Текст книги "Как родные (СИ)"
Автор книги: Таня Балер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Перед бурей
И снова суббота у Ламановых старших. Обед только начался, и Наталья Васильевна проводила традиционный опрос (допрос) детей о том, как прошла их неделя.
– … а позавчера мы с Дашей в кинотеатре на Ленина были, – сказала Ларчик.
– Вернулись после десяти, – наябедничала Олеся.
– Но трезвые, и сигаретами от моей не пахло, – рассмешил отца Василий.
– Вы только вдвоём ходили? – спросила свекровь.
– Лесе такое вредно смотреть, а Васька по ресторан без жены гулял, – сдала брата Лариса.
– Один или с кем-то? – спросил Иван Владимирович, продолжив. – И что хуже? Когда развлекаешься с чужими людьми или экономишь на жене и ешь в ресторане в одну харю?
– Чего мелишь, Василий не такой, – отмахнулась от него жена, но заинтересовано посмотрела на сына.
– Мужской компанией посидели, – сдался Вася и рассказал маме о таком занятном персонаже как Мурат.
Отчасти Даша понимала, чем ему понравился этот мусульманин. Они с мужем не были заядлыми путешественниками, и спорт их не привлекал, но получать новые впечатления и знания им нравилось, и, если она предпочитала черпать это всё из книг, то Вася лучше воспринимал живое общение.
– … он не ругается матом и уважает женщин. Его жёны не смогли сразу подружиться, и поэтому он живёт на две семьи. Первая жена с двумя детьми в доме, а для второй и их ребёнка он купил квартиру и подумывает какой-нибудь бизнес вроде магазинчике ей дать, чтобы был свой небольшой доход. Это не измены с любовницами, мужчина заводит ещё одну жену, только если может полностью её содержать и обеспечивать всем необходимым, включая деньги, заботу и внимание.
«Опять он о многожёнстве! Меня начинает это раздражать».
– У них это может нормально, а у нас нет! Для семьи нужны уважение, любовь и верность, а не запасные жёны, – разделила не озвученное раздражение невестки Наталья Васильевна.
– Сказочная страна, где мужчины мало работают, чтобы было время на жён, и при этом много зарабатывают, чтобы на жён хватало денег, – прокомментировал свёкор.
– Вам мужикам только этого и надо, – поджала губы его жена. – Радужные байки понарассказывают, а потом выяснится, что это секта с террористами. Нужно верить в себя и нести ответственность за свой выбор, а не списывать всё на высшие силы, – нравоучительно закончила она.
– Никаких сигарет, наркотиков, рок-групп и сект, мам, мы всё помним, – сказала Лариса.
– Наташ, не беспокойся. Мы верим в себе и молимся только на тебя, – поддержал её отец.
А Даша прикусила щёку, чтобы не засмеяться.
– Я вчера на приём ходила, – переключила всё внимание на себя Олеся. – Одна. Это ещё не точно, но очень похоже, что у меня в животе растёт дочь.
– Накидаем список имён, – проигнорировала упрёк подруги об одиночестве на узи Ларчик и вспомнила травму детства. – Только не Лариса, а то крысой дразнить будут.
– А мне нравится моё имя, так и девочку можно называть. Будет Василиса Премудрая.
– Василиса Лисова, – поправила мужа Даша. – Звучит складно, но будут называть либо Васей, либо Лисой.
– Лучше дождаться третьего триместра, когда всё точно скажут, а уже потом выбирать имя, – остановила обсуждение знающая всё лучше всех Наталья Васильевна и только сейчас проанализировала разговор недельной давности с Олесей.
«– … Васильевич, – сказала та. – Я думала, если будет мальчик, Васей назвать, а отчество моё оставить, но Вы правы, после того как отец нас бросил, он этого не достоин».
В своё время Ламановы осознанно решили взять под крыло Оксану и Олесю, оставшихся без мужского плеча. Они им во многом помогали, и в Лесином желании назвать ребёнка в их честь не было ничего предрассудительного, но было неожиданным, что она выбрала именно Василия. Наталья и Иван стали для девочки вторыми родителями, Лариса – подругой, почти сестрой, а Вася был скорее тем, кто мешался. Из-за того, что он ходил за старшей сестрой хвостиком, подружки не могли посекретничать и постоянно жаловались, что вынуждены водиться с малявкой, припомнила мать семейства. В подростковом возрасте брат с сестрой частенько обзывали друг дружку, и как верная подруга Олеся всегда была на стороне последней. Только когда Вася вернулся из армии, дети Ламановых начали общаться как близкие и уважающие друг друга родственники, видимо, став взрослыми и успев соскучиться.
