Текст книги "Носитель фонаря (СИ)"

Глава 12

Нас приняли, видимо, в арендованном доме – низком, сером, одноэтажном, с небольшим садиком перед входом. Пара боцов фиолетовых с каменными лицами проводили нас в гостиную, поправили сбитые Хохеном со стены в коридоре картины, сказали – ждать здесь. Дубовый длинный стол, скамьи с каждой стороны. Два окна, выходящих на кирпичную стену. Пустота.

Наверное, то что Эллана-Лана со свитой явились лишь минут через десять, призвано было подчеркнуть, насколько мы с нашими предложениями им не важны, нам полагалось как следует осознать свое место и положение. Я прямо видел, как Эллана сидит с часами и ждет, чтобы не дай бог, не прийти чуть пораньше выбранной минуты. Ну и глупо.

С Элланой вошел Базиль Дево, откинулся, значит, с кичи. Такой же красивый и наглый, как и был. На нас он даже не взглянул – плюхнулся на скамью подле Ланы и уставился в потолок. Также тут присутствовали, разумеется, Сиборн, та темнокосая девушка-юрист, которую мы видели в Мантисе, и еще пара незнакомцев.

– Прежде, чем мы перейдем к обсуждению репараций и прочих условий договора, я желаю получить информацию, – заявила клан-лидер фиолетовых, севшая напротив Евы. На столе перед ними можно было лампочки без всего зажигать – сплошное высокое напряжение.

– Какую именно информацию? – спросила Ева.

Эллана повернула голову ко мне.

– Это твоя мать сейчас – во главе стервятников на всех телеканалах?

– Простите, я не понял… каких стервятников?

Эллана-Лана раздраженно кивнула Сиборну, и тот тут же с готовностью перехватил тяжкое бремя общения со мной.

– «Стервятниками» принято называть граждан, представляющих интересы группы наследников людей, лежащих в криокоме капсул Lesto. Многие из замороженных – владельцы крупных состояний, которые cплошь и рядом переданы в управление той же Lesto. Жизнь замороженных престарелых или просто очень больных людей в капсуле, как мы знаем, может длиться десятилетиями, многие наследники считают, что это несправедливо. Надо сказать, что иногда в их претензиях есть резон, если речь идет, например, о семейном состоянии, которое копилось многими поколениями – внуки и правнуки оказываются лишены доступа к имуществу своих предков. Однако в целом требования «наследников» не имеют большой поддержки в обществе, даже появилось вот такое оскорбительное их прозвание. Стервятники выдвигают много претензий, но основных две. Во-первых, они утверждают, что многие люди в криокоме – либо уже мертвы, либо утратили сознание, а Lesto просто замещает их программой, которая симулирует жизнь в игре, чтобы компания могла по-прежнему управлять имуществом – иногда , напомню, огромным! – замороженных. Во-вторых, они хотят, чтобы был принят закон о том, что люди в криокоме должны признаваться недееспособными, а контроль за их имуществом и лечением должен передаваться в руки ближайших родственников. Да, я понимаю вашу гримасу, выглядят эти требования не слишком этичными. Поэтому ваша мать – в чем-то находка для «стервятников», улучшающая их публичный образ. Она энергична, трагична, эмоциональна, привлекательна и не преследует экономических целей. Она движима лишь любовью к своему ребенку и страхом за его судьбу, а требования у нее – совершенно идентичны требованиям стервятников.

– Да, – сказал я Эллане. – Это моя мама.

Эллана откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди .

– Рассказывай. Всё. Как, где, когда и зачем вы полезли к нам в замок. И не вздумай врать, я пойму.

Я стал рассказывать – о стрижином обрыве, о квестах, о настоятелях в комнате на циновках, о Сиви.... Не то, чтобы я рассказывал все. Я многое скрывал. Я все еще называл Еву – Зосей, я ничего не сказал про то, где добыл удочку, конечно, не упомянул об алтаре Гро-Алы, не обмолвился про драконью пиявку. Когда я рассказывал про алтарь из сиденья солдатской уборной Эллана-Лана прямо вонзилась когтями в стол, хотя на лицо оставалась спокойной. Про квест с Хохеном и про наш поход в подземелье, и про Бальмовый Покой я тоже рассказал – так как еще утром Ева дала на это добро. И так как про яд драконьей крови упоминать было запрещено, я представил дело так, что мы прошли подземелье лишь с помощью Хохена, который всегда готов мстить за смерть участников своего квеста. Но все остальное поведал, как было: и про безумного босса локации, и про прекрасную прозрачную Брандехильд, и про встречу с богиней, у которой много лиц, и все – позаимствованные.

