Текст книги "Носитель фонаря (СИ)"

Глава 8

Воскреснув среди грибов, я принял очень неправильное решение: идти туда, где по моим расчетам могли бы быть остальные. Учитывая, что я понятия не имел, где они находятся, ( а уж тем более – где нахожусь я сам), это было весьма и весьма самонадеянно. Уже через час я понял, что не просто заблудился, это-то было ясно с самого начала, но что я потерял и все шансы быть обнаруженным любой спасательной экспедицией.

Подземелье было исключительно темным и обширным, почти настоящий подземный мир, который, возможно, был очень живописным, вот только разглядеть я его не мог. В инвентаре лежал фонарь, полностью заправленный маслом, и какое-то время я это масло бездумно жег, пока не спохватился, что его надо поберечь для каких-нибудь особых обстоятельств. Так я оказался в полной черноте и отныне мог ориентироваться лишь на запахи и звуки – капанье воды, далекий скрежет чьих-то когтей, прелый мох и древний камень. В конце концов в этой темноте меня-таки посетила светлая мысль о том, что нет никакой разницы – идти или сидеть на месте. Я съежился у стены и наконец-то в первый раз после падения решил подумать. Карта сокровищ осталась у Евы, а в имеющейся на панели карте Шоанского хребта сейчас вообще не было никакого смысла: даже вход в нашу пещеру обозначался на ней лишь крохотным пятнышком. Я поискал на карте значки кладбищ, но там было только одно, то, которое осталось снаружи. Попытался понять – с какой высоты примерно упал – и если учесть, что падал я секунд десять… вот только я понятия не имел с какой скоростью падают люди. В голове вертелось только «ускорение свободного падения = 9.8 и обозначается буквой g» вот только куда это g нужно прибавлять, или на что умножать, или хотя бы в чем измерять, я, хоть убей, не помнил. К тому же абсолютно уверен, что в Альтрауме эти «g» совершенно другие, чем на Земле. Ну, допустим, я пролетел километр. Или два. Ага, а после этого воскрес на кладбище, которое может быть вообще в трех днях пути отсюда влево на север… Как ни соображай – ничего тут не сообразишь.

В очередной раз привычно прочел себе злобную и оскорбительную лекцию о том, что нужно было купить персональный почтовый ящик, благо у меня были все возможности это сделать и ни одной причины, чтобы этого не делать. И я этого все таки не сделал. Ну, не молодец ли?! Искать меня, конечно, будут. Сперва поорут в пропасть, потом попробуют спуститься вниз. Потом догадаются идти искать местное кладбище… понятия не имею сколько времени у них это займет, но даже придя на кладбище, они меня там не обнаружат, потому что я с тех пор убрел неведомо куда, сам не зная зачем. Отлично, просто отлично!

Вдобавок ко всему еще очень хотелось есть, после смерти всегда хороший аппетит. Как назло ничего съедобного в инвентаре не нашлось, и я горячо пожалел об утреаченной пачке галет. Так как ни до чего я не додумался, решил брести, до тех пор, пока бредется. Решил и сделал.

Относительно ровная поверхность под ногами постепенно сменилась россыпью камней, которые все увеличивались в размерах, и в конце концов я обнаружил себя затертым меж валунов с меня размером. Вскарабкавшись на очередной выступ, я все-таки зажег фонарь, чтобы хоть как-то осмотреться. Уже ужасно хотелось есть и, главное, пить, поэтому я не удержался от радостного возгласа, увидев, что свет фонаря отразился от поверхности воды. В проломе, куда меня занесло, было самое настоящее подземное озеро: не очень большое, можно сказать, крошечное, но явно мокрое, а мне больше ничего сейчас не требовалось. «Надеюсь, это не нефть и не какой-нибудь сернистый источник», бормотал я, сползая по камням. Не нефть точно, нефть воняет».

Это была настоящая вода, настолько холодная, что от нее заломило не только зубы, но и сразу весь череп. Но это была вода, и я благодарно наполнил ею пустую флягу.

– А теперь посмотрим, не водится ли тут рыбка.

Рыбка водилась. Мерцающий голубым светом поплавок нырнул уже через несколько минут после заброса, и я вытянул из воды белую извивающуюся веревочку, обозначившуюся как «слепоглазка блеклая». Очень подходящее название – глаз у рыбки я не обнаружил. Когда к первой слепоглазке добавилось четыре ее товарки, я разделал рыбу и, решив, что пусть это будет сашими, а я пусть буду японец, приученный есть сырую рыбу с младенческих кимоно, пообедал. Расстелил коврик, чтобы слегка отдохнуть от всего пережитого, и тут у меня так скрутило живот, что я аж упал на четвереньки.

