Текст книги "Пульс черного дракона (СИ)"
Автор книги: Таша Лев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Пульс черного дракона
Глава 1
Арина
Я расписалась в журнале учета сильнодействующих препаратов, заперла железный шкафчик процедурного кабинета и бросила ключи на стол старшей медсестры.
Суточная смена в отделении экстренной хирургии выжала меня досуха. Три массивные сочетанные травмы после крупной аварии, непрекращающийся писк мониторов, установка капельниц, кровь и запах антисептиков.
Ноги гудели, пульс упрямо держался на отметке выше нормы от переизбытка кофеина. Зато в рюкзаке лежал новенький, пахнущий типографской краской красный диплом медицинского колледжа.
Двадцать лет, первая настоящая работа и стойкое ощущение, что я наконец-то вырулила на ровную дорогу.
Телефон в кармане куртки коротко завибрировал. На экране высветилось: «Кристина».
– Ариша, приедь, пожалуйста… – в трубке раздались пьяные всхлипы. – Макс собрал вещи и ушел. Просто взял и ушел! Мне так паршиво, я сейчас с балкона выйду…
Я глухо застонала и потерла переносицу. Больше всего на свете мне хотелось добраться до своей съемной однушки, рухнуть в кровать и проспать минимум часов четырнадцать. Но профессиональная и дружеская привычка реагировать на чужую панику перевесила.
– Сиди дома, закрой балкон и никуда не выходи, – скомандовала я, на ходу сбрасывая халат. – Сейчас переоденусь и буду.
Началось всё с бокала сухого вина на ее кухне. Кристина размазывала по щекам потекшую тушь, сыпала проклятиями в адрес бывшего парня и требовала справедливости. Но ближе к полуночи фаза угнетения резко сменилась лихорадочным возбуждением. Подруга заявила, что сидеть дома удел брошенок, и потащила меня в клуб.
Дальше события слились в шумное, душное пятно. Гул басов, плотный запах чужого парфюма, табака и пролитого алкоголя. У барной стойки к Кристине подкатил ее давний знакомый Саша. Он предложил поехать к его друзьям, чтобы посидеть «нормальной компанией без клубной давки».
Я настаивала на вызове такси, у меня уже слипались глаза, но Крис вцепилась в мой рукав мертвой хваткой.
– Арин, ну пожалуйста! Ты вечно как бабка старая. Полчаса посидим и поедем!
Квартира в новостройке на окраине оказалась просторной и почти без мебели. Нас встретили двое: высокий, дерганый Денис и коренастый Олег. Их взгляды мне сразу не понравились. Так на ночном приеме в травмпункте смотрят пьяные хулиганы, прикидывая, насколько легко будет устроить потасовку с дежурным врачом.
– Держи, за знакомство, – Денис протянул мне открытую стеклянную бутылку пива.
Я сделала два коротких глотка исключительно из вежливости, чтобы не накалять обстановку. На языке осела отчетливая синтетическая горечь с легким аптечным привкусом. Очень похоже на транквилизатор или миорелаксант.
– Мы с Саней на пять минут в круглосуточный за сигаретами спустимся, – бросила Кристина, торопливо накидывая куртку у входа.
– Я с вами, – я попыталась подняться с дивана, но колени подозрительно подогнулись. Вестибулярный аппарат дал сбой.
– Да сиди, медичка, не пропадешь, – подмигнула подруга и выскользнула за дверь. Щелкнул замок.
С этой секунды тело перестало мне подчиняться. Картинка перед глазами расфокусировалась, звуки стали вязкими, далекими, словно я уходила под наркоз. Мышцы налились тяжестью, и я завалилась на бок, проваливаясь в глухую темноту.
Очнулась от острой нехватки кислорода. На меня навалилась тяжелая чужая туша. В нос ударил кислый запах перегара и немытого тела, а по шее мазнули влажные губы. Жесткая мужская рука уже грубо задирала мою футболку, царапая кожу на талии.
– Тише, красотка, не дергайся… – хрипел над самым ухом Олег. – Сама ведь к нам приехала, знала, зачем…
Сонливость вышибло ледяным душем. В кровь ударил такой выброс адреналина, что пульс мгновенно разогнался наверно до ста шестидесяти. Симпатоадреналовый криз в чистом виде. Мышцы слушались плохо, в голове стоял гул, но животный страх сработал быстрее логики.
Я не стала тратить кислород на крики. Судорожно извернувшись под его весом, я вслепую, со всей возможной силы выбросила колено вверх.
Удар пришелся точно в пах. Олег захлебнулся собственным вдохом, инстинктивно схватился за ушибленное место и завалился на ковер, издавая тонкий, скулящий хрип.
Я кубарем скатилась с дивана. Ноги тряслись, как при сильном переохлаждении. В проеме двери вырос долговязый Денис.
– Ах ты тварь…
Он бросился ко мне. Я вскочила, вцепилась обеими руками в край массивной межкомнатной двери и с отчаянным воплем толкнула ее наотмашь. Торец с хрустом врезался Денису в лицо. Парень взвыл, хватаясь за разбитый нос.
Этой заминки хватило. Я рванула по коридору, влетела в ванную и с силой провернула стальную защелку.
Дверь тут же сотряс тяжелый удар.
– Открывай, сука! Хуже будет! – орал очухавшийся Олег, колотя в пластик кулаками.
Меня била неконтролируемая крупная дрожь. Я повернула кран до упора, подставила руки под ледяную струю и плеснула в лицо, пытаясь смыть липкое ощущение чужого прикосновения и остатки химической вялости. Проверила джинсы. Застегнуты. Не успели.
Вытащив из кармана телефон, я негнущимися пальцами набрала номер Кристины.
– Крис! – крикнула я в трубку. – Меня заперли твои уроды! Они подмешали мне химию! Возвращайся сейчас же, или я вызываю наряд полиции!
В динамике повисла короткая пауза, после чего раздался раздраженный, абсолютно трезвый голос подруги:
– Твою мать, Арина… Ну какая же ты проблемная. Даже тут всё испортила. Жди.
Минут через десять в прихожей хлопнула входная дверь. Угроза полицией явно подействовала на парней отрезвляюще. Послышалась торопливая матерная перепалка, тяжелый топот, и ублюдки спешно покинули квартиру.
Ручка ванной дернулась.
– Вылезай, ушли они.
Я с трудом заставила себя разжать пальцы на защелке. Кристина стояла в коридоре, прислонившись к стене, и смотрела на меня с ледяной, брезгливой усмешкой. Ни тени испуга или раскаяния на ее лице не было.
Картинка наконец-то сложилась целиком. Никакой человек в такой ситуации не сохранит подобное спокойствие, если только сам всё не спланировал.
– Ты знала, – хрипло констатировала я. Язык все еще слегка заплетался от седатива. – Ты всё подстроила. Подмешала дрянь и ушла. Зачем?
Кристина скрестила руки на груди.
– Зачем? А ты себя со стороны видела, святоша? Самая правильная, самая умная, диплом с отличием, все врачи только и говорят, какая Ариночка молодец. А Ваня со второго курса? Он на меня даже не смотрел, только за тобой хвостом бегал! Ты же у нас гордая, из нищеты сама выкарабкаться решила… Тошнит от твоей правильности.
Она шагнула ближе, сузив глаза.
– Я хотела посмотреть, как ты будешь ползать на коленях и умолять меня молчать, чтобы никто на работе не узнал, как тебя пустили по кругу на съемной хате. Хотела сбить с тебя эту спесь.
– Ты больная… – я отшатнулась, чувствуя приступ тошноты. – Я иду в отделение и пишу заявление. На всех четверых.
– Вали, пиши! – нагло рассмеялась она. – Мой отчим – замначальника районного управления. Твой листок порвут при тебе же, а тебя вышвырнут из больницы с волчьим билетом за торговлю сильнодействующими. Только попробуй рот открыть.
Внутри всё выгорело, оставив только холодную пустоту. Не сказав больше ни слова, я подхватила с тумбочки рюкзак, накинула куртку, оттолкнула Кристину плечом и выбежала в подъезд.
На улице стоял предутренний холод. Спальный район выглядел совершенно мертвым, серые бетонные коробки, черные окна, редкие тусклые фонари. Меня продолжало потряхивать от остаточного действия препарата и резкого падения уровня кортизола.
Нужно было понять, где я нахожусь, чтобы вызвать такси. Экран телефона предупреждающе мигнул, осталось всего шесть процентов заряда.
Я зашла за угол высотки и выкрутила яркость дисплея на максимум. Направила белое свечение экрана на кирпичную кладку, пытаясь разглядеть синюю табличку с названием улицы и номером дома.
– Ну где этот чертов указатель… – пробормотала я, делая шаг назад, чтобы захватить лучом верхний ряд кладки.
Шаг назад и нога неожиданно опустилась в пустоту.
На месте чугунного люка коллектора, зиял черный проем.
Я рефлекторно взмахнула руками, пытаясь зацепиться за край. Пальцы соскользнули по влажной металлической обечайке. Телефон вылетел из руки и кувыркнулся во тьме.
От страха, я даж крикнуть не смогла и молча полетела вниз.
Глубина типового коллектора метра четыре. Перелом основания черепа, перелом позвоночника, мгновенная смерть…
Мозг методично выдавал клинические варианты. Я инстинктивно сгруппировалась, прижав подбородок к груди и готовясь к сокрушительному удару о бетонное дно.
Секунда. Две. Три.
Удара не было. Падение продолжалось.
Вместо запаха плесени и в лицо внезапно ударил шквал разреженного, ледяного воздуха. Пахло грозой и хвоей. Плотный воздушный поток напрочь выбил дыхание из легких.
Тьма перед глазами сменилась ослепительно золотым светом.
Я распахнула веки и от животного, парализующего ужаса не смогла даже сделать вдох.
Никакого колодца не было.
Вокруг, на тысячи километров вперед, простирался бескрайний океан белоснежных облаков, залитых лучами закатного солнца.
А я на чудовищной скорости летела в свободном падении прямо на острые пики черных гор.
Глава 2
Глава 2
Дариан
На поле боя правила всегда ясны. Враг на виду и ты знаешь как с ним бороться. А если погибнешь, то эта смерть будет честной и без полутонов. Ты либо бьешь первым, либо твои кости остаются гнить в грязи Пустошей.
В столице всё иначе. Искренность и честь там не в почете. А правду так вообще сложно отыскать. За каждым глубоким поклоном аристократы прячут отравленный стилет. Они дарят тебе лживые улыбки, а сами строят коварные планы и заговоры, пытаясь манипулировать тобой.
Регент возомнил, будто может двигать меня по политической карте, как деревянную фигурку. Но он забыл одну деталь. Дракон не станет делить ложе с той, чей запах вызывает непреодолимое отвращение.
Тяжелые створки Малого тронного зала захлопнулись за моей спиной со стуком.
Лорд-регент Валериан сидел в кресле из белого ясеня, лениво прокручивая на указательном пальце массивный рубиновый перстень.
Рядом с ним, словно дорогая фарфоровая ваза, застыла его племянница Эвелина. Ее изумрудное платье плотно обтягивало талию и выглядело пыточным орудием, а на губах играла привычная змеиная усмешка.
– Ты заставил нас ждать, генерал, – сухо бросил Валериан, окинув брезгливым взглядом мой пыльный дорожный плащ и потертые наручи. – Граница зачищена от тварей разлома?
– Гарнизон Черного Клыка держит рубеж, лорд-регент, – ответил я, даже не подумав склонить голову. – К чему срочный вызов? Меня сорвали прямо с марша.
Валериан медленно поднялся и спустился с помоста. Он смотрел тяжело и цепко, как торговец на невольничьем рынке, оценивающий чужое имущество.
– Империи нужна стабильность, Дариан. Совет Кланов недоволен твоей армией. Вы стали слишком автономны. Пора прекратить кривотолки и намертво связать легион с короной. Ты возьмешь в жены Эвелину. До конца этого месяца.
