Текст книги "Тайная любовь короля (СИ)"

Автор книги: Таша Алферьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

«У тебя дар, – уверял наставник. – Только ты его практически не используешь или используешь неправильно – льёшь как из ведра, а надо ручейком да по капельке, тогда и хватит надолго, и зазря не навредишь, чего ты так боишься».

К появлению в Школе эльфийского принца Дэйна научилась умело задействовать дар и смогла превозмочь всех своих соучеников, среди которых была единственной девушкой. Однако Маэр легко уложил её на лопатки – хватило одного только взгляда мшисто-зелёных глаз, чтобы Дэя растерялась.

Ей понравилось в дивном всё: и как выглядел, и как говорил, и даже его неприступность пришлась по душе. А потом он оттаскал её за косу, и Дэйна с горечью осознала, что Маэр не видит в ней женщину. А раз не видит, то и нечего пытаться ею казаться. В тот же день, когда состоялся её бесславный поединок с принцем, девушка собственноручно отхватила себе косу ножом. Яська, как увидала, ругалась на всю женскую половину, ругалась и подправляла стрижку обезумевшей невесть от чего подруге. Дэйна тоже поначалу жалела о своей чрезмерной горячности, однако вскоре оценила лёгкость обращения с короткими волосами и решила впредь их не отращивать, по крайней мере до тех пор, пока учится.

А Маэр, кажется, с того дня её возненавидел. Поблажек и пощады Дэйна от него не ждала, но и жестокой холодности в обращении вряд ли заслуживала. Взять хотя бы тот раз, когда эльф в конце поединка извалял её в грязи и оставил лежать на арене. Девушке так тошно стало, что она позорно разрыдалась, а потом незаметно для себя уснула. Тем удивительнее было, очнувшись, обнаружить себя у Маэра на руках. Рядом шумела Яслава. И как же было обидно, когда эльф, увидев, что Дэя очнулась, поспешил от неё избавиться, одарив напоследок полным досады взглядом.

И вот они оказались в одном отряде. Девушка старалась вести себя со всеми одинаково приветливо, в том числе и с Маэриэлем, а тот продолжал её сторониться. Дэйна ему своё общество не навязывала. Сам виноват, что пошёл к озеру, когда она купалась, – верный Серко тогда едва любопытного дивного не затоптал. А на сеновал зачем полез? Никто его не звал. Утром отчего-то смотрел недовольно, а во время поединка вдруг решил странным образом проучить: поцеловал, да так крепко, что губы потом долго саднило. И эти слова его: «Всегда помни, что ты женщина» – к чему были сказаны? Она-то помнит. Зато он подчас забывает.

Дэйна застонала и безуспешно попыталась повернуться набок. Её снова тошнило и трясло в ознобе. Слишком глубока была рана, да и яда гарши в кровь попало немало. Противоядие делало своё дело, но слишком медленно.

– Мне холодно, – пожаловалась Дэя обернувшемуся от огня эльфу.

Он подошёл, дотронулся горячей ладонью до её лба, задумчиво произнёс:

– Странно. У тебя нет жара.

Девушка всхлипнула и закрыла глаза, понимая, что сочувствия от ушастого не дождаться. Маэр между тем зачем-то начал ощупывать её всю: шею, плечи, кисти рук, ступни. Его прикосновения обжигали. Силясь сдержать рвущиеся наружу слёзы, Дэйна сжалась на лежаке из колючего лапника.

– Ты совсем ледяная. – В голосе дивного зазвучала тревога.

Послышался шорох. Девушка продолжала крепко жмуриться, а потому вздрогнула, когда эльф подлёг к ней со спины.

– Рубашку придётся снять, – тихо сказал он. – Я смогу согреть тебя только находясь телом к телу.

– Так ведь холодно, – вздрогнула Дэйна, которую сейчас меньше всего волновали девичий стыд и приличия.

– Обещаю, будет тепло.