«Выходит, за последние годы Вася с Олесей сильно сдружились, раз она в его честь хочет отчество ребёнку дать», – нашла единственное объяснение Наталья Васильевна.
– Василиса Васильевна? Нет, и без этого вокруг Вась избыток, – нервно произнесла Ларчик.
Даше показалась, что прозвучало это с презрением и неодобрением.
«У Ларисы обострённое чувство справедливости, отсюда переживания из-за того, что подруга переспала с чужим мужчиной. Если она чувствует это, то уж точно заметила, что мама любит брата больше неё. Хорошо, что Ларчик Васю не возненавидела из-за этого… Ох, как же воняет пережаренным маслом».
– Может, немного проветрим?
– У меня утром горло болело, мне нельзя на сквозняке быть, – сказала Олеся, и Иван Васильевич, уже приставший, чтобы выполнить просьбу невестки, опустился на своё место.
– Из того дома напротив мужик с балкона выпал, – принялся рассказывать он главную новость двора. – Пролетел три этажа и в сугроб. Скорую вызвали, а они его не забрали, только царапину обработали.
– Говорят, что трезвый был, но разве трезвые с балкона падают? – поддержала смену беседы за обедом его жена.
На десерт женщина подала сладкие оладьи, а до этого были уха, винегрет и бутерброды с паштетом. Олесе досталась кружка с рыбным бульоном, кусок отваренной рыбы и рис, а остальным полноценный суп с зажаркой и картошкой. Так что к концу почти трёхчасового застолья Дашин гастрит напомнил о себе тошнотой и головной болью.
Она могла бы прижаться к мужу в поиске утешения или отправить его в машину за таблетками, но сегодня свекровь не задела её ни словом, ни взглядом, и подставляться жалобами на здоровье она не захотела.
«Если беременная терпит, то и я смогу».
Когда семейные посиделки подошли к концу, и четвёрка гостей оказалась в лифте, Даша была вынуждена признать, что переоценила себя. На улице она опустилась на корточки и, прижавшись лбом к коленям, старалась побороть приступ тошноты, делая глубокие вдохи. Удобные ботинки и короткий пуховик не мешали ей держать равновесие, и в таком положении она могла просидеть минут десять, пока бы ей не стало лучше, но рядом был не только муж, а ещё Лариса с Олесей. И если Василий легко переживёт, что жену вывернет у подъезда его родителей, успокоит и, лишь когда ей станет легче, толкнёт воспитательную речь, что нужно снова идти к врачу, и если бы не он, Даша так бы и снимала квартирку рядом с точкой KFC и заработала себя страшную язву, обедая острыми крылышками, то две другие свидетельницы Дашиной слабости на такое не подписывались. А так как обед для Васи был безалкогольный и подразумевал, что он доставит сестру и подругу до дома, девушки направились в сторону припаркованного автомобиля.
– В машине меня точно укачает. Вези девчонок, а я к перекрёстку выйду и по правой стороне дороги пойду. Мне на воздухе полегчает, а ты меня по пути домой подберёшь, – встав и выпрямившись, обратилась к остановившемуся рядом с ней мужу Дарья.
– Давай их на такси посадим, а в машине все окна откроем и медленно покатим? – предложил Вася, взяв жену за руку и с заботой заглянув ей в глаза.
Если её ладони успели замёрзнуть, то его нет. Тепло было приятным, но из-за головной боли девушке хотелось прижаться лбом или виском к чему-нибудь холодному.
– Вась, разблокируй двери, а то стоять холодно, – не позволил Даша задуматься над его вариантом окрик Олеси.
– Лучше прогуляюсь, – сказала она и, помахав топчущимся у машины, побрела в другую сторону.
А когда Дарья наконец-таки добралась до дома, то многое отдала бы, чтобы тошнота была единственной проблемой.
