Текст книги "До и После. Миражи (СИ)"

Автор книги: Талани Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– А дети на базе есть? – неожиданно и без привычной дрожи в голосе спросил Кулькен.

Фил как-то странно посмотрел на него, будто не понял вопроса, но, поразмыслив, ответил.

– Да, есть дети, есть семьи. Еще три кошки и шесть дрессированных собак на всю базу.

Кулькен улыбнулся.

– Значит, наш Губернатор сможет найти себе там подружку.

– Это вряд ли, – усмехнулся Фил, – все кобели. Все стерильны. И натасканы на чужих. Вашему псу лучше держаться подальше. Не примут.

Кулькен погрустнел, и Алекс отметил, что толстяк неплохо отыгрывает роль хорошего копа. Теперь они знают о наличии на базе собак. Вряд ли, конечно, Кулькен начал диалог ради информации, но он выглядел и говорил так, что от него не чувствовалось угрозы, не виделось подвоха или злого умысла, и поэтому способен был неплохо усыпить бдительность собеседника.

Алекс сомневался, что Кулькен догадывался об этой своей способности располагать к диалогу. Знай он об этом – обошелся бы и без психолога.

– Почти пришли, – слова Фила выдернул Алекса из потока мыслей. – Осталось совсем чуть-чуть, и мы на месте.

Алекс не представлял, как Фил ориентируется в лесу. Деревья и деревья, кусты и кусты. Ничего примечательного, но парень с базы говорил уверенно, и пока у Алекса не было оснований ему не верить. Вероятно, он действительно знал, куда идет.

– Дальше я сам. – Фил убрал руку и попытался выпрямиться. Получилось не очень. Тут же зажал рану, сморщился от боли.

– Хочешь предстать героем, герой? – съязвил Алекс.

– Эти люди доверились мне. – Фил предпринял еще одну попытку выпрямиться. – Будет лучше, если они увидят, что я в состоянии идти сам.

***

Они шли еще минут десять почти в полной тишине. Фил – впереди. Алекс решил позволить ему быть первым, кого увидит группа. Так их вряд ли встретят в штыки.

Когда среди леса показался небольшой палаточный лагерь, Алекс отдал Филу должное, хоть и не вслух: парень определенно знал, куда шел.

«Нужно будет расспросить его после…» – Алекс не успел закончить мысль.

Возле одной из палаток стояла женщина. Алекс видел ее лишь со спины, но все понял прежде, чем та обернулась.

Легкая цветастая кофточка и джинсы в обтяжку прекрасно подчеркивали фигуру. Темные волосы, прикрывавшие плечи, выглядели ухоженными даже в условиях жизни в палаточном лагере. Она была красивой. И такой родной…

У Алекса защемило в груди, следующий вдох дался ему с трудом.

Когда женщина обернулась, сомнений не осталось.

Это была она – Ребекка. Бывшая жена и единственная женщина, которую он любил.

Алекс застыл на месте, встал как вкопанный, словно прячась за Фила. Он не был готов к встрече, не знал, что сказать и как реагировать. Впервые он ощутил себя в шкуре своего попутчика-толстяка. Теперь страхи Кулькена больше не казались смешными. Они словно накинулись на Алекса всей сворой. Выбрали себе новую жертву и перепрыгнули с толстяка на него.

Кулькен, заметивший ступор Алекса, тоже остановился.

– Чего это вы застыли? Мои люди не кусаются, – обернулся к ним Фил. – Если вы ждете подвоха, то его нет. Сами посмотрите, тут почти одни женщины.

Но Алекс ничего этого не слышал. Для него мир треснул, распался на кусочки.

Ребекка была единственной из всего лагеря, кто пошел им навстречу. Она даже не шла, почти бежала. И она улыбалась. Ее улыбка – единственное, что он видел сейчас.

«Узнала? – пронеслось в голове. – Простила?»

Это все, чего он хотел. Это все, что его теперь волновало.

Когда Ребекка обняла Фила и поцеловала его сначала в щеку, а затем и в губы, Алекс понял, что улыбалась она не ему.

Глава 30 (ДО) Замок из песка

Алисия спала. Видела прекрасный, мягкий и тягучий сон. Уже не в первый раз, но каждый раз – как впервые.

