Текст книги "Крепкое плечо (СИ)"
Автор книги: Татьяна Чащина-Анина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
6
Храм стоял возле кладбища. Фасада почти не было видно, старинные стены в метр шириной (я проверила) закрывала тень деревьев. В тени, да ещё на ветерке, стоять одно удовольствие.
Народа в храме было не протолкнуться, что-то дружно поют, кумар стоит от ладана. И мой Владимир, не двигаясь, возвышается в толпе среди других мужчин. Я заходила только посмотреть на него и тут же выходила, потому что лавочек свободных не было. Ради своего любопытства и, чтобы время убить, я обошла храм вокруг. Почитала доску о том, что этому строению триста лет.
За храмом, ближе к лесу, была какая-то таёжная деревня, до неё десять километров. Это я уже узнала у бабульки, которая ко мне прилепилась ненадолго и стала со мной знакомиться. Чем глубже в лес, тем проще люди.
За храмом, на старом кладбище, читая надписи на могилках, заметила курящего мужчину.
Он сидел между крестов и оградок, был одет в дорогие вещи: красивая серая рубашка с коротким рукавом, джинсы тоже серые. Неудобная одежда, потому что любая грязь на ней видна, Но джинсы мужчины были на удивление совершенно чистыми. И как я понимала, на руке приличные часы.
– Осуждаете? – спросил он, опуская сигарету к земле.
– Напугали, – усмехнулась я. – Нет, не осуждаю. Я в церковь не хожу.
– Осуждают только те, кто в церковь ходит? – он затянулся и выдохнул дым опять же к земле ближе.
– Простите моё невежество, я, вообще, в церковь впервые в жизни пришла.
Он прищурился, рассматривая меня. Мой ровесник, может, чуть младше. Хотя мужчины за сорок могут очень даже молодо выглядеть, женщинам в этом плане тяжелее. Был он худощавым, жилистым и на лицо интересным. Глаза зеленоватые, нос острый и широкие узкие губы.
– Прощаю, – усмехнулся он, затаптывая ботинком окурок.
Поднялся. Высокий мужчина и плечистый.
– И как же такая прекрасная женщина вдруг до церкви дошла? – он подошёл ближе.
Странно, вот только что он курил, а куревом от него не пахло. Зато повеяло каким-то лёгким парфюмом унисекс.
Я неожиданно под его взглядом стала немного нервничать. Погладила шею и спрятала глаза под полями панамки.
– Муж… мужчина пригласил.
– Хороший мужчина, раз женщину в церковь приглашает, а не в постель.
У панамки хорошие поля. Я покраснела.
Я! Покраснела!!!
Вот она, любовь животворящая, что с девушками за сорок делает, я ещё и стесняться начала.
По стереотипам, такое услышать возле церкви невозможно.
Оказалось, возможно всё.
Я медленно пошла ближе к входу, мужчина за мной. Ощущала откровенный взгляд на своей фигуре. Вроде ничего необычного во мне нет, и одета как сотни женщин, но нет, привлекла чужой взгляд.
У входа бегали дети, и стояли мамочки с колясками.
Мимо прошли подростки лет шестнадцати. Три девчонки в косынках и длинных юбках и четверо долговязых прыщавых мальчишки.
– Здравствуйте, Ярослава Николаевна, – поздоровались они, смутив меня окончательно. Я даже остановилась.
– Здравствуйте, ребята, – строго отозвалась я.
Они отошли и, не стесняясь, в полный голос стали говорить:
– А кто это?
– Это Хрена с Горы крашиха.
– Она нудистка.
Смешок откуда-то сверху.
– Неужели с Вованом пришла? – спросил мужчина.
– Да, а кто такая крашиха? – ошарашенно спросила я.
Ничего так, слава у меня что надо.
– Любимая девушка, – он встал рядом и попытался заглянуть мне в лицо. – Ты учительница?
– Нет. Я психолог.
– Ярослава Николаевна, помоги мне курить бросить, – щурил лукавые, совершенно распутные глаза незнакомый мужчина.