А вот и подозрения
Неторопливо пройдя сквозь двор, и не забывая медленно дышать морозным воздухом, Даша смогла почувствовать себя лучше. А когда увидела кормушку, то совсем забыла об изжоге и, достав телефон, начала снимать, как на одном дереве чирикают сразу одиннадцать воробьёв и две синички. Это было мгновение безмятежности, когда её ничего не тревожило. Дойдя до перекрёстка, Дарья просмотрела снятое видео и побрела в сторону дома.
Девушка дважды успела вытащить из кармана телефон, подсчитывая, через сколько времени Вася должен появиться, прежде чем он пиликнул о малом заряде и почти сразу отключился.
«Глупо было на холоде снимать, – признала она. – И кому я это показывать собралась?»
Даша представила, что в этот момент её муж, должно быть, прощается с сестрой и подругой, а Олеся как обычно пытается заманить его в квартиру. Но в этот раз она задумалась не о Лесе, жаждущей всеобщего внимания и заботы, а о том, как может измениться жизнь отца её будущей дочери.
Если семья с детьми, то известие об измене и ребёнке на стороне может привести к суду и делёжке детей и имущества. Да и при просто сожительстве будет не легче. Если женщина не работает и живёт в его квартире? А даже если работает, не факт, что у неё хватит денег, чтобы сразу снять жильё или быстро найти того, к кому можно переехать с вещами? Они живут вместе, строят планы на будущее, а потом БАЦ! – приходит беременная Олеся, и всё меняется.
Так как позвонить мужу у неё возможности не было, Даша периодически оборачивалась, высматривая его машину, и сочувствовала незнакомке, чей мужчина переспал с распрекрасной подругой Ламановых. Чем дольше она шла, тем больше портилось её настроение. У неё были деньги, она могла сесть в автобус или попытаться поймать свободное такси, но она продолжала шагать вперёд и злиться. Она злилась на себя за то, что посадила желудок и не позаботилась зарядить телефон, злилась на свекровь, обожающую всё жарить и приучившую сына холить женскую часть семьи, в которую включила дочку старой подруги, злилась на Олесю, которая этим пользуется, и злилась на своего безотказного мужа, похоже, опять двигающего мебель в квартире Леси, раз он всё ещё не подобрал жену, и она пешком преодолела уже большую часть пути.
И то, что Дарья сама предпочла прогулку поездке на авто, уже не играло роли. С каждым пройденным метром она накручивала себя всё больше, припоминая каждую мелочь, которую можно интерпретировать как то, что ей пренебрегли, незаслуженно задели или не дали высказаться.
«А сегодня я почти весь день молчала, пока другие не затыкались. Вася со своей одой многожёнству, и Олеся с дочкой… Как там она сказала? Василиса? Нет, это Васька придумал, а она сказала про отчество. Васильевна. Васильевна? Отчество ведь даётся по имени отца. С какого ляда?»
И тут на неё обрушились все звоночки, которые она не замечала и списывала на то, что у Васи комплекс джентльмена, обязанного мчаться на помощь, а Олеся типичная «девица в беде». И это внезапная беременность от человека Х – случайного любовника, о котором не знала даже делящая с ней квартиру Ларчик.
«Бред, это полный бред! У Васи нет любовницы, ты знаешь обо всех его передвижениях и задержках на работе, – привела веский довод её рациональная половина. – Вы друг друга любите, уважаете и, в конце концов, хотите! Ему незачем спать с подругой детства».
Пусть ревновать себе Даша не разрешала, сразу обрывая необоснованные подозрения, но и наивной дурёхой не была, и уж если бы муж жил, что называется на две семьи, то она бы это точно заметила.
Наверное, появись Вася прямо сейчас и начни извиняться, рассказывать из-за чего задержался, а потом снова извиняться, спрашивать, как её самочувствие и ворчать, что из-за копуш Ларисы и Леси его жена успела устать и замёрзнуть, Дарья бы выкинула все дурные мысли из головы. Но сколько девушка не вглядывалась в поток транспорта, машины мужа не находила, поэтому голос разума счастливой и уверенной в себе женщины, доверяющей своему мужчине, становился тише, уступая место обиженной и потерянной девочке.