Она отдыхала на пляже под палящим солнцем. Рядом играла девочка, строила из песка замок. В руках у нее была маленькая зеленая лопатка. Кругом валялись цветные ведерки и формочки. Девочка рыла лопаткой ров, что-то шептала себе под нос и смеялась. Алисии нравилось за ней наблюдать. Ребенок улыбался, и от этого ей самой становилось радостно.

Но вот девочка повернулась и посмотрела на Алисию. Прямо в глаза. Стало немного не по себе, словно ее застукали за подглядыванием. Но это ведь пляж. Здесь все друг у друга на виду. Алисия попыталась улыбнуться и подмигнула.

«Какие милые у нее хвостики, вьющиеся, золотистые».

Девочка не улыбалась, смотрела серьезно вдумчиво.

«У меня могла бы быть такая девочка. Своя, родная. С такими же хвостиками».

Девочка еще какое-то время изучающе смотрела, а затем, наконец, заулыбалась. Наморщила носик и приложила руку ко лбу козырьком – солнце слепило глаза. Встала, отряхнула от песка коленки и пошла к Алисии.

Все это выглядело слегка нереально. Цвета тонули в заливавшем все вокруг ярком солнечном свете. Мир казался слишком светлым, как на выцветших снимках.

Девочка подошла.

Алисия приподнялась на шезлонге и удивленно посмотрела на ребенка.

– Ты что-то хотела, милая?

Девочка засмущалась. А потом склонила голову набок и сказала:

– Я жду. – Смущение развеялось, и на лице опять засияла улыбка.

– Чего ты ждешь, милая?

Девочка вдруг изменилась в лице: губы вытянулись в тонкую ниточку и мгновенно повзрослели глаза.

Алисия поежилась. Повеяло холодком.

«Ветер. Просто поднялся небольшой ветер».

Стало темнее. Алисия подняла глаза к небу и увидела, что солнце заволокло тучами.

– Я жду, – повторила девочка.

Алисия сняла солнечные очки, подалась к ней и хотела уже повторить свой вопрос: «Чего ты ждешь, милая?» – но девочка не дала ей этого сделать.

– Я жду, – повторила она уже совсем серьезно, и Алисии показалось, что голос у нее изменился: стал грубее, стал не ее голосом, не детским голосом, а может даже – не человеческим, – жду, когда ты убьешь их.

***

Алисия подскочила в кровати. Сердце бешено колотилось. Тонкое одеяло слетело с груди.

Сколько уже раз эта девочка снилась ей? Два, три, десять? Может, целую вечность? Были ли у нее другие сны? Других снов она уже и не помнила, но каждый раз, видя девочку, словно забывала, что будет дальше. Поначалу та всегда была такой милой… До тех пор, пока не подходила к шезлонгу. И каждый раз говорила одно и то же.

«Я жду, когда ты убьешь их».

Глава 31 (ПОСЛЕ) Стать частью

После патрулирования территории Лиа всегда коротала время у Орифы. Сегодня та организовывала мини-библиотеку, расставляя книги, привезенные Максом и другими неравнодушными.

Лиа пила чай и не вмешивалась в этот почти медитативный процесс. Орифа доставала книги, рассматривала корешки, раскладывала их по стопкам, а затем складывала в коробку и несла к книжным полкам, выставляя их в только ей понятном порядке.

– Думаешь, пригодится? – помешивая сахар в еще горячем чае, спросила Лиа. – Самый популярный вид хобби сейчас – садоводство. Я видела новые теплицы, с виду ничего такие. Правда, я совершенно в этом не разбираюсь.

– Ничего, – сказала Орифа, – организовать постапокалиптический книжный клуб – тоже неплохо. Книги не дадут нам забыть, как мы жили раньше. Они не дадут нам забыть, чем мы отличаемся от мертвых. К тому же, – покрутив в руках очередной сборник, отвлеченно добавила, – я знаю как минимум одну молодую особу, которая любит книги. Так что рассчитываю на то, что она станет первым посетителем нашей скромной библиотеки.

Лиа крутанулась на стуле и стала наблюдать, как Орифа складывает очередную стопку в коробку.

– Думаешь, мы справимся? Со всем этим дерьмом, что на нас свалилось. С этими ожившими трупами, с этими странными правилами.

– Следи за языком, милая. – Орифа строго посмотрела на Лиа и нахмурилась. – Доживешь до моих лет, тогда и будешь ругаться, а пока… – Она не закончила, снова погрузившись в изучение аннотации очередной книги.