– … а потом мы прилетели сюда и встретились с вами, – закончил я и ужасно пожалел, что на столе не было хотя бы маленького стаканчика воды, так как горло совсем пересохло.

– То есть, теперь ты еще и жрец Злой Девки? -спросила Лана, барабаня ногтями по столу.

– В общем, да. Но она говорит, что жрецы ей вообще ни к чему, так что я могу расслабиться.

Наступила пауза, которую тут же взялась заполнять Ева.

– И теперь мы готовы отдать вам всю нашу добычу из клада в возмещение того ущерба, который мы вам невольно причинили!

– Сколько?

– Что сколько? – спросил я и умолк под взглядом Евы, которая поспешно перехватила деловую инициативу.

– Непосредственно денег у нас… э… семь тысяч… и еще четыреста золотых.

Эллана вскинула бровь, но Ева быстро продолжила.

– Но это лишь ничтожная часть от того, что мы готовы вам передать!

Тут она начала вытаскивать из инвентаря и раскладывать по столу горки камней, оружие, броню, вазы и весь прочий скарб из сундука. Идею я понял, в таком виде шмотки казались несколько привлекательнее, чем те несколько десятков тысяч, которые мы с трудом могли бы получить после их продажи. Некоторые из них, например, сердоликовые пуговицы, даже очень мило и заманчиво поблескивали. Однако выражение сердитого недоумения с лица Элланы-Ланы так и не сходило.

– Вот полная опись, – с легким поклоном Ева положила перед Элланой бумагу.

– Я что, похожа на старьевщика? – поинтересовалась у нее Эллана.

– А вот – самое главное! – словно не обратив внимания на эту уничижительную реплику, продолжила Ева.

Лиловый свиток «Шелка парусов» тоже лег на дубовые доски.

Лана взглянула на список и передвинула его к Базилю, они обменялись взглядами.

– Прошу отметить, – сказала Ева,– что средняя цена за этот свиток на аукционе – сто пятьдесят тысяч!

– Кого ты хочешь надуть, девочка? – спросил Базиль. – Это пять лет назад, когда свитки мореходных навыков только появились в игре, за них платили, бывало, и миллионы, с тех пор цена упала в разы. Свою «среднюю цену» можешь засунуть… – он осекся, видимо, клан-лидер вольностей на переговорах не позволяла.

– Это до сих пор редкий навык и найти его в продаже очень сложно. И, во всяком случае, больше у нас ничего нет. Вообще. Из камня воды не выжать.

– В золотом сундуке из красной карты, да еще и с максимальным уровнем охраны должно было быть больше денег, – сказала Лана.

– Да. – сказал я. – их и было больше. Но ими я оплатил свои медицинские счета – на несколько недель, чтобы меня не отключили. Сто двадцать долларов в день, иначе я труп.

Не то, чтобы я давил на жалость, тут давить было не на что в принципе, но пусть знает, что если будет прессовать, то я просто помру и с меня больше ничего вообще не получишь. Какое-то время в помещении царило молчание.

– Этого категорически недостаточно, – наконец сказала Эллана-Лана. – Вы нанесли нам гораздо больший ущерб.

– Больше у нас ничего нет, – повторила Ева. – Вы можете тратить свои силы и время на войну с нами, но, мне кажется, в этом не будет никакого смысла. Шансов, что мы сможем в ближайшее время раздобыть еще какие-нибудь сокровища, сами понимаете, очень и очень мало. Возможно, у нас будет приличная награда за него, – Ева дернула подбородком в сторону доспехов у дверей, – но мы не имеем ни малейшего понятия как его одушевлять, и пока что этот квест выглядит заготовкой для полного провала. Мы открыли вам все свои карты, мы ничего не скрываем, вам выбирать – как играть.