Он стянул с неё обе рубахи и, обняв за пояс, спиной прижал к себе, словно к пышущей жаром печи прислонил. Девушка действительно начала отогреваться и постепенно проваливаться в крепкий целебный сон. Кажется, эльф не только грел её, но и делился жизненной силой, потому что из тела вместе с холодом уходили слабость и боль…

Проснувшись, Дэйна с запоздалым смущением и возмущением обнаружила нахальную мужскую пятерню на своей обнажённой груди. Чужая ладонь мягко обнимала одну из округлостей, однако не двигалась. Похоже, эльф сделал это неосознанно, во сне. Девушка осторожно за запястье потянула руку дивного вниз, однако его пальцы тут же ожили, обхватили крепче, пропуская между собой затвердевший сосок. Маэр зашевелился и сонно пробормотал что-то на эльфийском. Дэйна не выдержала и саданула локтем ему под рёбра, чтобы отпустил. Хватит, погрелись. Мужчина охнул, зато мигом проснулся и перестал охальничать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, садясь и потирая место удара. Похоже, сразу понял, за что прилетело.

Дэйна повернулась на спину и, полыхая лицом, натянула одеяло до подбородка, лишь потом прислушалась к ощущениям и с удивлением ответила:

– Хорошо.

Прижимая войлок к груди, она тоже села и пощупала место ранения, прикрытое повязкой. Лёгкая ноющая боль оказалась вполне терпимой.

– Тогда давай сделаем перевязку и пойдём искать остальных, – предложил Маэр.

Выглядел он, в отличие от девушки подозрительно бледным и усталым.

Перекусив, двинулись в путь. Гарши эльф упокоил. Их подчинение отнимало слишком много сил.

По едва заметной тропке, натоптанной остальными членами отряда, Маэр ехал первым, Дэйна держалась позади, прислушиваясь к дару и подсказывая наиболее безопасный путь. Нежить им больше не попадалась. Наконец, из глухой чащобы выбрались на залитую солнцем, покрытую вереском равнину с редкими перелесками. Девушка тут же сняла верхницу, оставшись в одной нижней рубашке. Перевязку эльф сделал на совесть, затянул не только бока, но и грудь, от чего Дэе чудилось, будто она в корсете, который отродясь не носила.

Чем ближе подъезжали к месту, где велись раскопки в поисках артефактов, тем тревожнее становилось на душе. Дэйна вся извелась, привставая на стременах и пытаясь разглядеть, что там впереди, а когда разглядела, толкнула Серко с места в галоп. Маэр не отставал, затем и вовсе обогнал девушку и первым подъехал к группе людей и эльфов, что-то не поделивших между собой и решивших выяснить отношения в бою на мечах.

– Что происходит? – воскликнула Дэйна, обнаружив наставника Анфея связанным.

– Они присвоили себе наш артефакт, – пропыхтел Любим, с трудом выдерживая натиск сразу двух эльфов.

Евген лежал на земле с закрытыми глазами. Над ним склонился Вилен.

– Дэйна! – рыкнул Анфей. – Отбери артефакт! Давай, девочка! У тебя получится!

Маэриэль, успевший спешиться, обнажил клинок, развернулся и нацелил меч девушке в грудь.

– Не вмешивайся, – попросил дивный.

Дэйна скатилась с Серко, на ходу вынимая оружие. Она до сих пор не понимала, что происходит, но не могла ослушаться наставника.

– Защищайся! – потребовала девушка, делая выпад.

– Дар, Дэйна! – напомнил Анфей. – Используй дар! Не бойся!

Раздался звон скрестившихся клинков, и Дэйна подумала, что возможно это её последние сражение, потому что применить против Маэра дар она не посмеет, пока не выяснит, в чём причина раздора.

Девушка увидела, как вскочил Вилен, бросился на выручку Любиму. Вместе они пытались пробиться к Анфею, который связанным сидел за спинами эльфов.

– Мы так не договаривались, – обратился к наставнику Маэриэль, отражая очередную атаку Дэйны.

– Вот именно! – гневно воскликнул мужчина. – Мы договаривались совсем о другом.

– Защищайся! – сердито повторила девушка, чувствуя, что эльф сражается едва ли не вполсилы. Она подумала, что возможно сумеет его оглушить, после чего попытается выяснить у наставника, что происходит.

Бок начал стремительно увлажняться от крови из вскрывшейся раны, а ведь казалось, что та надёжно затянулась, благодаря ночи, проведённой в объятиях эльфа. При воспоминании о том, как ушастый лапал её с утра пораньше, в груди всколыхнулась слепая ярость. Дэйна усилила натиск и в какой-то момент ударила так, что при желании смогла бы рассечь дивного пополам. Вот только она этого совсем не желала, как и того, что произошло дальше. Маэр, вместо того чтобы полноценно отразить удар и при удачном раскладе сбить противницу с ног, спустил чужой замах по касательной. Дэйна с ужасом увидела, как кончик её меча всё-таки достигает цели и рассекает эльфу лицо от правого глаза до подбородка.

