» – Но героическим усилием воли мне удалось сдержаться.
Евгений все равно понял, что я хотела сказать. Ему надоело, что я беззастенчиво потешаюсь на его счет, и он отомстил мне по полной программе. Освободил свою сильную руку из ее цепкой ладошки и строго сказал:
– Сейчас ты узнаешь, почему я тебя избегаю. Познакомься, пожалуйста, это моя невеста Феоктиста! – И вызывающе посмотрел мне в глаза.
Я люблю шутки и всякие розыгрыши, но этот был уж очень серьезен. Участвовать в нем мне не хотелось, я терпеть не могу приносить боль другому человеку, но девица посмотрела на меня с таким чувством собственного превосходства, ни на грош не веря в это чрезвычайно глупое заявление, что я почувствовала себя пылью под ее ногами. Это меня задело, и когда она, легковесно скользнув по мне небрежным взглядом, бросила: «Ты шутишь?» – я не выдержала и провокационно воскликнула:
– Почему? Меня и в самом деле так зовут. Редкое имя, я признаю...
Она недоуменно повернулась ко мне, не понимая, какое право я имею говорить в присутствии ее высочества. Высокомерно заявила, пытаясь указать мне мое место:
– Я вовсе не о вашем странном имени, а о вашей свадьбе...
Сделав вид, что мне весело, я звонко хихикнула:
– Вот и я говорю – кому нужны эти свадьбы?.. Гораздо приятнее после регистрации отправиться сразу куда-нибудь на Багамы, чем развлекать кучу гостей...
Немного опешив, она растеряла малую толику своих амбиций, но быстро воспрянула духом и упрямо продолжила:
– Никогда не поверю, что Евгений выбрал в жены вас...
Насмешливо сверкнув глазами, я широко улыбнулась:
– А что вас удивляет? По вашему мнению, ему больше подошла бы юная пустышка с дурными манерами и толстым кошельком?
Слова «вроде вас» не прозвучали, но повисли в воздухе. Поняв, кем я ее считаю, она покраснела. Оценивающе посмотрев на нас, нашла разоблачительный повод:
– А почему вы сидите друг напротив друга, как чужие? Влюбленные стараются прикоснуться друг к другу, а вы отгородились столом...
Молодец! Вопрос психологически верный. Но в этой игре ей все равно не выиграть ввиду отсутствия опыта и крайнего зазнайства.
– Это правильно в юности, когда гормоны заслоняют ум и за любовь принимают обыкновеннейшую похоть. А в нашем с Евгением возрасте любовь скорее единение душ, чем тел. Хотя и секс важен, конечно.
Тут Евгений посмотрел на меня таким откровенно страстным взглядом, что не только мне, но и этой непробиваемой особе стало не по себе. Она почувствовала себя лишней, тем более что я только что указала ей место в группе недоразвитого молодняка. Но сдаваться она не собиралась. Повернувшись к мужчине, стала давить на жалость:
– Женя, но ты же сам много раз говорил, что я тебе нравлюсь, и смотрел на меня так, по-особому...
Я не думала, чтобы Евгений смотрел на нее так, как на меня только что, но с любопытством ждала его ответа. Он сказал, наморщив лоб и прямо глядя ей в глаза:
– Катя! Ты мне нравишься, этого я не отрицаю, но мне нравятся многие симпатичные девушки. Это в принципе ничего не значит. Боюсь, ты выдумала какие-то там особые отношения. У меня особые отношения только с одной женщиной. – И он откровенно улыбнулся мне.
Это называется: полный афронт. У нее на глазах выступили слезы, и мне на мгновение стало ее жаль. Но после того как она воскликнула:
– Ты еще пожалеешь, что предпочел эту мымру! – жалость прошла.
Тут нас обеих удивил Евгений. У него засверкали глаза, он весь подобрался и рявкнул:
– Я никому не позволю оскорблять свою будущую жену, запомни это! – И весомо пристукнул кулаком по столу.
При этом никаких имен не прозвучало, и я отметила про себя, что во вранье его обвинить невозможно.
До Кати наконец дошло, что с ней никто не шутит, и она, покрывшись злыми красными пятнами, не прощаясь, выскочила из кафешки и побежала по улице. Евгений со злостью посмотрел ей вслед, что-то бурча под свой римский нос, потом перевел потеплевший взгляд на меня и с облегчением признался:
