Текст книги "Кровь и Розы (СИ)"

Автор книги: Тамара Шейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 5. Виноградники правды

Ното. Провинция Сиракуза. Два дня спустя.

Дорога из Палермо в Ното петляла между холмами, как старая сицилийская песня, то взмывая ввысь, то ныряя в тень оливковых рощ. София ехала одна, за рулём арендованного Fiat 500, с ветром в волосах и сердцем, бьющимся между страхом и надеждой. Лука пригласил её накануне вечером, позвонив на защищённую линию, ту, что она сама не знала, откуда у него.

– Приезжай завтра. В полдень. Я встречу у ворот виноградников. Я покажу тебе, кто я на самом деле.

Она не должна была соглашаться. Прокурор не ездит к подозреваемому в уединённое поместье. Но… она поехала. Потому что в его голосе не было угрозы. Было лишь приглашение.

Ворота «Tenuta della Rosa» были открыты. На столбах выкованный герб: роза с лозой винограда вместо стебля. За ними бескрайние ряды лоз, уходящие к горизонту, где солнце сливалось с землёй в золотистую дымку.

Лука ждал у старого каменного амбара. Без пиджака. В простых брюках и рубашке, заправленной небрежно. На руках виднелись следы земли. Он только что обрезал лозы.

– Ты приехала, – сказал он, не скрывая облегчения.

– Я не верю в совпадения. Но верю в доказательства. Покажи мне свои.

Он кивнул. Повёл её по тропинке между рядами Неро д'Аволы.

– Этот виноград мой дед посадил в 1952 году. После войны. Он говорил, что если человек может вырастить вино, то он ещё не потерян. – Софи шла рядом, молча, слушая мужчину. Воздух пах землёй, солнцем и чем-то древним… терпением. – После смерти брата я хотел всё продать, – продолжал он. – Уехать. В Аргентину. Где никто не знает имени Валенте. Но отец сказал, что если ты уйдёшь, то клан поглотит тебя целиком. Останься и попробуй изменить его изнутри.

– И ты веришь, что можешь?

– Я не верю. Я просто не хочу быть таким, как дядя Карло.

Они остановились у старого колодца, обвитого плющом. Лука опустился на камень, достал из кармана фляжку с водой и предложил ей.

– Почему ты рассказал мне это? – спросила София.

– Потому что ты первая, кому я могу сказать правду… и не бояться, что она убьёт меня.

Она посмотрела на него. В его глазах была усталость, но и искренность, которую нельзя подделать.

– Мой отец тоже верил, что можно победить мафию законом, – сказала она тихо. – Он ошибался?

– Нет. Он просто опередил время. Мафия не умирает от ударов. Она умирает от света. Но свет… опасен для тех, кто его несёт.

Лука встал, подошёл к ближайшей лозе, сорвал спелую ягоду и протянул ей.

– Попробуй.

Она взяла. Положила на язык. Вкус был сладкий, с кислинкой, с горечью косточки.

– Это… жизнь, – прошептала она.

– Да. Сладкая. Горькая. Настоящая.

В этот момент их взгляды встретились и всё, что они скрывали, рухнуло.

Он не двинулся. Просто ждал. Она сделала шаг вперёд. И поцеловала его. Не страстно. Не отчаянно. Тихо. Как молитву. Его руки обвили её талию, будто боясь, что она исчезнет. Её пальцы коснулись его шрама розы на запястье.

– Ты знаешь, кто убил моего отца? – спросила она, не отрываясь от его губ.

– Я знаю, кто приказал. Но не по моей воле. И не от имени клана, – прошептал он на грани слышимости.

– Кто?

– Скоро. Не здесь и не сейчас.

Он отстранился, но не отпустил её.

– Останься на ночь. В доме для гостей. Никто не знает, что ты здесь. Даже мои люди.

Она колебалась. Это было безумие. Но в этом безумии единственная искра честности за последние месяцы.

– Хорошо.