Даркен и Тэйнор тут же бросаются на выручку принцу, но уж их-то Дэя не щадит – оглушает даром на бегу.

– Артефакт! – рявкает Анфей на растерянно застывшую ученицу.

Маэр падает на колени, безуспешно пытаясь остановить кровь, ручьями бегущую сквозь зажимающие страшную рану пальцы. Любим развязывает наставника. Вилен возвращается к Евгену. Дэйна же извлекает из кармана куртки Даркена металлическую платину с вырезанными на ней письменами, свистом подзывает к себе Серко и вскакивает верхом.

– Дэя? – удивлённо зовёт странно ведущую себя девушку Анфей.

– Не отдам, пока не объясните, в чём дело! Почему… – Дэйна переводит взгляд на Маэра и осекается.

Он по-прежнему стоит на коленях и смотрит на неё со смесью ненависти и отчаяния. Не в силах выдержать этот взгляд, девушка разворачивает Серко и скачет прочь.

– Нет! Стой! – летит вслед…

Дэйна понимала, что единственный способ остановить творящееся безумие – унести с собой яблоко раздора. А потом сверху вдруг раздался рёв, и одинокую всадницу накрыло крылатой тенью.

Запах крови привлёк голодную виверну. Бок продолжал обильно кровоточить. До ближайшего перелеска было ещё слишком далеко. Дэйна натянула поводья, собираясь развернуть Серко и встретить смертельную опасность лицом к лицу, но тут её верный четвероногий друг оступился и с громким ржанием завалился на бок. Девушка едва успела выпрыгнуть из седла и кувырком полетела на землю, с которой её вздёрнули сильные когтистые лапы. Дэйна закричала от пронзившей бока и спину жуткой боли. Однако ей хватило сил взмахнуть мечом, который девушка по-прежнему держала в руке, не выронив даже при падении и чудом на него не напоровшись. Виверна ответила на крик своей добычи оглушительным рёвом. Смертельно раненая тварь опустилась на землю, так и не разжав когтей.

Сквозь алое марево, в котором из-за боли плавало сознание, до Дэйны доносились знакомые голоса. Её не пытались привести в чувство, надеясь, что беспамятство облегчит страдания, однако легче не становилось. Боль не отпускала из своих когтистых лап также, как не отпускала виверна, но если последняя всё-таки разжала когти, то боль после этого только усилилась.

Вилен что-то тихо кому-то объяснял, Любим ругался, Анфей договаривался, а Маэр… Маэр торговался. Он уверял, что может спасти Дэйну, но за это людям придётся эльфов отпустить. Отпустить вместе с артефактом, не чинить препятствий. Девушка попыталась вставить своё слово:

– Отпусти. – Вместе с хрипом, обращённым к целителю, на губах выступили кровавые пузыри, из уголков рта обильно потекли солёные струйки. Она просила не за дивных, за себя. Просила прекратить удерживать её на грани между жизнью и смертью, прекратить мучить и перестать мучиться самим. Ответом ей было благословенное глубокое забытьё.

Дорогу в обратную сторону Дэйна благополучно заспала. Очнулась в школьной лекарской, лёжа на животе. Вокруг витал знакомый травный запах, за занавеской, что отделяла её ложе от остального пространства, кто-то тихо переговаривался.

– Такие рубцы никаким даром не изгладить, – с сожалением в голосе втолковывал кому-то наставник целителей Шелеп. – На всю жизнь останутся. Со временем не так страшно смотреться будут. Главное, жива девчонка. Что у вас там такое стряслось-то, а? Не расскажешь?

– Что-что, – устало проворчал Анфей. – Виверна напала, а перед этим гарши.

– Наставник, – позвала Дэйна, удивляясь тому, насколько слабый у неё голос, будто новорождённый котёнок мяукнул.

На зов мужчины явились вдвоём. Целитель тут же принялся ощупывать и выспрашивать пациентку о самочувствии. Боевик молчал, хотя именно с ним девушка и хотела поговорить в первую очередь.