– Не мой профиль, – я покопалась в сумочке и взяла одну из десятка визитных карточек Павлика, мужа Таньки. – Вот, возьмите. Это психиатр, он точно поможет.
– Григорий, – он взял визитку и подал мне руку.
– Тот самый? – я, держа расстояние, пожала ему руку.
– Тот самый, друг Хренсгорова.
– Папа!!!
Григорий только успел повернуться, как на него налетел худенький мальчик лет шести. Мужчина поймал его и усадил на руки, с сияющей улыбкой поцеловал в щёку.
Следом за одним подтянулись ещё… Восемь. Восемь детей облепили Григория. Девятый, самый маленький, года четыре от силы, вырвался из рук пожилой женщины и, расталкивая толпу малышей, потянулся к рукам папки.
Женщин нашего возраста в этом семействе не было.
Либо что-то с супругой случилось, либо её уже нет.
Я даже расстроилась. Не вспомнила, как надо пальцы правильно держать, когда в храм входишь, хотя Володя показывал и рассказывал что-то. Но он так надо мной склонился в тот момент, так меня горячо со спины обнял, что я не о том думала.
В церкви началось какое-то движение, забегали дети. Вова, как стоял столбом, так и продолжал «служить». Я на него во все глаза смотрела. Красивый, статный такой, весь импозантный в своей белой рубахе. Какие-то женщины на него с тоской поглядывали.
Я хмыкнула и отошла к иконной лавке. Там лежали книги. Глазами пробежалась по названиям. «Развод в христианстве».
С большим интересом взяла в руки книжку и полистала её.
Всё было сказано правильно. Отношение к браку и семье зависит от социума и установок. Если двести лет назад развод считался делом позорным, ненужным, порой невозможным, то в современном мире допустимо, что первый брак, как первый блин, комом. И люди позволяют себе пробовать раз за разом новые отношения. Проблема современности в том, что человек, вступающий в брак, иногда не знает о нём ничего, у него нет ответственности и долга, чёткого понимания, как жить в паре.
Номер заказа 22953504, куплено на сайте
Наткнулась на фразу: «Развестись нельзя, можно разрушить…»
Ого, это, пожалуй, я почитаю.
Володя подошёл ко мне и приобнял.
– Пошли к Гришке чай пить, у них всегда есть что съесть, – шепнул он мне на ухо.
Так близко, так жарко.
– Купи мне эту книгу, пожалуйста. У меня налички нет, – попросила я.
Владимир с готовностью забрал книгу из моих рук и прошёл к лавочнице. Вернулся с книгой и голубым платком.
– Это тебе, – улыбнулся он, с любовью глядя на меня.
– Спасибо, – скромно опустила голову.
В панамке мне гораздо легче краснеть.
* * *
Детей оказалось у Григория всего-то навсего пять. Остальные соседские. Жил Григорий с матерью и двумя тётками в большом доме на Заречье. Преподавал труды в школе и вёл, как и Володя, тренировки для парней.
За высоким забором стояла самодельная детская площадка. У бабулек разбит огород, в хозяйстве курочки и козы. Сам дом добротный, из бревна. Большой, с открытой террасой, на которой были выставлены кресла-качалки.
Наличие большого количества детей совсем не чувствовалось. Старшие убежали купаться, и стало тихо. Младший после прогулки уснул у себя в комнате очень быстро.
Дом – полная чаша. А хозяйки нет.
Мужчины сняли рубахи, кинули их на ограждение у террасы. Я же сняла шлёпки, вошла в открытую стеклянную дверь в жилище, внимательно всё рассматривая.
Очутилась в красивой гостиной с печью-камином. Стол для большого семейства был длинным, у него – скамейки.
Остановилась у зеркала. Сняла панамку, мои волосы упали почти по пояс. На лице яркий румянец, губы алые. Если б мне показали в тридцать, как в сорок три буду выглядеть, я бы точно решила, что живу в любви и счастье. Потому что лучше выгляжу, чем в те самые тридцать.