– Этот ваш староста… – игнорируя наставления Орифы, заговорила Лиа, – стремный какой-то. Такое чувство, что очень хочет все здесь устроить, чтобы все работало, но его настойчивые речи о том, что община семья, что все мы едины – напрягают. Да и никак не вяжутся с этими бесконечными правилами… нифига это не по-семейному.

Орифа вздохнула и посмотрела на Лиа поверх очков.

– Община – прекрасное место, и я рада, что живу с этой стороны забора. Но мы все действительно не семья. – Орифа покачала головой и кинула очередную книгу в коробку. – И как бы Кишан ни старался навязать эту мысль, наша община – что-то вроде маленького государства со своими законами. А государство – никогда не будет семьей, потому что жертвует своими членами в угоду общего блага. В семье все иначе. Каждый сам жертвует чем-то по своей воле.

Лиа развернулась к столу и отхлебнула чай, который больше не обжигал.

– А Макс говорит, что община теперь его дом, и что мне пора тоже принять это. Влиться… Стать частью… – рассеяно сказала Лиа и отстраненно добавила: – У меня никогда не было дома…

Проходя мимо с очередной коробкой в руке, Орифа ласково похлопала ее по плечу.

– Нет, дом-то у меня был. – Лиа расценила похлопывание Орифы как сочувствие и попыталась оправдаться. – Я не какая-нибудь бродяжка. Помещение было, просто «дома», – она сделала ударение на этом слове, – не было.

Лиа знала, что Орифа поймет. Орифа всегда все понимала, и поэтому с ней было так хорошо, так уютно и приятно.

– Знаешь, милая, – мягко произнесла женщина, – «дом» есть у тех, у кого мир в душе.

Лиа улыбнулась и грустно добавила:

– Поэтому многие из нас бродяги, да?

– Именно так, милая, именно так. Но если найдешь себя, то всегда будешь дома, где бы ты ни была. А если найдешь человека, который будет разделять твои мысли, то он тоже станет частью твоего дома.

Лиа скривилась. Отношения с Нортом разуверили ее в том, что кто-то способен разделить ее мысли, стать союзником и сообщником по жизни.

– Ветер в сетку не поймаешь… – отмахнулась она.

– Ты-то у нас ветер, милая?

– Угу, – кивнула Лиа, поднялась и подошла к стенду с фотографиями.

– Ветер не нужно ловить, с ним просто нужно лететь рядом, только и всего.

– Я все время пытаюсь сбежать, – задумчиво сказала Лиа, переводя взгляд с одной фотографии на другую.

– Если ты бежишь ото всех, то, вполне возможно, просто бежишь к кому-то.

– Ага, мчусь. Аж пятки сверкают! – и перевела тему. – Кто все эти люди?

С очередного фото на нее смотрели счастливые улыбающиеся люди.

– Да, Орифа, – сказали вдруг громко и резко, – кто все эти люди, расскажешь нам?

В дверях Лиа увидела «хозяйку борделя», та прошла к стенду с недовольным видом. Макс шагнул за ней.

– Тебе что-то не нравится, дорогая? – спокойно спросила Орифа.

– Ты же знаешь, что Кишан запретил это. Не нужно устраивать тут мавзолей.

– Ты где-то здесь видишь тела? – Орифа говорила так невозмутимо, что Лиа невольно улыбнулась.

Марин закатила глаза.

– Ты развешиваешь фотки мертвых, как будто это имеет какой-то смысл. Это делает нас слабыми.

– Это делает нас людьми, – возразила Орифа. – Людям не всегда нужно быть сильными. Иногда можно побыть слабым и беззащитным. Вспомнить, что мы не вечны, а жизнь хрупка. Это позволит ценить момент. И тех, кто дорог.

– Это только портит настроение людям! Орифа, ты должна убрать это. – Марин небрежно взмахнула рукой.

– Дорогая, – поставив на полку последнюю книгу из коробки, ласково сказала Орифа, – тебе даже котики настроение портят. Я не знаю, нормально ли это вообще. Может, тебе с Мишей побеседовать? В университете он проходил психоло…

– Орифа! – Марин вспыхнула. – Эти люди мертвы! И то, что ты выставляешь меня идиоткой, не отменяет тот факт, что ты нарушаешь распоряжения.