– Только недолго, – предупредил Шелеп, без лишних слов догадавшись о её желании. – Тебе отдыхать надо.

Дэйна кивнула.

– Как я выжила? – первым делом спросила она, когда Анфей присел на край её лавки.

Мужчина вздохнул.

– Маэр браслеты на тебя надел. Брачные.

– Что? – девушка дёрнулась рассмотреть запястья и застонала от боли.

– Тише ты. Здесь они, – наставник коснулся её плеча чуть выше локтя.

Девушка скосила глаза на тонкую вязь татуировки, без спроса окольцовывавшую руку.

– У принца браслеты особенные, не такие, как у простых эльфов. При надевании металл впитывается в тело, сверху остаётся рисунок. Через браслеты между мужем и женой устанавливается связь, позволяющая питать друг друга жизненной силой. Через год, если вы не разделите ложе, брак будет расторгнут. – Анфей замолчал, переводя дух и настороженно посматривая на ученицу.

– А что за артефакт вы между собой не поделили? – тихо спросила Дэйна.

Мужчина вздохнул.

– Артефакт подчинения. Вот только изначально мы не за ним ехали. Ушастый меня обманул, пускай и утверждает, что мы попросту друг друга не поняли.

– Артефакт подчинения? Что это? Зачем он Маэру?

Боевик устало потёр виски и поднялся на ноги.

– Отдыхай. Как поправишься, сведения о том, что тебя интересует, в библиотеке поищешь. Всё равно заняться пока больше нечем будет. Тебе ещё долго восстанавливаться. Ни работы тяжёлой нельзя, ни учёбы.

Девушка уронила голову на подушку и снова посмотрела на нательный рисунок. Жена. Теперь она жена эльфийского принца. Нелепица какая-то…

Глава 4

Высокие двустворчатые двери тронного зала бесшумно открылись, пропуская красивую человеческую девушку в платье из золотой парчи. Глубокий квадратный вырез декольте соблазнительно обнажал верхнюю часть груди, высоко приподнятую корсетом. Узкие рукава полностью скрывали руки. Длинные белоснежные волосы были распущены на эльфийский манер и лишь у висков заплетены в несколько тонких косичек. Из украшений на девушке было объёмное золотое колье, широкие браслеты, надетые поверх платья и серьги – всё в едином цветочном стиле.

– Леди Дэйнара, посол Его величества Витора – правителя Антарии, – торжественно объявил глашатай из-за спины иноземной гостьи.

Девушка уверенно приблизилась на положенное количество шагов к королевскому трону и присела в безукоризненном глубоком реверансе.

Рядом с Маэриэлем не удержался от удивлённого вздоха глава личной стражи Его величества Тэйнор. В отличие от Даркена, отвечавшего за безопасность всего дворца, антарийского посла он видел впервые. Маэр благосклонно кивнул девушке, позволяя подняться и словесно выразить своё почтение эльфийскому королю. Когда с традиционными витиеватыми речами что с той, что с другой стороны было покончено. Маэриэль подал знак о начале более приятного времяпрепровождения. Зазвучала музыка, слуги внесли в зал еду и напитки, эльфийские чародеи на глазах у гостей превратили каменный пол в цветущую лесную поляну и вырастили на ней изящные круглые столики на ножках из перевитых между собою лоз. Поскольку в зале преобладали мужчины, к ним предусмотрительно добавили женщин – прекрасных эльфиек в лёгких одеяниях, при малейшем движении очерчивающих соблазнительные телеса.

Дэйна усмехнулась и поиграла бровями, без слов давая понять, что думает о подобном виде развлечения. Похоже, она являлась единственной дамой, целомудренно затянутой в корсет.

– Что-то не так? – подошедший Маэр протянул девушке бокал со знаменитым эльфийским игристым вином.

– Полагаю, это иллюзии?

Король кивнул.

– Тогда почему ни одного мужского варианта для меня?

– Потому что, – Маэр шагнул ближе и таким взглядом одарил декольте анторийского посла, что сразу стало понятно – мог бы, натянул бы вырез платья до подбородка. – Я твой единственный возможный вариант.

Дэйна улыбнулась и подала Его величеству руку:

– Потанцуем?