Эвелина шагнула ближе. От нее невыносимо разило мускусом и приторной лилией. От этой ядовитой смеси у моего внутреннего зверя свело челюсти.
Девица потянула пальцы с длинными, острыми ногтями к металлической застежке на моем плече.
– Мы станем прекрасной парой, Дариан. Твоя грубая сила, мои связи при дворе… Вместе мы быстро наведем порядок на континенте.
Я перехватил ее запястье на полпути. Сжал чуть сильнее, чем дозволял столичный этикет. Кожа под моими пальцами была обжигающе горячей от сдерживаемой ярости, и Эвелина испуганно отшатнулась, тихо пискнув.
– Драконы со змеями не спариваются, леди, – отчеканил я, разжимая пальцы. – Мой ответ – нет.
Лицо Валериана пошло красными пятнами. Пальцы регента инстинктивно легли на навершие поясного меча.
– Это не предложение, генерал Кальдерон. Это приказ верховной власти. Если через месяц ты не наденешь родовое кольцо дома Ашеров, я распущу твой легион. Объявлю гарнизон мятежниками, а тебя самого лишу звания и отправлю на плаху за измену. Выбирай: алтарь или топор палача.
Ярость ударила в голову и подскочила температура, а во рту скопилась вязкая слюна со вкусом металла. Дракон внутри бился в истерике, требуя выпустить его наружу всего на секунду, чтобы от наместника осталась лишь кучка дымящейся золы. Пришлось силой заставить себя дышать ровно. Убивать его при свете дня было еще не с руки.
– Значит, плаха, Валериан, – я криво усмехнулся ему в лицо. – Попробуй найти дураков, которые рискнут прийти за моей головой в горы.
Я развернулся и зашагал к выходу. За спиной возмущенно взвизгнула Эвелина, с грохотом ударил об пол посох регента, но я даже не сбил шаг.
На широкой дворцовой террасе свистел штормовой ветер. Густые, свинцовые тучи плотно затягивали горизонт. Человеческое тело стало невыносимо тесным. Кровь кипела. Плечи и ребра отозвались влажным хрустом стремительной трансформации.
Я сбросил морок плоти, раскинул тяжелые перепончатые крылья, закованные в черную адамантовую чешую, и с оглушительным ревом оттолкнулся от парапета, уходя в крутой подъем.
Ничто так не отрезвляет, как разреженный ветер на трех тысячах метров. Полет быстро выветрил из головы злость. Я набирал высоту, пробиваясь к холодному солнцу, и уже видел на горизонте знакомые черные пики Цитадели.
А потом спокойный полет закончился.
Из абсолютно чистого неба, буквально из ниоткуда, на меня что-то рухнуло. Какая-то тяжеленная дрянь скользнула по потоку воздуха вдоль крыла и с силой впечаталась мне прямо в спину, умудрившись угодить ровно между жесткими шейными пластинами
Баланс сорвало мгновенно. Драконью тушу завалило набок, крыло потеряло опору, и меня швырнуло в неконтролируемый штопор над самыми скалами.
Какого дьявола?!
Я с силой выгреб крыльями из воздушной ямы, выравнивая траекторию. На моем загривке кто-то отчаянно барахтался. Чужие пальцы судорожно вцепились в основания роговых шипов. Человек. Без крыльев, без страховочной упряжи, без магии левитации. Просто свалился на меня прямо с небес.
До внутреннего плаца Цитадели оставалось меньше полумили. Земля стремительно неслась навстречу. Сжечь нападающего магией я не мог – пламя спалило бы перепонки моих собственных крыльев.
Заложив крутой вираж над крепостными стенами, я погасил скорость горизонтальным скольжением. Прижал крылья к бокам у самой земли и резким, хлестким рывком шеи стряхнул непрошеного седока в сторону, в густые заросли дикого терновника.
Я тяжело рухнул на каменные плиты двора. Когти выбили сноп искр из брусчатки. Оборот занял пару вдохов – чешуя ушла под кожу, кости встали на место, и я снова выпрямился в человеческом теле.