«Им и не нужно быть любовниками, хватит одного раза. Например, та ночь после свадьбы, когда он остался с ней до возвращения сестры и якобы следил, чтобы она не захлебнулась. Если он мне волосы и голову держит, когда меня на изнанку выворачивает, потом умывает, относит в постель и обнимает, уверяя, что перетягивает боль на себя, то и её он мог также лечить. Прилёг рядом, задремал, а она трезвая не прочь его потискать, а пьяная могла и сверху залезть. Он привык, что наше воскресное утро начинается с занятия любовью. То есть любовью они не занимались, а спросонья и спьяну трахнулись разок. Потом поняли, что произошло и договорились забыть об этой ошибке, но теперь Олеся ждёт ребёнка».
Наконец, преодолев на своих двоих весь путь домой, пройдя лишние, чтобы следовать маршруту машины, и обнаружив, что Вася всё ещё не вернулся, Даша поставила телефон на зарядку, но не включила его, чтобы проверить пропущенные и узнать, где муж, а продолжила свои грустные рассуждения.
«А ведь Лариска мне сказала, что Леся забеременела от занятого мужчины, который после этого не ушёл из семьи. Он её брат, Олеся подруга с пелёнок, понятно, что она будет покрывать их. Но чувствуя вину, она попыталась мне намекнуть? Что она тогда говорила? Что подозревает, кто папаша, или знает наверняка? Вася с Олесей были наедине той ночью, допустим, что когда Лариса вернулась, оба выглядели как после бурной ночки, и никаких других кандидатов в авторы беременности рядом с ней не было и нет».
Вася объявился тогда, когда Даша уже больше не могла думать о его возможной измене и, приняв таблетку от мигрени, села за компьютер работать. Не успев закрыть входную дверь, он принялся ей выговаривать за беспечность.
В итоге свои домыслы и претензии Дарья оставила при себе, объявив молчаливый бойкот нервному супружнику.
– Дашунь, прости. Лариса с беременной Олеськой рядом были, я испугался за них, тебе дозвониться не смог, ещё и из-за этой вмятины и фонаря мне до четверга без машины выкручиваться надо. Всё навалилось, и как чмо последнее сорвался на тебе, – извинялся Василий перед женой. Диван они уже разложили, постель постелили, и Даша легла, а он, всё ещё не отошедший от дневной аварии, затронувшей сразу четыре машины.
Кто-то может назвать её поведение позицией страуса, прячущего голову в песок, но не забывайте о том, что ещё в детстве Дарья видела, что ревность может быть как наркотик, один не может перестать ревновать, а другой наслаждается этими эмоциями и бурными примирениями, считая их подтверждениями любви и страсти. Родителей она любила и признавала, что для них эта схема отношений работает, но себе подобного не хотела. А ещё девушка любила мужа, до сегодняшнего дня безоговорочно ему доверяла, и не желала унижать себя и его вопросом: «А ты мне с Олесей не изменял?».
Поэтому Даша просто закрыла глаза, надеясь поскорее уснуть.
«И на всё у него оправдание найдётся».
Тихая обида
Ещё не до конца проснувшись, Василий перекатился на сторону жены, но вместо её сонного тёплого тельца смог прижать к себе только её подушку. Не открывая глаз, он пролежал так минуту и поднял голову, не дождавшись её возвращения. А ведь он точно помнил, что сегодня воскресенье, а по воскресеньям они с Дашей выполняют сладкий супружеский долг и нежатся в постели, пока чувство голода не заставит их отлипнуть друг друга.
– А как Лариса с Олесей аварию перенесли? Медицинская помощь не понадобилось, хватило твоего присутствия? – задала вопрос Дарья, заставив мужа вздрогнуть от неожиданности, или даже от испуга, со злорадством подумалось ей. Не то чтобы девушка специально выжидала момент, когда Вася решит, что она ушла в ванну, и будет в своём расслабленном со сна состоянии беззащитен перед резким вопросом, нарушающим тишину их квартиры, но результат ей понравился.
– Всё нормально, – зевнул он. – Нас вскользь сзади задело по левой стороне, больше всего Лариску тряхнуло, а Олеся почти ничего не почувствовала.
Присоединяться к нему под одеялом жена не спешила, и Вася с огорчением вспомнил, что вчера сорвался на неё, обвинив в безалаберности и эгоизме, так как не смог высказать свои претензии виновнику аварии, перенервничал из-за того, что его пассажирки могли пострадать и из-за того, что не удалось связаться с Дашей и предупредить, чтобы не ждала на морозе, а села в автобус.