О! Какое же это было блаженство в открытую сжимать любимую в объятиях. Как же шло ей платье и длинные волосы, а волнующее декольте и вовсе сводило с ума. Однако Маэр понимал, она здесь не ради его наслаждения.

– Кто именно тебя интересует? – тихо спросил у девушки король.

– Дагнейрр, глава отверженного клана, – коротко ответила она, продолжая улыбаться.

Эльф нахмурился. Дракон прилетел в Эбикон два дня назад, испросил аудиенцию, преподнёс щедрые подарки, но так толком и не объяснил, зачем прибыл. Вроде бы наладить торговлю, но при этом никаких толковых предложений от его делегации не поступало. Всё что дракон делал, так это заверял в своих добрососедских отношениях и разгуливал по дворцу, прощупывая почву. Одним словом, мутный и опасный тип.

Маэриэль знал, Дэйна не расскажет ему о сути своего задания, и всё-таки не удержался от вопроса:

– Что случилось?

– В скором времени дочь Витора выходит замуж за императора Иллироса, – будто бы перевела тему девушка, однако эльфийский король сразу понял: одно связано с другим, просто он пока не знает, каким образом.

– Дочь? – уточнил он удивлённо.

– Внебрачная, – спокойно пояснила Дэйна. – Нюанс в том, что на Вэлмарра наложено проклятие: его первая жена погибнет во время консумации брака. И пускай не все в это верят, в том числе сама Милея, риска это нисколько не умоляет.

– Тогда почему она согласилась? Её заставили?

– Нет, – возразила девушка, чуть теснее, чем следовало в данной фигуре танца, прижимаясь к мужчине. – Милея действует по доброй воле. А вот Дагнейрр ведёт себя странно – активно принялся налаживать дружеские отношения с соседями Иллироса. Значит, к чему-то готовится.

– А ты? – не утерпел Маэр. – Как со всем этим связана ты?

– Я слуга Его величества. Делаю то, что велит мой господин.

Эльф остановился и сжал девушку в крепких объятиях.

– Прежде всего ты… – начал было он, однако Дэя его перебила:

– Ты сам знаешь, что не прежде, а во-вторых.

По её губам скользнула грустная мимолётная улыбка. Она тихо попросила:

– Не мешай. И ни о чём больше не спрашивай.

Маэриэль сжал зубы едва ли не до скрипа.

Танцевать продолжили в тяжёлом молчании, не глядя друг на друга, а когда музыка стихла, разошлись в разные стороны и больше за весь вечер ни разу не пообщались. Впрочем, король не мог подолгу уделять время одному единственному гостю.

***

Ночью, не дождавшись Дэйну в своей спальне, Маэр отправился на поиски и обнаружил девушку в компании троллей. Веселие, что учинили зеленомордые в отведённых им комнатам разносилось по всему дворцу. Созданных для их ублажения иллюзий верзилам явно было недостаточно, захотелось тесного общения с настоящей, пускай и человеческой, женщиной, которая в данный момент боролась с ними на руках, выводя из строя противников одного за другим. Тролли восхищались хрупкой с виду человечкой и дружно пили за её здоровье.

– Что здесь происходит? – спросил Маэр у Даркена, бесцеремонно заглядывающего в приоткрытую дверь.

Друг, который настолько увлёкся происходящим, что не заметил подошедшего короля, вздрогнул и обернулся. Его взгляд был затуманен азартом и восторгом.

– Сам посмотри, – пододвинулся в сторону глава безопасности.

Маэриэль посмотрел и с трудом удержался от стона. Его любимая едва виднелась из-за огромных, полураздетых зелёных тел. Какой бы сильной она не была, благодаря своему дару, удара кулаком одного из гигантов, тишком опущенного ей на голову, будет достаточно, чтобы убить. Почему-то подумалось сразу о плохом, хотя Маэр видел, с каким благоговением тролли взирают на Дэйну. Последнее раздражало не меньше, чем пугало.

– Я так рад снова её видеть, – признался из-за спины Даркен.

Король обернулся.

– Почему? – ревность против воли прорвалась в голосе.

Дарк сделал вид, что не заметил. Он развёл руками в стороны и пояснил:

– Просто переживал, всё ли в порядке с её-то родом деятельности.

