Текст книги "Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет? (СИ)"

Автор книги: Татьяна Донченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

12

Лифт закрылся, и мы остались одни. Я прислонилась спиной к зеркальной стене, чувствуя, как у меня до сих пор дрожат колени.

Вкус его пальцев еще оставался на языке, а между ног все горело после той быстрой, дикой сцены в кладовке. Но в голову уже лезли трезвые мысли, и я не могла их заткнуть.

– Воронов, – сказала я, глядя в пол. – Мы вообще не предохраняемся.

Он молчал. Нажал кнопку нашего этажа. В лифте повисла тишина. Неудобненько как-то…

– Я серьезно, и я не приняла таблетки… – продолжила я, пытаясь шуткой разрядить обстановку. – Я так вместо отпуска в декрет пойду в сентябре.

Я хотела, чтобы это прозвучало легко, но вдруг поняла, что внутри что-то дернулось. Декрет. Ребенок. Я представила маленькие ручки, крошечные пяточки и то, как пахнет младенец – молоком и теплом.

И поняла, что, черт возьми, эта мысль не вызывает у меня ужаса.

Она вызывает какое-то глупое, потаенное желание, о котором я даже самой себе боялась признаться. Ребеночек. Я прикусила губу и отогнала эту картинку, но было поздно – я уже ее увидела.

Воронов молчал. Я украдкой посмотрела на него и вдруг остро осознала, как глупо выгляжу со стороны. Девочка на побегушках, игрушка для босса. Он находит меня сексуальной, аппетитной, ведет себя как голодное дикое животное, когда рядом нет чужих глаз.

Но это здесь, в этой командировке, в этом городе. А что будет в Москве? Там офис, там секретарши, там совет директоров и его настоящая жизнь. Я для него просто развлечение на выезде, удобное и горячее.

– Светлова, – сказал он вдруг, с какой-то странной интонацией в голосе. – Ты вообще ничего не замечала?

Мы подошли к моему номеру. Я остановилась, достала карточку, но не спешила вставлять ее в замок.

Я повернулась к нему и не знала, что сказать. Замечала что? Что он злой начальник? Что он требовательный и иногда невыносимый? Что я боялась его подвести?

Он шагнул ко мне, медленно, будто давая мне время отступить. Но я не отступила. Он поднял руку и коснулся моей щеки – так нежно, что у меня перехватило дыхание. Кончиками пальцев он провел по скуле, по нижней губе, и грустно усмехнулся.

– Иди, – сказал он тихо. – Принарядись. Мы идем праздновать. Надень что-нибудь в своем стиле… для свидания. Настоящего.

Он убрал руку, развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда зашла в номер.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

“Ничего не замечала” – что это значило?

Я встала, прошла в комнату, села на край кровати и уставилась в одну точку. И вдруг воспоминания потекли рекой.

Москва. Начало года. Первая неделя работы стажером. Я тогда жутко нервничала, все роняла и всех стеснялась.

Воронов проходил мимо моего стола и молча поставил передо мной стаканчик кофе. Латте без сахара, с корицей сверху.

Я тогда удивилась – откуда он знает, как я пью кофе? Списала на то, что внимательный руководитель.

Потом был случай, когда я заболела, но не хотела брать больничный, потому что горел проект. Сидела с красным носом, с температурой, тупила над цифрами.

Он подошел, посмотрел на меня, ничего не сказал, а через час курьер привез горячий чай с лимоном, имбирем и медом, и коробку лекарств.

– Выпей и поезжай домой, это приказ, – сказал он сухо.

Я послушалась, но забыла его знак внимания.

А еще он всегда знал, что я ем. Мы заказывали обеды в офис, я вечно разрабатывалась и не успевала выбрать. Но каким-то чудесным образом передо мной всегда оказывались обеды.

Я думала, что он просто заботится о сотрудниках, но другим он ничего не заказывал. Он вообще не интересовался, что едят остальные.