Эллана-Лана сделала вид, что задумалась. При этом я просто нутром почувствовал, что задумываться ей было не надо, что все она продумала заранее. Бывает у меня такое, когда я вижу, что человек представление устраивает – например, когда говорит, что будет не больно, и ты непременно выздоровеешь, нужно только немного потерпеть, а в глазах у него читается «не жилец ты, парень». В такие моменты я себя всегда чувствую ужасно неловко, как будто это не они врут и притворяются, а я сам.

– Войдя в ваше… непростое положение, я готова дать вам шанс отработать недостающее.

Моему внутреннему взору представились длинные ряды хлопка на плантациях, и я даже ощутил в руках вес корзины для сбора хлопковых коробочек.

– Недавно мы подали заявку на атаку замка Ка-Труа на Шаме. Полагаю, заявка будет удовлетворена в ближайшие дни. Если ваш клан примет участие в этом бою, полностью перейдя под мое командование и беспрекословно подчиняясь моим приказам, – после победы я сочту ваш долг оплаченным. Тем более будет справедливо возместить нам разрушение замка именно подобным образом.

А вот это было неожиданно, я даже рот открыл.

– Да зачем вам мы?! – презрев все евины наказы о непременном молчании в большую-пребольшую тряпочку, пискнул Акимыч. – Из нас такие бойцы… мы ничем вам не поможем, только будем немножечко вредить!

– «Вы» мне не нужны, хотя в осадном лагере всегда найдется дело для лишних рук – ядра таскать, стрелы собирать, дрова носить. Мне нужен он, – Лана указал на Хохена.

– Но мы не можем им командовать! – сказала Ева. – Он сам по себе вмешивается в битву, если кто-то из нас умирает! И совершенно не факт, что он не нападет в этом случае на вас вместо противника, в общем-то замесе! То есть, я полностью согласна на ваши условия, это очень великодушное предложение, вот только никаких гарантий…

– Мне не нужны никакие гарантии. Я сама разберусь, что мне делать! – черт, ей бы на фабрике мороженого работать, с таким ледяным голосом много на электроэнергии можно было бы сэкономить.

Но гарантии ей, конечно, оказались нужны. Под руководством чернокосой юристки мы проставили отпечатки пальцев под длиннейшим свитком, в котором мы обещали

– участвовать

– выполнять

– не претендовать на часть добычи

– не распространять информацию

– блюсти дисциплину

и так далее и тому подобное. Со своей стороны клан «Глубоко фиолетово» обязался при соблюдении нами вышеперечисленных условий – прекратить с нами войну и не возобновлять ее в течение ближайшего года (если нами не будет совершено действий, «делающих объявление войны оправданным и справедливым».) Ах, ну да, они еще обещали не приказывать нам совершать поступков, которые могли бы быть расценены как взлом игры и привести к блокировке наших аккаунтов, стандартный пункт, насколько я понял. В общем, мы обещали им все, а они нам – практически ничего, но выбирать не приходилось. Я обмакнул палец в чернила и прижал его к пергаменту, сразу за евиной неразбираемой подписью.

«Клан «Глубоко фиолетово» и клан «Зеленый лист» заключили мирный договор! Наши поздравления – пушинка мира весит больше , чем железный груз победы!»

Ага, верю. Будь Lesto такими борцами за мир, они бы, небось, не организовали Альтраум так, чтобы кланам приходилось выгрызать друг другу глотки за место под солнцем.

– Ближайшее время вы должны будете оставаться в Ноблисе и быть круглосуточно на связи. При сигнале о начале похода вам надлежит незамедлительно прибыть в указанное место сбора, – отчеканила Эллана, поднялась и вышла, не прощаясь. Все вышли, даже Сиборн.

***

– Очереди за хорошими манерами эта дама не занимала, – неодобрительно пробормотал Лукас, когда мы выбрались на улицу. – Когда я работал лакеем в отеле «Китовая радость», там таким иногда плевали в чемоданы. Впрочем, должен отметить, что я подобного никогда не одобрял!

– Но хорошо же получилось, да? – спросил Акимыч. – Все, как мы хотели, да?

