Текст книги "Кровь и Розы (СИ)"

Автор книги: Тамара Шейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Тамара Шейн
Кровь и Розы

Пролог

– Думаете моё хладнокровное убийство сойдёт вам с рук? – держась за рану на боку, хрипло говорит мужчина, смотря на своего палача.

Незнакомец напротив лишь улыбается в ответ, но ничего не говорит. Впрочем, слова тут излишне, оба знают, что незнакомец закончит своё дело, а после не останется никаких следов.

Ведь как иначе?!

Современная Италия до сих пор хранит свои традиции. И даже тенистые улочки Палермо и гламурные виллы на побережье Амальфи скрывают свои страшные тайны. Мафиозные итальянские кланы – это непустой звук здесь. И мужчина, ожидающей своей участи, прямое тому доказательство.

Никто не может перейти дорогу мафии и остаться безнаказанным после этого!

– Последнее слово? Может быть что-то хочешь передать своей дочери? – все-таки произносит незнакомец, чем злит раненного.

– Не смейте трогать ее! Она здесь не причем! Она давно не живет на Сицилии.

– Именно! Но ты не подумал об этом до того, как копать под нас, – качает головой незнакомец. – Однако я могу пообещать тебе кое-что перед смертью, я ведь не зверь все-таки. Это всего лишь моя работа. – незнакомец делает паузу, а потом продолжает. – Она будет жить… до тех пор, пока не будет лезть в это дело.

– Но…

Мужчина не успевает договорить, потому что в следующую секунду раздается звук выстрела и он падает на пол, а под ним расплывается лужа крови. Незнакомец выстрелил ему прямо в сердце, ведь он явился сюда за тем, что покончить с жизнью судьи Марини.

Глава 1. Призрак отца

Палермо. Ноябрь. 18:47 вечера

Дождь начался ещё в аэропорту Фальконе-Борселлино – мелкий, упрямый, как сицилийская обида. Он не лил, а въедался в пальто Софии Марини, в её чемодан с римскими этикетками, в саму душу, которую она пыталась держать под замком с тех пор, как получила звонок из морга.

«Судья Марини… погиб при исполнении. Несчастный случай. Скорее всего, ограбление».

Она знала… это ложь. Отец не верил в «несчастные случаи». Особенно когда дело касалось кланов из провинции Трапани.

Такси, везшее Софи, свернуло с Виа Линкольна в узкую улочку старого Палермо – ту, где дома нависают друг над другом, будто шепчутся. Стены покрыты плесенью и граффити, но между трещинами мелькают изразцы с гербами XVIII века. Город, как и его жители, носит маску.

– Qui, signorina? – спросил водитель, глядя на неё в зеркало. В его глазах было не любопытство, а осторожность. Он узнал фамилию, когда она назвала адрес.

– Sì. Grazie. – ответила она.

Девушка расплатилась, не глядя на сдачу. Деньги – последнее, что её волновало.

Дом отца стоял в тени церкви Санта-Кьяра. Трёхэтажное палаццо с выцветшими ставнями и балконом, на котором когда-то висели глиняные горшки с базиликом. Теперь только ржавые крюки и пустота.

Когда она открыла дверь, ключ скрипнул в замке. Внутри стоял запах старого дерева, пыли и чего-то ещё… табака «Тоскани», который отец курил только в минуты сомнений.

Квартира сохранилась почти нетронутой. Полиция «осмотрела» её, но не тронула личные вещи – слишком уважали судью Марини, даже мёртвого. Или слишком боялись. Это было спорным моментом, но в обоих случаях весьма помогало.

София прошла в кабинет. На столе лежала раскрытая папка с надписью «Operazione Rosa Bianca» (Операция «Белая роза»).

Девушка вздрогнула от увиденного.

Белая роза – любимый цветок матери. Та умерла, когда Софии было двенадцать. Отец с тех пор каждую годовщину ставил одну белую розу на её могилу. И каждую весну такую же в вазу на подоконник.

Теперь роза там снова.

Засохшая. Пожелтевшая. Сломанная у стебля.