Тот вечер, когда я задержалась до девяти, переделывая презентацию. Я думала, что в офисе никого нет, но он вышел из своего кабинета с ключами и удивился:

– Ты еще здесь?

Я сказала, что скоро закончу. Он ушел, но через двадцать минут вернулся с едой. Салат и роллы. Мои любимые, с лососем и сливочным сыром. Помог мне доделать и отвез домой. Еще и поблагодарил за ужин, хотя сам же меня накормил.

А я еще дура тогда бросила, что завтра иду на свидание своей мечты… Вот идиотка!

Я сглотнула. А ведь были и более странные вещи. Он помнил, когда у меня день рождения, хотя в отделе кадров наверняка есть список, и он мог просто поздравить шаблонно.

Но он подарил мне сертификат в спа-салон. Я говорила об этом один раз, мельком, с коллегой. Он был в тот момент рядом? Я не помню. Но он услышал.

И взгляды. Чертовы взгляды, которые я списывала на строгость начальника. Когда я выступала на совещаниях, он смотрел на меня не как на подчиненную.

Я думала, что он просто проверяет мою уверенность. Нет. Он смотрел так, как смотрят на женщину, которая нравится. Я просто боялась себе в этом признаться.

А тот случай с платьем. Я пришла на корпоратив в красном платье, с открытыми плечами. Он весь вечер не подходил ко мне, почти не разговаривал. И был просто взбешен. Я видела, как он сжимал бокал, как следил за мной из-за стола, как потом, когда я собралась уходить, перехватил меня в коридоре и сказал сквозь зубы:

– Светлова, ты в этом платье выглядишь так, что я готов убить каждого, кто на тебя смотрит.

А я что? Я тогда рассмеялась, подумала, что он шутит. Он не шутил.

Я закрыла лицо руками и сидела так несколько минут. В груди разрастался горячий ком.

Куда я, черт возьми, смотрела? Я была так занята тем, что боялась его, боялась потерять работу, боялась показаться недостаточно профессиональной, что пропустила самое очевидное.

Он был рядом.

Всегда.

Он знал, что я пью, что я ем, чего я боюсь, когда мне нужна поддержка.

Ебушки-воробушки! Это не просто разовая интрижка. Он не просто трахал меня в командировке. Он ждал.

И, кажется, ждал давно.

Я подняла голову, посмотрела на свое отражение в темном экране телевизора.

Надеть что-нибудь красивое? Хм. Я встала, открыла шкаф и начала перебирать вещи с новым, странным чувством.

Теперь я смотрела на себя иначе. И на него – иначе. Всё теперь стало иначе. Как будто ненастоящее. Незаслуженное. Не мое. И все же… мысль об этом мужчине вызвала во мне улыбку. Женскую. Счастливую.

Где-то в Москве меня ждала моя реальная жизнь. И, кажется, в ней было гораздо больше Воронова, чем я смела себе представить.

13

Он постучал в мой номер ровно в восемь.

Я открыла дверь и на секунду замерла. Воронов стоял в коридоре в идеально сидящем темно-сером костюме, без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута.

В руках он держал букет белых пионов – моих любимых, хотя я никому об этом не говорила. Интересно, откуда он узнал? И заморочился же, нашел цветы в Сочи в такое время! Я взяла букет, вдохнула запах и улыбнулась.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, окидывая меня взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

Я надела то самое красное платье, которое он запомнил с корпоратива. Решила, что если ему нравится, то почему бы не дать ему насладиться видом еще раз.

Только на этот раз декольте было чуть глубже. Пусть будет первым мужиком с вывихом глазных мышц.

Мы вышли из отеля, и я охнула. У входа стоял кабриолет – черный, с откидным верхом, сверкающий, как драгоценный камень. Воронов открыл мне дверцу, и я села, чувствуя себя героиней какого-то дорогого фильма.

