Текст книги "Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет? (СИ)"

Автор книги: Татьяна Донченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

9

Сама конференция прошла как в тумане. Я вышла на сцену, включила презентацию и начала говорить. Сначала голос дрожал, но потом я поймала ритм, нашла глазами Воронова в первом ряду, его напряженное, но одобрительное лицо, и понеслось.

Я говорила о своем проекте, о том, что это дешевле, эффективнее и экологичнее всего, что есть на рынке. И я видела, как зал оживает, как люди начинают записывать, как поднимаются руки с вопросами.

После выступления ко мне выстроилась очередь. Представители крупных предприятий, химических заводов, нефтяных компаний – все хотели обсудить сотрудничество.

Меня хлопали по плечу, жали руку, давали визитки. Я чувствовала себя рок-звездой. Проектом заинтересовались всерьез, и я понимала: это успех. Самый настоящий, оглушительный успех.

На эмоциях я не могла успокоиться. Щеки горели, руки дрожали, я болтала без умолку, перескакивая с одной темы на другую.

Воронов взял меня под руку, вывел из конференц-зала, за что я ему бесконечно благодарна, поскольку от меня бы точно еще долго не отставали.

– Выдыхай, Светлова. Иначе ты лопнешь, – проговорил он мне на ухо и повел в бар отеля.

В баре мы заказали по коктейлю, потом еще по одному, и я говорила, говорила, говорила – о том, как я волновалась в начале, как боялась провалиться, как увидела его в зале и как все прошло идеально.

Он слушал, улыбался уголками губ и кивал. И даже тост толкнул такой душевный, что я чуть не прослезилась, но хоть убейте не вспомню сейчас ни единого слова.

Мы не заметили, как бар стал закрываться, и бармен вежливо намекнул, что нам пора.

– У меня есть виски, – сказала я совершенно без умысла, просто хотела продолжить веселье. – Купила в дьюти-фри. Можем продолжить наверху.

– Ты хочешь продолжения? – его бровь медленно поползла вверх.

В голове немного затроило. Он так это спросил, как будто я ему не выпить предложила, а себя на блюдечке с бантиком.

– Эээ… да, я хочу продолжить веселье.

Он кивнул, и мы пошли к лифту.

Я планировала заглянуть в свой номер, достать бутылку и, может быть, пригласить его к себе, но Воронов опередил меня.

И понятие о веселье у него было совершенно другое…

Как только я открыла дверь своего номера, он схватил меня за руку, потянул и прижал меня к стене. А сам встал за спиной и прорычал прямо в ухо:

– Возьми виски. И свой… вибратор. Принеси это ко мне в номер.

Я замерла, думая, что ослышалась. Я что, вот настолько пьяна? Он и правда это сказал?

Медленно обернулась и посмотрела на него. Сейчас подмигнет или улыбнется или сведет все к шутке…

Но не тут-то было! Его глаза горели демоническим огнем, от которого у меня еще вчера два оргазма друг за другом случились. И я поняла: он не шутит.

Черт.

На ватных ногах поплелась в номер и не сразу сообразила зачем. Так, Светлова, соберись. Виски и вибратор… Виски и … черт возьми, он это серьезно?

Это ВОТ ТАК мой босс вожжи отпускает?!

Ебушки-воробушки!

Выхватила бутылку из холодильника. Вибратор – с чемодана. Собралась, так собралась!

Черт, может, душ принять? А что, если я это сделаю, буду выглядеть полной дурой?

Стояла перед дверью его номера, чувствуя себя по-идиотски. В одной руке – виски, в другой – розовый вибратор.

Тяжело вздохнула, собираясь с духом. И тут по коридору прошел какой-то мужчина в отельном халате. Увидел меня с этим набором, улыбнулся понимающе и подмигнул. Я хотела провалиться сквозь пол.

Постучала. Робко, неуверенно. Дверь распахнулась мгновенно, будто Воронов стоял за ней и ждал.

Он схватил меня за запястье и втащил внутрь, даже не дав поздороваться.

– Ну, наконец-то, Светлова! Я уже собирался идти за тобой!