За моей спиной появился Григорий.
Без рубахи.
Было чем красоваться. Володю, конечно, он не уделал по крепости тела, и наколок у него не было, но мужчина в самом соку.
– Жара какая, – хитро сощурился Григорий. – Сходить бы искупаться. Я вот с нудистками ни разу не купался.
Я обернулась, чтобы сказать своё веское мнение. Но проглотила все слова, когда наткнулась на тёмный, очень недовольный взгляд Володи.
– Это твои ученики, – усмехнулась я. – Уже прозвали меня нудистской.
Он, конечно, улыбнулся, но очень недовольно.
– По крайней мере, – протянул Григорий, – будет, что объяснить Вероничке Игоревне, почему ты пироги её не ел. Нудизм и учительница начальных классов несовместимы.
Это было мне послание, на которое ожидалась реакция. Но я не вчера родилась, пропустила мимо ушей. Володя оценил, приобнял меня.
Григорий помог матери принести пироги под льняным полотенцем и чашки.
Был он сильно раздражён, это чувствовалось чуть ли не физически. Недоволен и хотел уязвить.
– Погоди-ка, Гриха, ты что на мою женщину запал? – усмехнулся Володя.
– Запал, запал, – тихо подтвердила я.
Гришка с ухмылкой глянул на нас, хитро так щуря один глаз.
– Смотри, я и подраться могу, – рассмеялся Володя.
Он молодец, всё в шутку перевёл, только вот агрессию Гриши это не прикрыло, хотя накал сбросило.
Я села за стол, но пирожки аппетита не вызывали. Секса почему-то захотелось.
Володя пах, как мой сексуальный партнёр, и все его поползновения по моему телу были откровенными. Нет, он мне под юбку не лез, он нажимал на какие-то точки, гладил так мягко, что я сидела и думала, как бы свалить, не угощаясь.
Но пироги оказались очень вкусными. С капустой я не особо любила, но эти, ароматные и ещё тепленькие, были восхитительными.
Мать Григория, приятная, общительная женщина за семьдесят, всё расспрашивал о нас с Володей.
– Дом буду строить, – доложил ей Хренсгоров. – Большой, выберу проект, сруб куплю, внутри сам буду копаться, руки чешутся.
– А деток будете рожать? – поинтересовалась бабуля.
– Как Бог даст, – тут же ответил довольный Владимир и чмокнул меня в щёку.
Вот только мне после сорока не хватало… Не хватало. Жалко, Володьке бы я родила. Чернявого кареглазого мальчугана.
От этих мыслей стало невероятно приятно.
Полезно мечтать. Любая мечта приводит мозг к удовольствию, и тебе на ровном месте становится хорошо.
Мы выпили чай, мыть чашки меня не пустили, как гостью, поэтому я пошла с мужчинами на террасу.
Становилось темно, как поздним вечером.
– Успеете до дождя? – спросил Григорий прикуривая сигарету.
– Успеем, – Володя накинул на себя рубаху, но не застегнул пуговицы. – Спасибо за чай. Пироги отменные.
– Да, – печально улыбнулся Григорий и сверкнул на меня глазами. – Ты ведь, Ярослава Николаевна, про жену мою спросить хочешь.
– Я ничего не говорила, – ответила я.
– Она ушла от меня. Бросила вместе с детьми. Живёт в городе, платит алименты, приезжает к детям, когда меня дома нет, – он отвернулся от нас и выдохнул дым.
Вот сейчас сказать «спасибо» и уйти нельзя. Человек явно хотел поговорить. Но это не моё дело, поэтому я немного зависла. Быть скромницей и убежать от этого Гриши или забраться в семейные дебри?
Опять неправильный выбор.
– У неё была причина? – спросила я.
Довести женщину с пятью детьми до такого, нужно талант иметь.
– Конечно, – спокойно ответил Григорий. – Я ей изменил.
