Текст книги "Two Weeks (СИ)"

Автор книги: Танечка Моторина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Куликов нежно прикоснулся губами к моему лбу.

– Ась, ты как маленькая. Чувствую себя стариканом рядом с внучкой-подростком.

– Не неси чушь, – буркнула я и отвернулась, на что он хитро сузил глаза, и поцеловал меня. Не отвечать на его умелые ласки было невозможно. Он проник языком в мой рот, зарываясь рукой в мои волосы на затылке, тем не менее, поцелуй не потерял своей трепетности. – Перестань! Мы же так никогда не поговорим! – оторвавшись от его губ, сказала я, глядя в его глаза исподлобья.

– А о чём говорить? Ты рассталась с Владом, целомудрие и принципы отброшены в сторону. Теперь ты моя. И, как бы это не было эгоистично с моей стороны, мне плевать, что ты об этом думаешь.

– Какой же ты чёртов засранец, Куликов.

========== День девятый и десятый. Практика/Репетиторство ==========

***

Объятия Куликова были настолько крепкими, что становилось трудно дышать. Он сильно прижал моё тело к себе, сопя мне в макушку, отчего я почувствовала бегущие по спине мурашки. Я попыталась достать рукой до орущего на прикроватной тумбочке будильника, но вырваться из железной хватки Жени было просто невозможно.

– Ты чего ворочаешься? Спи спокойно! – он чуть рыкнул мне в макушку и прижался ещё теснее.

– Если сейчас не встанем, то опоздаем в школу на мой урок.

– Господи, за что ты свёл меня с этой вечно ворчащей, занудной, но дико сексуальной училкой?

– Ой, закройся уже!

Куликов перевернулся на спину и откинулся на подушки, наблюдая, как я, обнажённая, роюсь в его шкафу в поисках подходящей для дома одежды. Всё по стандарту: я надела его мешковатую футболку, достающую мне до середины бедра, которая приятно пахла свежестью. Я чувствовала его пронизывающий, просто проходящий насквозь кожу взгляд, но не поворачивалась к Жене лицом, якобы увлечённая пейзажем за окном.

– Твои трусики в ванной комнате, Ась. На стуле висят мои домашние спортивные штаны, надень их тоже, пожалуйста, – я и не заметила, как он в считанные секунды сократил расстояние между нами. – Ты же не любишь опаздывать, да? – его лёгкий поцелуй чуть ниже уха, заставил меня шумно выдохнуть и откинуть голову ему на плечо от удовольствия. Его поцелуи были короткими и горячими, я зарылась рукой в его волосы, позволяя ласкать мою шею. – Ась, через час начнётся урок…

***

На завтрак времени совсем не оставалось, я досушила волосы феном, найденным в шкафчике в ванной комнате. Куликов клялся, что это фен его матери, но я, впрочем, в этом глубоко сомневалась. В конце концов, откуда я могла знать, сколько девиц он приводил в эту квартиру? Скольких он перетрахал на этой стиральной машинке, в этой душевой кабинке, на кухонном столе, на диване, на кровати?

Острый укол ревности я почувствовала почти сразу.

Ну, какого черта?

***

Но, видимо, Куликов решил поиздеваться надо мной ещё больше.

Он вполне прилично вёл себя на уроке, не смотрел на меня похотливым взглядом (вернее будет сказать, совсем не смотрел, чтобы не палиться). Даже записывал то, что я диктовала классу. Но на перемене, как назло, задержался в классе, переговариваясь о чём-то, мать его, с Аришей.

Нет, конечно, с рыжей мы, вроде, всё выяснили. Но с собой я поделать ничего не могла.

Я, честно, старалась делать вид, что эти двое меня совсем не интересуют, уткнувшись в тетрадь одного из старшеклассников. Но взгляд так и норовил вернуться к щебечущей парочке, которая, казалось, ничего не замечала вокруг себя.

Я снова посмотрела на них, когда Куликов приобнял Трошину за плечо, и что-то прошептал ей на ухо, улыбнувшись. После чего девушка, коротко кивнув, пошла к выходу из класса, подмигнув мне.