Дом для гостей стоял на холме, с видом на море. Простой, белый, с террасой и глиняными горшками, полными белых роз.

Вечером они сидели на террасе, пили вино из бочки молодое, терпкое, ещё не названное.

– Как ты назвал бы это вино? – спросила она.

– «Rosa Nera», – ответил он. – Чёрная роза. Потому что в ней есть тьма и свет.

– Как мы. – он улыбнулся. Впервые без тени.

Позже, когда луна поднялась над виноградниками, они вошли в дом. Не говоря ни слова. В спальне был только свет свечи и шелест простыней. Они раздевались медленно, будто раскрывали друг друга, как тайну. Когда их тела соединились, это было не страстью, а исповедью. Каждое прикосновение – признанием. Каждый вздох – прощением.

Он шептал ей на ухо сицилийские слова, которых она не понимала, но чувствовала:

– Tu sei la mia rosa…(Ты – моя роза…)

А она плакала, но не от боли, а от того, что наконец-то не одна.

Но утро встретило ее одиночеством. Луки в постели уже не было. А на подушке лежала белая роза и записка:

«Прости, что не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Но спасибо, что позволила мне быть собой… хотя бы на одну ночь»

Она вышла на террасу. Лука стоял в виноградниках, спиной к дому, глядя на восход. София не подошла. Просто смотрела, потому что знала: эта ночь изменила всё. И теперь у неё есть выбор: разрушить его или спасти. Но чтобы спасти, нужно знать правду. А правда… правда всегда стоит крови.

Глава 6. Тень дяди

Палермо. Три дня спустя.

За окном снова был дождь. Тонкий, как лезвие, он стучал по жалюзи квартиры Софии, будто пытался что-то сказать. Она сидела за столом, перебирая бумаги, но мысли были далеко. В виноградниках Ното, в запахе земли и его голосе, шепчущем: «Ты моя роза…»

Она не звонила ему. Он ей. Между ними было молчаливое перемирие, хрупкое, как утренний иней. Но Палермо не терпит тишины.

В палаццо Валенте царила ледяная атмосфера. Дон Карло сидел в кресле из чёрного дерева, обитом кожей, которую, по слухам, сняли с предателя в 1983 году. Перед ним была фотография Софии Марини, сделанная у ворот виноградников.

– Ты водишь прокурора по своим землям, как будто она твоя невеста? – спросил он, не повышая голоса. Гнев в его тоне был страшнее крика.

Лука стоял у окна, спиной к дяде.

– Она не представляет угрозы.

– Все, кто носит значок прокурора, угроза. Особенно если их отец умер, пытаясь нас похоронить.

– Она не знает, что клан приказал убийство.

– А ты ей сказал? – Лука промолчал.

Дон Карло встал. Подошёл к племяннику. Положил руку на его плечо. Жест, похожий на ласку, но на самом деле – предупреждение.

– Ты слабеешь, Лука. С тех пор как Маттео ушёл, ты ищешь спасения не в крови, а в женских глазах. Это позор для имени Валенте, – заявил Дон Карло.

– Имя Валенте уже позорно, дядя. Мы торгуем смертью и называем это честью.

В глазах Дона Карло вспыхнула ярость. Но он сдержался.

– Хорошо. Тогда я позабочусь о твоей… «розе» сам.

– Если ты тронешь её…

– Что? Ты убьёшь меня? – Дон Карло рассмеялся. – Ты не убьёшь даже муху, Лука. Ты слишком мягок для этого мира.

Дон Карло вышел, хлопнув дверью, а Лука подошёл к сейфу и достал пистолет. Проверил обойму.

– «Он не посмеет…» – подумал он.

Но знал: посмеет.

* * *

Тем же вечером в квартиру Софии постучали.

– Signorina Marini? Я Марко. Новый дворецкий из управляющей компании. Прислали проверить трубы.

