Текст книги "Адские поиски"

Автор книги: Татьяна Андрианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 8

Мы честно поднялись рано утром, чтобы добраться до деревни троллей еще засветло. Ночевать в горах среди снегов не очень-то хотелось. Крыша над головой всегда предпочтительней самого замечательного костра. Тем более что обнаружить топливо среди скал большая проблема. Чахлые деревца встречались, но так редко, что удивительно, если удастся вскипятить хотя бы чай. С собой же тащить дрова тоже не вариант. Тигр один, и не может тащить так много, как бы нам этого ни хотелось.

Восставший практически со смертного одра рыцарь, дабы свершить очередной подвиг во славу своей дамы, к общему сбору нагло опоздал. Ни сэр, ни его оруженосец не озаботились заранее поимкой своего четвероногого транспорта, а зря. Животные, бродившие все это время без привязи на вольном выпасе, вовсе не горели желанием пускаться в путь. Им-то искать принцессу не надо было. Переубедить осла и жеребца, слегка отъевшихся на хорошем травостое, вполне ожидаемо выпало на долю Кехта. Владелец же престарелого полуседого коня самоустранился от процесса, очень натурально прихрамывая и демонстративно морщась от боли.

Парнишка начал с осла, приманив наивное животное большой сладкой морковкой. Ослик доверчиво принял лакомство и аппетитно захрупал, когда ловкий отрок коварно взнуздал его и нахлобучил седло. Осел оказался не готов покорно подставлять спину в обмен на лакомство, обиженно заревел и попытался лягнуть обидчика, но не преуспел. Тогда он коварно хватил Кехта за руку зубами, получил по носу и явно затаил обиду. Парень сначала обругал неблагодарную скотину, разбаловавшуюся от слишком вольной и сытой жизни, грозно пообещал несчастному строгий пост вкупе с суровой армейской муштрой. Ослик проникся и загрустил.

Кехт ловко вскочил в седло и помчался ловить скакуна рыцаря. Но полуседой конь, хоть и имел жалкую безобидную внешность клячи, на поверку оказался тертым калачом, явив изрядную прыть и маневренность. Ловить лошадь, скача на маленьком ослике, – занятие, прямо скажу, идиотское. Даже у пони было бы больше шансов на положительный исход мероприятия. Процесс затягивался, мы скучали, имея все шансы остаться в долине не только на ночевку, но и на поселение, но тут вмешался Тиграш. Зверь заступил дорогу нагло глумящемуся над осликом жеребцу и коротко, но грозно рявкнул в морду. Конь поднялся на дыбы, опрокинулся на спину и мастерски изобразил агонию смертельно раненного животного. Впрочем, это ему не помогло. Совместными усилиями рыцаря и оруженосца коня поставили на ноги, оседлали, навьючили седельные сумки. Затем рыцарь стал облачаться в броню. На это дело ухлопали еще примерно час времени. В итоге в путь пустились далеко за полдень. Но хотя бы поехали вообще.

Лорда Толеснала мстительно пустили вперед. Из-за него произошла задержка с отправлением, и было вполне справедливо заставить его первым идти по неизвестной тропе. Ну и его было не особо жаль. Впрочем, шанс на быструю помощь у него был, так как следом за рыцарем мерно трусил на своем ослике Кехт. Этой парочке не впервой путешествовать вместе, и, если они умудрились дожить до сегодняшнего дня, значит, команда сработалась. Мы растянулись цепочкой и дружно топали следом. Тигр честно пытался облегчить мне путь, но не особенно преуспел. М-да. Левбая очень не хватало. Надеюсь, у него все будет хорошо.

Уже через два часа мы дружно завидовали рыцарю и его оруженосцу, чьи животные явно происходили от горных баранов, ибо упрямо шли вперед по казалось бы непроходимым кручам. Мы же тащились, как группа черепах, и только гордость не позволяла сдаться и просить пощады. Не знаю, о чем думали спутники (мы не разговаривали, чтобы не сбить и без того учащенное дыхание), лично я мечтала догнать рыцаря, чье мерное бряцанье доспехов бесило, как звук железа по стеклу, и придушить. Но его еще предстояло догнать, и я тянулась изо всех сил, практически на пределе своих возможностей.