– Всё ещё злишься на меня?
– А разве у меня есть на это причины? С идеальным то мужем.
– Твой муж тебя обгавкал и посвятит весь день тому, чтобы загладить вину.
– У моего мужа всего два выходных, первый он уже посвятил своей семье, этот остался для отдыха перед началом рабочей недели, которую он проведёт без машины.
Для Василия не было секретом, что он мамочкин любимчик, и ей было тяжело смириться с тем, что в его жизни появилась не просто подружка, чъё наличие показывает, что сын стал половозрелым и находит общий язык с противоположным полом, а законная жена, главная конкурентка на его любовь и внимание, официально вошедшая в их сплоченную семью. На свадьбе парень случайно услышал, как мама в ресторане сказала кому-то из родни: «…хорошенькая или нет, уже ничего не поделаешь, теперь она его жена и часть нашей семьи. Нам остаётся только помогать и помалкивать». Придираться он не стал, зная, насколько Наталья Васильевна Ламанова собственнически относится к нему, Ларчику и папе, воспринял её слова как доказательство того, что она смирилась с его выбором и пусть со скрипом, но приняла невестку.
– Маму не переделать, просто не воспринимай на свой счёт и знай, что любая другая на твоём месте понравилась ей бы ещё меньше, – предупредил он невесту после подачи заявления в загс. Тогда ещё наивная Дашка посчитала, что жених её смешит, а он не стал её переубеждать.
Но не стоит думать, что Вася бросил любимую на съедение акулам, точнее акуле – ведь отец и Лариса ничего против его женитьбы не имели. Его папа и сестра приняли Дашку в семью, и суровое условие молодой человек поставил только матери.
– У Даши здесь нет других родственников, я люблю её и не стану оставлять одну, чтобы пообедать с вами, – предупредил он. – Теперь мой дом там, где она. И если в вашем доме ей будет плохо, то мы просто не будет туда приходить.
Кому-то может показаться, что ничего сверхъестественного он не сказал, но для этого ему потребовалась вся жёсткость характера, ведь безусловная материнская любовь сделала его тем, кем он и являлся. Все его решения и стремления подпитывались уверенностью, что чтобы не случилось, его геперопекающая мама обозлится и поругает, но не разочаруется, не осудит и не перестанет в него верить.
Вася видел недоверие, сменившееся осознанием и болью на её лице после сказанных им слов, и убедил себя, что сделал всё правильно. Он не смягчил своё условие извинениями перед матерью, но и не озвучил его жене, чтобы она не чувствовала себя виноватой.
Василий видел, что его родители любят друг друга, а ещё он видел, насколько мама может быть грубой с отцом, и с Дашей она такой не была. Да, позволяла себе поучения и снисхождения, но точно также она общалась с Ларисой. И сама Даша жаловалась только на то, что её желудок протестует против обедов, приготовленных Натальей Васильевной.
Конечно, Вася замечал, что субботние визиты к его родителям вызывают у жены столько же воодушевления, сколько глажка, но ему и самому иногда хотелось остаться дома, и он понимал, что дня них обоих обед с роднёй – это ритуал, от которого никуда не деться. Неужели она всё ещё чувствует себя чужой?
«С папой и Ларчиком Даша давно сдружилась. С мамой она так легко как с ними не болтает, но с мамой вообще мало кто находит общий язык – диктаторские замашки терпеть тяжело. Ещё с нами Олеся обедает, но она не семья, а вечный Ларискин «+1», и у них с Дашей нет общих тем… Кроме меня, но Леся бы не стала ей признаваться в нашей с ней ошибочной фигне, которая не имеет значения и ничего не изменит».
– Не я посвятил, а мы. Мы одна семья, – напомнил Вася, вставая. Он уже догадался, что у жены нет настроения для традиционного медленного занятия любовью – идеального начала их воскресного утра, и лишь надеялся, что её неумение долго злиться и держать обиду скоро проявится, и она поймёт и простит его за грубость. – А с тех пор как ты стала моей женой, все мои дни и ночи посвящены тебе.
– Гладко стелешь.
– Что?
– Постель, говорю, убери.