– Откуда это чудо? – спросила я, когда он сел за руль.

– Арендовал, – ответил он просто, будто это было само собой разумеющимся. – Хочу, чтобы вечер прошел безупречно.

– Узнаю перфекциониста Павла Дмитриевича, – мурлыкнула я.

Мы поехали вдоль побережья.

Ветер трепал мои волосы, в воздухе пахло морем и магнолиями, а в динамиках играло радио. Я смотрела на огни города и просто наслаждалась. Ни о чем не думала. Такой кайф!

Он вел машину одной рукой, второй держал мою ладонь, поглаживая ее подушечкой большого пальца. Иногда он бросал на меня короткие взгляды, и я видела в них что-то новое. Он понял, что я все поняла. И пока давал мне время привыкнуть к этому новому знанию.

Мы приехали в ресторан на горе. Оттуда открывался вид на весь город и море, которое на закате горело золотом и розовым. Красота такая, что плакать хотелось!

Столик стоял на открытой террасе, у самого ограждения, с белой скатертью и свечами. Нас встретили как важных гостей – я заподозрила, что он забронировал это место задолго до нашего приезда.

– Что будешь пить? – спросил он, когда мы сели.

– Не знаю, – пожала я плечами, пробегая глазами по карте вин. – Может, шампанское?

Он улыбнулся, подозвал сомелье и сделал заказ. Я не сразу поняла, что именно он заказал, пока официант не принес бутылку в ведерке со льдом и не показал этикетку.

“Дом Периньон” розовое, винтажное, о котором я мечтала годами. То, про которое я в шутку сказала на корпоративе, когда мы обсуждали, что бы купили, если бы выиграли в лотерею. Я тогда сказала: “Я бы купила ящик „Дом Периньон“ и пила его каждое утро вместо кофе”. Все посмеялись.

Он услышал.

Я смотрела, как официант наполняет мой бокал, как пузырьки поднимаются кверху, и чувствовала, что к горлу подступает ком.

Как я могла не видеть? Я же женщина. Мы, женщины, замечаем такие вещи. Мы помним каждую мелочь, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение. Но я так боялась поверить, так была не уверена в себе, задолбанная вечными неудачами в отношениях, что пропустила всё.

Я смотрела на этого мужчину через свечу, и его лицо в этом теплом свете казалось мне самым красивым.

– Паш? – позвала я тихо, глядя на него поверх бокала.

Он замер. В глазах мелькнуло удивление – я впервые назвала его по имени. Не по фамилии, не “вы”, не “Воронов”. Просто Паша.

– Марин, – ответил он так же тихо, и слегка кивнул.

– Как ты… – я запнулась, подбирая слова. – Ты ведь всегда окружен этими моделями. Сухими, длинноногими… Я думала, что это твой тип. Что ты любишь таких.

Он поставил бокал, подался вперед, и его голос стал низким, почти интимным.

– Катя – моя сестра. Ты часто видела меня с ней в офисе, она забегала обедать. Марго – ее подруга, она замужем, у нас просто дружеские, фамильярные отношения. Она бывает в шутку прихватит меня за что-нибудь, но это ничего не значит. Они работают моделями, и я часто кручусь в их компании, потому что Катя тащит меня на свои тусовки, но… – он сделал паузу, посмотрел мне прямо в глаза. – Это ничего не говорит о моих предпочтениях.

Я молчала, боясь дышать.

– Разве я не дал тебе понять, что мне нравишьсяты? – он усмехнулся, и его взгляд скользнул по моей груди. – Вчера – неоднократно.

В этом взгляде было столько откровенного, порочного голода, что у меня пересохло в горле.

– Не все любят стереотипы, Марина. Я, например, от одного вида твоей груди готов в нее зарыться. Это же мечта – ухватиться за нее, мять, отшлепать…

Он резко замолчал и накинул салфетку на пах. Я закусила губу, чувствуя, как в груди (и, конечно же, между ног!) разливается тепло. Слушать от него такие слова было чертовски приятно!