Куликов, медленно приближался к моему столу, не отводя взгляда от моих глаз. Словно хищник, идущий к своей добыче.

Парень, особо не церемонясь, перегнулся через стол, и притянул меня к себе за подбородок.

– Как же меня бесит эта чёртова школа. Знаешь, сколько раз я ловил себя на мысли, что просто не смогу сейчас выдержать и отдеру тебя на этом грёбанном столе на глазах у всего класса? – прошептал он мне в губы. Ответ ему, очевидно, был не нужен.

И только сейчас я поняла, насколько сильно я сама нуждаюсь в его поцелуях и чуть грубоватых прикосновениях.

– Хм, а как же Трошина? Её ты тоже представлял в этом положении во время урока? Хотя нет, чуть не забыла, ты УЖЕ ТРАХАЛ ЕЁ в моём кабинете, прямо на чёртовом столе! – не знаю, что нашло на меня, но я была так сердита на него.

– Да ты ревнуешь? – он нежно поцеловал мои губы, едва касаясь.– Мне нравится.

– Иди к чёрту, – я попыталась отстраниться, но он мне не позволил. – О чём вы говорили сейчас? – ужас, веду себя, как престарелая жена-ревнивица.

– Просто попросил её постоять у двери, пока я с тобой не закончу.

– Как хорошо, что ей не придётся там долго стоять, – я криво улыбнулась, когда он нахмурился. – Вали отсюда, Куликов. Я не шучу.

Женя заразно улыбнулся, но спорить не стал.

Среда

– Ну привет, моя любимая репетиторша, – Куликов чмокнул меня в лоб, помог снять пальто и пригласил на кухню. – Чай будешь? – в ответ я лишь кивнула и села за стол. – А теперь скажи, милая, ты со мной поиграть решила? На звонки не отвечаешь, на сообщения тоже.

– Жень, всё сложно, ты же знаешь. Я всё обдумала.

– Я думал, мы уже давно всё обсудили, не усложняй.

– И что между нами теперь? Кто я для тебя? Любовница? Практикантка для развлечений?

– Ты сама всё прекрасно знаешь. Почему для вас, девушек, так важна вся эта официальщина? Я должен был встать перед тобой на одно колено и предложить отношения? А так всё не понятно? Кроме того, я уже предлагал тебе стать моей девушкой, и с того времени ничего не изменилось.

Он поставил передо мной чашку с чаем и сел напротив. В какой-то момент стало стыдно за все эти бабские мысли и претензии, которые я вечно сваливала ему на голову, но и по-другому не могла. За столь длительные отношения с Владом я настолько привыкла к постоянству, что эти шаткие отношения с Женей меня напрягали. Я не была уверена, что наша с ним страсть и сумасбродные чувства являются достаточными аргументами для того, чтобы построить серьёзные отношения.

– Жень, мне странно то, что между нами происходит. Пойми, ты и Влад – разные люди. Он рационален, любит всё конкретизировать, с тобой же я словно хожу по краю пропасти. Я не знаю, что будет дальше, и эта неопределённость меня пугает.

– Отношения превращаются в рутину, если знаешь всё наперёд, как у тебя с Владом. Вряд ли я хочу, чтобы у нас с тобой всё закончилось так же. Я хочу чтобы ты была моей девушкой, но ты тоже должна понимать, что для тебя это будет большой ответственностью.

– Почему же?

– Мне восемнадцать, я ещё многое хочу попробовать. Я не буду, как Влад, сутками на работе, а потом приходить к тебе, чтобы иногда потрахивать тебя по расписанию. Если ты хочешь так, то это не со мной, точно. В следующем учебном году я поступлю в университет, буду ходить на студенческие вечеринки и развлекаться. Я не буду сидеть дома, понимаешь? Просто я хочу, чтобы мы делали это вместе. И чтобы я знал, что твоё тело принадлежит только мне, что ты хочешь только меня, и твои мысли только обо мне. Это всё. Ты согласна на такие отношения?

– Ты сейчас серьезно мне говоришь, что собираешься гулять, пить и развлекаться. А я, как верная жена, должна буду всё это терпеть?

– Ну, еще я буду тебя хорошенько трахать и проводить рядом с тобой каждую свободную минуту. Это тоже в свой список занеси.