Молодой человек лет двадцати пяти, с вежливой улыбкой и слишком чистыми руками для «дворецкого». София колебалась, но впустила. Вода действительно капала в ванной.

Марко осмотрел трубы быстро, почти бегло. Но его взгляд задержался на столе с бумагами, на ноутбуке, на фото отца.

– Всё в порядке, signorina. Просто старые трубы. Как и этот город.

Он ушёл также быстро, как и появился. София не придала значения. Но ночью, проснувшись от шума, она заметила: ящик её стола приоткрыт. Тот, где лежала записка Луки.

Она проверила ноутбук. Ничего не пропало. Но на экране была крошечная точка в углу. Вот только ее не было её утром. Она выключила компьютер и набрала номер техподдержки прокуратуры. Через час получила ответ:

– Это трекер. Кто-то установил программу удалённого доступа. Возможно, через USB-порт.

И тогда София вспомнила. Марко «случайно» задел её сумку, когда уходил. В ней лежала флешка с копией отцовских записей. Он взломал её.

Тем временем, в подвале палаццо Валенте, Дон Карло смотрел на экран ноутбука. На нём были файлы Софии. Её заметки. Её подозрения. И… фотография Луки и Софии в виноградниках. Сделана с дрона.

– Он не только доверился ей, – прошептал Дон Карло. – Он влюбился.

Он повернулся к Марко.

– Ты молодец. Теперь следующий шаг. Завтра она получит «подарок» от прокуратуры Рима. Фальшивый. Но убедительный.

– Что в нём будет?

– Доказательства, что Лука Валенте лично приказал убить судью Марини.

Марко кивнул.

– А если она не поверит?

– Она поверит, – усмехнулся Дон Карло. – Потому что любовь делает людей слепыми. А боль… доверчивыми.

В ту же ночь Лука получил анонимное сообщение на защищённый телефон:

«Она знает. И скоро всё расскажет. Ты предал клан. Приговор – смерть»

Он не знал, от кого. Но знал: дядя начал игру.

Лука набрал номер Софии.

Гудки. И гудки. Она не отвечала. Он сел в машину и поехал в Палермо. Сердце стучало, как барабан перед казнью.

* * *

А в своей квартире София сидела в темноте, сжимая в руке записку Луки, которую уже выучила наизусть. На экране был новый файл, присланный «из Рима». В нём находилась поддельная переписка. Подпись Луки. Приказ: «Устранить Марини. Без свидетелей».

Она не верила. Но сомнение въедалось в душу, как змея. За окном мелькнул силуэт.

Тот же дворецкий? Или кто-то другой? Она потушила свет. Достала отцовский пистолет из тайника под полом. И впервые за долгое время почувствовала: она не охотник. Она добыча.

Глава 7. Архивы мёртвых

Палермо. Раннее утро

Туман стелился над улицами, как погребальный саван. София не спала всю ночь. Перед ней на столе лежала распечатка поддельного письма с подписью Луки. Она перечитывала его десятки раз, ища изъян, трещину, ложный штрих. Но подделка была безупречной: та же манера письма, тот же поворот фразы, что и в его записке у неё на подушке.

«Устранить Марини. Без свидетелей».

Слова, от которых тошнило. Но что-то не сходилось. Или просто она очень хотела в это верить?! Лука мог лгать о своём имени. Мог скрывать связи. Но не мог отдать приказ об убийстве. Не после того, как смотрел на неё в виноградниках и говорил: «Ты – моя роза».

Она встала, подошла к шкафу, где лежали вещи отца. Среди старых галстуков и блокнотов была потрёпанная записная книжка в кожаном переплёте. На обложке инициалы: A.R.

Антонио Ринальди. Бывший информатор. Убитый через неделю после смерти её отца.

Отец упоминал его в последнем разговоре:

– Если со мной что-то случится, ищи А.Р. Он знает, кто стоит за «Белой розой»».

София никогда не искала его. Считала, что он исчез. Но теперь… теперь у неё появилась нить.