Ужин шел безупречно-ванильно. Мы заказали морепродукты – креветки на гриле, морского окуня с травами, тартар из тунца.

Он кормил меня с вилки, я кормила его, и наши пальцы соприкасались, задерживаясь дольше, чем нужно.

Я пила шампанское и чувствовала, как хмель подогревает меня вместе с его взглядами, с его улыбкой, с тем, как он поправляет выбившуюся прядь моих волос.

Каждый раз, когда он смотрел на мои губы, я облизывала их, и он сжимал край стола.

Когда он говорил о контракте, его нога под столом касалась моей, и я забывала, о чем он говорит. Я видела только его руки – сильные, с длинными пальцами, которые всего несколько часов назад были внутри меня.

Мать моя, где они только не были! Я хотела их снова.

– Ты даже не представляешь, – сказал он, глядя на меня, – как долго я этого ждал.

– Чего? – спросила я шепотом.

– Удобного случая.

Пока он оплачивал счет, я смотрела на него и понимала, что это лучшее свидание в моей жизни. Не потому, что дорогой ресторан или кабриолет или шампанское. А потому, что я наконец увидела его настоящего. Который помнит каждое мое слово, который ждал, который боялся спугнуть.

И я поняла, что пропустила столько времени, думая, что я для него просто одна из всех….

А оказалось, что я – единственная.

14

Мы влетели в номер, даже не закрыв дверь до конца.

Паша прижал меня к стене, и его поцелуй был голодным, почти злым – он брал своё, и я отдавала. Руки блуждали по моему телу, сминая ткань платья, нащупывая застежку.

– Черт, – выдохнул он мне в шею. – Я весь вечер только об этом и думал.

Он развернул меня, провел ладонью по спине, с силой сжал ягодицу, и я выгнулась, поощряя его. Платье упало на пол. Он повел меня за руку за собой и бросил на постель, навис сверху и посмотрел так, что у меня опять на глаза навернулись слезы.

Сначала это было медленно. Невыносимо медленно.

Он целовал меня всю, не пропуская ни сантиметра. Губы скользили по ключицам, по животу, по внутренней стороне бедер. Я выгибалась под ним, хватая ртом воздух, а он мурчал – низко, довольно, будто пробовал самое вкусное блюдо в своей жизни.

– Паш… – простонала я, когда он сжал грудь и провел большим пальцем по соску.

– Тихо, – прошептал он, и прикусил мой сосок в наказание. – Я хочу насладиться тобой.

Он мял меня. Сильно, жадно, оставляя следы. Каждый раз, когда его ладонь опускалась на ягодицу, я вздрагивала, и он довольно выдыхал. Он шлепал меня, не больно, но чувствительно, и я слышала, как его дыхание сбивается от этого звука.

– Какая же ты… – бормотал он, зарываясь лицом в мои волосы. – Красивая, вкусная, моя.

Он вошел в меня медленно, и я закусила губу до боли. Это было не похоже на ту быструю, грязную сцену в кладовке. Это было растянутое томное и сладкое наслаждение. Он двигался плавно, глубоко, постоянно целовал.

– Ты чувствуешь это? – спросил он хрипло. – Чувствуешь, как мне нравится быть в тебе?

Я кивнула, не в силах говорить.

Когда он кончил, внутри меня, шумно выдохнул и уткнулся лбом в мою грудь. Я гладила его по голове, чувствуя, как бешено колотится его сердце, и вдруг поняла, что все еще не получила ответа на свой вопрос. Тот, что задала днем в лифте.

– Я не пью таблетки, большой босс, – произнесла я тихо. – Я могу реально в декрет уйти.

Он оторвался от моей груди, посмотрел на меня, и в его глазах зажегся порочный, безумный блеск, который я уже научилась любить.