С того дня, как Василий заманил любимую девушку жить к себе, это был первый раз, когда ему хотелось не растянуть выходной, чтобы провести больше времени с Дашей, а перемотать вперёд, чтобы начать рабочую неделю и не видеть, как она его игнорирует, нырнув в компьютер. Он даже проверил, сунув нос в её ежедневник с расписанием задач и убедившись, что ничего срочного там нет, когда она уходила в туалет. А так как краем глаза Вася отслеживал происходящее на её экране, то понял, что она заняла себя заготовками, которые в ближайшие дни ей не понадобятся.
«Личико сосредоточенное, если бы хотела обидеть, то в наглую пасьянс бы открыла и делала вид, что меня не существует. Не всё так плохо».
Дарья видела и даже через закрытую дверь своей комнаты слышала как происходят ссоры родителей, но не чувствовала потребности швырять что-нибудь в стену, выкрикивать в лицо мужу претензии и оскорбления и рыдать в ванной. Ей больше по душе было бы щепать его, требуя клятв в вечной верности и заверений в том, что он общается с Олесей только из-за хорошего воспитания, а на самом деле её щебетание вызывает у него головную боль, и вообще она мерзкая прилипала. Но делать так девушка не стала, предпочтя имитировать занятость.
Долго злиться на весь мир Даша была не способна, и в понедельник, приготовив ужин, позвонила Ларчику.
– Вася сказал, тебе больше всех досталось. Как ты?
– Лбом о подголовник долбанулась, и утром шея немного побаливала. Эта моя первая авария, я ждала, что начнутся какие-то разборки между водителями с угрозами и размахиванием монтировками, но за двадцать минут ничего не произошло, а потом приехало такси, и мы с Олесей поехали домой. Васька что-нибудь интересное рассказывал?
– Он перенервничал и вернулся раздражённым. А шишка на лбу у тебя есть?
– Раздражённым он ещё при нас стал, когда тебе зачем-то названивал. А с шишкой меня пронесло, наверно, помогла пачка брюссельской капусты, которую я прижимала ко лбу, пока она совсем не разморозилась.
– Никогда её не пробовала.
– Стоп, у меня входящий. Такс, это мама, так что продолжаем, – фыркнула Ларчик. – И правильно, вкус у брюссельской капусты так себе.
После работы Василий заехал в пекарню и купил медовик, который очень нравится Даше. Сам он этот торт не ел, уж слишком отличались вкусы у покупного и того привычного, что печёт его мама, но надеялся, что после любимого десерта она окончательно оттает.
Из её реплик, Вася понял, что жена говорит с его сестрой.
«Надо вместе сходить куда-нибудь и повеселиться. С этой удалёнкой Даша у родителей чаще чем где-либо ещё бывает, ей нужно развеяться и пообщаться с кем-то ещё. Может, её в салон красоты отвезти на массаж, ногти или причёску? Они же там расслабляются и болтают о всяком женском».
Те же Лариса с Олесей ходили на маникюр, а вот Даша сама занимается своими ногтями, предпочитая лаки без определённого цвета, а с блёстками, и Вася не раз залипал на то, как её пальчики с блестящими ноготками быстро порхают по клавиатуре. Также по причине работы из дома она редко носит капрон, из-за чего каждый раз сильно чешется, снимая колготы. В такие моменты он заваливает жену на диван, чтобы было удобней её щекотать и растирать полоску от резинки над пупком. А она брыкается, но всегда быстро сдаётся и начинала смеяться.
«Давненько мы не смеялись вместе».
– … и я отказалась. Что? Блин! – оборвала сама себя Лариса. – Олеся кому-то говорит об аварии.
– И что?
– Кажется, нашей маме. Пусть Васька готовится! – хохотнула она. – Повезёт, если она сейчас ему позвонит, а не примчится вместе со скорой, чтобы врачи осмотрели её кровиночку.
– А Олеся как? Беременным встряски опасны, её бы тоже врачу показать.
– Не знаю. Погоди, – замолчала Васина сестра, прислушиваясь к чему-то. – Похоже, мама ей также сказала. Ох, придётся и мне тащиться, а то мало ли. А может, вы съездите? Ой, нет, я с ней побуду, всё нормально. Извини, – скомкано закончила она и отключилась.