Маэр в очередной раз скрипнул зубами. Это было то, чего он не мог изменить, то, что само по себе являлось нерушимой стеной в их отношениях, то, что мешало в открытую признать Дэйну своей женой, заставляло скрывать ото всех брачные татуировки и то, что не могло продолжаться вечно. Рано или поздно у него должна будет появиться официальная супруга и наследники, и шпионка антарийского короля, связанная магической клятвой со своим господином, никак не могла претендовать на место королевы Эбикона.

Когда младший принц надевал на Дэйну парные браслеты, он и не думал связывать себя с человечкой настоящими узами брака. Да, девушка увлекла его настолько, что он практически потерял голову и едва не провалил дело, ради которого пустился в опасное путешествие. Тем не менее это не было настоящими чувствами, способными соединить эльфа с избранницей на всю оставшуюся жизнь. Обыкновенное плотское влечение, которое пройдёт, стоит убрать объект страсти с глаз долой или заменить его другим, причём куда более привлекательным – какой-нибудь эльфийкой.

Что он сразу же и сделал по возвращении в Эбикон. Ариэлла – синеглазая блондинка с волосами до колен – давно на него засматривалась. Впрочем, засматривались многие, но эта манила больше остальных. Маэр даже нарочно начал сравнивать девушек между собой, чтобы поскорее забыть о Дэйне. Что в худой, жилистой, твёрдой как доска девчонке может быть привлекательного? Волосы короткие, грудь маленькая, по всему телу синяки да ссадины, а теперь ещё и уродливый шрам на всю спину останется. Как такую можно полюбить глубоко, трепетно и навечно? То ли дело Ариэлла. Кожа нежная, белая, светится изнутри здоровым румянцем. Фигура женственная, тело мягкое, пышное в нужных местах. Манеры безупречные, речь приятная, происхождение высокородное, вполне под стать младшему принцу правящей ветви.

Однако в памяти глубокой занозой засел образ Дэйны. Задумчивый взгляд серых глаз, неподкупная искренность в суждениях, улыбка сквозь слёзы, когда больно, но не хочется показывать это другим, вкусные, отзывчивые губы, упругая грудь, которую легко спрятать в ладони. Воспоминания были настолько яркими и живыми, что тело тут же отзывалось истомой и недвусмысленным напряжением, снять которое до полного удовлетворения не получилось ни у одной эльфийской красавицы. Он пытался, но ничего не вышло. Руки жаждали совсем иных прикосновений, а тело – ощущений. В конце концов, Маэр решил подождать год, уверенный, что с окончанием срока наступит желанное освобождение от навязчивых дум и влечений.

Однако судьба распорядилась иначе. Ряд внутренних междоусобиц привёл к тому, что кронпринц Эбикона был серьёзно ранен. Маэриэль, обладающий тёмным даром, решил лично выяснить, кто заказчик, и сам едва не угодил в ловушку, идя по следу душегуба. Вернее, угодил и чуть не погиб, если бы не Дэйна.

Она появилась на той поляне случайно. Ехала мимо, когда произошло нападение на Маэра и его отряд – настолько внезапное и превосходящее по силе, что в живых остался только принц да и то на последнем издыхании. Не столько добив, сколько разогнав наёмников, Дэйна упала перед эльфом на колени в рыхлый, изрытый ногами и копытами снег и попросила:

– Держись! Не умирай!

– Тогда поцелуй, – ему хватило сил на дерзкую усмешку.

Она же приняла его слова за чистую монету. Наверное, подумала, что именно так работает их связь через брачные браслеты. И поцеловала. Неумело, но жарко. Своими губами отогревая его губы, бурным потоком вливая жизненную силу.

– Эй, полегче, – остановил девушку дивный. – Сейчас самой плохо станет.

Дэйна отстранилась, а Маэр огляделся, увидел перебитых соратников, кровавый снег, бродящих между деревьями лошадей. Заметил, как быстро сгущаются сумерки. Слишком быстро… Надо бы отсюда убираться, пока спугнутые Дэйной наёмники не опомнились и не вернулись закончить начатое.

Эльф вздохнул и потребовал:

– Уходи. – Чуть помедлив, добавил: – Одна.