– О да, – выдохнул он, опуская взгляд на мои бедра. Он провел по ним ладонью, сжал, приподнял и добавил с абсолютно невменяемой улыбкой. – Из этих бедер точно выйдут потрясающие дети.

Я не выдержала и рассмеялась. Он был невыносим. Он был прекрасен в своей дикости, в этой одержимости, которую больше не скрывал.

– Светлова, – он вдруг стал серьезным, смотрел на меня с обожанием, смешанным с той самой похотью, – ты так ничего и не поняла?

– Поняла, – кивнула я. – Но ты все равно вслух скажи. А то мы, женщины, знаешь, ушами любим.

Он приподнялся на локтях, навис надо мной, молчал секунду, другую, а потом произнес то, что я боялась услышать и надеялась услышать одновременно.

– Я влюблен в тебя, Марина. Давно. С того самого дня, когда ты пролила кофе на мой отчет и сказала, что я слишком симпатичный, чтобы быть таким строгим.

Я засмеялась, не помня, что я могла такое сказать. Но, видимо, со страху я могу ляпнуть и похлеще…

– Ты тогда подумала, что я разозлился. А я не мог отвести от тебя глаз.

Он вошел в меня снова, медленно, глядя в глаза, и двигался плавно, глубоко, и осыпая поцелуями.

– Я люблю тебя, – сказал он, входя до конца. – Слышишь? Люблю.

Я обхватила его ногами, притянула ближе и поцеловала, чувствуя, как по щеке течет слеза.

Мы занимались любовью до утра. Он брал меня снова и снова – то нежно, почти благоговейно, то грубо, с рыком, кусая плечи и сжимая бедра до синяков.

Под утро мы уснули в обнимку, мокрые, обессиленные, счастливые.

Днем я утащила его на море. Честно стянула с кровати, заставила надеть шорты и футболку, и мы пошли на пляж.

Он ворчал, что у нас дела, что надо работать, что завтра в Москву, но я затыкала его поцелуями, и он сдавался.

Мы валялись на шезлонгах, пили коктейли, купались в море, и я наконец получила свой заслуженный день отпуска.

Хотя, это был ненормальный отпуск. Не командировка, не прикрытие, не интрижка. А настоящий отдых. С ним. С мужчиной, который оказался для меня важнее, чем я думала.

Мы вернулись в номер под вечер, уставшие, пахнущие морем и друг другом. До ужина добрались только после совместного душа. В котором этот одержимый секс-наркоман наполнил меня спермой до краев.

– Я совершенно точно окажусь в декрете после такого… – сказала я, когда мы лежали в постели, глядя на потолок.

– Да, было бы круто! – мечтательно ответил он.

– А как же партнерство и наш проект?

– Будем им заниматься. Как я и обещал.

– А если я забеременею?

– А я никуда не денусь. Справимся, Светлова, не нагнетай.

– Я не нагнетаю, – ответила я. – Я просто хочу в отпуск в сентябре.

– Уже выбрала куда хочешь поехать? С новым проектом ты можешь себе позволить что угодно.

– Тогда какой-нибудь красивый остров и секс-маньяк под боком – вполне подойдет.

– Пакуй чемоданы, я в деле!

– А кто сказал, что речь о тебе? – подшучивала я.

Он рассмеялся, перевернул меня на живот и шлепнул по попе.

– Ну все, довыделывалась. Наказывать буду.

15

Прошло три недели.

Три недели, которые вместили в себя перелет обратно в Москву, возвращение в офис и попытку делать вид, что между мной и Вороновым ничего не изменилось.

Мы старались быть профессионалами. Старались не смотреть друг на друга слишком долго, не задерживать рукопожатия, не исчезать в переговорной на час с табличкой “совещание”. Но это было бесполезно.

Каждый раз, когда наши взгляды встречались, маска профессионала слетала. Что у меня, что у него.

А еще я чувствовала себя странно всю эту неделю. Тянуло внизу живота, грудь налилась, на душе было неспокойно.