Архивы прокуратуры открылись в 8:00 утра.

София вошла первой, предъявив служебное удостоверение и личный запрос. Ей выдали коробку с делом «Rinaldi, Antonio – убийство, 2022». Внутри была фотографии с места преступления: тело у причала в Катании, руки связаны, во рту белая роза.

Сердце девушки сжалось. Но главное были его личные вещи, переданные в архив: часы, кошелёк… и микрофильм в потайном кармане пиджака.

София вставила плёнку в старый проектор в углу архива. Изображение дрожало, но было читаемым. Страница за страницей:

Списки судей, получавших взятки.

Номера банковских счетов в Люксембурге.

Имена политиков, связанных с кланами Риццо, Гримальди… и Валенте.

Софи затаила дыхание, потому что следом была фотография.

Дон Карло Валенте в тени порта Термини-Имерезе. Рядом с ним человек в чёрном, передающий ему пакет. На заднем плане контейнер с надписью: «Operazione Rosa Bianca».

Далее следовала подпись от руки:

«Карло дал приказ. Лука не знал. Судья Марини мешал сделке с портом. Убийство – его решение. Не клана»

София со вздохом облегчения откинулась на стул. Она была права. Лука не виноват. Но тогда… кто прислал поддельное письмо? Ответ пришёл мгновенно:

Дон Карло. Чтобы разлучить их. Чтобы изолировать Луку. Чтобы убить их обоих, но не пулями, а недоверием.

В этот же момент Лука врывался в прокуратуру.

Охрана пыталась остановить его, но он показал старое удостоверение советника по виноделию при мэрии и этого было достаточно, чтобы пройти в холл.

– Мне нужно срочно увидеть Софию Марини! – крикнул он.

Ему ответили, что она в архиве, и он бросился туда. Когда он ворвался внутрь, София как раз вынимала микрофильм. Их взгляды встретились.

– Не верь тому, что тебе прислали! – выдохнул он, задыхаясь. – Это подделка. Дядя Карло… он играет с нами.

Она смотрела на него. В его глазах не было гнева, лишь на самом дне страх и понимание.

– Я знаю, – сказала она тихо. – Я нашла правду.

Она протянула ему распечатку с фото Дона Карло. Лука сжал бумагу так, что побелели костяшки.

– Он убил твоего отца. Без моего ведома. Без одобрения совета. Он хотел остановить реформы, которые твой отец проводил с портовой администрацией. Если бы они прошли, мы потеряли бы контроль над 70 % контрабанды, – выдал Лука, даже не задумавшись о том, что говорит и кому. А главное – где!

– Почему ты не сказал мне раньше?

– Потому что, если бы я назвал имя… ты бы пошла за ним. А он бы убил тебя. Как убил А.Р.

Девушка кивнула, ведь Лука был прав. Теперь всё сходилось.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Остановить его. Но не как дон. Как человек, – решительно заявил мужчина.

– Ты не справишься один.

– Я не хочу, чтобы ты рисковала.

– Слишком поздно, – сказала София, подходя ближе. – Я уже в игре. И теперь у нас есть доказательства.

Он посмотрел на неё. В её глазах была не месть. Хотя и она никуда не делась. Но все же в них светилась справедливость и именно этим Софи так отличалась от Луки.

– Тогда слушай внимательно, – прошептал он. – Завтра ночью Дон Карло встречается с колумбийцами на вилле под Монреале. Там будет всё: деньги, наркотики, записи. Если мы получим это – клан рухнет. Но если провалимся…

– …нас не найдут даже в море, – закончила она за мужчину.

Он кивнул.

– Ты всё ещё хочешь идти со мной?

Она взяла его за руку. Их пальцы переплелись не как любовников, а как союзников.

– Я иду не с тобой, Лука. Я иду за правдой. Но… рада, что ты рядом, – решительно заявила она также как и он минутой назад.