Боже, как меня тошнило! Выворачивало наизнанку до самых пяток. Продолжалось это бесконечно, словно я съел не четыре жалкие рыбешки, а полностью загруженный рыболовецкий траулер. Кое-как отойдя от пережитого, я был вынужден умываться в ледяной воде, стирать одежду, и коврик тоже. Только сейчас сообразил, что сашими из высокоуровневой рыбы – это наверняка какой-то сложнейший кулинарный изврат, и мои попытки игра, видимо, определила как неудачу во время приготовления блюда высокого уровня. Если бы я просто приготовил по рецепту «жареную рыбу», то все было бы нормально.

– А на чем жарить-то? – спросил я темноту, – где я здесь дрова найду?

Возможно, в этом подземелье водился уголь, но я понятия не имел где его искать, а если бы и нашел – не сумел бы добыть. Ну ладно, несколько дней без еды я кое-как продержусь, хотя…

Повезло мне уже часа через четыре, когда инвентарь уже кишел слепоглазками. В очередной раз удочка, изогнувшись, выволокла из воды ящик, который послушно рассыпался и явил мне «полено ароматной лиловой древесины». На что-то подобное я и надеялся. Обычно, извлекая из этих ящиков в других локациях «поленья дуба» или «березовые поленья» – я, скривясь, бросал их обратно в море, тащить полешки на аукцион не было никакого смысла, дрова там осмысленно только возами продавать. Но сейчас я прижал «ароматное лиловое к груди». Не знаю, что это за дерево, может, оно тыщи стоит и из него делают рукояти ритуальных кинжалов и навершия для царских скипетров, но сейчас это выглядит как костер для ужина.

Из слепоглазок получилась обычная «жареная рыба», но все же я снял с плоского камня, послужившего сковородкой, поначалу лишь крошечный кусочек. И выждал время, чтобы надежно убедиться: второго большого блевательного концерта не предвидится. Мне и первого надолго хватило, спасибо. По вкусу рыба напоминала жареную резину с рыбной отдушкой, но это была еда, а дебафф «голод» уже угрожающе наливался на моих жизнях розовым цветом.

***

Проснулся я от далекого цоканья. Пока соображал, что это за странные звуки и кто бы мог их издавать, цоканье приблизилось и, судя по темпу, цокающий перешел с рыси на галоп. Большая удача, что коврик я расстелил прямо под одним из тех гигантских валунов, с которых и сполз в этот проломчик, и возопившая интуиция стремительно вознесла меня на самый большой из них, на котором я и застыл, вцепившись в его шершавую верхушку. Дальний проход взорвался разлетающимися камешками, и производитель цоканья шумно атаковал походный коврик – с чавканьем и урчанием. Трясущимися руками я зажег фонарь, масла в котором оставалось уже на донышке. Фонарь осветил страшную чешуйчатую рожу, взирающую на меня со слишком уж недалекого расстояния. Это было что-то типа крокодила. Нет, ящера. Нет, все-таки крокодила. Длинные челюсти с желтыми кривыми, надвигающимися друг на друга зубами, вертикальный зрачок, чешуя бугристая, и, кажется, покрытая кусочками мха.

«Древний Соплозух 150 уровень»

И – орнамент элитного существа.

Соплозух стоял на задних лапах, опершись передними на валун и используя в качестве основной опоры бесконечный гребнистый хвост. Челюсти его, длинные, как пилы, клацали в полуметре от меня. Я вытянул шею и всмотрелся вниз, да… коврика у меня больше не было.

– Мерзкая тварь, – сказал я соплозуху, – мне из-за тебя теперь на камнях спать придется.

Соплозух проскрежетал зубами, как бы намекая, что он приложит все усилия к тому, чтобы мне не пришлось больше спать нигде и никогда. Тоже, конечно, вариант: свалиться с валуна, минутку поорать, пока тебя раздирают этими зубищами, а потом чинно воскреснуть на кладбище, откуда я так напрасно ушел. Но поскольку человек слаб и не любит, когда из него заживо выедают внутренности, я подтянул ноги повыше и приготовился торчать на этом валуне вечно, пока соплозуху не надоест и он не уйдет.

Ага, надоест ему, он же программа. Программа, в которой, небось, так и написано: загнав беззащитную жертву на камень, сиди внизу, широко раскрыв пасть, и жди, пока добыча сама упадет. Когда в пасть падает – это положительный эффект. Когда не падает – эффект негативный и нежелательный. Все у них очень просто устроено… впрочем, у нас по большому счету не сильно иначе.