На костяшках моей правой руки сам собой вспыхнул сгусток концентрированного черного огня. Кто бы ни подослал этого лазутчика – Валериан или наемники гильдий – смертник крупно ошибся с координатами высадки.
Я шагнул к кустам, с хрустом ломая тяжелыми сапогами ветви.
– Вылезай, – глухо приказал я, прицеливаясь огнем в шевелящуюся листву. – И надейся, что я убью тебя быстро.
Ветки с треском разошлись.
Вместо закованного в броню диверсанта или столичного мага-убийцы наружу на четвереньках вывалилась девчонка.
Странная, нездешняя куртка висела на одном плече, зацепившись за лямку перекрученного рюкзака. Синие штаны из грубой ткани были перепачканы грязью и соком раздавленных ягод. Тонкая светлая рубаха лопнула по шву на ключице.
Она тяжело осела на пятки, выплюнула попавший в рот сухой лист и резко вскинула голову.
В ее взгляде не было страха. Ни единой капли паники или благоговения перед Верховным генералом. Только бешеная, чистая, концентрированная злость.
– Какой идиот… – прохрипела она, хватаясь за ушибленное плечо и озираясь по сторонам, – оставил открытым этот чертов люк?!
Черное пламя на моих пальцах дрогнул и погасло.
Резкий порыв горного ветра ударил в лицо, принося ее запах. Морозная свежесть, горькие луговые травы совершенно чужого мира и сладковатый, густой, одуряющий аромат свежей крови из царапины на ее скуле.
Зверь внутри меня с силой ударил когтями под ребра. Пространство сузилось до одной точки. Дракон зарычал от внезапного голода и дикой, первобытной жажды, намертво выжигая рассудок одним коротким, неоспоримым требованием.
Моя.
Глава 3
Глава 3
Арина
В психиатрии есть термин – дереализация. Это защитный механизм мозга, когда нервная система отказывается переваривать запредельный шок, и всё происходящее вокруг начинает казаться плохим, дурным сном. Пациенты с тяжелыми черепно-мозговыми травмами часто видят пугающе четкие галлюцинации.
Я сидела на коленях на холодной земле и судорожно пыталась нащупать собственный пульс на сонной артерии. Стучало как отбойным молотком, далеко за сто двадцать.
«Я лежу на дне бетонного колодца», – лихорадочно цеплялся за логику мозг. – «Четыре метра вниз. Черепно-мозговая травма, отек, кома. Всё, что я сейчас вижу – просто предсмертные галлюцинации».
Вот только колючки какого-то куста впивались в содранную кожу на ладонях, до слез больно. А в нос вместо запаха сырого бетона густо бил аромат чужой земли, пыли и прелых листьев. Для комы всё это было слишком уж настоящим.
Прямо надо мной высилась фигура. Двухметровая, затянутая в глухую матовую броню из каких-то чешуек. Воздух вокруг этого человека буквально дрожал от жара, как над раскаленным асфальтом, даже дышать было тяжело.
Я задрала голову, пытаясь понять, куда меня занесло. Черные крепостные стены с зубцами, дикие горы вдалеке и совершенно больное, неестественно фиолетовое вечернее небо. У нас такого не бывает.
– Какой идиот… – прохрипела я первое, что выдал закоротивший мозг, – оставил открытым этот чертов люк?!
Мужик молчал. Он просто стоял и буравил меня жутким, немигающим взглядом. От этого молчания мне стало не по себе до нервной икоты.
– Где… где я? – выдавила, рефлекторно пятясь назад и вжимаясь лопатками в колючие ветки. Голос дрожал так сильно, что я едва узнавала собственные интонации. – Это розыгрыш? Кристина подстроила?..
Мужчина не ответил. Он шагнул вперед, наклонился и схватил меня за плечо. От его железной хватки заныли мышцы. Вторым, неуловимо быстрым движением он легко, сорвал с моей спины рюкзак.