– Не знаю, – сказал я. – Наверное.

– А в осаде поучаствовать – это же вообще крутяк! Не думал, что когда-нибудь смогу побывать на настоящей топовой битве!

– Не такие уж они и топы, так, мочало с конского хвоста, – сказала Ева. – Топы – первый десяток рейтинга Трансильвии, ну, два десятка. А эти чуть не сотые, любой топовый клан разнесет их в труху. Нужно еще посмотреть, что за замок они собрались завоевывать, опять, небось, какие-нибудь бабусины задворки, на большее у них пороху не хватит!

– А эта Лана на тебя запала, Ним, – толкнул меня в бок Акимыч.

– Что ты несешь?!

– Я тебе серьезно говорю, я такие вещи чую! Она когда на тебя смотрела, у нее ноздри раздувались и глаза блестели! Верный знак!

– Верный знак, что ей хотелось мне голову мечом отрубить!

– А у таких девчонок это как раз с сексом связано! Они любят помучить, когда влюбляются. И еще всяких поломанных – тоже любят, их хлебом не корми, а выдай в личное пользование кого-нибудь страдающего. Насмотрелась, небось, в телевизоре какой ты несчастный, тощий, весь в проводах, ну, у нее и заиграло.

– Ты тоже видел эту передачу?!

Акимыч засмущался.

– Да я не хотел, честно! Вообще не собирался! Но что я могу поделать, если мои родаки к этому телевизору – как кони к водопою прикипели… на кухню войдешь, к холодильнику, а он там орет круглыми сутками! Но я не видел ничего почти, так, мельком. Одним глазком. И ты там нормально выглядишь, боевой такой пацан!

– Все это очень замечательно, – сказала Ева, остановившись перед оградой набережной и засунув руки в глубоко в карманы. – Но возникает вопрос: панове, а у вас деньги есть? Я вообще-то думала четыреста золота отложить на расходы, но эта тварь так зыркала, что я сдуру ляпнула про всю сумму, которая оставалась. На данный момент лично у меня в кошельке – 94 серебряных.

Все принялись копаться в нашейных кошельках.

– Три золота пятнадцать серебра, – сказал я – ты сама велела все, что есть, вывести на счет.

– Одиннадцатый золотых и еще одна серебряная! – объявил победно Акимыч голосом начинающего магната.

– Ты мне послезавтра сто золотых жалованья заплатишь – тогда деньги будут, – сообщил Гус.

– Пятьдесят серебра, – сказал Лукась. – И немножко меди.

– Ладно, Лукась, – вздохнула Ева. – Придется – с отдачей! – залезть в ту тысячу, которую я тебе в Шоане дала.

– Ту тысячу я на следующий же день отправил в Развил, кузену. Вложился в семейный бизнес, ибо деньги не должны лежать мертвым грузом, а должны плодиться и размножаться, работая на благо общества!

– А что за бизнес у твоей семьи, Люк?

– Ну, так, – сказал Лукась, проверяющий пальцами выбритость своего подбородка. – Туда-сюда крутятся по мелочи то там, то сям.

– Прекрасно! – Ева пнула ограду набережной. – Нам нужно торчать незнамо сколько в одном из самых дорогих городов мира, а у нас нет денег не то, что на гостиницу, даже на билет на дилижанс до этой гостиницы!

– А зачем нам дилижанс?

– А затем, что дешевые гостиницы тут все чуть не в Шанде, и если тащиться туда пешком, то мы полдня потратим! А нам еще денег надо на ночлег заработать! И хорошо бы на ужин!

– Ничего, прорвемся, – сказал я, вытаскивая из инвентаря удочку, прикормку и наживку. – Вы поспрашивайте в местных закусочных – кто рыбу купит, а я пока половлю. В крайнем случае, резаную на аукцион скинем, хотя это, конечно, большая потеря в доходах.

Я разыскал место, где ограда сменялась гранитными ступенями, ведшими к самой воде, щедро разбросал прикормку и сел, поджав под себя ногу, на лестницу. Шумный город с его красками, песнями, домами и прохожими отодвинулся и выцвел, мир затих, в нем остались только мы: я – и зеленые воды Данера.