– В какой список?

– В «плюсы и минусы отношений с Евгением Куликовым». Ась, я лишь хочу сказать, что еще молод и горяч, и вряд ли наши с тобой отношения будут походить на твои отношения с Владом. Но я хочу попробовать. Ты нужна мне. А я тебе, – он улыбнулся. – Ты будешь моей девушкой, Ася?

Я коротко кивнула и сжала горячую кружку замёрзшими пальцами.

Мне хотелось быть рядом с ним.

И не хотелось думать, что будет дальше.

В конце концов мне самой пока только девятнадцать и я имею право на эти дикие и сумасшедшие отношения с человеком, к которому успела привязаться за какие-то чёртовы полторы недели.

***

Но, к сожалению, я не могла знать наперёд, что наши отношения закончатся, так и не успев начаться.

Потому что когда мы «скрепляли» их диким сексом на его огромной постели, в его комнату зашёл отец Куликова, Самуил Никифорович. А выражение его лица не сулило ничего хорошего.

========== Окончание практики ==========

***

Сегодня был уже четверг, я даже не заметила, как дни моей практики медленно подходили к концу. Время быстро летит, когда влюблён – даже в минуты безделья мысли о любимом человеке не дают скучать и минуты спешат быстрее. Кажется, думать о смысле жизни сейчас было глупой затеей, но я люблю пофилософствовать, особенно, когда волнуюсь.

Я не смела поднимать глаза, хоть и находилась в комнате совершенно одна. Я сидела на диване в гостиной, сложив руки на коленях, там, где мне велел сидеть Самуил Никифорович, сказав, что хочет поговорить со мной после того, как закончит с сыном.

Они разговаривали на кухне, и я могла слышать практически каждое слово.

– Я не думаю, что ты будешь спорить с правильностью принятого мною решения. Получить высшее образование в Лондоне – предел мечтаний любого школьника, и я не вижу ни единой причины отказываться от этого, – тон Куликова-старшего был решителен и непреклонен.

– Я могу получить отличное образование и здесь, ты знаешь это прекрасно. Если мозги есть – плевать на качество образования, пробиться можно в любом случае.

– И всё же я настаиваю.

– Это из-за Аси, да? Это мне назло, скажи?

– Вовсе нет. Откровенно говоря, мне всё равно с кем ты спишь, будь это хоть сорокалетняя преподавательница химии. Меня просто волнует твоё будущее. Встречный вопрос, сын: ты не хочешь ехать в Лондон из-за Анастасии?

В комнате повисла давящая тишина, было слышно лишь глубокое и прерывистое дыхание Жени.

– Да, пап. Я хочу остаться здесь из-за неё, ясно? И ты мне в этом не помешаешь.

– Женя, вы знакомы всего две недели, не слишком ли большие жертвы?

– Она дорога мне.

– А ты дорог мне. И я не хочу, чтобы ты ставил под угрозу своё будущее из-за увлечения, о котором забудешь через месяц.

Ответ Жени он слушать, по-видимому, не собирался. Я услышала, что его шаги приближаются в сторону гостевой комнаты, в которой сейчас находилась я. Я поспешно вскочила с дивана, поправляя чуть задравшуюся юбку.

– Самуил Никифорович, я могу всё объяснить… – не представляю, каким образом я собиралась что-то объяснять, но мне безумно хотелось загладить перед ним свою… вину? Доказать, что я не столь легкомысленная девица, какой он, очевидно, меня считал.

– Анастасия, успокойтесь, мне не нужно ничего объяснять. Безусловно, Ваше поведение неприемлемо, нарушение профессиональной этики и всё такое. Но ведь и я сам был молод когда-то, – мужчина ободряюще улыбнулся, но в миг снова стал серьёзным. – Всё же поговорить с Вами мне нужно, и очень серьёзно. Думаю, что нам нужно сделать это наедине, я подброшу вас до школы, вы не против?

– Да, конечно.

Я бросилась в спальню Жени, быстро бросая телефон и флакончик с духами в свою сумку, быстро пригладив волосы перед зеркалом, я направилась к выходу, где, сложив руки на груди, стоял Женя.