Еще примерно через час лорд Тиррэль скомандовал:

– Привал!

Вот уж никогда не думала, что простое слово может вызвать в душе столько эмоций.

– Но мы еще не доехали, – возмутился сэр Толеснал, чем вызвал всеобщий приступ рыцарененавистничества.

– Неужели? – ехидно поинтересовался темный. – Может, подскажете, ваше сэрство, отчего мы, вместо того чтобы выступить на рассвете, так задержались?

Рыцарь не удостоил нас ответом, просто демонстративно опустил забрало с таким видом, будто ему не пристало снисходить до разговоров с чернью. Что ж, его право. Только вот сама чернь вовсе не обязательно должна придерживаться глупых правил.

– Прекрасно, – усмехнулся Тиррэль. – Раз возражений больше нет, мы вполне можем перекусить на скорую руку и надеть теплую одежду. Кажется, снегопад начинается.

Я взглянула на небо, затянутое тучами. Они плыли медленно, неторопливо, словно боялись расплескать содержимое до срока, цеплялись за горные пики, скребли по скалам. Снег пока не начался, но явно собирался это сделать. Оставалось радоваться, что не дождь. Не знаю, чего именно мне не хочется больше – вымокнуть насквозь или быть засыпанной замерзшими кристаллами воды.

Все получили по полоске мяса, горсти сухофруктов. Ледяная вода из моей волшебной фляги плохая замена горячему чаю, но термосов у нас нет, костер развести не из чего. В итоге чем богаты, тем и рады.

Один сэр Толеснал призывы к трапезе проигнорировал. С лошади он не слез и гордо созерцал окрестности, крепко сжимая латной рукавицей обломки некогда грозного копья, словно позировал для собственного памятника и боялся спугнуть ветреную музу мастера.

– Сэр Толеснал, – увещевал рыцаря Линк, в чьих голубых глазах закованный в броню мужчина был чем-то вроде бесстрашного героя, уезжавшего в закат после нежного прощания с очередной спасенной девой, – вы бы поели! Кто знает, сколько нам еще до деревни топать. Ничто так не согревает, как хорошая трапеза. Ну и хорошая теплая одежда, разумеется. Так что не мешало бы вам утеплиться. Не ровен час, снег пойдет. Доспехи – плохая защита от холода.

Рыцарь не удостоил нас ни ответом, ни кивком. Хамское поведение, как ни крути. Пусть он сын какого-то там графа, но элементарную вежливость никто не отменял. К тому же гордец сам напросился к нам в спутники, а теперь нос воротит?

– Но еще не поздно вернуться, – осторожно бросила я.

Так кидают камень в водоем, а затем смотрят, как расходятся круги по воде.

– Поздно. Назад пути нет, – гулко молвил рыцарь из неведомых глубин своих доспехов. – Труба зовет, и я спешу на ее зов.

– Ну что ж. Безумству храбрых поем мы песню, – хмыкнула про себя, поражаясь упертости некоторых.

– Что вы привязались к моему сэру? Не может он слезть с коня, и все тут. Хоть вы на коленях его умоляйте, нипочем не слезет, – доверительно просветил нас Кехт.

– Отчего же? Он дал обет не слезать с коня, пока не совершит свой подвиг во имя прекрасной дамы сердца? Как это романтично! – восхитилась Лисса, и в ее изумрудных глазах появился туманный налет мечтательности.

– Не будь наивной, дорогая, – иронично хмыкнул темный эльф. – Все гораздо прозаичней. На рыцаре столько брони, что ни слезть с лошади, ни взгромоздиться на нее самостоятельно он не может. Необходимы помощники, обычно несколько человек, либо специальное приспособление из перекладины и веревок. Приспособления у нас нет, а больше двух человек на столь узкой тропе не развернутся. В идеале рыцарь не может путешествовать без обоза в сопровождении только одного оруженосца.

– Это еще зачем? – опешила я.