Древний ящер хрюкал и скреб когтями базальт, а я с грустью смотрел на огонек в фонаре, огонек, который уже начал жалобно подрагивать, намекая на недостаток топлива.

– Знаешь, – сказал я Соплозуху, – а мне ведь есть чем тебя угостить, лапочка!

Кое-как разделал двадцать слепоглазок, пристраивая их в подол собственной рубахи. Сашими, значит,.. будет тебе сашими! Хотя не думаю, что на соплозуха это подействует, он, небось, привык тут всякой дрянью питаться. Коврик, вон, сожрал с большим удовольствием. Найти бы какого-нибудь гарантированного яда.

– А чего его искать, – с каким-то нервным хихиканьем сказал мне внутренний голос. – Ты забыл, что ты сам – ходячий драконий яд? Вон, как слизняковому алхимику от тебя поплохело. А у него уровень и элитарность наверняка повыше, чем у какой-то тухлой ящерицы.

Пришлось резать ладонь и измазывать рыбу кровью. Соплозух пыхтел от нетерпения.

– Погоди-погоди, будет тебе сейчас вип-подача. И учти, наш персонал рассчитывает на высокие чаевые!

Слепив из окровавленных слепоглазок шар, я скастовал сглаз, прицелился и запулил отраву в зубы соплозуху.

– Подачу принимает наш форвард! И – ГО-О-О-Л!

Соплозух хлопнул челюстью, как хлопает крышка сундука.

Ждать пришлось недолго. Уже через минуту в желтых глазах появилось удивленное выражение, а лапы стали царапать камень с меньшим энтузиазмом. Потом по его длинному телу прошла волна, и вскоре ящер уже катался по камням, яростно взмахивая хвостом, оставляющим в каменистых насыпях глубокие рвы.

«Древний соплозух 150 уровня убит. Получено 240000 очков опыта.

Вы получили 31 уровень.

Вы получили 32 уровень.

Вы получили 33 уровень.

Вы получили 34 уровень.

Вы получили 35 уровень.

Интеллект +2

Хитрость +5

Удача +1»

Купаясь в потоках золотистого света, знаменующего получение новых уровней, я спустился с камня и поднял черный мешок лута. Разумеется, я ожидал достать из него что-нибудь типа золотого посоха короля вселенной или, на худой конец, ведра с алмазами, но вы не поверите – что там было.

89 золотых и полная бутыль фонарного масла.

– Некоторые элитные мобы бывают очень жадными, – сказал я темноте, заправляя фонарь. После чего уселся разбираться с предлагаемыми ведьмовскими навыками. Как всегда, без каких-либо пояснений мне предлагались «Зеленое ведьмино зелье», а также некие «Подкрадка» и «Исчезалка». Выбирай, дорогой Нимис, неизвестно что и неизвестно зачем. Я подумал и выбрал «Исчезалку».

«Раз в час вы можете стать невидимым на 10 секунд и перенестись на 100 метров в произвольном направлении, (перенос не сработает, если вы находитесь в путах, цепях, если вас удерживают физически, или если на вас наложены эффекты контроля)."

Ну, не знаю, с одной стороны, вроде бы роскошный навык, позволяет удрать от кого угодно. С другой – уж очень много ограничений. Когда я сидел в тюрьме Развила, на мне, помнится, был дебафф – «узник». Наверное, он тоже относится к эффектам контроля? Да и «произвольное направление» мне как-то не понравилось. Хорошо, если это влево или вправо, а если на сто метров вверх перенесет? Даже невидимость слететь не успеет, как превратишься в замечательно незаметную лепешку у ног противника.

Поверьте, я не собирался использовать этот навык. Я просто поместил его на панель, чтобы полюоваться как он там смотрится. Сам не пойму, зачем я его задействовал. Рука сама потянулась.

***

…давят, давят, раздирают, мрак, больно, нечем дышать, груди нет, меня нет, ничего нет, я в камне, я – камень, я взрываюсь черным космосом в бесконечной вспышке боли…

***

Никогда не умирайте, застряв внутри скалы. Я пережил множество смертей и готов ручаться, что эта – одна из самых неприятных.

Мой призрак висел над спиралью из грибов и выискивал для себя подходящие уничижительные названия. Дурацкий навык! Как воскресну, первым делом сниму его с панельки и забуду о нем навсегда. А тем, кто его придумал, я от всей души желаю самим как-нибудь подохнуть под мириадами тонн камня, измельчающего твое тело в плазму. Вся радость от блистательной победы и стремительного развития улетучилась, я опять чувствовал себя самым безмозглым и бесполезным неудачником в мире.

Таймер дотикал, я воскрес и упал в грибы.

– Ага, – сказала Ева, – как я и говорила. Он непременно скоро здесь окажется.