Утром я купила тест в аптеке, спрятала в сумочку и просидела в туалете двадцать минут, глядя на две полоски. Две! Четкие, яркие, ни с чем не спутать.

– Черт, – прошептала я. – Черт, черт, черт.

Я вылетела из туалета, промчала мимо своего кабинета, который стал точной копией кабинета Воронова – такой же стол, такие же папки, такой же вид из окна. Только шторы другие, светлые. Он сдержал слово и сделал меня партнером компании.

Слухов было! Но это поначалу. С каждым днем коллеги привыкли и перестали шептаться. А после подписания новых контрактов так вообще по-другому на меня посмотрели.

Я бежала, не разбирая дороги, влетела в приемную Воронова, игнорируя испуганную секретаршу, и распахнула дверь к нему без стука.

– Черт возьми, Воронов! – выпалила я, врываясь внутрь. – Я так и знала! Так и знала, что забеременею! Я не поеду ни в какой отпуск! Я вообще теперь никуда не поеду, я…

Я осеклась.

В его кабинете сидели люди. Мужчина в возрасте, с благородной сединой и уверенной осанкой, женщина с идеальным макияжем и дорогим жемчугом на шее. И девушка: высокая, модельной внешности, со знакомыми чертами лица. Они все были похожи друг на друга. Но главное – они все смотрели на меня.

Повисла тишина. Я стояла посреди кабинета с тестом в руке, понимая, что только что прокричала новость о беременности перед тремя незнакомцами.

– О, сын, – первой нарушила молчание женщина с жемчугом, поворачиваясь к Воронову с легкой улыбкой. – Так это и есть твоя невеста?

Воронов зажмурился. Я буквально увидела, как он делает мысленный отсчет до десяти.

– Мам, – выдохнул он с таким отчаянием, что мне стало почти смешно. – Ну какого хрена? Я же сказал, что еще не сделал предложение. Это был, сука, сюрприз.

Отец Воронова крякнул и отвернулся к окну, пряча улыбку. Мать ничуть не смутилась, продолжая разглядывать меня с интересом.

Девушка – Катя, я узнала ее, она действительно была его сестрой – смотрела на меня с открытым любопытством.

А Воронов уже встал из-за стола, подошел ко мне, и я увидела, как напряжение в его плечах сменяется чем-то другим. Счастьем. Чистым, почти детским счастьем.

– Это правда? – спросил он тихо, глядя на тест в моей руке.

Я разжала пальцы. Он взял полоску, посмотрел на нее, и я увидела, как дернулся его кадык. Он не сказал ни слова – просто обнял меня, прижал к себе так крепко, что я пискнула.

– Правда, – прошептала я ему в плечо.

Он отстранился, все еще держа меня за руку, и я почувствовала, как его ладонь чуть дрожит. Он повернулся к троице, которая с интересом наблюдала за нами.

– А это правда? – спросила я шепотом, кивая на его маму, которая произнесла “невеста”.

Он наклонился к моему уху, щекоча дыханием кожу:

– Сможешь притвориться удивленной сегодня за ужином?

Я моргнула. А потом до меня дошло.

– Так вот почему тот самый ресторан? – выдохнула я.

Я думала, это просто сентиментальность. А он, оказывается, планировал нечто большее.

– Мам, пап, Кать, – он повернулся к семье, и крепче сжал мои пальцы. – Это Марина. Мой партнер по бизнесу и… – он запнулся, усмехнулся и закончил: – Ладно, чего уж теперь. Моя невеста.

– Эй! – возмутилась я. – Я еще не сказала “да”.

Он наклонился к моему уху снова, и его голос стал низким, порочным, от которого у меня вечно мозг превращается в смузи:

– Только попробуй ответить по другому, Светлова.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет. Но наказывать буду.

Я фыркнула, но щеки предательски покраснели.

КОНЕЦ.