На картинках рыцари вполне обходятся обществом коня, а знаменитого Дон Кихота точно сопровождал лишь верный оруженосец Санчо Панса, ни о каком обозе Сервантес не упоминал. Жутко неудобно таскать за собой груженые телеги. Да и что в них перевозить? Не еду же.

– А как же, – растянул губы в усмешке лорд Тиррэль. – Вооруженного всадника в полном снаряжении ни один боевой конь долго таскать не сможет. Вот и следуют за рыцарем телеги с походным шатром, оружием, латами, провиантом. Опять же необходим знаменосец, чтобы встречные могли по гербу точно определить, кто перед ними, и соответственно приветствовать. Опять-таки на боевом коне просто так не катаются, на нем только воевать хорошо. В походе же используют других лошадей.

Я удивленно моргнула. Ничего себе, какие сложности! Еще один миф о романтическом герое на белом коне развеялся, столкнувшись с жестокой реальностью бытия. А жаль. Прекрасный рыцарь, увозящий нежную трепетную деву в закат, может, и клише. Зато какое обаятельное.

– А почему же тогда у сэра Толеснала все не так? – Лисса вздохнула, как обиженный ребенок, обнаруживший вместо конфеты в красивой обертке пустой фантик.

– Я не сторонник глупых традиций, – гордо возвестил сэр. – Все это глупости и предрассудки испугавшихся трудностей маменькиных сынков. Я выше этого.

– За что всю дорогу и страдаем, – тоскливо вздохнул Кехт.

Быстро сказка сказывается, а дорога наша только началась. Некогда рассиживаться – минуты лишней нету, того и гляди, ночь в пути застанет, снег повалит, заметет все вокруг пушистой ватой. Что делать станем? Дороги и так не знаем толком, а в сугробах совсем заплутаем, одичаем и в снежных людей превратимся: станем лазить по горам, питаться горными козлами и кореньями да пугать редких путников.

Рыцарь, громко бряцая доспехами (как только лавина не сошла?), ехал впереди, конь под ним брел понуро. Меня терзали смутные сомнения, что наш рыцарь без страха и упрека успел повоевать еще и с троллями, раз даже его лошадь в курсе, где проживает племя. Или это авалонский вариант Сусанина? Надеюсь, это не изощренная месть мне за грифона.

Маленький ослик Кехта резво семенил по каменистой круче, сохраняя потрясающий оптимизм для такого мелкого, но уже много повидавшего животного. Мы же тащились следом, молясь, чтобы набрякшие над вершинами тучи не разродились снежной бурей, пока мы не достигнем пункта назначения. Впрочем, мне было легче всех. Тиграш и не подумал бросить хозяйку на произвол судьбы, несмотря на груз на собственной спине, он уверенно вел меня по козьей тропе. В седло, конечно, не садилась – не ровен час, оступится кот под двойной ношей, и полетим мы в ближайшую пропасть вверх тормашками. Но путешествовать, опираясь на надежную спину зверя, все-таки проще, чем искать равновесие в одиночестве, когда камни так и норовят подло выскользнуть из-под ног, увлекая за собой.

Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. Доспехи сэра Толеснала покрылись инеем. Выправка рыцаря стала ровнее. Может, он окоченел в своих железках, но так ли это, узнаем уже у троллей или на привале, если не доберемся до сумерек. Лазать по горам и днем занятие то еще, а ночью вообще самоубийством попахивает. Так мы и карабкались, сначала ища вдохновение в собственном упорстве, затем в упертости. Пар от дыхания вился вокруг лица, оседая на носу и щеках мелкими кристаллами инея, на языке стыли ругательные слова, но вслух не произносились, берегли дыхание, чтобы не сбилось. Рыцаря с оруженосцем тихо ненавидели – не своими ногами идут, загнали черт знает куда, навязались на наши головы, ироды.

Наконец рыцарь сдержал коня, ткнул в сторону перстом указующим, да так и застыл с рукой вытянутой. Мерзнет сталь на морозе, пластины заклинивает. Так и надо ему, гордецу, довыпендривался. Позлорадствовала маленько, проследила за пальцем, присвистнула. Камень с рунами высеченными стоит возле тропы. Арданассак, умница, постаралась. Вон какие мелкие значки набила, да много как! А уж камня не пожалела – самый большой выбрала. То ли хотела щедростью прихвастнуть, раз случай представился, то ли надеялась, что к шаману идти передумаем, а камень выбросим.