– Эй, отдай! Там диплом, ключи от квартиры… – Я ухватилась за его наруч, пытаясь вырвать рюкзак.
Под пальцами оказалось что-то твердое и горячее. Слишком горячее для человеческой кожи. Я отдернула руку, а он даже бровью не повел. Перебросил рюкзак подоспевшему солдату в шлеме, схватил меня за локоть и одним рывком поставил на ноги.
– Кто тебя послал? – спросил он. Голос был низкий, хрипловатый. – Валериан?
– Я понятия не имею, кто это! Я медсестра из городской больницы. Отпустите меня!
Он будто не услышал. Стиснул мой локоть и потащил через двор.
Под ногами была неровная брусчатка. Я то и дело спотыкалась, едва поспевая за его широким шагом. Вокруг шла своя жизнь: люди в доспехах разгружали телеги, волокли мешки, ругались, отдавали приказы. На нас оглядывались, но никто не вмешивался.
Их речь звучала непривычно, много резких, гортанных звуков. Я не знала этого языка и всё же понимала, о чем они говорят. От одной этой мысли стало еще хуже.
К горлу подступила тошнота. Камни под ногами поплыли, в глазах потемнело. Еще немного и я потеряю сознание.
Меня провели через тяжелую дверь и втолкнули в просторную комнату с каменными сводами. Здесь пахло сушеными травами и чем-то аптечным. Стены занимали полки со склянками, колбами и связками корней.
За столом сидел седой бородатый старик. Увидев нас, он резко поднялся и задел локтем ступку. Та упала на пол и раскололась.
– Талион, осмотри ее, – приказал темный воин, толкнув меня на кушетку, обитую жесткой кожей. – Выясни, откуда она свалилась мне на крылья.
Я вжалась в жесткую поверхность, с нарастающим ужасом глядя на старика. Тот подошел, пробормотал что-то неразборчивое, резко положил ладони мне на виски и… что-то произнес.
– Имя? – сухо бросил старик, водя ладонями над моей грудью, даже не касаясь одежды.
Между его пальцами без всяких лампочек, проводов и приборов соткалось живое, мерцающее зеленое сияние.
– Арина… – прошептала я, цепенея от окончательного осознания реальности.
Свет над моей ключицей вдруг дернулся, пошел рябью и вспыхнул слепящим белым огнем. По комнате прокатилась плотная волна жара. Лекарь вскрикнул и отскочил назад, тряся обожженными пальцами.
– Великие боги… Генерал, взгляните! – испуганно затараторил старик. – Ее ядро нестабильно! В ней спит первобытный огонь, но сосуды не сгорают, потому что они переплетены с целительской силой неслыханной мощи! Двойной резерв! Как такое вообще возможно у человеческой девчонки?!
– Разберемся, – отрезал мужчина в черном.
Его лицо оказалось в десятке сантиметров от моего. Резкие черты, глубокий шрам вдоль виска и хищный, давящий взгляд, от которого кровь стыла в жилах. На мгновение в глубине его глаз мелькнул вертикальный, сужающийся зрачок рептилии.
Меня замутило от первобытного ужаса.
– В изолятор ее. Под охранный барьер. Лично допрошу, когда сменю караул, – скомандовал он.
Двое дюжих стражников подхватили меня под руки, как тряпичную куклу, и поволокли вверх по узкой винтовой лестнице. Затем втолкнули в крошечную комнатку с жесткой кроватью. Массивная дверь захлопнулась, и в тот же миг проем озарился гудящим синим сиянием магического барьера.
Я осталась одна. Опустилась на каменный пол, обхватив голову руками.
Другой мир. Чудовища, магия, чужое небо. Меня заперли. Меня убьют или заставят стать подопытной мышью для их лекарей…
Было страшно до тошноты, но следом за паникой включился древний инстинкт загнанного зверя. Бежать. Немедленно. Сидеть и ждать приговора я не собиралась.
Я оглядела камеру. Дверь закрыта магией, но под самым потолком, высоко над полом, виднелось узкое вентиляционное окошко. На нем торчала старая железная решетка, изъеденная ржавчиной. Местные маги явно полагались на силу силового поля у входа и совершенно забыли про законы физики и ветхость кладки.