– Какие распоряжения? С каких пор Кишану дозволено решать, на кого я могу смотреть, а на кого нет?

– Это решение общины! Мертвым место среди мертвых. Их решено отпускать!

– А я и не спорю с этим, дорогая. Мертвых нужно отпускать. Но может, дело не в том, что я хочу помнить тех, кто ушел, а в том, что среди прочих тут висит фото Энди Милтона, которого недавно казнили?

– Его не казнили, Орифа! Мы просто прервали его переход. Это было необходимо! Мы же знаем, что иначе он бы превратился!

– Откуда?

– Что значит, откуда?! – Лицо Марин краснело с каждым произнесенным словом.

– Марин, – вмешался Макс, – не кричи. Давайте сядем и спокойно поговорим.

– Да не буду я садиться! Скажи ей! Она должна убрать эти фото!

Орифа взяла термос, налила чай в кружку и села рядом с Лиа.

– Дорогая, – спокойно произнесла Орифа, – о том, что укушенные превращаются в зомби, мы знаем из фильмов, но на практике здесь мы это еще ни разу не проверяли, хоть Миша, как врач, просил об эксперименте. А пока теория не доказана – она всего лишь теория.

– Орифа, – вмешался Макс, – мы не можем так рисковать.

– Мы каждый день рискуем, – оборвала она, – но это никому не мешает делать то, что делается. Эксперимент можно было бы провести, организовав все должным образом.

– Так ты поэтому установила стенд? – Макс взял в руки чашку со стойки и указал на термос, спрашивая разрешения налить себе чай.

Орифа кивнула и мягко ответила, глядя на Марин:

– Нет. Я все равно бы установила стенд, потому что будет не лишним помнить тех, кого мы потеряли. Я не собираюсь делать из этого культ или рыдать в подушку круглые сутки. Мертвых нужно уметь отпускать, но о них при этом нужно еще уметь помнить.

– Так ты не уберешь его? – Марин сцепила руки на груди и уставилась на присутствующих.

«Да, да, – подумала Лиа, – а мы тут чаек попиваем, пока ты бурчишь».

– Нет, Марин. Я его не уберу. Если Кишану так не нравятся фотки мертвых людей, то пусть уберет из своего кабинета пластинки с Кобейном. Этот парнишка уже давно отчалил.

Марин аж рыкнула на выдохе, расцепила руки, резко развернулась и вышла.

Орифа выиграла очередную схватку.

Лиа отпила чай и отметила про себя, что день удался.

Глава 32 (ПОСЛЕ) Дом на колесах

«Дом на колесах» стал прекрасным средством передвижения. Беркут управлялся с ним, словно всю жизнь такой водил. Санни держался возле него, явно не желая находиться рядом с Оскаром. Да и Беркут, казалось, был не против его присутствия. Мог время от времени травить истории из прошлой жизни. Санни был хорошим слушателем. Почти все время молчал, изредка вставляя короткие реплики.

Найти дом на колесах было настоящей удачей для их странной компании. Вот только Милада знала, что удача тут ни при чем. Страшила показал ей его во сне, и это было не единственным, что она увидела. Но рассказывать о своих снах не стала. Никому. Ни Джереми, ни даже Большому По.

«Детка, детка, не беги…»

Милада нахмурилась.

– Что такое, малыш? – спросил Джереми.

Помотала головой. Разговаривать не хотелось.

Оскар сидел напротив и рассматривал их с Джереми, изучал. Положил пистолет на стол дулом к ним, руку с него не убрал.

«Детка, детка, не беги, ты за дяденькой иди…»

Дурацкая считалочка. Или песенка. Страшила изводил Миладу еще с поезда, и все время что-то не договаривал.

– Говорить будем, или как? – Оскар облокотился на стол и отвел руку с пистолетом в сторону. Милада поняла, что он сейчас начнет задавать вопросы, которые давно витают в воздухе.

– Так что произошло там, на крыше? – он спросил сразу у обоих, из расчета, что кто-нибудь да заговорит.

– Что ты имеешь в виду? – почти невозмутимым голосом спросил Джереми.

– Ой, не прикидывайся, пацан, ты прекрасно знаешь, что.

– Нет, не знаю.

– Да не е... – Он осекся, посмотрев на Миладу, и продолжил, слегка понизив голос: – Не крути мне мозги, пацан.