– Интересно, что она там написала? – задумчиво молвил лорд Эллэн. – Жаль, тролльего не разумею.

– А чего тут разуметь? – пожал плечами Тиррэль. – Похабщина одна. В приличном общества прочесть – срам. По мне, если кого послать куда надобно, так сделай это кратко и емко. Зачем хороший камень зря переводить?

– Ты знаешь троллий? – восхитилась Лисса, подходя ближе. – Ты раньше этого не говорил.

– Наверное, потому, что я никогда не знал этот язык, – фыркнул темный эльф. – Просто общение троллей в большинстве своем нецензурно. Их словарный запас – самый большой в мире справочник изощренных ругательств. Если с ними говорить просто, не вставляя крепкое словцо, то тебя либо не поймут, либо, что еще хуже, сочтут слабым. А со слабаками у них разговор короткий.

Хм, звучало многообещающе. Как пожизненный абонемент в камеру пыток с палачом – фанатиком своего дела.

Камень пришлось нести темному и светлому эльфам. Линк, Арагорн и Скворчащий Животик с успехом страховали носильщиков. Мы с Лиссой благоразумно взяли самоотвод. Мы же леди, а леди не пристало подрабатывать грузчиками. Кандидатуру рыцаря не рассматривали просто потому, что ледащий жеребец не выдержит на своем крупе «записочку» гадалки, а пешком сэр не промарширует и получаса – скончается от перенапряжения. Эльфов выбрали прежде всего потому, что эта пара была примерно одного роста и постоянно пикировалась, чем надоела всем до чертиков. А камень слишком тяжелый, чтобы вести светскую беседу в процессе переноски. Вот и славно, значит, заткнутся, а то, говорят, в горах лавины бывают от громкого шума.

Не прошли мы и пары сотен метров, когда прямо перед носом Кехта просвистела стрела и благополучно упала в пропасть. Паренек скосил серые глаза, потрясенно оглядел собственный нос на предмет целостности, осторожно пощупал на случай оптического обмана зрения и, не обнаружив ущерба, нанесенного внешности, выдохнул с облегчением.

– Глаз-алмаз!

– О чем ты? Я не эльф, чтобы из арбалета стрелы пускать ладно да метко.

Из-за группы камней, чуть в стороне от тропы, вынырнул тролль, облаченный в козлиные шкуры, с булавой на правом плече, арбалетом на левом и здоровенным кинжалом на поясе, который размерами мог поспорить с коротким мечом пехотинца. Лицо у субъекта явно бандитское, да и внешность что ни на есть злодейская.

«Грабить, что ли, будет? – с тоской подумала я. – Это надо было засаду устроить так высоко в горах и не замерзнуть! Крепкая у него конституция».

«Точно, – в кои-то веки согласился со мной Кумивар. – Или счастье у вас такое, что неприятности и в пустыне найдете на свою голову».

«Не скажи, – вмешался Джастудай. – На практически не хоженных тропах грабить додумываются только умом скорбные, а дуракам, как известно, всегда везет. Ты бы на всякий случай руки поближе к рукоятям держала. Кто знает, что у этого имбецила на уме, может, он кинется и кусаться станет».

М-да. Интересно, а почему мне так часто не везет? Наверное, потому что умная очень. В ответ мечи только ехидно хихикнули, нагло сомневаясь в моих умственных способностях. Я надулась. Обидно, когда тебя не ценят.

– А что же ты, не эльф, из арбалета в прохожих стрелами пуляешь? – сурово сдвинул брови Линк, который габаритами мало чем уступал троллю. – Так ведь и глаз кому-нибудь вышибить можно.

– А вы, прохожие, ходили бы себе где-нибудь еще, – настоятельно посоветовал тролль. – Видишь, тропка ведет аккурат в селение наше? А мы, тролли, народ негостеприимный. Как повадился тать какой-то овец наших воровать, так и перестали мы чужих приваживать.