– Не смей ехать с ним, слышишь? Он наговорит тебе всякого…

– Жень, ты ведь знаешь, что я не могу. Я должна поговорить с твоим отцом, я просто не имею права отказать ему, да и смысла не вижу. Чего такого страшного он может мне сказать? – я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

Женя в два крупных шага приблизился ко мне, уверенно притянув к себе за талию. Он долго всматривался в мои глаза, тяжело дыша практически мне в губы. Его ладони нежно сжали моё лицо, отчего по спине побежали мурашки.

– Ась, он умеет убеждать. И я прошу тебя, обещай мне: что бы он ни сказал, думай своей головой и своим сердцем, слышишь?

Парень осторожно прижался к моим губам, целуя меня трепетно и до боли нежно, отчего казалось, что он прощается со мной.

Словно после разговора с его отцом, я уже не стану прежней.

– Я обещаю, – прошептала я в ответ, крепко обняв его и уткнувшись носом в его плечо. Он вдыхал запах моих волос, а мне вдруг пришли на ум строчки из известной трагедии Гёте: “Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!”

***

В машине Куликова-старшего приятно пахло дорогим мужским парфюмом и кожей. Он уверенно вёл машину, ехали мы в полной тишине, а я вся тряслась в преддверии серьёзного разговора.

– У вас С Женей всё серьёзно или вы просто для развлечения занимаетесь…

– Всё серьёзно! – поспешила перебить я, разговаривать с начальником и отцом моего молодого человека на тему секса совершенно не хотелось. – Он предложил мне встречаться и я согласилась. Ваш сын – удивительный человек, не влюбиться в него просто невозможно. Он умный, весёлый…

– Жаль, – Самуил Никифорович не дал мне договорить, продолжая спокойно вести машину, глядя на дорогу.

– В смысле?

– Жаль, что Вы успели влюбиться в моего сына, Анастасия. Тем тяжелее для Вас.

Я почувствовала, как ком встал в моём горле, я отчётливо понимала, что у этого мужчины есть множество рычагов давления, как на меня, так и на собственного сына.

– Почему вы так против наших отношений? Если дело в том, что я веду у него уроки, то осталась всего пара дней. Или я просто Вам не нравлюсь?

– Нет, что Вы. Вы крайне приятная девушка, воспитанная, умная, красивая. Но, как Вы уже слышали, я хочу, чтобы мой сын получил образование в Лондоне, а Вы – единственное, что его держит здесь.

– Он мог бы учиться здесь… – свовсем тихо пискнула я.

– Я думаю, Вы знаете, что сделать. Если Вы действительно любите моего сына – сделаете правильный выбор. На кону его будущее, его образование. Это обучение откроет перед ним новые двери, новые возможности, новых друзей по всему миру. Неужели Вы, будучи матерью, не захотели бы подобного для своего ребёнка?

– Конечно, захотела бы, – отрешённо ответила я.

– Вот и подумайте над моими словами.

Самуил Никифорович галантно открыл дверь автомобиля с моей стороны и предложил руку, помогая выйти. Я была в странном состоянии, не замечала ничего вокруг: ни бегающих в коридоре пятиклашек, не приветствующих меня старшеклассников, ни учителей, которые вежливо мне улыбались. Я открыла дверь в кабинет, запуская в класс некоторых ребят, ждавших меня в коридоре. Я механическим взглядом оглядел кабинет, на автомате выложила нужные учебники на стол и поняла, что я совершенно не готова вести урок.

Особенно, когда в кабинет зашёл Куликов.

Он подошёл к моему столу и положил на него какую-то тетрадь.

– Анастасия Евгеньевна, здравствуйте. Это тетрадь с домашней работой, ты… Вы просили сдать в начале урока.

– Ну, урок ещё не начался, но хвалю за оперативность и рвение к знаниям! – я выдавила из себя улыбку, забирая тетрадь и старательно игнорируя его взгляд. Я опустила глаза, чтобы не смотреть на него, потому что, кажется, это было выше моих сил.

– Ася, всё нормально? – сказал Женя совсем тихо, так, чтобы никто кроме меня не услышал.