София осторожно взяла её. В пальцах был словно не цветок, а хрупкость памяти.

На подоконнике, под слоем пыли, она нащупала что-то твёрдое. Отодвинула горшок с мёртвым плющом и нашла маленький ключ. Бронзовый, с гравировкой: V.17.

Она не знала, что это значит. Но сердце девушки заколотилось.

В углу комнаты стоял старинный сейф. Такой, что вешали ещё при короле Викторе Эммануиле. Отец говорил, что он пуст. Но теперь София сомневалась в этом.

Она подошла к книжной полке, провела пальцем по корешкам.

«Данте». «Макиавелли». «Кодекс уголовной процедуры». И… почти спрятанный за ними потрёпанный фотоальбом.

Поколебавшись мгновение, она раскрыла его.

Первая фотография: отец в молодости, в окружении коллег. Все в чёрном. Все с серьёзными лицами. На заднем плане палаццо с гербом в виде розы и меча.

А внизу подпись карандашом:

«Палермо, 1998. Последний день перед тем, как правда стала опасной».

На следующем снимке – он с женщиной в белом платье. Не мать. Незнакомка. На её запястье – браслет с подвеской в форме розы.

На обороте:

«Елена Валенте. Она знала слишком много».

София замерла и прошептала в тишине комнаты фамилию женщины:

– Валенте.

Имя, которое отец произносил только шёпотом. Имя, которое фигурировало в его последнем деле. Имя, которое, по слухам, правит Сицилией из тени.

Софи слишком хорошо помнила его, чтобы ошибиться. Да и ошибки тут быть не могло. В силу ее профессии она просто обязана была знать о таких вещах и даже порой закрывать глаза, ожидая подходящего момента и железных улик.

Она подошла к окну. Дождь усилился. Где-то внизу мимо прошёл мужчина в чёрном пальто. Он не смотрел наверх. Но… замедлил шаг.

София отступила в тень.

В этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер. Она не ответила. Звонок повторился ещё раз. На четвёртый раз голос, приглушённый, но твёрдый произнес:

– Signorina Marini… не верьте никому. Даже тем, кто говорит, что хочет помочь. Особенно им.

– Кто вы? – спросила Софи.

– Тот, кто знал вашего отца. И знает, кто его убил.

– Говорите! – требовательно сказала девушка, крепче сжимая телефон в руке.

– Ищите «белую розу». Она не цветок. Это код. И он… ваш единственный путь к правде.

Связь оборвалась. И это были последние слова незнакомца. Непонятные, таинственные, но вместе с тем, дающие надежду узнать правду о смерти отца.

София стояла в темноте, сжимая в одной руке засохшую розу, в другой – бронзовый ключ. За окном ночной Палермо погружался в темноту, полную молчания.

Она не плакала. Плакать было некогда. Завтра она начнёт расследование. Но уже сейчас знала: правда здесь – не свет. Это лезвие. И оно уже касается её горла.

Глава 2. Виноград и ложь

Палермо. Тот же вечер. 19:03

Подвал палаццо Валенте пах плесенью, оливковым маслом и чем-то более тёмным, напоминающим кровь, высохшую на камне. Лука стоял у стола из чёрного дуба, засунув руки в карманы брюк, будто пытался спрятать их от самого себя. Перед ним трое мужчин в дорогих костюмах. Албанцы. Их главарь, Дритан, курил сигарету, не снимая перчаток.

– Ты сказал пятьдесят кило. Мы привезли семьдесят, – проговорил он на ломаном итальянском. – Но ты не выглядишь как человек, который платит за лишнее.

Лука медленно поднял взгляд. В нём не было страха. Только усталость – та, что накапливается годами, как осадок в бочке.

– Я не покупаю то, что не заказывал, – сказал он тихо, почти вежливо. – И не прощаю тех, кто пытается навязать мне условия.

Наступила тишина. Даже капли воды с потолка замерли в ожидании ответа собеседника.

Дритан усмехнулся, но пальцы его дрогнули. Он знал: за этой вежливостью скрывается железо. И за стеной двое солдат клана с «Береттами».