– А мы не просто прохожие, – радостно, словно тролль не предлагал убраться подобру-поздорову, сообщил Тиррэль. – Мы записку от Арданассак вашему шаману несем.

Для наглядности эльфы записку на тропу поставили, да то ли не рассчитали слегка, то ли проучить негостеприимного тролля решили, только камень грохнулся прямо ему на ногу. Тролль взвыл и выдал на-гора длинную цветистую фразу на родном языке. Красиво звучало, но явно ругательно. Оно и понятно. Кто наличию каменного письма на собственной ноге обрадуется?

– Можешь, конечно, отнести записку шаману самостоятельно, если нам не веришь. А мы тут подождем его решения.

Щедрое предложение темного отчего-то не вдохновило тролля. Возможно, он подозревал, что мы попросту заговариваем ему зубы, а лишь он покажет нам спину, сосчитаем до десяти и зададим такого славного драпака, что от мелькания пяток в глазах зарябит. А возможно, служить почтальоном, таская по горам тяжелое каменное послание, считал зазорным для уважающего себя тролля. Второе, думаю, более вероятно, так как бежать в горах особо некуда, да и мы все равно шли к троллям, значит, глупо создавать себе трудности. Впрочем, логика никогда не была сильной стороной нашего коллектива. Не зря же говорят, что нормальные герои всегда идут в обход.

– Вы пойдете со мной в деревню к вождю! – Тролль грозно ткнул в нашу сторону шипастой булавой, заставив тигра предостерегающе рыкнуть, чтобы не особо размахивал руками в нашу сторону.

Я потрепала кота по загривку, чтобы успокоить. Он вполне способен напасть, если посчитает угрозу серьезной, а с троллями нам ссориться не с руки. Тем более по пустякам.

Тролль развернулся на сто восемьдесят градусов и бодро потопал куда-то по камням, являя сноровку и проворство совершенно неожиданное для огромного существа, по параметрами напоминавшего хороший трехстворчатый шкаф. Разумеется, сбегать мы и не подумали, двинули следом неорганизованной толпой, так что со стороны казалось, будто не нас к вождю ведут, а мы сами к нему идем, дабы получить выкуп за соплеменника, да еще и каменюгу с собой тащим с подробными требованиями.

Я никогда не бывала в тролльих кланах. Наверное, потому, что в родном мире, сколько по горам ни лазай, кроме альпинистов вряд ли кого встретишь, а тролли проживают исключительно в сказках и фэнтези. Впрочем, в книгах они отличались большой кровожадностью и не вступали в излишние разговоры с людьми – сразу их убивали. К тому же совершенно не выносили солнечного света, обращаясь в камень. Наш провожатый ни в камень обращаться не спешил, ни кулинарную книгу не листал в поисках подходящего рецепта консервации разнообразного мяса. Это давало некоторую надежду, что пока употреблять внутрь нас не собираются и могут, по крайней мере, выслушать.

Сама деревня представляла собой скопление пещер. В центре же возвышалось огромное строение, похожее на гигантский перевернутый котел. Его стены, сложенные из больших блоков спрессованного снега, блестели на солнце, слепя глаза, словно сделанные из брильянтовой крошки. Тем страннее было видеть уютный дым, струящийся из крыши. Внутри явно жгли костер и не боялись, что подтаявший снег рухнет им на голову. Потрясающая самоуверенность.

Вокруг ошивались огромные волосатые типы в темных кожаных или меховых штанах, грубых сапогах устрашающего размера и безрукавках из меха различных животных. Встречались как шкуры козлов, так и волков и барсов. Последние заставляли тигра настороженно фыркать. Оказаться чьей-то одеждой ему явно не улыбалось.

Теперь уже мы стали напоминать то ли узников, ведомых на расправу, то ли гостей в сопровождении почетного эскорта. Нас обступили со всех сторон серьезные мрачные типы, на чьих довольно противных мордах, не обезображенных следами интеллекта, без сурдоперевода читалось сильное сомнение в радости шамана нашему визиту. Думаю, они вполне могли найти нам более интересное применение, например пригласив на обед в качестве закуски, а костями коня смачно поковыряться в зубах, просто не хотели нарушать традицию и решили сначала представить нас вождю. Ну и огласить меню заодно.