Джереми вздохнул.

– Ей стало плохо. У нее и раньше были приступы, но таких жутких не было никогда.

– Да насрать мне на ее приступы, это ваши проблемы. – И, посмотрев на Миладу, добавил: – Без обид, малышка, я тебе не отец. Но я видел, что было с колоколом. И все эти «я знаю, где он» и бла-бла-бла. Это все очень странно, и я хочу понять, откуда растут ноги.

Повисло молчание, которое никто из них не хотел нарушать. Оскар – в надежде, что пацан расколется, Джереми – в надежде, что Оскар отстанет. Милада же просто не хотела ни с кем говорить. Она уже давно отошла от обморока и чувствовала себя вполне сносно, если не считать легкого головокружения.

– Один мой приятель, – все-таки нарушив тишину, начал Оскар, – оказался в центре истории, в которую я сам ни за что не поверил бы. Я и сейчас в нее не особо верю, хоть и был свидетелем его фокусов. И как-то по пьяни он рассказал мне, как они ему удаются.

– У меня нет ответов, – сдался Джереми, – мне нечего тебе сказать.

– Ты видел, как этот мертвяк пошел к колоколу и стал биться об него головой через несколько минут после того, как мы поговорили о том, что неплохо бы в этот колокол постучать. Не находишь это странным? Или то, что твоя малявка после этого свалилась в обморок, кровоточа из глаз и носа?

Джереми не ответил, Милада потупилась, а Оскар жаждал ответов, которые никто не хотел давать.

– Я нахожу это очень подозрительным и уверен, что между этими событиями есть какая-то связь. Странная, непонятная, может, даже чересчур мудреная, но связь. А это ее «я знаю, где он», – Оскар передразнил Миладу, – вообще дичь какая-то.

– О-оскар, – измученно простонал Джереми, – я сам ничего не понимаю. Милада, – он развел руками, – она особенная, но я не знаю, что с ней. Иногда она знает больше, чем нужно, видит больше, чем должна, и, – он помолчал, нахмурив брови, – и у нее есть воображаемый друг, который любит баловаться с электроприборами. – Он повернул голову в сторону Милады и посмотрел на нее, словно извиняясь.

Оскар откинулся назад и смерил обоих изучающим взглядом. Ухмыльнулся одними губами – продолжая пристально всматриваться, и глаза – черные, как два уголька – обжигали.

– Воображаемый друг, значит?

– Да, – впервые подала голос Милада. – Это он мне всякое рассказывает.

– И что же это за друг? Он живет в твоей голове?

– Нет, – испуганно возмутилась она, – он приходит, когда хочет.

– Интересно. И что он такое? Ты знаешь?

Какое-то время она сидела молча, пригнув голову, теребя шнурок от капюшона спортивной куртки.

– Я думаю, он настоящий, хоть и не настоящий, – тихо шепнула Милада и еще ниже опустила голову.

– Да уж. – Оскар провел пятерней по волосам. На его лице отразилась то ли недовольная, то ли разочарованная гримаса.

– А с колоколом, это тоже он?

– Нет. – Милада замешкалась. – Не знаю. Мне показалось, что это я. Но может, это из-за него. Я не знаю…

Джереми погладил ее рукой по спине и перевел тему:

– Так что там за история? Ну, в которую ты не мог поверить. Расскажешь?

– Если честно, – начал Оскар, – та история – какой-то детский лепет по сравнению с происходящим.

– Расскажете? – с надеждой спросила Милада, наклонила голову набок и осторожно, неуверенно улыбнулась.