Когда они вышли из прокуратуры, дождь усилился. На тротуаре был тот же дворецкий, Марко, наблюдал из-за угла. Он достал телефон и набрал номер.

– Она знает. И он с ней. Они что-то планируют.

На другом конце был слышен голос Дона Карло, спокойный, как лёд:

– Пусть планируют. Я уже подготовил им… прощальный подарок.

Вечером София вернулась домой. На пороге ее ждало новое письмо. Без конверта. Просто листок, приколотый к двери белой розой. На нём лишь одна фраза:

«Он лжёт. Всё, что он говорит – ловушка. Ты уже в ней»

Подпись: К.В.

София сорвала розу. Не смяла. Положила в вазу рядом с той, что оставил Лука. Потому что теперь она знала: в этом городе ложь это язык. А правда это оружие. И она научилась им пользоваться.

Глава 8. Ночь без имён

Побережье Амальфи. Вилла «Санта-Лючия». Ночь.

Они приехали под покровом темноты. Машина была чужой, взята у человека, который «ничего не видел и не слышал». Номера сняты. Дорога извилистая, как их судьбы. И вот они стоят на вершине утёса, где море шепчет древние тайны, а звёзды светят так ярко, будто хотят что-то сказать.

Вилла принадлежала старому другу отца Луки, бывшему морскому капитану, ушедшему в монастырь после того, как его сын погиб в перестрелке между кланами. Он оставил ключ под камнем с вырезанной розой.

«Если придёшь сюда – значит, уже не за деньгами», – писал он Луке в последнем письме.

– Почему именно сюда? – спросила София, стоя на террасе, обнимая себя за плечи.

Ветер с моря был прохладным, но не злым. Но все равно она ощущала себя как-то зябко.

– Потому что здесь нас никто не найдёт. Ни дядя. Ни твои коллеги. Ни тени прошлого.

Лука подошёл к ней и накинул на девушку своё пальто. Их пальцы коснулись и в этом прикосновении не было страсти. Была усталость. И тихая надежда.

Внутри виллы находилось минимум мебели, но всё дышало уютом: старый диван, полки с книгами о море, на стене висела карта Средиземноморья с пометками карандашом. На кухне была бутылка местного лимончелло и хлеб, завёрнутый в льняное полотенце.

Они ели молча. Не потому что нечего сказать, а потому что слова были лишними.

– Завтра всё изменится, – наконец, нарушив тишину, произнёс Лука.

– Или закончится, – подхватила Софи.

– Если мы провалимся… – начал мужчина.

– …я не позволю тебе умереть, – перебила она. Лука посмотрел на девушку. В её глазах был не страх смерти, но страх потерять его. А такое на его памяти было впервые с тех пор как он потерял мать.

– Почему ты мне веришь? После всего? – неожиданно спросил он.

– Потому что ты мог убить меня в виноградниках. Мог выдать дяде. Мог просто исчезнуть. Но ты пришёл. С доказательствами. С риском для жизни. Это не ложь, Лука. Это выбор.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом светила луна, отражающаяся в чёрной глади моря.

– Я всю жизнь выбирал между долгом и совестью. И всегда проигрывал. Но с тобой… с тобой я впервые чувствую, что могу выбрать… себя.

София подошла сзади. Обняла его. Не как любовника, а как человека, которому больно.

– Ты больше не один, – прошептала она. Лука обернулся и их губы встретились – не в страсти, а в молчаливой клятве.

Позже, в спальне с видом на море, они лежали рядом, не спеша, не пряча тел. Просто были вместе. Ведь них было важно провести как можно больше времени вместе, так как каждый из них осознавал, что завтра для них может и не наступить.

– Если бы всё было иначе… – прошептала она. – Если бы ты не был Валенте, а я не была дочерью судьи… где бы мы были?

– В Ното. В доме у виноградников. С собакой и слишком большим садом. Я бы делал вино. Ты бы читала законы… и иногда их нарушала. – усмехнулся Лука и Софи улыбнулась в ответ.