К моему большому удивлению, нас торжественно отконвоировали к снежному строению. Вход в него закрывала огромная волосатая шкура, судя по размерам и гигантским бивням, на которых она крепилась к притолоке, это вполне мог быть мамонт. Но руку на отсечение не дам, могу и ошибаться. В дверной проем легко мог проехать всадник, но рыцаря и оруженосца отчего-то заставили спешиться. Что ж, если на поверку сооружение окажется гигантским холодильником, в котором все племя дружно хранит припасы на зиму, сие не удивительно. Я, например, тоже предпочитаю хранить разные сорта мяса отдельно. А на месте троллей я бы настоятельно порекомендовала рыцарю еще и доспехи снять. Мало того что громыхает противней тридцати консервных банок, привязанных к автомобильному бамперу, так еще заморозка выйдет с металлическим привкусом. Хотя… Может, тролли обожают поедать консервы. Кто их знает?

Изнутри строение выглядело как скорлупа гигантского яйца. Кто бы мог подумать, что тролли такие замечательные строители. Это же надо так искусно пригнать снежные блоки, что швов не видно и стена кажется монолитной, словно ее создал причудливый каприз природы. На стенах кое-где висели шкуры, оружие, а в центре прямо на земле тролли жгли костер. Свободные от конвоирования члены клана мирно расположились вокруг и трапезничали зажаренным до черноты мясом сомнительного происхождения. Подозреваю, что это предыдущие послы от Арданассак, принесшие каменную записочку шаману.

Вперед выступил наш провожатый и разразился пламенной речью, сопровождая ее бурной жестикуляцией. Переводил для глухонемых, наверное. Как жаль, что я не владею ни тролльим, ни языком жестов.

«Неуч», – не смог удержаться от сарказма Кумивар.

«Сам дурак», – совершенно по-детски откликнулась я и чуть не показала язык с досады, но вовремя сдержалась.

Вождь клана мог неправильно истолковать жест, приняв на свой счет.

«Ты не много потеряла, – утешил Джастудай. – У троллей грубый язык и в большинстве своем состоит из ругательств. Тролли говорят, что врагам нужно хамить, чтобы уважали, а союзникам, чтобы такую заразу не сглазили и ни одна холера не взяла».

«Хм. Интересная позиция. А в глаз за это получить не боятся?»

«Нет. Хорошая драка троллям только в радость. Боевой дух, говорят, укрепляет, да и искусству боя учит».

«Тоже мне искусство, – тут же вклинился Кумивар, – друг дружку тузить да бока почем зря мять. То ли дело благородное искусство боя на мечах…»

«Меч – прекрасное оружие. В этом я с тобой согласен, – наставительно изрек Джастудай. – Но троллья булава – оружие смертоносное и вполне успешно может противостоять мечу».

Самой гнусной рожей, на мой взгляд, обладал вождь. Теперь ясно, в кого пошла тролльчанка, чью судьбу пыталась устроить Арданассак с помощью мнимого приворота. Судя по тому, что жених сидел тут же и с довольным выражением морды уписывал горелое мясо, с хрустом разгрызая кости, со сватовством все обстояло хорошо. Надеюсь, на свадебный обед нас не пригласят. Не хотелось бы получить несварение желудка после дегустации подобных кулинарных шедевров. С другой стороны, стать одним из блюд в меню не хотелось еще больше. Оставалось надеяться, что шаман прочтет надпись на камне (зря, что ли, эльфы его тащили?), проникнется благородным духом нашего поиска и тут же организует краткое турне в ад для общения с демонами. Ну или сам призовет их и выдаст краткую справочную информацию с обязательным приложением подробной карты. Второй вариант, разумеется, предпочтительней.