– Хватит, пойдём…
Я вырвала свой локоть из руки Володи. По телу дрожь, холодок и волосы вставали дыбом.
– Нет. Она тебя не бросала. Она не хотела, чтобы всё так сложилось. Развод невозможен, брак можно только разрушить. А разрушить легко, собрать почти невозможно.
– Яра, пошли, – тянул меня Володя. – Зря, нужно было на хрен не ходить к тебе!
– А что так?! Ангел во плоти что ли?! Не к тебе ли девки молоденькие ездят?
Владимир матюгнулся и сделал шаг ему навстречу.
Сейчас самое время решить, кто такой Хренсгоров, выяснить, Гриша ведь на взводе. Но я женщина мудрая, я с Володькой наедине всё решу, поэтому остановила своего мужчину.
– Это невестки приезжали!!! – заревел зверем Владимир.
– Да шучу я, – горько усмехнулся Григорий. – Мразь я. Слышишь, Ярослава, не удержался. Девочка школу уже давно закончила, стихи мне о любви писала в выпускном классе, а вернулась через два года сочной девкой. Серьёзно, там без вариантов.
– Вариант, что ты мог её послать! Послать, а не разрушать семью! – я повысила голос, потому что боль измены не прошла, она никогда не пройдёт, она навсегда со мной. – В крайнем случае, ты не имел права рассказывать об этом жене! Ты мог это в себе носить и стараться всё исправить. Нельзя скидывать на мать своих детей такое бремя!
– Любовница моя к жене в роддом пришла, – он рассмеялся, а на глазах появились слёзы.
– Так тебе и надо! – взревела я, когда Володя тянул меня с террасы. – Лучшее средство утешения – ножницы для кастрации!
– А ты точно психолог? – заржал Гришка. – Погоди-ка, тебе мужик изменил.
– Да пошёл ты! – я швырнула в него своей панамкой. – Твоё место в зоопарке!
– Гриха!!! Ещё слово, я тебе морду расквашу! – грозно рявкнул Володя, подталкивая меня к калитке.
– Да?! Для чего ты пришёл?! Чтобы похвастаться девчонкой?!
– Мне сорок три!!! Я не девчонка!!! Это ты специалист по девочкам!
– А мне понравилось!
Калитка закрылась, и Володя потащил меня насильно по дороге в сторону лугов.
Смысл учиться на психолога, столько лет работать по профессии, чтобы с собой не справиться?
Мелькнула в ватных чёрных тучах молния, и грянул гром. Продрал своим гулом до костей. Хорошо, что дождь пошёл. У меня слёзы на глазах, я вырвалась из мужских рук и стала дышать через нос.
Мы уже успели дойти почти до лугов. Основное поселение осталось позади. Ветер трепал мои волосы, и белоснежная рубаха Володи раздувалась, словно парус.
– Ты что действительно хвастаться пришёл? – возмутилась я.
Благоразумный Владимир вытер первые капли дождя с лица и промолчал.
– Ты видел, как он на меня смотрит! Но решил, что нужно покрасоваться!!!
– Яра, промокнем.
– Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты! – бушевала я, как стихия вокруг. – Мне даром не нужны такие отношения, где девушки, став студентками, приезжают к бывшим учителям. Вы для чего в церковь ходите, мудаки?
– Чтобы окончательно не упасть! – закричал Володя. – Чтобы была надежда на нормальную жизнь!!! Чтобы был шанс всё исправить или заново начать! Он... – Володя указал на бегущего по лугу под дождём Гришку, который махал мне моей панамкой, – ему спастись надо было, и мне. Люди ошибаются! Мы не защищены от ошибок!
Рубаха прилипла к его телу...
Обалденному телу!
Невероятно крепкому, смуглому... Желанному.
Володя смотрел на меня с любовью.
Гриша нас догнал.
– Яра, прости! – всунул мне в руки панамку. – Слышишь?! Прости меня!
– На хрен пошёл!!! – неожиданно завёлся Володя и толкнул друга в грудь ладонями.