– Всё замечательно, садитесь за парту, Евгений, – я подняла на него глаза и улыбнулась так широко, как смогла, в надежде, что моя улыбка не будет совсем уж фальшивой.

Кажется, Куликов не поверил, потому что он нахмурился и помотал головой, будто отрицая что-то. Как я и велела, он пошёл к своей парте, и достал нужные тетради и учебники, которыми так и не воспользовался во время урока: всё время он следил за мной и пытался поймать мой взгляд, натыкаясь на глухую стену моего игнорирования.

******

– Ты издеваешься, да? – Куликов, видимо, жаждал окончания урока так сильно, как я не хотела, чтобы он заканчивался. – Что он наговорил тебе?

– Ничего, Жень. Всё в порядке. Дело не в твоём отце, правда…

– Давай, скажи, что нам нужно расстаться.

– Именно это я и пытаюсь…

– И что ты решила это после разговора с моим отцом.

– Так и есть, но я…

– И отец, конечно же, ни причём, да? – шипит, словно змея, истекая ядом.

– Дай же мне сказать! – воскликнула я, тут же спохватившись: в коридоре могут что-то услышать. – Твой отец никаким образом на меня не давил!

– Тогда откуда это в тебе? – парень перегнулся через учительский стол, впиваясь пальцами в мой подбородок. – Я ещё когда в класс зашёл всё понял, у тебя на лице написано было, что ты собираешься ляпнуть мне какую-то чушь вроде того, что пытаешься сейчас сказать.

– Чушь? Вовсе нет! Пойми, наши с тобой отношения заведомо были обречены на провал.

– И осознание этого пришло к тебе внезапно после поездки с моим папашей!

– Не говори так, он старается для тебя!

– Да плевать я на всё хотел! – парень резко отпустил мой подбородок, отчего я упала обратно на стул. Куликов обогнул стол и сел на его край прямо передо мной, наклоняясь и обхватывая моё лицо руками. – Я люблю тебя, дура, слышишь?

И он целовал меня долго и жадно, так сильно, что кожа, казалось, горела. Все внутренности переворачивались от боли съедающей изнутри, оттого, что эти пальцы, возможно, в последний раз так зарываются в мои волосы. Оторваться от него было практически нереально.

– Жень, постой. Мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Твои чувства ко мне – не больше, чем увлечение, – я определённо чувствовала, что слёзы норовят покатиться из глаз и выдать мою нелепую ложь. – В Лондоне тебе будет лучше, найдёшь себе замечательных друзей, это ведь такие возможности! – я улыбнулась через силу, хоть и получилось довольно искренне.

– Это не твои слова, Ася. Это слова моего папочки. Сейчас же посмотри мне в глаза и скажи, что ты решила это сама, не опираясь на слова отца!

– Я сама, – почти не соврала, я приняла решение сама, его отец не заставлял меня это делать.

– И что ты не любишь меня, чёрт возьми! Скажи это и я уйду.

В кабинете повисла гробовая тишина, которая давила на мои плечи. Тугой ком в горле не давал мне и слова вымолвить, я судорожно сглотнула. Глаза Куликова потеплели, он уже было открыл рот, чтобы сказать что-то, но ему не удалось.

– Я не люблю тебя, Женя.

Он судорожно выдохнул, глядя на меня невидящим взглядом. Его ладонь медленно заскользила по моей щеке, потом он обессилено опустил руку. Я не повернула голову, чтобы посмотреть, как он уходит. Боялась, что он оглянётся и увидит, как тёплые дорожки слёз увлажнили мои щёки. Кажется, мне никогда не было так паршиво.

***

Практика была зачтена.

Я уходила из школы совершенно опустошенной, думая о том, что мир – совершенно странная штука. Иногда за многие годы ты не переживаешь столько событий и эмоций, сколько переживаешь за чертовски короткий срок – две недели.

Две недели.

Этого достаточно, чтобы понять, что не стоит держаться даже за самые длительные отношения, если чувствуешь, что тебя держит только привычка.

Этого достаточно, чтобы понять, что твои друзья действительно готовы на всё ради тебя, даже если частые ссоры и недопонимания выводят из себя.