Я хотела что-то сказать, но он не дал. Толкнул меня к стене, прижал собой и впился в губы жадным, горячим поцелуем.

Ого, твою мать!

Его рот пах виски, табаком и им самим. Босс целовал меня так, будто хотел съесть заживо, иссушить до дна, уничтожить. Я едва поспевала за таким жадным напором.

Его руки впились мне в ягодицы, сжали, приподняли, прижимая к себе, и я почувствовала его твердую эрекцию через одежду.

Голова пошла кругом от его жадности, от жаркого нападения.

Что я делаю? Почему я позволяю своему боссу меня целовать?!

А ты что думала, выставляла свои сиськи у него перед носом, дразнила его, чтобы он все спустил на тормоза? Тормозить этот мужик явно не собирается…

Я застонала в поцелуй, хотела схватиться за его плечи, но виски и мой маленький розовый друг мешали.

Воронов оторвался от моих губ и взглянул на меня так, как никто прежде не смотрел. Его взгляд был голодным, словно он видел перед собой лакомый кусок мяса.

– Что… – запнулась, собирая мысли воедино, дыхание ни к черту, будто кросс пробежала. – Что все это значит? Вы же… служебные романы для вас табу, разве нет?

– А ты думала об этом до того, как щеголяла передо мной в своем купальнике?

– У меня другого нет…

Он лишь тихо усмехнулся, явно не веря моим словам. (И правильно делал!) А потом забрал у меня из рук виски, ловко открутил крышку, отпил прямо с горла.

– И все же… Павел Дмитриевич, я ничего не понимаю…

– Все ты понимаешь, Светлова, не прикидывайся, – он глотнул виски, взял меня за подбородок и, накрыв мои губы, влил обжигающую жидкость мне в рот.

Огонь разлился внутри. И не только от напитка.

– Ты просила не сдерживаться, теперь не проси пощады, Марина, – прошептал он, касаясь подушечкой большого пальца моей нижней губы. – Довела меня, ненормальная… Еще и прикидывается паинькой…

Он отстранился, взял бутылку, сделал еще один глоток, и снова приник к моим губам. На этот раз он не вливал мне, а медленно целовал, передавая половину виски из своего рта в мой, и это было самое грязное, самое порочное, что я пробовала в жизни.

Я чувствовала его язык, тепло алкоголя, его дыхание, сбившееся, тяжелое.

Он оторвался от меня, поставил бутылку на тумбочку, и взял меня за затылок, заставляя опуститься на колени перед кроватью. Я подчинилась, чувствуя, что уже не соображаю, как загипнотизированная этой новой версией своего босса и мне было чертовски любопытно куда это нас приведет…

Воронов расстегнул молнию на брюках, и его член выскочил наружу, упругий, большой, с набухшей головкой, блестящей от смазки.

Он снова взял меня за затылок, притянул к себе и хрипло, властно приказал:

– Открой рот, Светлова. Высунь язык. Наказывать буду.

Я послушалась, и он всунул свой член мне в рот. Медленно, но безжалостно, заполняя его до самого горла. Я чуть не задохнулась, но он держал крепко, давая привыкнуть.

– А теперь соси, – снова приказал он, мягко надавив мне на затылок.

Я начала двигаться, обхватывая его губами, проводя языком по головке, чувствуя солоноватый вкус предэякулята. Он был огромным! Я чувствовала, как пульсирует вена на его мощном стволе, как он дрожит от напряжения.

Твою мать вот это член!

Он начал двигаться сам – жестко, ритмично, вбиваясь мне в рот, трахая его без жалости. Я мычала, из глаз потекли слезы, но мне все равно это нравилось. Нравилась его власть, его жадность.

Я чувствовала, как его член набухает у меня во рту еще сильнее, как он ускоряется, и вдруг он кончил прямо мне в рот – горячо, обильно, солоновато-горько.

Я сглотнула, не размыкая губ, и он медленно вытащил влажный член из моего рта и провел им по губам, как долбанной помадой.