– Хорошо, – кивнул он. – Пятьдесят. Как договорились. – Лука кивнул. Подошёл к сейфу, встроенному в стену. Открыл его. Достал пачки евро, аккуратно перевязанные лентой с гербом Валенте, роза, опоясанная змеей.

Этот символ означал красоту, защищённую ядом.

– Доставка через порт в Термини-Имерезе. Завтра ночью. Если хоть один грамм попадёт не туда… – он не договорил, потому что слова тут были излишними. Все в комнате прекрасно знали последствия этого.

Албанцы ушли. Дверь захлопнулась. Лука остался один.

Он подошёл к умывальнику в углу, включил воду. Смывал с пальцев не грязь, а стыд.

– Ты стал тем, кем клялся никогда не быть, – прошептал он в тишине.

Но выбора не было.

После смерти Маттео – его старшего брата, настоящего наследника, убитого в перестрелке с кланом Риццо вся тяжесть легла на него. Отец, сломленный горем, ушёл в молчание. А дядя Карло… дядя Карло ждал лишь повода сказать: «Ты слаб. Я возьму всё в свои руки».

Лука вытер руки полотенцем с вышитым именем «M.V.» – Маттео Валенте.

Он до сих пор не мог убрать его вещи из кабинета. Вышел из комнаты и пошел в сторону лестницы. Наверху, в гардеробной, его ждал смокинг от Brioni. Чёрный, безупречный. Рядом бабочка и запонки с гравировкой: «Per sangue e onore» – «За кровь и честь».

Ирония не ускользнула от него.

– Какая честь, если ты торгуешь смертью? – снова прошептал он.

Он позвонил своему человеку в винодельне.

– Антонио, всё готово для завтрашней пресс-конференции? – спросил он.

– Sì, don Luca. Новые бочки, журналисты из Wine Spectator… даже розы посадили у входа. – ответил Антонию.

– Розы?

– Белые. Как вы просили. – Лука улыбнулся. Впервые за день.

Виноградники в Ното были его убежищем. Там он не был доносчиком, не был торговцем. Там он был просто Лукой, мужчиной который помнил, как дед учил его различать ароматы Неро д'Аволы: вишня, перец, табак… и земля после дождя.

Но сегодня надо было ехать не в виноградники. Сегодня был бал. Благотворительный вечер в пользу «Детей Сицилии», организованный кланом Валенте. Прикрытие для встреч с политиками, банкирами, полицейскими, которые делают вид, что не знают, откуда деньги.

Он надел смокинг. В зеркале отразился человек, которого он едва узнавал: харизматичный, уверенный, опасный. «Идеальный дон», – подумал он с горечью, но таков был его удел.

Перед выходом он заглянул в кабинет отца. Тот сидел у окна, глядя на закат. Даже не обернулся на него посмотреть.

– Ты идёшь? – спросил старик, не повышая голоса.

– Да. – ответил Лука, смотря на отца и вспоминая того человека, каким он был раньше.

– Не забывай, на этом балу будут не только друзья.

– Я знаю. – кивнул Лука.

– И не забывай… кто ты. – Лука снова кивнул, но в душе уже знал: он давно перестал быть тем, кем его считали.

В машине по дороге в палаццо Сан-Джузеппе он включил старую запись, голос матери, поющая сицилийскую колыбельную:

«A rosa cchiù bedda è quidda ca nun s'ài vistu…».

«Самая прекрасная роза – та, что ты ещё не видел…».

Он закрыл глаза.

Представил, как однажды придёт на этот бал, не как дон, а как мужчина, который может смотреть в глаза женщине и не лгать.

Но пока… Пока он должен играть свою роль.

Когда лимузин остановился у входа, его встретили вспышки камер и улыбки, застывшие, как маски в комедии дель арте. Конечно, все они были фальшивыми. Но когда он вошёл в зал, держа бокал шампанского, как щит, мужчина увиделеё.

Женщина в чёрном платье, стоявшая у окна. Волосы собраны, но одна прядь выбилась, касаясь шеи. Она смотрела не на него – на герб Валенте, выгравированный на бокале в её руке.