Этого достаточно, чтобы влюбиться по уши, окунаясь в новое чувство с головой, окончательно теряя себя.

Этого достаточно, чтобы понять: любовь – это самопожертвование, в первую очередь. Это способность переступить через себя ради блага любимого человека.

Какой бы благородной ни была моя цель – результат выжигал меня изнутри.

Летом он прислал мне сообщение уже из Лондона, куда он решил сорваться пораньше, чтобы привыкнуть. Отец снимал ему там квартиру, с колледжем не возникло проблем, да и вообще всё было замечательно.

Я ответила, что закрыла сессию и наслаждаюсь летними каникулами.

Упоминать о том, что наслаждаюсь ими я в пустой квартире, смотря сопливые сериалы, покупая бутылку красного вина каждый день и изредка встречаясь с подругой, я не стала.

Да и ему, кажется, было уже всё равно.

========== Эпилог ==========

***

Мы, кажется, никогда не переставали общаться.

У меня появилось множество новых знакомых с новых вечеринок, из университета, с работы, на которую я устроилась после окончания третьего курса (немного помогала в библиотеке). Жука всё-таки закадрила своего начальника, который души в ней не чает, и моя подруга, кажется, действительно счастлива. Она всеми силами пыталась свести меня с кем-нибудь из его друзей, но я совершенно никого не воспринимала и не хотела видеть в роли будущего бойфренда. Мне было просто приятно и весело находиться в этой новой компании, только и всего.

У меня появилось много новых знакомых.

Но каждый вечер я спешила домой, чтобы увидеть заветный значок рядом с ником Куликова в Скайпе, который говорил о том, что он сейчас в сети.

Мы болтали друг с другом довольно часто, благо разница в часовых поясах не приносила больших неудобств. Говорили обо всём подряд: он рассказывал о своей учёбе, личной жизни (как ни странно, его рассказы ограничивались новыми знакомствами и близкими друзьями мужского пола, девушек он упорно игнорировал), я же рассказывала о своих новостях.

В дни, когда нам не удавалось перекинуться хотя бы парой сообщений, я всегда ходила с плохим настроением, что всегда замечали окружающие.

Мне понадобился год общения на расстоянии, чтобы понять, что я жуткая эгоистка, потому что жалела о сказанных ему словах, жалела, что просто отпустила его, даже не проводив в день вылета (он, между прочим, прислал мне точную дату и время вылета, что я благополучно проигнорировала, не желая травмировать ни себя ни его).

Мне понадобился год, чтобы понять, что все окружающие меня молодые люди совершенно не вызывают во мне интереса из-за Куликова.

***

Наверное, тот день навсегда останется в моей памяти.

Я проводила свой июльский отпуск в душной квартире, принимая душ по два раза в сутки и вливая в себя холодную воду литрами.

12 июля.

Женя не был в сети уже двое суток, и непонятное волнение и беспокойство за него начало вытеснять все остальные чувства. Обычно он предупреждал, когда вынужден был пропасть на несколько суток, но никаких сообщений от него я не получала.

Казалось, будто из жизни уходит что-то важное. Я знала, что рано или поздно всё закончится именно так. На расстоянии не бывает ни отношений, ни дружбы, поэтому в последнее время его частые звонки больше удивляли меня, чем казались чем-то привычным.

Он говорил, что скучает.

Но я знала, что скучаю больше.

***

От ставших уже повседневными мыслей меня отвлёк звонок в дверь. Я знала, что Жука сейчас на отдыхе со своим молодым человеком (что было ещё одной причиной моего летнего одиночества), поэтому она никак не могла сейчас завалиться в мою квартиру.

Я осторожно посмотрела в глазок, но через него ничего не было видно: стекло было ужасно мутным, даже очертания стоящего за дверью было практически невозможно различить, однако, по ширине плеч я могла предположить, что это мужчина.

Влад? Вряд ли. После окончательного разрыва наших отношений, парень недолго оставался в этом городе: поехал покорять столицу, и тут его уже не держали ни я, ни моя сестра, которая немного приуныла после отъезда Влада. К счастью, ни её муж, ни его родственники так и не узнали о её «верности мужу», так что она продолжала играть в семью, что, однако, получалось у неё вполне успешно.