Это были просто мечты. Просто мысли вслух, но от этого на сердце обоих было тепло.

– А дети? – спросила София и Лука замер.

А потом тихо прошептал:

– Я не думал, что у меня могут быть дети. В нашем мире… наследие – это проклятие.

– А если сделать его благословением?

Он посмотрел на неё. Впервые без маски дона, без тени клана. Просто мужчина, который мечтает о завтрашнем дне. И София видела это в его глазах.

– Ты даёшь мне надежду, София. А это опаснее пули.

– Тогда будь осторожен. Надежда – моя территория. – улыбнулась она и оба замолчали.

За окном был слышен шум волн. В комнате же только их дыхание. И в этой тишине родилось то, что нельзя назвать словами: любовь, рождённая в аду, но мечтающая о рае.

Когда София уснула, Лука встал. Подошёл к столу и достал из внутреннего кармана конверт. В нём была копия всех улик против Дона Карло. И ещё один лист… завещание.

«Если я погибну, всё, что принадлежит мне: виноградники, дом, деньги передаётся Софии Марини. Пусть она решит: сжечь это или посадить новые розы»

Он положил конверт в сумку Софи и вернулся в постель. Обнял её сзади и прошептал в темноте ночи:

– Прости, что втянул тебя в это. Но спасибо, что не отпустила меня.

Утром молодые люди проснулись одновременно. Солнце только коснулось горизонта. На подушке была белая роза, сорванная с куста под окном.

Лука встал первым и пошел делать кофе. Положил на тарелку Софи кусок хлеба с оливковым маслом и передал ей свежесваренный кофе.

– Ты в опасности. Не ходи домой, – сказал он, глядя в ей глаза. – Беги. В Рим. Забудь меня. Иначе я не смогу тебя защитить.

Она не ответила сразу. Просто встала, подошла к нему, взяла его лицо в ладони.

– Я не бегу от правды. И не бегу от тебя.

Мужчина кивнул. Он знал, что она ответит именно так. Другого от нее он и не ждал.

– Тогда слушай. Вилла под Монреале. Вход с северной стороны. В 22:00. Я отвлеку охрану. Ты проникаешь в кабинет Карло. Там сейф за картиной «Святой Себастьян». Код это дата смерти моего брата: 170921.

– А ты?

– Я прикрою тебя. И если что-то пойдёт не так… – он не договорил.

– …мы встретимся там, где цветут розы, – закончила Софи за него, вспомнив его слова из первой ночи. Лука грустно улыбнулся и крепко обнял её.

– До встречи, моя роза.

Она не сказала в ответ «до свидания», потому что в их мире прощания – это приговор.

Когда Лука уехал, София осталась на террасе. В руке была чашка кофе. В сердце решимость. Она знала, что эта ночь может стать последней. Но если уж умирать, то не в одиночку, а рядом с тем, кто научил её верить, что даже в аду может расцвести роза.

Глава 9. Кровь на бумаге

Дождь начался ещё до рассвета и не собирался прекращаться. Он стучал по черепичным крышам Палермо, как пальцы мертвеца по крышке гроба. Город укрылся в серую пелену, и даже море за гаванью казалось выцветшим, будто само стыдилось того, что видело за века.

София Марини шла по улице Витторио Эмануэле, держа под мышкой потрёпанную кожаную папку с выгравированными инициалами М.Б. Марко Белли. Бывший информатор. Последний, кто говорил с её отцом за два дня до убийства. Его тело нашли в багажнике старого «Альфа Ромео» у причала Кала Галера. Горло перерезано, глаза вырваны. На груди лежала белая роза. Та самая, что засохла на подоконнике отцовской квартиры.

Папку ей передал старый смотритель архива суда – дрожащий старик с тремя пальцами на левой руке.

– Он оставил это… на случай, если правда переживёт его, – прошептал тот ей, оглядываясь. – Но будь осторожна, донна София. Некоторые бумаги пишутся не чернилами… а кровью.