Трясущимися руками я подтащила к стене тяжеленный табурет и забралась на него, вытянувшись на носочках. Всё равно не достаю. Пришлось вцепиться пальцами в край ниши, а носком кроссовка искать опору в щелях между камнями.
Ребра обожгло болью, ногти я содрала в кровь в первую же секунду, но всё равно продолжала изо всех сил давить на эту чертову решетку. Раз, другой... С третьей попытки старый раствор наконец-то не выдержал и с хрустом осыпался.
Задыхаясь от боли и страха, я протиснулась в узкий каменный лаз. Камни драли кожу на локтях и животе, но я ползла вперед, пока не вывалилась наружу, на покатую крышу низкой пристройки.
На улице царила холодная горная ночь. Зубы выбивали крупную дробь, порванная тонкая футболка совершенно не грела. Подо мной темнел грязный, пропахший навозом закоулок между хозяйственными постройками. Я зажмурилась и сползла вниз по водосточному желобу, плюхнувшись прямо на кучу сухого сена.
Нужно было укрытие и теплая одежда.
В трех метрах от меня, привалившись спиной к пустой бочке, храпел молодой парень в форменном суконном кителе. Он был мертвецки пьян, рядом валялась разбитая керамическая кружка, и от него несло дешевым перегаром. На нашивке мундира темнела надпись, которую я теперь могла прочесть благодаря магии лекаря: «Брендон».
Сердцебиение участилось. На цыпочках, боясь даже дышать, я подобралась к спящему и потянула за полу его тяжелого, теплого кителя.
Парень вдруг громко всхрапнул и дернулся во сне.
От дикого испуга я инстинктивно стукнула его кулаком по голове. Мужик обмяк, завалившись лицом в солому.
Испугавшись, что убила его, я прислушалась и с облегчением выдохнула, уловив ровный храп. Он был просто в отключке, и скорее всего от количества выпитого, а не от моего хилого удара.
– Господи, прости… прости меня… – зашептала я, дрожащими пальцами расстегивая медные пуговицы.
Стянув с него суконный мундир, я накинула его на замерзшие плечи. Ткань была грубой, пахла кислым пойлом и потом, но давала спасительное тепло.
Я сделала всего пару торопливых шагов к спасительной темноте арки, когда из-за угла с факелами вынырнул ночной патруль.
– Стоять! Беглая!
Я нырнула в темноту и, споткнувшись о край слишком длинного мундира, полетела на камни. В ту же секунду воздух позади с громким шипением вспыхнул. Вокруг моих запястий обернулись тугие, горячие огненные веревки, стянув руки за спиной так, что плечевые суставы обожгло невыносимой болью.
– Поймали! В карцер дрянь!
Меня волокли по каменной лестнице до какого-то вонючего сырого подвала. Сзади с грохотом захлопнулась решетка.
Я сползла на солому и обхватила колени. Всё, это был предел. Содранные ладони невыносимо пекло. У меня отняли рюкзак, последнюю ниточку, связывающую с домом.
За один вечер этот неизвестный мир перемолол меня и выплюнул. Я сидела в темной яме, абсолютно одна, понимая, что больше ничего не могу сделать. Держаться больше не получалось.
Я уткнулась лицом в жесткий, пропахший перегаром рукав кителя и горько, навзрыд расплакалась от обиды и собственного бессилия.
В темноте коридора раздались тяжелые, неторопливые шаги.
Я вздрогнула и подняла заплаканное лицо.
Перед решеткой стоял генерал. В неровном свете факела его глаза мерцали опасным огнем. Он медленно оглядел меня заплаканную, перепачканную грязью, в огромном форменном кителе с чужого плеча. Взгляд мужчины скользнул по нашивке «Брендон», и его губы тронула холодная, темная усмешка.
– И стоило бить моего лучшего воина, Арина?




