– Этот приятель, о котором я говорил. Он… – Оскар потер наморщенный нос. – Он в какой-то момент начал видеть карты насквозь. Ну, в смысле, через рубашку. Знал, какая карта в колоде следующая. Какие карты на руках у соперников. Сначала это были просто забавные фокусы в баре ради выпивки. А потом… Потом он решил подзаработать. Ну а кто бы не решил? Сначала выигрывал по мелочи. Потом, когда этого стало мало, вошел в большую игру. Ему везло, как думали другие. Он выигрывал уже приличные деньги, как вдруг со зрением начались проблемы. Ну, знаешь, что-то вроде перебоев. То видел карты, то нет. А в ту ночь была большая игра, с серьезными людьми. Он решил, что это от напряжения и усталости, и попросил перерыв. На это никто идти не хотел, ему пришлось настаивать, предлагая повысить ставки. Люди собрались азартные, и это сработало. Только вот он превысил свой лимит. Стал играть в долг, сказал, что у него есть чемоданчик с деньгами дома в сейфе. Сказал, что если проиграет все, то ему есть чем заплатить за себя. Чемоданчика не было. Через час, после того, как все отдохнули, игру продолжили. Все шло просто прекрасно. Он опять начал видеть карты. И вот, когда остались последние два игрока, одним из которых был мой приятель, выбывшие уже начали делать ставки на то, кто же победит. Он четко видел карты соперника и пошел олл-ин. Только вот когда соперник вскрылся, карты у него оказались совсем другие. – На мгновение Оскар прервался. – Он проиграл. Проиграл все, что у него было, и кучу того, чего не было. Это почти стоило ему жизни. – Оскар потер подбородок, взгляд стал отстраненным.

– Я думаю, у вашего друга был такой же друг, как у меня. Мой тоже часто врет мне, но иногда говорит и правду, чтобы я все равно продолжала его слушать. – Она прижала к себе Большого По и надула губки.

– Может, – Оскар вышел из оцепенения, – может, ты и права. А может, у него просто поехала крыша, или он обычный шулер и сочинил эту байку по пьяной лавочке. Мы никогда этого не узнаем.

– Зато я знаю. Я знаю, что у меня не поехала крыша. Я знаю, что хотела, чтобы тот зомби ударил в колокол головой, и он ударил. Потому что я заставила его. С чьей-то помощью или без, но это я сделала. Я не вру! – искренне сказала Милада. – Я больше не хочу никому врать! Я раньше врала девочкам, которые приходили ко мне в гости. А теперь все говорю честно!

После ее речи они какое-то время молчали. Каждый погрузился в собственные мысли, пока Оскар не нарушил тишину.

– И все-таки с этим, – Оскар нарисовал пальцем в воздухе круг перед лицом Милады, – надо что-то делать. Все эти кровавые сопли до добра не доведут.

– Я думаю, я умру, – спокойно сказала Милада.

– Милс, ты чего? – опешил Джереми. – Я этого не допущу, не бойся. – Он обнял ее за плечи, но она не шелохнулась.

– Ты не сможешь, – так же спокойно продолжила она, – никто не сможет. Страшила говорил мне…

– Страшила? – переспросил Оскар.

– Да, Страшила. Я так назвала его. Ну, моего друга. Поначалу он очень сильно меня пугал, и поэтому я дала ему имя.

«Детка, детка, не беги, ты за дяденькой иди…» – Страшилы не было рядом, но считалочка не давала покоя.

– Ясно, – заговорил Оскар, обращаясь к Миладе. – И что он обычно делает?

– Он… – Она уставилась в окно. Не хотелось отвечать, но она понимала, что Оскар не отстанет. – Страшила давно говорит мне про одного человека. Что мне надо бояться его. Что он все разрушит. – Милада бросила встревоженный взгляд на Джереми. – Я думаю, – шепотом продолжила она, – что этот человек – смерть. И он идет за мной.

Повисло неловкое молчание. Оскар нахмурился. Милада почувствовала, что он пытается понять, не врет ли она ему.

– Может, это не смерть? – Джереми всегда старался приободрить. – Может, это просто какой-то человек. А может, его вообще не существует. Страшила запугивает тебя, чтобы ты слушалась. Милада, – он неожиданно позвал ее по имени, – не бойся. Я тебя в обиду не дам.

– Я уже не боюсь, – спокойно ответила она. – Пусть приходит. Если он заберет меня, значит, я попаду к маме и папе.

Лицо Джереми вытянулось, и она быстро продолжила, пытаясь показать, что все это ее не пугает.

– И к Арчи. Они все там, – она посмотрела наверх, – и там хорошо.

В глазах Джереми застыли изумление и растерянность.

– К Арчи? – только и спросил он.

– Угу, – кивнула она. – Я знаю, что его больше нет. И я не против быть там, с ним и родителями.

Оскар скривился, как будто ему сделали больно.

