Текст книги "Как родные (СИ)"
Автор книги: Таня Балер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Оксана или наивная дура
В воскресенье Оксана пришла к друзьям одна, посидеть без детей, поговорить о своём перед отъездом. На третьем часу посиделок, когда сильно захмелевшая подруга в сотый раз поблагодарила Ламановых за то, что они всегда им помогали и присматривают с Олесей, Наталья Васильевна покаялась.
– Плохо присматриваем, раз её парня проглядели.
– Вы бы всё равно ничего сделать не могли, не умеем мы хороших парней выбирать. Бабушка у деда была неофициальной женой, он себе с ней вторую семью после войны завёл и жил на два дома. Папа в сорок лет от пьянки умер. У сестры жених был, о свадьбе сговорились, позволила ему всё, а он в город за деньгами уехал с концами. Другой с ней без росписи первые десять лет жил, а она молчала, ведь уже порченный товар, благо, что зарабатывал хорошо, дом родителей отремонтировал так, что по телевизору можно показывать в передачах про ремонт, и потом всё же расписался, когда понял, что болен, и умереть одиноким испугался, – сделала она краткий экскурс в истории любви женщин своего рода. – Я думала, что у меня всё правильно, любовь с первого взгляда, ребёнок и вместе на всю жизнь, а получилось, сами знаете как. Наверное, Олесе кто-то похожий попался.
– Ты не сравнивай, – недовольно поджала губы Наталья Васильевна. – Она себе сама живот наглаживает, а вы почти пятнадцать лет с Пашкой вместе прожили, ты эти годы радовалась, и папа у дочки был.
– Радовалась, – наклонила голову к плечу Оксана, пока перед её глазами мелькали кадры из прошлого.
– Не в мужиках счастье, – вставил свои пять копеек Иван Владимирович.
– И не в бабах, – ответила ему жена.
– А в чём оно? – задалась вопросом её подруга.
– В семье, – ответил мужчина, подмигнув супруге. – В доме, где тепло, вкусно и посмеяться можно, и в поддержке близких. У нас у всех это есть.
– Хороший тост.
Чокнувшись с друзьями и опустошив очередную рюмочку, Оксана продолжила говорить о годах замужества, а потом вдруг спросила:
– Вань, скажи правду, он же не к своей первой полюбовнице ушёл, до этого тоже подружки были?
– Да какая теперь разница? Не будем ворошить.
– Большая разница. Я за гуляку вышла, или у нас любовь прошла, и он полюбил другую? Если первое – я дура наивная, а он кабель, если второе – грустно, но так бывает.
– Все мы иногда наивные дуры, – успокоила подругу Наталья. – А сама как думаешь?
– Думаю, погуливал. Не как Иван один раз позволил себе вдалеке от дома, а всю дорогу.
– Что я позволил? – не понял Ламанов.
– Расслабиться в последний день вашей с Пашей командировки. Это ещё до Васиного рождения было, я молодой была, казалось, нужно быть честной, сейчас бы я про тебя рассказывать Наташе не стала.
– Не понял, ты про что говоришь?
А вот Наталья Васильевна поняла, о чём идёт речь, но остановить неприятное для себя обсуждение не успела, развязавшийся от выпитого язык Оксаны был быстрее, и она напомнила Ивану обстоятельства, при которых он согрешил. Вот ведь память у неё! Она назвала год и город, где это произошло, даже название фирмы, с которой партнёры заключили договор, и должность одноразовой любовницы.
– …не звонил, и я сама номер гостиница нашла, ваши фамилии администраторше назвала, она замялась, что беспокоить постояльцев не будет, и шёпотом рассказала, что один привёл гостью. Я думала опять переговоры, а потом Паша позвонил, по голосу слышно, что выпивший. Я спросила, что там за гостья, если вы уже сделку отметили, вот он тебе и сдал случайно.