– Этот рот создан для меня, – он держал его рукой и – невероятно! – отшлепал меня по щекам. Членом. – Если бы из него поменьше вылетало всякой херни – было бы идеально…

Что на такое ответить? Сесть ему на лицо и сказать, что из его рта иногда выходит не меньше хрени?

Пока я думала, он подхватил меня под руки и швырнул на кровать, как будто ему это вообще не стоило никаких усилий.

– Я только начал веселье, Светлова, – говорил он, поднимаясь ладонями по моим ногам, бедрам, зацепил резинки трусиков и рванул их вниз. Тонкое кружево жалобно треснуло. – Если есть возражения – говори сразу.

Я осталась голой, дрожащая, влажная. Он навис надо мной, раздвинул мои ноги коленом и ждал мой ответ.

– Не дождетесь, – сказала я каким-то чужим охрипшим от возбуждения голосом.

И вошел в меня резко, одним толчком, я была мокрой настолько, что хлюпало.

Я закричала от этого ощущения его во мне – он заполнил меня целиком, до предела, растягивая стенки влагалища своим здоровым членом.

– Нежным я не буду, Светлова, готовься… – простонал он, вогнав в меня свою дубину до чертовых искр из глаз.

Он начал двигаться, безжалостно, глубоко, быстро, и я выгибалась под ним, впиваясь ногтями в простыни.

– Ты… меня… довела… – рычал он сквозь зубы, вбиваясь в меня снова и снова, в ритм каждому слову. – Я уже не соображаю ничего!

Я кончила неожиданно, бурно и ярко, но он не дал мне прийти в себя. Перевернул меня лицом в подушки, заставил встать на четвереньки. И вошел сзади – еще глубже, еще жестче.

– О, черт! О твою ж мать…

Я застонала в подушку, чувствуя, как он заполняет меня целиком, как его яйца шлепают по моему клитору, посылая разряды удовольствия. Он вбивался в меня, рыча как зверь, грубо, дико, необузданно.

И вдруг он потянулся куда-то в сторону и нашел мой вибратор.

– Оближи, – приказал он, поднеся его к моему рту. – Обильно.

Я послушалась, облизала своего красавчика не жалея слюны. А он включил его на полную мощность.

– Если ты думала, что веселье уже началось, то ты ошиблась, – выдохнул он, и, не вынимая члена, вставил вибратор в мой анус. – Вот сейчас будет весело.

Я бессвязно закричала. Ощущение было нереальным – его член во влагалище, вибратор сзади, он двигался, насаживая меня на оба, и я кончила сразу, резко, сильно, содрогаясь всем телом.

В глазах потемнело. Но он не остановился, продолжал вбиваться, снова и снова доводя меня до нового оргазма, пока я не потеряла счет времени, чувствуя только его член, вибрации в отверстии выше и запах пота и секса, и эту дикую, пьянящую свободу полного падения. И веселья, что уж скрывать.

10

От интенсивности ощущений мне казалось я уже не просто стонала, а выла. Слезы навернулись на глаза от того, как это было хорошо.

У меня в жизни не было таких острых и таких мощных оргазмов и даже дело не только в них, а в том, как его член ощущался во мне. Как он держал темп, от которого нормальный бы мужик давно обкончался.

Он не дал мне опомниться. Только я попыталась перевести дыхание после того, как он трахнул меня на кровати, как он вытащил из меня вибратор, откинул его в сторону, а потом схватил меня за лодыжки и стащил вниз, прямо на пол.

– Бесит, матрас мягкий! – проворчал этот таран на максималках, аккуратно, но нетерпеливо укладывая меня на спину на ковер. – Хочу взять тебя до упора.

В глазах у этого безумца только возбуждение, дикое, животное. Мама дорогая, это еще не все! Он же меня затрахает до смерти. И это будет приятная смерть, отвечаю!

Воронов навис надо мной, раздвинул мои ноги широко, почти до боли, и вошел в меня снова. Глубоко, сразу на всю длину.

Я застонала, выгибаясь, чувствуя, как его член упирается в самую глубину.

– Да, вот так лучше! – кивнул, прислушиваясь к ощущениям. – Твою мать, намного лучше!