Гриша, тоже на взводе, откинул с силой его руки. Слов больше не было, была драка.
– Ребята, – опешила я, когда два мужика начали драться. – Остановитесь!
Я хотела их разгрести, но даже подойти не смогла. Они такие мощные, как два льва в саванне под дождём.
Раздался свист.
Я, щурясь от проливного дождя, оглянулась. К полю битвы бежали подростки. Опять прогрохотал гром, и дождь сплошной стеной встал.
Мужики повалились в мокрую траву.
Отличный пример пацанятам!
Просто замечательно!
От своих учеников ничем не отличаются.
– Мальчики! Помогите!
Подростки дружной толпой налетели на своих преподавателей и стали их растаскивать в разные стороны.
– Класс, Владимир Амосович!
– Григорий Петрович, а почему зубы целы?!
Мужики тяжеловесно поднялись на ноги, скидывая воду с лица.
– Пермач тебе, Григорий Петрович!!! – орал Володька.
– С тобой трезвым говорить невозможно, – у Гриши была кровь во рту, он сплюнул. – Скажи отцу, чтоб впредь предохранялся.
– На ровном месте! – возмутилась я и схватила высокого темненького мальчишку за руку. – Проводи меня, пожалуйста.
– Яра, ты никуда не пойдёшь! – возразил Володя.
– Маме своей побибикай! – огрызнулась я. – Как пацан! Сорок семь лет, ума нет!
Я повела парнишку по дороге.
Боялась заблудиться, мне бы только к центру посёлка пробраться, там я уже сама сориентируюсь.
– Что такое пермач? – спросила я у долговязого парня.
– Пожизненный бан, – прилетел ответ.
– Дети! Честное слово!
* * *
Мирон Корсаров в возрасте прекрасном переходном… с этого света на другой. У мальчика была одержимость. Настоящая. Почему он со мной стал общаться? Я, видимо, располагала к себе после драки, можно сказать, своей стала.
Мокрые до нитки, мы добрались до ближайшего магазина, где я купила себе и ему мороженное в вафельных стаканчиках, и мы встали под козырёк возле здания, ожидая, когда ливень, если не пройдёт, то хотя бы лить прекратит как из ведра.
– А вы, правда, психолог? – несмело спросил он.
– Да, выкладывай, – с напором ответила я. – В школе работать не буду, не беспокойся.
А он взял и всё выложил.
Я не психиатр, но Павлик с Танькой они самые. Я у них часто консультировалась и, так скажем, некоторые вещи знаю. Это необходимо, чтобы отсеивать своих клиентов от их. Психологи не лечат психические расстройства. И нормальный специалист должен это знать, а то можно так накосячить, что потом прилетят плачевные последствия. Так что я очень осторожна.
Но мальчик Мирон семнадцати лет от роду балансировал на грани психологии и психиатрии.
Тут по порядку. У Мирона не было родителей. Отца он никогда не знал. Мать скончалась от сердечного приступа. В пять лет Мирон отправился жить к бабушке вот сюда, в этот посёлок.
Будучи в возрасте четырнадцати лет, он чоуть не погиб. Спасла его офдноклассница Люба. И у мальчика сложились все омбразы любви, родителей и будущего в одно – в Лрюбу. На тот момент в их классе остались только одни мальчишки и Люба. Девочка очень красивая, и весь класс постоянно её домогался, а Мирон беспрерывно со всеми дрался за неё. Чтобы обезопасить девчонку, предложил ей стать его спутницей. Она отказалась. Можно понять, куча разъярённых парней, а она одна.
Тогда Мирон решил взять силой. И стал нагло приставать, наломав таких дров, что Люба от него сбежала. Он уверен, она его тоже любит, но боится.
Синдром Адели в зачатках. Характеризуется любовной зависимостью, болезненной страстью, невероятной патологической привязанностью. Только вот Мирон не походил на психически больного, благодаря Владимиру Амосовичу, который старался заменить парням отца. У Корсарова были увлечения, он взялся за учёбу, собирался поступать через год. Мирон не впадал в депрессию без Любы, не был парень плаксивым и унылым, но страдал серьёзно. С другими девочками даже не думал встречаться, вся сила гормонов уходила в тренировки.