– Не с чем ему было меня сдавать, это его гостья была. Паша с этой мамзелью быстро контакт наладил, но у неё то ли муж, то ли ребёнок дома, поэтому они в гостинице нашей уединялись, – вместо того чтобы брызгая слюной отнекиваться или клясться в вечной верности своей благоверной, как должен делать каждый уважающий себя неверный муж, с сочувствием сказал Оксане Иван Владимирович.
И пока его жена закатывала глаза, уже привыкшая к этой блестящей игре в невинность, их подруга хмурила лоб, беззвучно шевелила губами, а потом хлопнула ладонью по столу.
– Вот же дура наивная! – повторила данный себе же диагноз мама Олеси. – Я ведь когда про женщину услышала, сразу подумала на тебя, ведь Паша же меня точно любит и с нами так не поступит. И когда он позвонил, я сама заговорила, что тебя с гостьей видели. Получается, ему только подтвердить оставалось? – сопоставила данные она, разом побледнев. – Наташ, Вань, простите меня! Я не со зла, я бы никогда вам вредить не стала! Я же… Вы же для меня, для нас с Лесей столько…
Наталья потянулась к Оксане, которую стало трясти от прозрения и переизбытка чувства вины. Физически женщина всё также сидела между рядом с мужем и подругой, обнимая последнюю за плечи и повторяя утешающее:
– Ну-ну, хватит. Сто лет прошло, у нас у всех всё хорошо, чего сейчас слёзы лить. Хватит в этом копаться.
А внутри её разрывало от противоречивых мыслей и эмоций. То, как легко Оксана повелась на объяснение Вани, можно было бы списать на её доверчивость. Но этой же самой доверчивостью и слепым обожанием тогда ещё мужа можно объяснить её вывод, что с женщиной в номере был Иван, а не ушлый Пашка. Неужели, всё было именно так?
– …вольготно живётся. Одну бы я Олесю не оставила, пришлось бы вернуться, её то в деревню не потащить, а благодаря вам, она в городе не сирота, – вещала успокоившаяся подруга, а муж кивал и со слоновьим спокойствием жевал бутерброд.
«Не зря после жемчужной свадьбы на зубы потратились, а не на праздник и отдых, – проскользнуло у Натальи Васильевны, а потом она снова потерялась в каше из скепсиса, злости, неверия и беспомощности.
Женщина уже не помнила жизнь без мужа. Были какие-то фрагменты из детства: лица бабушек, речи родителей, клички одноклассников, страх перед учителями и экзаменами, но именно своя жизнь с радостями и трудностями, решениями и поворотами – рядом всегда был Иван. И последние двадцать восемь лет этой жизни она жила со знанием, что он один раз оступился, закрутил шашни с незнакомкой, съездив в командировку в город нечистоплотности и обмана, откуда позже приехала Васина Даша.
Время залечило боль от измены, обида забылась, поэтому ворчала и ругала мужа Наталья для порядка, провинился – заслужил наказание и должен получать. И это прощение, которое она подарила оступившемуся мужу, ради сохранения семьи, ради дочери и на тот момент ещё не рождённого, но уже любимого второго ребёнка, повлияло на её личность. Она гордилась им, как гордятся золотыми медалями, гениальными детьми или подвигами. Нельзя сказать, что женщина положила себя на жертвенный алтарь, ведь любить мужа она никогда не переставала, и семейная жизнь их была счастливой, но измена и прощение отразились на её отношении ко всему вокруг: к взгляду на мир и взаимоотношения, к себе, к мужу и даже к детям.
И теперь она вот так просто должна поверить, что Оксана ошиблась, а Пашка её обдурил, оболгав друга? И принять новую реальность, где Ваня, учитывая незаслуженные обвинения и её издёвки, практически святой, а сама Наталья Васильевна мегера, мотающая ему нервы почём зря больше четверти века?
– Чего притихла? Устала? – спросил Иван Владимирович. Он через окно в зале проследил за тем, что Оксана благополучно села в такси, прихватив со стола салатник и плоское блюдо, вошёл в кухню и обнаружил сидящую в темноте жену, которая своим действием, а точнее бездействием нарушала свою же традицию браться за посуду, как только гости встали из-за стола. – Давление мерила?