Я смотрела вниз, как завороженная, как его влажный от моей смазки орган двигается во мне, резкими, глубокими толчками. Пол подо мной был жестким, но мне было жарко, безумно жарко.

Воронов вбивался в меня снова и снова, его яйца шлепали по моей промежности, влажной и раскрытой. Самое эротичное зрелище!

Вот бы запомнить его, будет что прокручивать в голове в старости. Но алкоголь же, сволочь, половину из этого сотрет из памяти.

Ну и похер, улыбаемся и трахаемся!

Я обвила его талию ногами, скрестив их на его спине и амплитуда чуть уменьшилась, но темп… Этот зверь не знал пощады. Нависал надо мной на вытянутых руках и продолжал свое дело.

– О, как прыгают твою сиськи, – еще и подмурлыкивал от удовольствия. – Офигенное зрелище! Погладь себя, детка, покажи мне, как ты ласкаешь их…

Когда мужик смотрит на тебя так, как смотрел этот – кажется, что ты самая красивая богиня порно. Хочется слушаться его, покорно делая все, что он попросит.

Я поласкала свои соски, сжала их, отпустила, облизала палец и покрутила им, мокрым, по ареоле. Потом засунула палец ему в рот и покружила мокрым от его слюны пальцем по второй ареоле.

Бедному мужику едва не снесло крышу, он уткнулся носом в ложбинку между грудей и застонал.

Подхватил меня под попу меняя угол проникновения и все…

Я кончила, с криком, впиваясь губами, зубами в его шею, а он продолжал двигаться, не давая мне прийти в себя, пока не замер, кончая глубоко внутрь.

Наверное, я ненормальная, но для меня всегда важно как мужик кончает. Молчит, стонет, ругается, какие звуки издает в этот пик уязвимости и наслаждения. Этот стонал. И стонал классно. Я бы еще послушала.

Я чувствовала, как его сперма заливает меня горячими толчками, как она вытекает из меня, когда он вышел.

Пролежал на согнутых локтях на мне, медленно целуя мою грудь, а потом, словно ужаленный, поднялся.

– Пойдем в душ, красотка, у меня есть идея…

– Кто ты? Человек вообще? – едва шевеля губами спросила я.

Он подхватил меня за руки, словно я ничего не весила, и повел в ванную. Я едва шла, мокрая, липкая, без сил. Он включил душ, завел меня под теплые струи.

Мы мылись и целовались, медленно, лениво, сладко. Целуется он так же круто, как и трахается. Есть что-то, что он делает плохо? Хм, может, он в куни не мастер?

А он, словно услышав мои мысли, опустился на колени.

– Хочу тебя попробовать.

И начал меня вылизывать.

Я ахнула, когда его язык коснулся моего клитора – нежно, но настойчиво. Он раздвинул мои половые губы пальцами и принялся вылизывать меня дочиста, смакуя, словно ел деликатес.

Нет, языком он работать умел не хуже члена. Его язык проникал внутрь, вылизывал мои стенки. Я вцепилась в его мокрые волосы, застонала, когда он снова нашел мой клитор и начал его сосать, посасывать, покусывать, пока я не кончила ему прямо в рот, дрожа и всхлипывая.

Но этот кунимастер все равно не насытился. Он поднялся, прижал меня спиной к прохладному кафелю, опустил вниз и приставил свой член к моей груди.

Я поняла, что он хочет, и сама сжала груди руками, обхватив его член между ними. Он начал двигаться, трахая мои сиськи, его головка выскальзывала сверху, почти касаясь моего подбородка.

Я наклонилась и ловила ее губами или языком каждый раз, когда она появлялась. Он ускорился, зарычал, и кончил мне на лицо, на грудь, горячей густой струей. Сперма залила меня – капала с подбородка, стекала по животу, смешивалась с водой.

Мы вышли из душа, мокрые, но не успокоившиеся. Воронов набросил на меня халат, налил два стакана виски. Я пила большими глотками, чувствуя, как алкоголь разжигает кровь заново.

Он смотрел на меня, не отрываясь, и проворчал хрипло:

– Я не могу тобой насытиться. Совсем.