Лука почувствовал, как сердце пропустило удар. Он не знал, кто она. Но знал, что всё только начинается.

Глава 3. Бал в аду

Палаццо Сан-Джузеппе. Палермо. 20:17 вечера.

Зал благотворительного бала сиял, как иллюзия. Хрустальные люстры отражались в зеркалах XVIII века, струнный квартет играл Верди, а официанты в белых перчатках подавали устрицы и шампанское в бокалах с золотой каймой. Всё здесь дышало роскошью, но Лука знал, что за каждым бокалом долг, за каждой улыбкой угроза.

Он стоял у колонны, наблюдая за ней.

Женщина в чёрном платье не смешивалась с толпой. Она держалась особняком, будто изучала гостей, а не наслаждалась вечером. Её профиль чёткий, как лезвие. Глаза тёмные, но не пустые. В них горел огонь, который он знал слишком хорошо: это был огонь тех, кто ищет правду.

Он сделал глоток шампанского. Холодное. Горькое. Как его решения.

– Ты что, влюбился, Лука? – раздался голос рядом. Дон Карло подошёл, держа бокал с виски. Его взгляд скользнул по Софии. – Из Рима. Прокурор Марини. Дочь того судьи…

Лука не дрогнул.

– Просто красивая женщина. Ты же учишь нельзя игнорировать красоту – она отвлекает врагов. – Дон Карло усмехнулся, но в глазах мелькнуло подозрение.

– Убедись, что она отвлечена только твоим лицом. Не твоими делами.

Дядя отошёл, а Лука выдохнул. Было очевидно, что он что-то заподозрил, стоило ему Дону Карло только посмотреть на Луку. Но теперь отступать было поздно.

Мужчина направился к ней.

* * *

София почувствовала его приближение, ещё не видя. Так бывает с хищниками: не шаги, не дыхание, а изменение воздуха. Напряжение. Вес.

Она медленно обернулась.

Он был выше, чем казался издалека. В смокинге смотрелся безупречно, но не вычурно. Взгляд был прямой, без лести, но и без агрессии. И на запястье, выглядывавшем из-под манжеты, шрам в форме розы.

– Вы не из Палермо, – произнес он по-итальянски, с лёгким сицилийским акцентом.

– А вы… не просто винодел, – ответила она, не отводя глаз.

Он улыбнулся. Не губами, а глазами. И в этой улыбке было что-то… знакомое. Как будто они уже встречались в другом времени, в другой жизни.

– Лука ди Марко, – представился он, протягивая руку. – Из Ното. У нас небольшая винодельня. «Tenuta della Rosa».

– София Марини. Из Рима. У меня… небольшое дело в Палермо. – ответила девушка. Он кивнул, будто знал это, что было невозможно.

– Судьи редко приезжают сюда ради погоды.

Сердце Софии дрогнуло. Он знает, кто я. Но в его голосе не было угрозы. Только… сочувствие?

– Мой отец любил ваше вино, – соврала она. – Особенно Неро д'Авола.*

– Тогда позвольте угостить вас бокалом. Настоящим. Не этим шампанским для показухи. – предложил он и повёл её к боковой террасе, где стояли бочки и старинный дубовый стол. Официант подал бутылку с восковой печатью и два бокала.

Лука налил. Вино было тёмным, почти чёрным. В аромате вишня, дым, перец… и что-то тёплое, человеческое.

– Вы знаете, почему у нас «Rosa» в названии? – спросил он, глядя на неё.

– Потому что розы растут в ваших виноградниках? – предположила София.

– Потому что моя мать говорила, что даже в самой жёсткой земле может расцвести роза. Главное – не позволить ей завянуть.

София почувствовала, как что-то сдвигается внутри. Это не была просто красивая фраза. Это было признание. Они пили молча. За спиной звучала музыка, смех, ложь. Здесь – только ветер, вино и два человека прячущих правду друг от друга.

– Почему вы здесь? – спросил он вдруг.

– А вы? – ответила она вопросом на вопрос, улыбаясь.