Вождь воинственно ткнул в нашу сторону полуобглоданной костью и «любезно» поинтересовался, кто мы такие и какого ляда шатаемся по их горам. Не дай боги, задерет какой-нибудь барс или облачный кот, и объясняйся потом с ушастыми, почему в пещерах так часто встречаются кости их сородичей. Дипломатические отношения с эльфами хуже некуда, и не хватало еще отдуваться за всяких ненормальных. Короче, коль умом скорбны – сидели бы дома. Нечего троллям репутацию портить, и без того желающих хоть отбавляй. Тролль говорил на всеобщем наречии. Но использовал массу выражений, в приличном обществе не используемых. К концу речи Кехт и Лисса сделались пунцовыми словно вареные раки.

Ответное слово взял Тиррэль. Впрочем, других желающих представлять нашу группу перед тролльей общиной все равно не было, поэтому голосование проводить не стали. Темный эльф выступил вперед с изяществом опытного царедворца, таща на буксире светлого (камень они несли вместе, и пока никуда не приткнули оригинальное послание гадалки).

– Приветствую храброго вождя горных троллей! – начал свой вдохновенный монолог Тиррэль. Затем с чувством, толком и расстановкой рассказал, как всю жизнь, чуть ли не с самого младенчества, любил и почитал троллей за их непревзойденное воинское искусство, простоту и самобытность нравов и легендарную храбрость. А тех, кто думает иначе, смачно заклеймил позором, обозвав злобными завистниками и мелкими злопыхателями, чем вызвал одобрительную отрыжку у вождя. Следом представил всех членов группы, включая Тиграша, коня и ослика, которым почему-то разрешили присутствовать. Из всех животных Тиррэль знал лишь кличку тигра, потому лошадь гордо назвал «боевой конь рыцарский», а ослика соответственно «осел».

Вождь благосклонно кивнул всем разом, включая четвероногих участников похода, отчего мы с облегчением заключили, что начало переговорам положено, и лорд Тиррэль, если отец искомой принцессы клана Вечного рассвета откажет ему от двора, вполне может пошпионить в клане троллей. Если, конечно, согласен жить в пещере, терпеть холод и грубость троллей.

Само путешествие темный эльф умудрился расписать столь велеречиво, что даже мы ничего не поняли, хотя сами принимали в нем участие, а он присоединился только в Вольтурнуиэле.

«Хорошо излагает», – искренне восхитился Джастудай.

«Да-а-а. Талант. И не соврал ведь, – проявил редкое единодушие Кумивар. – При Темном дворе обучение шпионов на уровне».

Лорд Тиррэль хотел было торжественно вручить вождю каменную записку (мол, шаман местный, вы ему сами вручите, а мы пока здесь скромно подождем в сторонке, для подвигов силы сохраняя), но забыл предупредить об этом Эллэна (подозреваю, что нарочно) и отпустил свой конец камня. Не ожидавший такой подлости светлый эльф тут же отпустил свой. В результате «записка» благополучно приземлилась на его ногу, сильно обогатив лексикон местного населения массой новых оборотов на эльфийском, всеобщем и даже тролльем, видимо для особой наглядности.

Тролли чрезвычайно обрадовались. Некоторые обороты им еще не приходилось слышать. Хотя, судя по ехидным комментариям Кумивара, тролли на поприще нецензурной брани давно перешли из класса любителей в профессионалы. Лорду Эллэну великодушно предложили хорошую должность при вожде и даже тролльчанку в жены (или двух, если сдюжит, а темпераментные барышни не поубивают друг друга от ревности. Бывали случаи). Но светлый почему-то отказался. Это он зря. Когда еще представится удобный случай послужить делу укрепления дружбы народов?

Но вождь ничуть не расстроился. То ли он вообще привык к отказам, то ли предлагал чисто для проформы.

– Ладно, – хмыкнул тролль. – Нужен вам чертов шаман, будет вам шаман.

Считайте меня параноиком, но, когда мне вот так просто предоставляют желаемое чуть ли не на блюдечке с золотой каемочкой, начинаю искать подвох. Ведь даже Арданассак умудрилась впарить свою проблему с грифоном в нагрузку. А тролли – что, самая бескорыстная раса в мире? Не верю.

– А в чем подвох? – не выдержала я.