И снова на меня набросился. На этот раз он был грубее, злее. Он поставил меня раком на кровать и вошел сразу в обе дыры – пальцами в анус, членом во влагалище. Я закричала от резкости, от полноты ощущений. Он двигался во мне жестко, дико, без капли нежности.

Он бил меня по ягодицам, тянул за волосы, заставлял выгибаться еще сильнее. Я кончала раз за разом, теряя счет, пока он не замер, кончая в меня снова, глубоко и обильно.

После этого мы рухнули на постель. Он обнял меня, положил руку мне на грудь, сжал сосок, и через минуту уже ровно дышал – уснул.

Собственник, чертов ненасытный собственник. Я полежала несколько минут, чувствуя его тепло, его вес, а потом осторожно выскользнула из-под его руки, натянула одежду и ушла к себе.

В своем номере я сидела на кровати в шоке, не в силах уснуть. В голове прокручивалась каждая минута этой ночи – его язык, его член, его грубость, его жадность.

Это было самое развратное, самое дикое, самое лучшее, что со мной случалось. Я все еще чувствовала его внутри, его запах на коже, его сперму, вытекающую из меня.

И только одна мысль мелькнула, но я ее отогнала: он мой босс. Тот самый, который сказал, что не приемлет служебных романов.

Но об этом я подумаю завтра. А сейчас я просто закрыла глаза и снова переживала эту ночь, снова и снова, пока не провалилась в тяжелый, сладкий сон.

11

На следующее утро я проснулась с ощущением, что тело мне больше не принадлежит. Похмелье – зло.

Каждый раз выпивая, нужно помнить, что это веселье ты одалживаешь у собственного завтрашнего дня.

О, а если потом еще и трахаешься, как не в себя – там вообще полный набор последствий.

Каждая мышца ныла, между ног саднило, а в голове царил полный хаос из воспоминаний о прошлой ночи и паники перед предстоящей встречей с Вороновым.

Я оделась, крутилась в зеркале ловя свое счастливо-оттраханное выражение лица, которое, блин, никак не спрятать и ни с чем не спутать. Женщину вообще не сложно вычислить по признаку удовлетворенности членом.

При малейшем движении вспоминала, как он сдирал с меня трусики всего несколько часов назад. Пришлось сделать глубокий вдох, посмотреть на себя в зеркало и приказать:

– Соберись, Марина. Ты профессионал!

Завтрак прошел… забавно. И последние слова босса все крутились в голове. Он хочет добавки. Опять?

Ох, ебушки-воробушки! Если эта ночь повторится (а я на это надеюсь!), это уже больше, чем нечаянный перепихон по пьяни. Это… Черт!

Хотела курортный роман – получите, распишитесь, трахайтесь.

В конференц-зале было холодно от кондиционеров и напряженно от присутствия людей в дорогих костюмах. Представители “Сибнефти” сидели напротив нас, изучая документы.

Воронов был безупречен: свежий, выбритый, в белоснежной рубашке, которая обтягивала его плечи. Он вел переговоры с уверенной харизмой, от которой у меня вчера шалило либидо. Но сегодня я приказала себе смотреть на него только как на руководителя проекта. (Спойлер: у меня не получилось!)

Мы работали тандемом. Я вставала, подходила к проектору, объясняла технические детали нашей программы, отвечала на вопросы с цифрами и графиками.

Воронов подхватывал, когда нужно было давить на экономическую выгоду и перспективы масштабирования.

Мы перебивали друг друга ровно настолько, чтобы казаться живой командой, а не заученным дуэтом.

К концу второго часа я увидела, как представитель “Сибнефти”, который все время хмурился, впервые кивнул и откинулся на спинку стула.

– Мы готовы подписать предварительное соглашение, – сказал он. – При условии, что через месяц в Москве вы представите пилотный расчет для Западной Сибири.

У меня внутри все взорвалось фейерверком. Я сдержала улыбку, кивнула и пожала протянутые руки.

Воронов сжал мое колено под столом – коротко, но ощутимо, – и от этого прикосновения по спине пробежал ток.