– Я должен быть. Вы… нет.

Она посмотрела ему в глаза.

– Мой отец умер здесь. Я приехала забрать его вещи. И… понять, почему. – все-таки сказала София. Лука замер. На мгновение его маска дрогнула. В глазах показалась боль или вина?

– Палермо не даёт ответов, – сказал он тихо. – Он задаёт вопросы, на которые страшно отвечать.

– Я не боюсь. – покачала она головой.

– Тогда вы либо очень смелы… либо уже мертвы. – выдал он жестко, но это было правдой.

Мужчина взял с подноса белую розу, стоявшую в вазе для декора, и протянул ей.

– Возьмите. Она не завянет быстро… если за ней ухаживать.

Их пальцы почти коснулись. София взяла цветок. Лепестки были прохладные, как утренний туман.

– Почему вы мне это дали? – этот жест удивил ее.

– Потому что вы – роза в этом аду. И я… не хочу, чтобы вы завяли.

В этот момент в зале зазвучало объявление:

– Дамы и господа! Просим почтить память судьи Антонио Марини минутой молчания…

София побледнела. Лука опустил глаза. Они стояли рядом в тишине, окружённые лживыми людьми, которые аплодировали «борцам за правосудие», убивая их по ночам.

Когда минута молчания закончилась, София повернулась к нему:

– Вы знали моего отца?

– Я знал о нём, – ответил Лука. – Как и все здесь.

Но в его голосе была трещина. Она хотела спросить больше. Но в этот момент к ним подошёл Дон Карло.

– Лука! Ты исчез, как тень. Губернатор ждёт тебя. И… – его взгляд скользнул по Софии, – Не задерживай даму. У неё, вероятно, много дел.

Лука кивнул. Посмотрел на Софию.

– Будьте осторожны в этом городе, – прошептал он. – Он любит красивых женщин… но не прощает любопытных.

Он ушёл. София осталась одна на террасе, сжимая в руке белую розу. Ветер тронул её волосы. Где-то вдалеке зазвонил колокол церкви. И впервые за долгое время она почувствовала не гнев, а смятение. Потому что в глазах этого мужчины она увидела не врага. Она увидела зеркало своей собственной боли.

Глава 4. Две маски

Палермо. Утро после бала. 08:12

Солнце вставало над крышами Старого города, окрашивая черепицу в золото, будто пыталось смыть ночную грязь. Но Палермо не отпускал тьму так легко. Она пряталась в переулках, в глазах прохожих, в молчании полицейских патрулей.

София сидела за столом в отцовской квартире, перед ней был раскрытый блокнот, фотографии, распечатки. В руке остывший кофе. В голове… его голос: «Он любит красивых женщин… но не прощает любопытных».

Она перечитывала записи отца в третий раз.

Фраза повторялась: «V. контролирует порт. V. знает о перевозках. V… не один».V.»

Валенте? Витале? Висконти?

Она открыла базу данных прокуратуры на ноутбуке и ввела: «Валенте, Палермо, бизнес».

На экране высветилось:

Tenuta della Rosa S.r.l.

Владелец: Luca di Marco

Адрес виноградников: Noto, провинция Сиракуза

Дополнительно: Член попечительского совета Фонда «Дети Сицилии»

Она нахмурилась.

Слишком чисто. Слишком идеально.

Но затем… появилось кое-что еще. Случайность или нет.

В архиве местной газеты Giornale di Sicilia за 2019 год, статья: «Трагедия в Монреале: погиб Маттео Валенте, наследник клана».

И фото. Молодой мужчина похож на Луку. Те же скулы, тот же изгиб бровей.

А ниже цитата из интервью матери:

– «Мой сын Лука теперь должен нести бремя семьи…»

София откинулась на стул. Сердце заколотилось от прочитанных новостей.

Лука Валенте. Не ди Марко. Валенте.

Тот самый клан, против которого боролся её отец.

Тот самый клан, чьё имя значилось в его последнем досье.

Она сжала кулаки.

Он лгал ей с первой минуты.