Я осторожно открыла дверь в квартиру, вглядываясь в знакомое лицо, которое ожидала увидеть меньше всего.

Женя практически не изменился, только скулы стали ещё острее, конечно, он ведь жил один столько времени, с питанием у него явно были проблемы.

Он стоял на лестничной площадке, чуть улыбаясь, не решаясь просить разрешения войти. А я, определённо, потеряла дар речи, да и с места сдвинуться не могла.

Первым в себя пришёл, конечно, Куликов. Он медленно вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь и приблизился ко мне, остановившись буквально в паре сантиметрах от меня. Его рука опустилась на мою щёку, даря мне невинную нежную ласку. От его прикосновений побежали привычные мурашки по телу: оно скучало по Куликову не меньше меня, а жаждало его касаний даже больше.

– Ну, привет, Ася. Скучала? – я ощутила его выдох губами.

– Больше, чем ты думаешь.

– Так какого же чёрта ты вытрахала мне весь мозг в прошлом году? Решила заняться самопожертвованием?

– Я хотела, чтобы ты был счастлив.

Он коснулся моих губ своими губами, совсем осторожно, словно боясь спугнуть. Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, мои колени слегка задрожали.

– Я тоже хочу, чтобы я был счастлив. Поэтому я здесь.

========== Бонус: Влюбляясь заново ==========

***

Мне ужасно хотелось опустить глаза, потому что необъяснимое чувство стыда просто переворачивало всё внутри, но с другой стороны, я желала рассмотреть его внимательнее, чтобы запомнить каждую чёрточку, чтобы сравнить его с тем Женей, с которым порвала отношения год назад.

Куликов практически не изменился, несмотря на то, что немного похудел: его тело сохранило прежнюю спортивную форму, а взгляд светло-карих глаз всё так же вызывал мурашки. А смотрел он так лукаво и улыбался уголком губ, словно его забавляла моя реакция.

Он всегда умел скрывать свои эмоции, чем я похвастаться не могу.

– Чайник кипит, Ася, может, выключишь? – и снова эта насмешка: появилось дикое желание позорно разреветься, потому что, казалось, Куликов и на сотую долю не переживает так, как я, да и его приезд, в целом, вызывал во мне просто невообразимые чувства.

Я спохватилась и подорвалась со стула к плите, перекрывая газ. Дрожащими руками я разлила кипяток по чашкам и еле донесла их до стола, умудрившись не разлить.

А потом обожгла язык и отодвинула от себя чашку, всё же опустив глаза, не выдержав смешинок во взгляде брюнета.

– Не смейся надо мной, Жень. Твой приезд, как снег на голову.

– Год с лишним назад ты сказала мне, что не любишь меня. Это было хуже, чем снег на голову, веришь?

– Верю.

Он пил чай, а я молчала, потому что если бы заговорила, то голос бы дрогнул. А мне так хотелось быть сильной в его глазах.

Словно он не знает, что я слабая.

– Мне так много тебе хочется сказать, но мои слова всё равно ничего не изменят, – допив свой чай, протянул Куликов, рассматривая моё лицо.

– Я слишком устала от недосказанности, лучше говори, правда. Всё, что хочешь, даже если думаешь, что это меня ранит. Я заслужила.

Он с улыбкой встал из-за стола и предложил мне руку, в которую я покорно вложила свою ладонь. Женя потащил меня в спальню, что меня порядком удивило, но, как оказалось, в его мыслях (в отличие от моих) не было ничего пошлого: парень лишь уложил меня на кровать, а сам устроился рядом. Его голова покоилась на моей груди, а тёплые руки так крепко обнимали моё тело, что мне снова захотелось заплакать: такой нужной и защищённой я себя давно не чувствовала.