– Всё со мной нормально.
Мужчина будет слышать это всю неделю и с каждым разом всё больше подозревать, что с женой что-то не так, но в этот вечер он спокойно принял её ответ, так как в данный момент его занимал другой вопрос.
– Вот если бы Ларчик забеременела, нам бы она всё рассказала об отце?
– Она бы нам ещё до беременности о нём рассказала и познакомила! – вмиг оживилась Наталья Васильевна. – Лариса у нас с головой на плечах, а Олеся в Оксану пошла, больно мягкая и доверчивая. Наверное, поверила не тому, а теперь стыдиться.
– Кого стыдиться?
– Наркомана, игромана, алкоголика или женатого, – навскидку без интереса бросила женщина, скинув оцепенение и вспомнив о посуде. Сейчас ей и без чужой беременности было о чём поразмыслить.
У неё тут реальность переворачивается, а Олеся ей пусть и как родная, но не дочка, внука или внучку не носит.
Помешательство?
В понедельник утром на уже одетого и готового к выходу Васю запрыгнула жена, обхватив руками шею, повисла на нём и с придыханием шепнула в ухо.
– До свиданья, Васенька.
Ещё до свадьбы у них был период в несколько недель, когда Даша так делала каждый раз, когда он уходил. Если он собирался на работу, то только смеялся и шуточно умолял отпустить себя, а если в магазин или куда-то ещё, то откладывал выход от пяти минут до часа, чтобы с большой отдачей ответить на объятия. Правда, эта практика так давно закончилась, что Василий уже забыл об этом.
– Это ты меня так жалеешь, потому что мне нужно уходить, а ты остаёшься дома? – спросил он, поддерживая жену за спину. – Там ещё темно, холодно и работать заставляют.
– Бедненький, – фыркнула девушка. – Я давно заметила, как Олеся прощается с тобой, будто ты как на годичную экспедицию на северный полюс уходишь. Хочу понять, в чём прелесть.
Даша не сказала, что ей не нравятся эти долгие объятия со стороны подруги детства, а сгримасничала, спрыгнула с мужа и потёрла внутреннюю часть бедра, на которой остался след от металлической заклёпки его куртки.
Вася, подтянув вверх штанины брюк для удобства, присел, чмокнул оставшийся круглый след на женской ножке, поднялся и, кивнув, ушёл, оставив при себе истину о том, что Даша навсегда его любимая жена, а Олеся, чтобы там не было раньше, и чтобы ей не казалось, просто Олеся.
Так пара старалась избегать острых углов, сохраняя мир и покой.
В среду днём Василию позвонил папа с просьбой:
– Сынок, ты бы в гости заскочил. Тебе десять минут посидеть, а маме приятно будет.
– Соскучились или случилось что-то? Мама злая, и я должен её размягчить?
– Ты заезжай, сам всё увидишь, – нагнал он интриги. – Мама пирогов напекла: один с курицей, другой с вареньем, возьмёшь, Дашку угостишь.
– Заскочу, но ужинать не буду.
А появившись дома на полчаса позже обычного и с двумя четвертинками пирогов, Вася сказал жене:
– У родителей какая-то фигня творится. Мама как пришибленная сидит и ласковые словечки говорит. Ладно, меня Васяткой, – махнул рукой мамин любимчик. – Так она и папу Ванечкой назвала. Представляешь?
– С натугой.
В пятницу Иван Владимирович позвонил уже невестке и задал похожий вопрос, какой Даша услышала от свекрови неделю назад.
– Помнишь, что мы вас завтра на обед ждём? Селёдка под шубой уже пропитывается, ты её есть будешь?
– Помню, буду. У вас всё хорошо?
– Даже перебор как. А у вас нормально? Работаешь?
– Нормально, работаю помаленьку.