Девушка не ответила. Вместо этого вскочила и взялась за дело. Наломала лапника, расстелила поверх войлочное одеяло, перетащила на него ругающегося Маэра. Споро развела костёр и принялась обрабатывать раны. С дивным она не разговаривала, умело и ловко занимаясь целительством, азы которого постигла благодаря рыжеволосой подружке. Разве что дар при этом непривычном занятии расходовала нерационально, слишком много его уходило впустую. Под конец даже пошатываться стала и всё равно отправилась рассёдлывать, разнуздывать лошадей, отпускать их на свободу. Тут ей хорошо помогал Серко – не позволял коням далеко разбредаться.

– Надо уезжать, – повторил эльф, когда Дэйна вернулась к костру.

Она кивнула и едва не упала.

С помощью девушки Маэриэль забрался в седло. Дэйна вскочила на круп и обняла мужчину за пояс. Серко без каких-либо понуканий выбрался на дорогу и двинулся по ней мягким галопом – аллюром куда более щадящим в его исполнении, чем тряская рысь.

Вскоре Маэр почувствовал, как кольцо девичьих рук ослабевает. Серко, тоже почуяв неладное, замедлился.

– Дэя? – окликнул спасительницу эльф, перехватывая её запястья. Оглянувшись через плечо, он увидел, как девушка начинает медленно сползать вбок. – Дэйна!

Она вздрогнула, открыла глаза, прислушалась к дару, пролепетала бескровными губами:

– Пока прямо, – и уткнулась лбом эльфу в спину.

С горем пополам к полуночи добрались до крупного поселения с постоялым двором, хозяин которого поначалу не слишком радушно принял припозднившихся гостей, пока не разглядел их хорошую платёжеспособность. После чего выделил самую лучшую по его уверениям комнату и приказал служанкам натаскать горячей воды, дабы господа могли освежиться с дороги. Про еду тоже не забыл.

Между тем заживление, благодаря влитым Дэйной силам, происходило настолько стремительно, что в комнату Маэриэль поднялся практически здоровым. Чего не скажешь о девушке, которую по-прежнему шатало и знобило. Поэтому преодолеть её сопротивление, дабы раздеть и опустить в бадью с тёплой водой, оказалось проще простого.

– Грейся, – приказал эльф, а сам принялся за еду. Необходимо было как следует подкрепиться, чтобы поскорее восстановить силы.

В бадью он полез после Дэи, дабы смыть с себя засохшую кровь. В отличие от девушки запасной одежды у него не было, поэтому к кровати он подошёл в обернутом вокруг бёдер куске холстины. Кутающаяся в одеяло Дэйна смотрела на него округлившимися от изумления глазами.

Маэр хищно улыбнулся, склоняясь над девушкой:

– Ну здравствуй, жена моя.

Он жадно втянул воздух и ощутил знакомый фиалковый аромат.

«Жена» выметнула вперёд руку, упёрлась ладошкой в мужскую грудь и звенящим от гнева голосом спросила:

– Ты что задумал?!

– Закончить начатое.

Она легко поняла, что он имеет в виду.

– С ума сошёл?

– Возможно. Ты влила в меня слишком много силы. Она ищет выход.

– Иди дрова рубить. Холодно, – сердито предложила Дэйна.

Забавная какая.

– Я знаю способ согреться получше.

– Не сомневаюсь. Только завтра ты первый об этом пожалеешь.

Надо же, как она изменилась. Куда делась наивная и стесняющаяся проявлений своего женского естества девушка? Неужто понабралась житейского опыта в любовных утехах? Нет. Он бы сразу почувствовал. Хотя будет лучше всё-таки проверить.

– Я скучал, – прошептал Маэриэль, склоняясь ещё ниже и касаясь горячим дыханием нежной мочки девичьего уха.

Дэйна вздрогнула, отпрянула, продолжая прижимать к груди одеяло, хотя помимо последнего на ней были штаны и рубашка.

– Я ведь могу и ударить? – тихо предупредила она.

– Попробуй, – сквозь поцелуй, которым приник к основанию девичьей шеи, охрипшим голосом ответил Маэр, затем чуть внятнее продолжил, по-прежнему касаясь губами покрывшейся мурашками кожи: – Да хоть убей, я всё равно не могу сейчас остановиться.

А вот она бы действительно могла дать отпор. Ему бы могла, но не себе.

– Я тоже скучала, – призналась Дэйна, когда их губы наконец-то встретились.