После того как делегация ушла, мы еще полчаса сидели в опустевшем зале, прикидывая смету.

Цифры впечатляли. Проект принесет компании десятки миллионов, если не сотни. Крупные клиенты уже строчили на почту – я видела уведомления на телефоне, которые сыпались одно за другим.

Мы назначили следующую встречу в Москве, в центральном офисе “Сибнефти”, и закрыли ноутбуки.

Вышли из конференц-зала на кураже. Адреналин все еще бурлил в крови, хотелось прыгать, кричать, пить – или снова заняться сексом, чтобы выплеснуть эту энергию.

Воронов шел рядом, и я чувствовала буквально кожей его настроение – победоносное, хищное.

– Светлова, – сказал он, когда мы остановились у лифта. – Ты теперь самый ценный кадр в фирме, который озолотит ее. Я не ошибся, когда взял тебя в команду.

Я улыбнулась, но внутри кольнуло. Самый ценный кадр. Звучит как медаль, которую можно повесить на стену.

– Без вас я бы никогда не справилась, – ответила я искренне. – Вы мне помогали всегда. Поддерживали, подсказывали, верили.

Он остановился. Резко, будто наткнулся на невидимую преграду. Повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то темное, опасное.

Подошел вплотную – так близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с кофе и его запахом, который я теперь всегда узнаю. Его голос стал низким, почти интимным:

– Вы? Я после того, что между нами было, не хочу слышать никаких “вы”. Поняла? Иначе наказывать буду.

Что? Моргнула, не веря своим ушам. Он стоял так близко, что я видела золотые крапинки в его зрачках, чувствовала тепло его тела.

Я сделала шаг назад, но уперлась спиной в стену. Он не отступал.

– Вы же говорили, что служебные романы и секс с подчиненными для вас табу, – выпалила я, глядя ему в глаза.

Он ухмыльнулся. Медленно, порочно, будто я сказала что-то смешное.

– Да, говорил. Потому что не хотел заводить интрижки у тебя на глазах.

Мне понадобилось время, чтобы переварить то, что он сказал.

– И, к тому же, после такого контракта и с такими перспективами ты уже не подчиненная, Светлова. Ты – партнер. Равный мне по значимости для этой компании.

– Даже так? – выдохнула я. – У меня что, повышение?

Он не ответил словами. Вместо этого он схватил меня за руку, развернулся и потащил в боковой коридор.

Я не успела ойкнуть, когда он втолкнул меня в темное помещение, похожее на кладовку, и захлопнул дверь.

Внутри было тесно, пахло моющим средством и сыростью. Свет пробивался только через щель под дверью. Иногда слышались шаги, и голоса проходящих мимо людей.

– Официальное письмо о назначении вышлю позже, Светлова.

Он прижал меня к стеллажу с бумажными полотенцами, задрал юбку, рванул трусики – ткань жалобно затрещала.

Не говоря ни слова, он расстегнул ширинку, приподнял меня за бедра, усадил на какую-то полку… или что это было холодное под моей задницей, я не разобрала…

Раздвинул мне ноги и вошел одним резким, глубоким толчком. Я закусила губу, чтобы не закричать, и вцепилась в его плечи, когда он начал вбиваться в меня жестко, быстро, без прелюдий, без нежности – только голое, животное обладание.

Мы кончили через несколько минут. Он – с рыком уткнувшись мне в шею. Я – от резкости, от запретности, от того, что меня трахает мой босс в кладовке после подписания крупнейшего контракта в моей жизни.

Он вышел из меня, поправил брюки, а потом наклонился и вытер пальцем сперму, стекающую по моему бедру. И прежде чем я успела сказать хоть слово, он засунул эти пальцы мне в рот.

– С повышением, – сказал он с усмешкой, глядя, как я облизываю его пальцы, чувствуя солоноватый вкус нас обоих.

Я моргнула, все еще пребывая в сладкой истоме. Тело дрожало, сердце колотилось, а в голове медленно, как сквозь вату, пробивалась одна мысль:

“Твою мать! Я же не приняла таблетку. Ни вчера, ни сегодня!”