Вилла Белли стояла на окраине Монделло, в тени кипарисов, словно забытая богами. Забор обрушился, сад зарос колючим плющом и диким шиповником. Ворота скрипнули, будто предупреждая: «Уходи, пока не поздно».

Но София вошла.

Внутри пахло сыростью, старым воском и чем-то ещё – сладковато-горьким, почти медным. Кровью. Даже спустя три года.

Она включила фонарик. Луч дрожал в её руке, но не от страха, а от усталости. Семь недель в Палермо. Семь недель лжи, угроз и намёков. И всё это ради одного имени.

Кабинет Белли был в западном крыле. Дверь была заперта на старинный замок с латунной ручкой в виде змеи. София достала отмычку. Ту самую, что отец учил её использовать в детстве, «на случай, если мир станет слишком тихим».

Замок щёлкнул.

Комната будто замерла в ожидании. Пыль лежала ровным слоем на столе, на книжных полках, на портрете Папы Иоанна Павла II. Только зеркало над камином было чистым даже слишком чистым.

Она подошла, провела пальцем по раме. Сдвигается.

За зеркалом находилась ниша. Не глубокая, но тёмная. Внутри было три конверта из плотной бумаги. Один с её именем, выведенным аккуратным почерком. Она отложила его в сторону. И решила прочитать его позже, когда будет готова.

Второй был без подписи.

Она распечатала его дрожащими пальцами. Там находились фотографии. Чёрно-белые, с зернистостью старой плёнки. Первая: её отец выходит из здания суда в день убийства. Улыбается. В руке держит портфель с делом «Валенте». Вторая: чёрный «Фиат Крома» с тонированными стёклами у обочины. Номера сняты.

Третья – он. Дон Карло Валенте. В шляпе с чёрным пером, той самой, что он носил на похоронах архиепископа, чтобы показать, что даже Церковь склоняется перед ним. Он стоит у фонарного столба в двадцати метрах от места расстрела. Смотрит прямо в объектив. Улыбается. На заднем плане виден силуэт мальчика с воздушным шаром. Того самого, чьи показания потом «исчезли» из протоколов.

София сглотнула ком в горле. Но под фотографиями был еще документ. Печать клана: V в круге, обвитом змеёй. Заголовок гласил: «Операция Молчание».

А ниже текст:

«Объект Марини представляет угрозу стабильности клана Валенте. Его реформы подрывают традиционные структуры. Совет единогласно постановил: ликвидация до 30.09.

Подпись: Л. Валенте

Подпись была размашистая, почти элегантная. Та самая, что она видела на этикетках вин из Ното. Та, что он поставил под запиской на вилле Амальфи:«Прости, что не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть».

София упала на колени. В ушах звенело, а голове прокручивалась лишь одна мысль: он знал. Он знал всё. И целовал меня среди винограда, как будто у него чистая совесть. И смотрел мне в глаза, когда я говорила об отце…

Телефон завибрировал в ее кармане. Звонил неизвестный номер. Она не хотела отвечать, но палец сам нажал кнопку «принять».

– Ты в опасности, – сказал знакомый голос. Хриплый. Усталый. Его голос. – Не ходи домой.

– Почему я должна тебе верить? – прошептала она, сжимая документ так, что бумага хрустнула.

Последовала долгая пауза, а потом он тихо прошептал:

– Потому что если ты придёшь домой… тебя не найдут даже на дне моря. Они уже там. Ждут.

Это были его последние слова. Софи выключила фонарик. Посидела в темноте. Дождь за окном стал громче. А потом медленно встала, спрятала фотографии и документ в сумку, положила конверт с её именем в карман и вышла.

Не домой, конечно. Она направилась к пристани, потому что даже в ярости она не могла стереть его голос из памяти. И потому что где-то в глубине души всё ещё надеялась: а вдруг это подделка?

Ведь надежда – это последнее, что умирает. А правда – первое, что убивает.