Руки Маэриэля безжалостно разорвали завязки на вороте рубахи, чтобы было сподручнее стянуть её через голову. На мгновение мужчина замер, в свете лучины любуясь обнажённым женским телом. Шрамы он заметил далеко не сразу, лишь когда обнял девушку в порыве страсти. Она тут же оцепенела. Маэр заставил Дэйну лечь на живот и какое-то время с болью в сердце водил по уродливым рубцам чуткими пальцами, а потом начал их целовать, спускаясь от плеч к пояснице, в то время как рукой поднырнул под вздрагивающее от нежных прикосновений женское тело и погладил низ живота, постепенно всё глубже проникая в складочки нежной плоти. Девушка застонала от неожиданно-откровенной ласки, непроизвольно прогнулась в пояснице, то ли в попытке сбежать, то ли напротив бесстыдно предлагая задействовать для проникновения другие части мужского тела. Последнее вряд ли, но почему бы не воспользоваться, раз представилась такая возможность? И Маэриэль больше не медля накрыл собой мечущуюся от возбуждения Дэю, делая её своей настоящей женой, присваивая окончательно и бесповоротно.

Утром принц проснулся один. По словам одного из служек с постоялого двора девушка уехала ещё ночью.

Вернувшись в Эбикон, Маэр узнал две чёрные вести. Во-первых, его брат, наследник престола, умер. Во-вторых, Дэйна оказалась связана клятвой верности с королём Антарии…

Маэриэль очнулся от воспоминаний и едва слышно пробормотал:

– С этим надо что-то делать.

Глава 5

В спальню мужа Дэйна заглянула лишь под утро – усталая, но довольная. Она чуть ли не на ходу принялась раздеваться, избавляясь от перчаток, украшений, платья, чулок. В конце концов остались только корсет, с которым девушка не могла самостоятельно справиться, и панталоны.

– Помоги, – попросила Дэя, повернувшись спиной к Маэру, с удовольствием наблюдающему за пикантным представлением.

Эльф ловко справился со шнуровкой, и его жена наконец-то смогла глубоко, с облегчением вздохнуть. Она провернулась в кольце мужских рук и потянулась за поцелуем, перед тем как отправиться в купальню.

– Идём со мной, – позвала, лукаво прищурившись.

Скинув остатки одежды, Дэйна забралась в каменную купель, где с наслаждением вытянулась, откинув голову на широкий округлый бортик.

– Светские приёмы – это ужасно утомительно, – пожаловалась она, с улыбкой глядя на мужа.

– Особенно если вместо танцев ты предпочитаешь борьбу на руках с троллями, – не удержался от язвительного замечания Маэр.

– Ты что? Ревнуешь? – рассмеялась Дэйна.

– Да, – Эльф не собирался скрывать свои чувства.

– К троллям? – уточнила девушка слегка изменившимся голосом, поскольку супруг не терял времени даром – опустил правую руку в воду и принялся ласкать её грудь.

– Ко всем. – Ладонь Маэра скользнула по животу вниз, вынуждая девушку томно выгнуться в ожидании более откровенных прикосновений.

Внезапно стало не до разговоров.

Левой рукой муж подхватил её голову и, прежде чем поцеловать, прошептал:

– Ты моя. Никому не отдам.

А затем поймал губами протяжный стон удовольствия.

Позднее, нежась в постели, Дэйна поведала, что Витор подозревает Дагнейрра в подготовке восстания отверженных драконьих кланов и покушения на жизнь императора Иллироса. На вопрос Маэра, почему антарийского короля волнуют чужеземные интриги, девушка напомнила, что одна из его дочерей, несмотря на проклятие, выходит замуж за императора, и пускай Витор официально девочек не признал, ему не безразлична их судьба, по крайней мере той из них, что осталась в Иллиросе. Вторая, Мирослава, пропала без вести более десяти лет назад, когда при вступлении Витора на престол было решено перевезти девочку из столицы в провинцию, дабы злопыхатели потеряли её след и не пытались использовать в своих интригах против не всем угодного на тот момент молодого короля. Вот только особо ретивые сторонники Витора решили, что надёжнее будет и вовсе избавиться от ребёнка – бросить в лесу, где Мира, скорее всего, и сгинула, а если и выжила, то была в том нежном возрасте, когда мало что запоминается, тем более плохое да страшное.