– Молодцы. Завтра ждём.
«Всё страньше и страньше. Лишь бы я болезнь с головой им какую-нибудь не накаркала. Любит Наталья Васильевна Олесю, а не меня, подумаешь. Моя проблема не в этом, а в существование вероятности, что её полюбливал Вася, – скривилась Даша. – Надеюсь, они просто от скуки чудят. Надо папе позвонить, спросить, как у них с мамой обстановочка».
У Дашиных родителей всё было по-старому, и за ужином она рассмешила мужа, рассказав о своих телефонных переговорах и поделившись выводом о том что, если помешательство старшего поколения и существует, людей предпенсионного возраста, к которому относились её родители, оно пока не затронуло.
А на следующий день Дарья всерьёз задумалась, не случилось ли помешательство с ней самой.
Наталья Васильевна была мила. Посторонний человек не увидел бы в этом ничего особенного, просто радушная хозяйка заботиться о своих гостях. Но Даша посторонней не была, с манерой общения свекрови была знакома и почувствовала себя не в своей тарелке, когда та сделала комплемент её свежему виду и блузке, надеваемой не в первый раз. И допрос в начале обеда включал не только Ларчика и Васю, но и их с Олесей. И если у беременной интересовались только здоровьем, то невестке достались вопросы о том, не устаёт ли она, сидеть за компьютером, помог ли стеллаж создать видимость уединённого рабочего места, и как поживают её родители.
А когда Лариса, что-то эмоционально рассказывая, взмахнула рукой с вилкой и уронила кусочек свеклы на скатерть, Наталья Васильевна, проигнорировав появившееся пятно, накрыла кисть дочери ладонью и сказала:
– Кушай, не торопись, – а потом подняла руку и погладила её по голове со словами. – Девочка наша красивая.
– Сп…спасибо, – выдохнула удивлённая приливом материнской нежности Лариса, а Даша, приподняв брови, переглянулась с Иваном Владимировичем, весь вид которого как бы говорил: «Видишь, что творится?».
После Наталья Васильевна помалкивала, предпочитая только смотреть и кивать, и хоть на лице у неё была приклеенная полуулыбка, Даше казалось, что мыслями женщина где-то далеко. Не сговариваясь, остальные обедающие взяли на себя заботу о том, чтобы беседа за столом не утихала, и звяканье вилок в тишине не длилось больше минуты. Лишь когда пришло время убрать со стола лишнее и принести чай с домашним печеньем, свекровь включилась, гавкнула на попытку помочь, сама организовала чаепитие и заговорила:
– Я знаю, что вам с нами скучно. В вашем возрасте мы с Ваней с родными больше через письма общались, а по выходным куда-нибудь выходили вдвоём или с друзьями, а не со стариками сидели.
Тут оживилась Олеся, став убеждать, что никакие Ламановы старшие не старики, и зачем-то начала перечислять их былые вылазки.
– … шашлыки и купаться на карьер. А помните, как вы с мамой нас в кукольный театр водили?
– Пап с нами не было, и один раз Васька разревелся и чуть не описался, потому что не хотел идти с мамой в женский туалет, – хохотнула и показала младшему брату язык Лариса.
– Не сочиняй, не мог я реветь. А вот ты точно ревела и визжала, когда тебе в резиновый сапог лягушка забралась, а ты ногу туда сунула и пяткой раздавила, – ответил ей Вася.
Иван Владимирович точно помнил этот момент и чуть не подавился, пытаясь скрыть смех, сунув в рот печенье и спрятавшись за чашку с чаем.
– Такое с каждым могло произойти, – поддержала брезгливо передёрнувшую плечами подругу Олеся и снова заговорила о событиях прошлого, в которых они все были моложе, активней, а Дашей рядом и не пахло.
– У нас в альбоме последние фотографии со свадьбы Васи и Даши, – сказала Наталья Васильевна. – Мы так давно никуда вместе не выбирались.