Вождь презрительно хмыкнул, словно прикроватная тумбочка одним прекрасным утром решила пожелать ему хорошего дня.

«А что ты хотела, дорогая? Тролли свято уверены, что предназначение женщины явно не дипломатия». – Судя по эмоциональной окраске замечания, Кумивар усмехнулся.

Я чуть не спросила: «А в чем, собственно?», но тут до меня дошло, и я потупилась. Похоже, тролли придерживались того мнения, что женщина должна рожать, готовить и ходить в церковь, и все это не поднимая глаз на мужчин.

– Да-а, – задумчиво протянул лорд Тиррэль. – Подвох точно есть. Хотелось бы знать: в чем?

Глава клана хитро покосился на темного, словно всерьез раздумывал, стоит ли сообщать малышу, что чудовище под кроватью настоящее.

– Шаман наш чудит, – тяжело вздохнул он. – Сделал новую настойку на мухоморах, курит странное зелье, впадает в транс и видит леший знает что. Бабке моей нагадал молодого, стройного жениха. Мол, приедет рыцарь на белом коне и умчит в свой замок. Старуха уверовала, и уже три года ходит встречать суженого. Вот приболела сегодня что-то. Со счастьем своим разминулась. – Вождь многозначительно воззрился на сэра Толеснала. – Надо будет гонца к ней заслать. – Сэр тихонечко принялся красться к выходу. Получалось плохо. Железные доспехи не позволяют уйти бесшумно и не прощаясь, они скрипят, бряцают, дребезжат, скрежещут металлом о металл. – А еще предсказал, что моя дочь пойдет к гадалке и ее разорвет обозленный демон. К гадалке она ходила, и вполне благополучно. Через неделю свадьбу справим. Опять наврал шаман.

По его тону нельзя было с уверенностью сказать, радует ли вождя возвращение дочери или нет.

Шаман племени проживал в пещере, вход в которую закрывала шкура снежного барса. По меркам троллей это было что-то вроде президентского люкса в пятизвездочном отеле. А по мне, дыра в скале остается дырой в скале, как ее ни украшай наскальной живописью и напольными шкурами. Сюжет картин не отличался разнообразием. Красной нитью сквозь творчество неизвестного автора проходила горькая, нелегкая судьба несчастных монстров, угодивших в жестокие лапы озверевших троллей. Бедные монстрики неизменно гибли в жутких конвульсиях, радуя своих мучителей до жуткого оскала на мордах. Душераздирающее зрелище, доложу я вам.

Сам владелец элитной жилплощади, мордатый зеленокожий тролль с клыками наружу, многочисленными косичками, украшенными разноцветным бисером, нитками и ракушками, гордо восседал по-турецки на шкуре медведя. Судя по задрипанному виду и отсутствующим клочкам шерсти, животное благополучно почило от старости в окружении скорбящих внуков и правнуков. Дымился костер, дымилась трубка шамана, тихо тлела шкура.

Вождь провел несколько раз лапищей перед мордой впавшего в глубокую прострацию шамана. Безрезультатно.

– Видите? – прокомментировал он свой жест. – Трое суток уже так сидит. А вы ставьте записку рядом. Как очнется, первым делом прочтет.

Судя по озадаченному виду спутников, в чудесный быстрый выход тролля из астрала они не верили. Лорд Тиррэль особенно внимательно осмотрел сведенные в кучку глазки кудесника и скептически хмыкнул.

– Крепкое зелье варит ваш шаман, – доверительно сообщил он. – Знавал я одного, так он в мухоморы разные травки добавлял, настаивал на гномьем самогоне. В астрал вылетал быстрее пробки из шампанского и зависал там до посинения, питаясь исключительно энергией звезд, как он сам говорил. Последний раз транс длился без малого сто лет. Его даже магам показывали, как основателя уникальной методы. Правда, когда он вышел из транса, кожа так и осталась голубого цвета.

– Я тоже слышал о таком, – подхватил Эллэн. – Его еще Голубым Звездуном прозвали. Он основал Орден поклонников Голубой Звезды. Столько народу потравилось его фирменной настойкой – жуткое дело!