Но почему тогда в его глазах была боль, а не холод?

* * *

В это же утро, в палаццо Валенте, Лука стоял у окна своего кабинета, держа в руках фотографию Софии, распечатанную из базы прокуратуры Рима. Её официальное фото: строгое, без улыбки, но с огнём в глазах.

– Она приехала не просто так, – сказал он вслух, хотя был один. – Она приехала за мной.

Он знал, что рано или поздно правда всплывёт. Но не думал, что так быстро.

Его телефон зазвонил. Номер был зашифрован.

– Don Luca? – голос старого адвоката отца Софии, Фабрицио Ринальди. – Я получил твоё сообщение. Но ты понимаешь, что если меня поймают… – начал мужчина, но Лука не дал ему закончить.

– Никто не узнает. Я просто хочу знать, кто приказал убить судью Марини?

Последовала долгая пауза.

– Не Валенте. По крайней мере не старший совет. Это был… одиночный акт. Кто-то хотел остановить реформы. Кто-то, кто боится света.

– Кто? – ему нужно было имя. Нужно, как никогда.

– Имя я не назову. Но подумай: кто выиграл больше всех от смерти Марини? Кто теперь контролирует портовые контракты?

Лука закрыл глаза и имя сразу пришло на ум.

Дон Карло. Его дядя. Тот, кто всегда говорил: «Закон – для слабых. Сила – для нас».

– Спасибо, Фабрицио.

– Берегись, Лука. Она не просто прокурор. Она дочь того, кого убили. А такие женщины… либо ломаются, либо ломают всё вокруг.

Лука положил трубку и впервые за долгое время почувствовал страх не за себя, а за неё.

В полдень они встретились снова, случайно, как будто судьба насмехалась над их ложью.

Она сидела в маленьком кафе у моря, в Монделло, с блокнотом и чашкой эспрессо.

Он – проезжал мимо на чёрном Alfa Romeo, но остановился, увидев её.

Лука подошёл. Просто не смог проехать мимо.

На этот раз был без смокинга. В льняной рубашке, с закатанными рукавами. Выглядел… человечнее.

– Ты следишь за мной? – спросила она, не вставая и поднимая на него взгляд.

– Я просто пью кофе. Как и ты, – улыбнулся он.

– Ты не Лука ди Марко. Ты Лука Валенте, – он не стал отрицать. Просто сел напротив, не спуская взгляда с девушки.

– А ты не просто «девушка с бала». Ты София Марини. Дочь судьи, который пытался разрушить мой клан.

– Ты убил его? – смело спросила Софи.

– Нет.

– Ты лгал мне с самого начала, – сказала она, подразумевая, что он может лгать и сейчас.

– А ты? Ты сказала, что приехала за вещами отца. Но ты ищешь убийцу. Ты приехала за кровью, – она не ответила. Потому что он был прав.

– Почему ты не арестовала меня вчера? – спросил он.

– Потому что… я не уверена, что ты враг.

Он посмотрел на море. Волны накатывали на берег, как приливы совести.

– Я не твой враг, София. Но я и не твой союзник. Я… человек, запертый между двумя мирами. Один убивает. Другой судит. А я… я просто хочу выжить. И, может быть, сохранить что-то чистое.

Она впервые услышала его без маски. И впервые поверила.

– Почему ты подарил мне розу, – спросила она тихо.

– Потому что ты напомнила мне, что я ещё могу чувствовать.

Они сидели молча. Их окружал шум волн, крики чаек, жизнь, которая не знала их тайн.

Но в этот момент, в тени аркады напротив кафе, молодой человек в униформе дворника делал фото на телефон. Его звали Марко. Он работал на Дона Карло.

Вечером София вернулась домой. На пороге ее ожидал новый горшок с белой розой. Никакой записки. Только цветок.

Она знала: это он.

А в палаццо Валенте Лука сжигал файл с её личными данными.

– Пусть думает, что я враг, – прошептал он. – Лучше, чем знать, что я… влюбляюсь.

Но ложь уже трещала по швам. И скоро одному из них придётся выбрать: правда или любовь.