– А у меня нет фотографий с животом, – с непонятной интонацией поделилась Леся, то ли жалуясь, то ли сожалея, то ли просто информируя.
– … каждый день экскурсии были, – описывала она отпуск, в который Ламановы поехали вместе с Оксаной и её дочкой в год, когда от них ушёл Павел.
– … думала, самое крутое – большой букет красных роз, пока не увидела, как дядя Ваня вас на руках через ручей перенёс и сердечко из рыбы выложил, – видимо, из-за гормонов понесло её куда-то в сторону.
– Это у вас генетическая расположенность, – заметила Дарья мужу, а он поделился со всеми своей причудой.
– Я умею сосиски жарить так, чтобы они в форме сердца получились. Это мой рецепт романтического завтрака.
– Что там сосиски, я вашей маме торт сам испёк, – похвастался его отец.
– На мамино пятидесятилетие который?
– Ага, он ещё на печенье был похож. Сухой и плоский.
– Просто рецепт с ошибкой попался.
Даша этот торт не застала, в обсуждении не участвовала и поэтому первой заметила, что у свекрови набежали слёзы на глаза, и она с помощью салфетки пытается от них избавиться прежде, чем они прольются.
«Да что здесь твориться? Беспричинные слёзы, вздохи о прошлом и приступы нежности. Лишь бы не опухоль!»
– Что ж ты такая чувствительная у меня в последние дни? – прокомментировал состояние жены Иван Владимирович, когда та привлекла всеобщее внимание, шмыгнув носом.
– Всё нормально, – соврала та. – Есть что интересного вспомнить, значит, правильно жили.
– И сейчас живём. Олеся родит, на своём примере научите нас малышку нянчить, потренируемся, перед тем как Васька с Дашей нам своих подкинут, – своеобразно воодушевила маму Лариса. – А потом я выйду замуж за богатого вдовца с уже готовыми и приученными себя обслуживать детьми.
– Богатый вдовец, – протянула Даша, с задумчивым видом рассматривая мужа. – Звучит заманчиво.
– Тебе уже поздно, – щёлкнул её по носу Вася.
Его мама шутку тоже оценила, и на этом стоило быстро собраться и уйти, чтобы расстаться на хорошей ноте, но не вышло, ведь свекровь снова растрогалась. Для девушки, привыкшей видеть её только в двух образах: обожающая сына мать и всезнающая домашняя диктаторша, чувствительность и уязвимость свекрови выходили за рамки понимания, вынуждая нервничать и ощущать жалось и беспокойства за женщину и беззащитность перед неизведанным. И по какой-то причине всё это вылилось в неожиданное предложение.
– Я на послезавтра забронировала в загородной усадьбе баню-коттедж на три часа с купелью на улице и беседкой с мангалом. День защитника Отечества будет, – объяснила она. – С нами Троицкий с +1 собирался, но я могу ему какое-нибудь другое свидание придумать, а в этот раз мы вместе поедем кости погреть и шашлык пожарить.
«ЧТО Я НЕСУ?! Жалость никому не нужна. Они сами понимают, что это неудобно, и откажутся».
Не отказались. Ни старые, ни малые, ни беременные.
Банный день
Мало того, что Дарья испортила заготовленный для мужа сюрприз в праздничный выходной, выболтав о том, что, посоветовавшись с Димой, организовала им несколько часов деревенского спа. Так ещё вместо раздолья, где они должны были отдохнуть вчетвером: Вася с Дашей и Димка, сказавший, что у него есть на примете зазноба, которую он убедит поехать с ними, в домике, рассчитанным на шестерых окажутся семеро. И то, если она убедит Троицкого не брать с собой эту неизвестную зазнобу. И как апогей этого престранного обеда у Ламановых, её организацию раскритиковали:
– Разве в бане не по вечерам моются? – удивилась Олеся.
– В одиннадцать утра уже на месте надо быть, получается, собираемся к десяти, – скривила губы, понимая, что сон до обеда отменяется, Лариса.