– Ладно, детский сад, хватит нюни разводить. Я думаю, тебе не стоит больше ничего такого вытворять. И Страшилу своего гони, иначе у тебя кровь еще и из ушей пойдет. Но если, – Оскар смотрел ей прямо в глаза, и Милада подумала, что взгляд этот ей совсем не нравится, – мы попадем в какую-нибудь западню, то я попрошу тебя этим воспользоваться. И ты это сделаешь, ладно?

– Она вам не цирковая лошадь. По указке рисковать не станет… – Но Джереми не удалось договорить, Милада прервала его, положив свою ладошку на его руку.

– Не волнуйся, если я не захочу, он меня не заставит. – И твердо посмотрела Оскару в глаза.

– А у девчонки яйца-то побольше твоих! – Оскар усмехнулся и перевел взгляд на Миладу. – Извини, что я так резок в выборе фраз. Но детишкам теперь нужно быстро взрослеть, так что привыкай.

Глава 33 (ПОСЛЕ) Мертвая крыска

Бабс подошел к двери, поставил на тумбочку фонарь со свечой и пачку сухих хлопьев. Приник к дверному косяку и замер, прислушиваясь. В комнате было тихо.

«Странно».

Приложил ладонь к двери, затем согнул пальцы так, чтобы упереться в нее ногтями, и, надавив, провел рукой. От скрипучего скрежета едва не свело зубы.

Реакции от пленницы не последовало. Обычно он слышал, как она там возилась, как забивалась в угол, куталась в плед, сопела. А сейчас – ни шороха, ни звука. Он повторил процедуру еще два раза.

Тишина.

Он повернул засов и медленно потянул дверь на себя.

«Что же ты притихла, лабораторная крыска?»

Девчонка лежала на полу. Бабс вынул фонарик из-за пояса и направил на нее. Лучик скользнул по полу и поймал силуэт пленницы.

– Эй, – позвал он.

Девчонка не шелохнулась.

– Хватит валяться! Поднимай жопу.

Ноль реакции. Бабс начал закипать.

– Ты че, оглохла? Вставай, говорю!

Но ответа не было, она лежала на полу, едва прикрытая пледом.

– Вот сука, – выругался Бабс и шагнул в комнату. – Неужели еще одна…

Свет от фонарика пробежал по телу. Дышит, нет? Бабс не понял. Валяется на полу, как кукла: белая в лучах фонаря на фоне темных стен, грудь не вздымается, дыхания не слышно.

«Все карты попутала».

Бабс опустился на колено рядом с ней, потянулся свободной рукой к ее шее, чтобы проверить пульс. В этот момент она открыла глаза. На мгновение он растерялся, и этого мгновения ей хватило.

Когда ее рука оказалась у его шеи, он подумал было, что девка решила отвесить пощечину, но через миг шею пронзила острая боль. Бабс захрипел, выронил фонарик, зажал рану, а другой рукой попытался схватить девку за волосы.

Та кошкой вывернулась из-под руки и с диким воплем набросилась на него. Бабс попытался упереться в пол, но натиск был слишком внезапным: локоть согнулся, ладонь скользнула. Девка с легкостью повалила его на спину и, взревев, замахнулась.

В тусклом свете фонарика был виден лишь ее силуэт и пылающие ненавистью глаза.

«Все женщины – ведьмы…»

Это стало последним четким образом. Бабс потерял сознание еще до того как ее рука опустилась.

Глава 34 (ПОСЛЕ) Ребекка

Первым, кого признала Ребекка, был Губернатор. Пес прыгал, пытался лизнуть в лицо и лаял так оглушительно, что переполошил весь лагерь. Ребекка же трепала собачьи уши и ласково приговаривала:

– Ну тише, тише. Прекрати, малыш, ты можешь привлечь, кого не нужно.

Ребекка казалась единственной, кто понимал, что происходит. Алекс застыл, не находя слов. Кулькен если и понял, не знал, как реагировать. Фил выглядел самым потерянным. Со стороны лагеря доносились растерянные тихие голоса.

Кое-как успокоив Губернатора, Ребекка посмотрела в глаза Филу и произнесла:

– Знакомься, это тот самый Алекс. Мой бывший муж. – Голос был спокойным и мягким.

***

Они остались вдвоем, если можно вообще остаться вдвоем в лесу возле палаточного лагеря. Фил увел Кулькена к остальным, позволив бывшим супругам поговорить.

Разговор не клеился. Ребекка держалась холодно, смотрела куда-то в сторону, поверх плеча Алекса.