***

Они вчера просто дошли до конца скального карниза, нашли широкую и удобную тропу вниз, чинно спустились по ней, прошли по прямой и вышли аккурат на кладбище, где Ева предложила сделать привал, будучи совершенно убежденной, что я неизбежно объявлюсь на нем в самые оптимистичные сроки.

Я поведал свою часть истории, вызвав восхищенные ахи Акимыча.

– Это – имба! Нет, это – чит! Да с такой исчезалкой знаешь что можно сотворить?

– Знаю, – сказал я. – Можно влететь внутрь скалы, испытать ужасную боль, а потом умереть.

– Просто не надо использовать ее в подземелье.

– А где ее, по-твоему, можно использовать? Думаешь, мне больше понравится торчать из стены дома или ствола дерева? Или вообще вмуроваться в какую-нибудь мимо проходящую корову? Даже если в голой степи применить, всегда есть риск, что тебя унесет на сто метров вниз. Или вверх, что, кстати, не сильно лучше. Если бы можно было отказаться от навыка – этот бы давно уже летел в помойку. По крайней мере до тех пор, пока я не вступлю в клуб самоубийц-мазохистов.

– Да, – сказала Ева, – что-то они с этим не продумали. Но меня лично больше заинтересовал ядовитый эффект твоей крови. Обычно чтобы отравить какое-нибудь существо, нужно быть с ним примерно одного уровня, да и то резисты к ядам у всех мобов запредельные. Яды обычно как дополнительный урон идут. А чтобы с одного отравленного куска мяса элита умерла – это из разряда фантастики.

– Я не уверен, что соплозух склеил ласты именно из-за моей крови. Может, его сашими доконало.

– Если бы плохо приготовленной едой можно было бы так сражаться, весь мир кишел бы поварами-недоучками, – сказала Ева. – Нет, это точно эффект драконьего огня в твоей крови, что открывает интересные перспективы.

– Хочешь, – сказал Акимыч, – я выпью глоток твоей крови и посмотрим, что будет? Кладбище все равно – вот.

– Не стоит, – ответил я, – кажется, это очень больно. Вспомни, как Гагус выл.

– Да Гагус был бессмертным, считай, потому так и мучался. А я сразу, небось, откинусь.

– Этому крокодилу, тоже, кажется, ужасно не понравилось.

– Никто ничью кровь пить не будет, – вмешалась Ева. – У нас впереди, хвала небесам, масса прекрасных кандидатов на отравление. Давай-ка я сцежу с тебя сейчас пару пузырьков и буду держать их наготове.

– А мне вот интересно, – сказал Лукась, – если Нимис такой ядовитый, то нельзя ли случайно отравиться, если, например, дышать с ним одним воздухом? Потому, что я, например, в последнее время испытываю регулярные определенные недомогания в области пищеварительной системы. До сих пор я грешил на сомнительного качества галеты и плохо прокипяченную воду, но..

– Уверена, – холодно ответила Ева, – что драконий огонь и сидение на горшке никак не взаимосвязаны. Нимис, мне нужно задать тебе несколько конфиденциальных вопросов, ты позволишь?

Я поднялся, и мы с Евой отошли за грибные заросли.

– Скажи пожалуйста, тебя ведь зовут Никита Строгин?

– Да, – удивленно ответил я. – А как ты узнала?

– Видишь ли, я выходила на несколько часов, в реальности дела были. А у консьержа в хостеле работал телевизор.

– И?

– И там была твоя мама, рассказывающая всему миру, что у нее украли ребенка и теперь убивают его в криокамере, заменив программой.

Я, к своему удивлению, грубо выругался.

– Твоя мама очень хороший оратор, убедительный. И очень красивая женщина. Эти черные волосы, этот скорбный взгляд мадонны… И она опять-таки всему миру рассказала – как тебя зовут в игре, так что любой встречный теперь может знать, что ты уязвимый коматозник. И вообще не факт, что живой человек.

– Я живой!

– Я знаю, – сказала Ева и ласково прикоснулось к моей руке. – Но твоя мама великолепна, за нее ухватятся все каналы. Я бы ухватилась, такая история соберет огромную аудиторию.

– Жесть, – сказал я.

– Да. Кстати, в сюжете еще показывают твои фотографии и видеосъемки с новогоднего праздника в больнице. Ты там еще совсем мальчик.

– Это там, где я лысый, почти голый и в шапочке Санты подключен к десятку аппаратов? Зачем!? За что она со мной так?

Я ударил кулаком по шляпке гриба.

– Я должна была тебя предупредить, – сказала Ева.

– Да, – сказал я, – спасибо.