А когда Даша объяснила, что баня будет натоплена к их приходу, но дальше они сами должны пользоваться дровами для парилки и мангала, ведь отдых считается уединённым и самостоятельным и присутствие кого-то из персонала в поле зрения не подразумевает, высказался свёкор.
– Время выбрала раннее, и три часа всего. Успеем только пару раз в парилку забежать и две партии мяса пожарить.
– Можно ещё сорок минут взять, заплатив за час, но не больше. После нас у других людей бронь начинается, а кому-то из персонала проверить и всё подготовить для новых гостей потребуется.
Только Вася не искал недочёты и оценил проделанную женой работу.
– И как ты только смогла в праздник что-то крутое найти! Мелкие фирмы для корпоративов и компании друзей за месяц бронируют подходящие места на такие дни.
– Поедем на такси, чтобы там рюмочки за защитников поднять, или после бани к нам вернёмся и здесь отметим? – спросила свекровь.
– В одну машину не поместимся. Одно такси, и мы на своей, – обнял жену за плечи Вася. – Я себе безалкогольное пиво возьму.
Наталья Васильевна, на несколько минут вернувшись к своему традиционному образу командирши, принялась раздавать задания, которые нужно сделать для подготовки к послезавтрашнему банному дню с шашлыками. А потом вылетела из комнаты, чтобы вернуться с чем-то ярко-жёлтым в руках.
– Смотри, что для тебя есть. Ты же купальник себе не покупала на живот? – обратилась она к Олесе. – Я их лет пять назад без Вани купила, а он только померил и носить отказался. Сказал, что на юбку похожи, а это лёгенькие шорты для плаванья.
– Они продавались в отделе для мужчин? – спросила Ларчик, и Даша была согласна с ней в том, что кусок полиэстера больше напоминал фасоном юбку-шорты, а не плавки, и понимала, почему свекор не захотел выходить в этом на люди.
А час спустя уже из дома девушка позвонила лучшему другу мужа, приготовившись заслужено выслушать его негодование и упрёк, ведь сначала сама предложила отдохнуть, знала, что у него есть кто-то на примете, а теперь ставит перед фактом, что они будут не парочками, а в тесноте и с кланом Ламновых, включая их приёмную почти сестру и дочь Олесю.
– Будете вы, Ларчик, родаки и Леська? – резюмировал Дима, кажется, нисколько не расстроенный. – Тогда я на своей машине поеду, мне под суровым взглядом тёти Наташи не в ту глотку даже сок идёт, если попробую что-то крепкое, то захлебнуть, подавлюсь и либо помру, либо обосрусь у всех на глазах.
– А как же твоя подруга? Ты её возьмёшь?
– Думал завтра вечером позвать, чтоб не успела придумать других дел и отмазаться. А так даже лучше получилось.
– Лааадненько, – не улавливая, чем же Ламановы лучше его неизвестной подруги, протянула Дарья. – Мы тоже на машине будем.
– Тогда вы за стариками заедете, а я за девчонками.
Следующим вечером Даша проводила ревизию полотенец, чтобы взять с собой что-то, что будет выглядеть достойно, почему-то при этой мысли представляя уважаемую свекровь, но и чтобы не расстроиться, если они заляпаются в этой неизвестной бане чем-нибудь не отстирывающемся
– Сюрприз мне приготовила, – обнял её со спины и ткнулся губами в шею Вася. – Любишь меня.
– По твоей логике я и Димку люблю?
– Только как моего друга, – уверенно заявил он. – А я тебя на 8 марта куда-нибудь вывезу. Или в ресторан хочешь?
– После обеда всё забито будет. В ресторанах завтраки подают?
– На завтрак тебя ждут сердца из сосисок.
– За Дашу, организовавшую нам сие мероприятие! – выкрикнул Иван Владимирович, окунувшись в купель.