– Я хочу начать с того, что я совсем на тебя не злюсь, – прошептал парень, прикрывая глаза и прижимаясь ещё ближе. Я зарылась пальчиками в его волосы, перебирая жёсткие пряди, отчего он растянул губы в улыбке. – Во всяком случае, за год я поостыл. Первые несколько месяцев после отъезда я каждый день на ночь представлял, как вернусь в Россию и выбью из тебя всю дурь. Буду таскать тебя за волосы, громко-громко кричать и жёстко трахать. Наказывать, – его слова вызвали лёгкую пульсацию внизу живота, что я совершенно не контролировала. – А потом, каждый раз созваниваясь с тобой в скайпе, я видел, что ты жалеешь. Я не могу залезть к тебе в голову и понять, что там творится. У тебя совершенно иной взгляд на жизнь, но в какой-то момент я понял, что ты ведь правда поступила так ради меня. Поэтому последующее время на ночь я представлял, как тебя целую. Долго. И слишком нежно.

Словно в подтверждение своих слов Женя поднял голову с моей груди и прижался своими губами к моим, даря мне медленный чарующий поцелуй, отдающийся дрожью внутри. Медленный и короткий.

– Почему ты остановился? – тихо прошептала я, понимая, что выгляжу ужасно жалко. Потому что снова поддаюсь собственным желаниям. Потому что не могу контролировать себя рядом с ним.

Потому что так сильно хотелось прижать его к себе ещё ближе.

– Ась, скажи мне, что у тебя никого не было за всё это время.

Не спрашивал, лишь просил подтверждения.

– Разве это имеет значение?

– Нет. Но я хочу знать.

– Никого не было, Жень. Я даже не пробовала ни с кем, потому что ты, чертёнок, никак не хочешь меня отпускать, – я улыбалась, оглаживая его скулу, и совсем не удивилась, когда почувствовала тёплые дорожки слёз на своих щеках. Кажется, всё то, что сейчас творилось внутри, хотело вырваться наружу.

Куликов улыбнулся, подтягиваясь чуть выше, и дотронулся лбом до моего лба.

– Плевать на всё, слышишь? Плевать на всё, что было во время твоей практики, плевать, что произошло с нами за этот год: я так чертовски счастлив от того, что просто могу обнимать тебя сейчас. Ты даже не представляешь насколько.

– Я представляю, Жень, – я притянула его голову к себе, увлекая парня в длинный волнующий поцелуй, заново вспоминая вкус его языка, который так умело ласкал мой язычок.

Было восхитительно чувствовать, как его горячая ладонь сжимает мою ягодицу, а влажные губы ласкают чувствительную кожу шеи. Куликов оторвался от меня всего на пару секунд, чтобы стянуть с себя футболку: я невольно загляделась рельефом его тела.

Я чувствовала, что его нежность норовит смениться животными инстинктами, потому что уже в следующее мгновение Женя задрал край моей домашней майки и начал выцеловывать кожу моего живота, лаская руками мои бёдра. Ему сносило крышу не меньше, чем мне: брюнет прикусывал мою кожу зубами, пробовал её на вкус, словно боялся, что я исчезну, и хотел запомнить всё до мельчайшей детали.

Я дрожала и всхлипывала, потому что тело, изголодавшееся по мужским прикосновениям, реагировало на них особенно остро.

Нет, не так.

Тело, изголодавшееся по его прикосновениям.

– Блять, Ася! – его внезапный выпад заставил меня вжаться головой в подушку и испуганно захлопать ресницами: парень навис надо мной, глядя то ли с яростью, то ли с вожделением. – Скажи, как ты могла пожертвовать всем этим ради какого-то бреда? Неужели ты не чувствуешь, как всё внутри выворачивает, а? Сука, я надышаться тобой не могу. И мне так хреново от того, что я даже не могу нормально сказать словами, что я чувствую.

– Мне не казалось это бредом. Я знала, что ты будешь счастлив там, в Лондоне. Что найдёшь новых друзей. И девушку.

– Ты слишком много на себя берёшь, Шолохова, – он впервые назвал меня по фамилии. Я почувствовала себя его ученицей, – о каких девушках идёт речь? Знаешь, когда я последний раз любил женское тело?

– Когда? – всё же спросила я, хотя не была уверена, что хочу знать ответ.

– Это было прекрасное апрельское утро, в которое мой отец сообщил мне, что я должен поехать учиться в Лондон.

Его слова действительно ввели меня в ступор: мне совершенно не верилось в то, что он не прикасался больше ни к кому, кроме меня.