– Вы поедете к институту?

– Он рассказал? – с легким удивлением спросила она.

– Да, рассказал. Где Лана? Я хотел бы увидеть ее.

– Ты думаешь, я тебе позволю?

– Ребекка… Она моя дочь.

– Уже нет.

– Ты не можешь так поступить со мной.

– Могу, Алекс. Могу… – Взгляд стал злее.

– Ребекка. – Он попытался взять ее за руку.

Она отшатнулась.

Надежды, которыми Алекс тешил себя, отправляясь на их поиски, растворились в нахлынувшей злости.

– Ты не можешь лишить меня дочери!

– Ты давно потерял право быть ей отцом.

– Не тебе решать! Я переверну здесь все и найду ее!

Лицо Ребекки осталось спокойным. Голос стал вкрадчивым:

– И что дальше, Алекс? Заберешь ее у меня? – Она вздохнула. – Когда же ты поймешь, что любовь не берут силой? Она никогда не простит тебе того, что ты лишил ее матери.

Алекс вспыхнул.

– А то, что ты лишила ее отца, она тебе простила?

– А я ее не лишала. Ты все сделал сам. Этого, похоже, тебе тоже не понять…

– Ребекка! Я чудом нашел вас, и теперь ты хочешь, чтобы я просто ушел? Просто оставил вас... да и с кем? С Филом? С ним ты хочешь быть? Он будет защищать мою дочь от всей этой нечисти? Он будет о вас заботиться? – Алекс почувствовал, что краснеет от злости.

– О, у него прекрасно это выходит! А ты даже не можешь держать себя в руках, Алекс, как и всегда.

Какое-то время они молчали. Алекс пытался сдержаться, Ребекка – ждала.

– Уходи, – вновь заговорила она, – и я сохраню для твоей дочери хорошие воспоминания о тебе. Не порть все, когда оно только наладилось.

– Наладилось? – возмущенно переспросил он.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, но Алекс понимал: так он ни о чем не договорится. Выдохнул. Тихо, почти спокойно сказал:

– Я еще не готов развестись.

Она покачала головой и усмехнулась.

– Мы давно развелись. Или ты забыл?

– Помню. Но это не значит, что я с этим согласен. Я знаю, что облажался, но каждый заслуживает второго шанса.

– О, Алекс… иногда для второго шанса слишком поздно. – Она вздохнула. – Лучшее, что ты можешь для нас сделать, это позволить нам жить своей жизнью. Все кончилось. Отпусти нас.

Надежда, как воздушный шарик, стремящийся в небо, все это время держала его на ногах. Теперь он чувствовал, как ниточка рвется. Еще мгновение, и шарик упорхнет, гонимый ветром. А ему останется только упасть. Назад, в темноту. На дно, с которого было так тяжело подняться.

– Ребекка, послушай меня… – Слова зависли в воздухе. Не растворились, не рассыпались на осколки, а зависли. Встали между ними, как будто пространство было способно их удержать. – Ребекка… – вновь попытался Алекс и снова осекся.

– Все решено, Алекс. У нас другая жизнь, и… – Но ее слова тоже увязли в воздушной трясине. И в это мгновение Алекс почувствовал, что что-то изменилось. Казалось, что они оба растратили весь запал. Вся его злость, вся ее холодность. Все ушло. Остались только деревья вокруг и облако слов – высказанных и похороненных глубоко внутри.

Какое-то время оба молчали, но Алекс понимал, что это затишье ненадолго, если он упустит момент, второго шанса не будет.

– Ребекка… – В произнесенном имени всегда кроется какая-то магия. Он всегда догадывался, но почти никогда не пользовался ею до этого момента.

Зря. Может быть, это помогло бы ему сохранить то, что имел.

Алекс сделал шаг вперед. Осторожно, медленно, мягко. Ребекка напряглась, но не отстранилась. Он потянулся к ее руке. Пальцы коснулись ладони, нежно, как иногда бывало в самом начале их отношений.

«Фарфоровая ваза, которую можно разбить, если обращаться неосторожно».

И он разбил. Но теперь она опять целая, стоит перед ним. Есть трещины, щербины, кое-где отбиты декоративные элементы, но она склеилась.

Алекс мягко сжал ее ладонь, но Ребекка выдернула руку и выставила перед собой.