Они уже полтора часа отмечали День защитника Отечества загородом, и хоть место было выбрано как подарок Васе и за компанию его лучшему другу, больше всего происходящим наслаждались свёкры. Наталья Ивановна заставила Троицкого сделать штук пятнадцать общих фотографий для семейного альбома, и неосознанно Даша отметила, что на одной из трёх локаций Олеся оказалась рядом с ней и Василием. И стоя между обнимающим её мужем и беременной, сложившей руки под округлым животиком, она не могла не вспомнить о своих нехороших подозрениях касательно той злополучной ночи, когда Вася вернулся только под утро, объяснив, что нянчился с перепившей подругой детства.
Наверное, поэтому она так рассмеялась, что у неё морс носом пошёл, когда Троицкий в ответ на очередное недовольство Олеси, сказал:
– А ты где верх от своего костюма потеряла, телепузик ЛяЛя?
Наталья Васильевна всё также была до странного мила, однако с Димой вела себя как обычно, то есть не грубила, но кривилась и раздувала ноздри, когда ей казалось, что он говорит что-то не то. И напрямую к нему не обращалась, словно боялась, что он ляпнет какое-нибудь дурное предложение, как это было с прыганьем по гаражам, идеей дикарями переночевать в лесу, проверяя свою храбрость и выносливость, или службой, и в очередной раз втянет её сыночка в авантюру. Создавалось впечатление, что её помешательство работает избирательно, увеличивая посылаемые лучи добра в сторону мужа, дочери и невестки и игнорируя Троицкого.
Когда третий час отдыха подходил к концу, Ламановы старшие, вздыхая о том, как быстро закончилось время, и что обязательно нужно повторить, делили еду по пакетам, чтобы всем детям досталось по паре кусочков куриного шашлыка, Дима сказал, что отвезёт Ларису и Олесю.
Даша сама не поняла, почему так зацепилась за сказанное им. Подумаешь, озвучил то, что и так понятно… Что тут такого?
Но несколько дней спустя пришла к выводу, что это её интуиция посылала импульсы.
А дело было так.
В пятницу, получив возможность улизнуть с работы на часок раньше, в гости заглянула Лариса. Она заценила стеллаж, пересказала сплетни, что сейчас бродят у них в коллективе, и поделилась секретом о том, что две последние недели ей становится не по себе из-за матери.
– Я ничего особенного не сделала, полы не помыла, пятёрку из школы не принесла, а она меня хвалит. Кажется, это комплексом самозванца называют, когда чувствуешь, что не заслужил плюшки, которые получаешь?
Даша помешивала в сковородке гавайскую смесь в качестве гарнира к вчерашней рыбе и выражала девушке поддержку, угукая и не озвучивая собственное мнение, что изменения в поведении Натальи Васильевны натолкнули её на мысль об опухоли или психическом заболевании.
Дождавшись возвращения Васи, трущего висок и жалующегося, что из-за тупости окружающих у него разболелась голова, троица приступила к ужину. Всё было достаточно душевненько, чтобы они, несмотря на бурчание условно больного, засиделись почти до девяти, пока Ларисе не позвонила Олеся, обеспокоенная тем, что подруга не вернулась домой.
После этого Ларчик вызвала такси, а Вася, помахав ей, ушёл в комнату стелить постель и ложиться спать, вместо того чтобы послушать жену и выпить-таки таблетку, а не терпеть боль по нелепым причинам вроде: она слабая, мне нормально, чуть-чуть потерпеть – и само пройдёт.
И уже в прихожей Лариса обмолвилась:
– Надо чаще встречаться не у родителей. А то с Троицким чаще вижусь, чем с вами.
– Как это так? Мы каждую субботу обедаем.
– А он последний месяц у нас на подхвате. За витаминами для беременных съездить в аптеку на другой берег, Лесю с приёма забрать и тому подобное. А помогает то он после работы, не прогонишь же его, поэтому приглашаем пройти и кормим. Вернее, я всё это делаю, пока Леська в своей комнате отсиживается, – объяснила она и, клюнув Дарью в щёку, выскочила за дверь.