– От меня Люба бегает, потому что моих достоинств не видно, – повторил он фразу, которую сказал ему Хренсгоров.
Вот стой и расшифровывай Володькины пошлые словечки.
– Женщина в любом возрасте тянется к мужчине состоятельному. Дело не в деньгах, – тут же поправилась я, хрустя вафельным стаканчиком. – Дело в планах и в их осуществлении. Если парень точно знает, чего хочет, и добивается этого, то он достоин восхищения. И, конечно, же средства которыми он этого достигает. Ты идёшь к своей цели, будешь поступать в университет. Дальше ты строишь планы и стараешься не отступать от них. Если где-то можно взять напором, то с девушкой это не всегда срабатывает.
Ага, скажи это, Яра, своему Володьке.
– Я её деду помогаю с хозяйством, – признался Мирон.
– Совершенно правильный подход, – одобрила я. – Деду и рассказывай о своих планах и о результатах. Люба точно узнает и станет мягче. Если она любит тебя, как ты её, со временем боязнь пройдёт, и, может, что-то получиться. Только вот зацикливаться нельзя. Если девушка тебя отвергнет, старайся держаться на плаву. Я не знаю, какие у вас отношения, но ты должен помнить, что настоящая любовь бывает только взаимной. Если кто-то сопротивляется, то это страсть. А страсть и одержимость могут привести к искажению мышления и разрушению личности.
– Не, – задумчиво протянул Мирон, забывая есть своё мороженое. – Она тоже любит. Люба ни с кем не встречается, мы её беднягу так запугали в девятом классе, что она парней боится совсем.
– Действительно, бедняга, – вздохнула я, щурясь. Высматривала дорогу, по которой ездили машины. – Мне через дорогу и на школьную дорожку?
– Да, к школе выйдете.
– Спасибо, Мирон.
Я оставила его одного, пошла по дождю к себе домой.
До школы выйду, там рукой подать.
Разговор с Мироном меня очень впечатлил. Точнее впечатлил именно Владимир, который воспитывал парней. Он совершал нечто значимое в жизни молодых людей. Настроился на их волну и давал нужные установки. Воспитывал настоящих мужчин. Читал лекции, как себя вести и что в жизни нужно делать. Не все его слышали, но тех, кого можно было спасти от пьянства, наркотиков и уголовщины, он спасал.
Обычный учитель физкультуры и тренер.
Вру, необычный. Володя особенный.
До дома дошла быстро.
Я у Володи даже номер телефона не взяла. Неужели по такой глупости мы расстанемся?
Не верю, что я для него была только увлечением.
Стало так тоскливо без него…
Я приложила ключ к домофону. Тяжёлая дверь с пищанием открылась. Я прошла в прохладный подъезд.
Дверь придержали, и я оглянулась.
В мокрой белой рубашке, губа разбита, волосы от влаги совершенно чёрные, назад закинуты.
– Догнал! – радостно сообщил Володя, и я рассмеялась.
Он быстро так, с напором поймал меня, прижал к стене и стал целовать. Я ответила. Голову набок и глаза прикрыла. Наши языки переплелись, влажные губы слились воедино.
Его сильное тело не давало мне двинуться. Извращенец Хренсгоров ухватил пальцами мои запястья и приковал к стене насмерть. Имел меня языком и обтирался эрекцией.
Как на него драка положительно повлияла!
– Здравствуйте, Владимир Амосович! – сказала девочка, что жила у нас в подъезде.
– Здрасьте, – оторвался от поцелуя улыбающийся Хренсгоров. – Это моя будущая супруга.
– Да мы уже знаем, – ответила девушка и вышла на улицу.
Мы тихо рассмеялись.
– Я люблю тебя, Ярослава. Выходи за меня.
