Текст книги "Его первый раз (СИ)"
Автор книги: Тал Бауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Он ведет тебя к пикапу, черный Ram, угнездившийся в длинной веренице других грузовиков.
Шевроле, Фордов и Доджей.
– Садись, – говорит он. – Мы куда-нибудь поедем.
Куда-нибудь. Твое сердце замирает. Тебе не стоит садиться в пикап. Ты не должен следовать за незнакомцем. Ты не должен этого делать.
Ты садишься в машину. Захлопываешь за собой дверцу.
Его рука тут же опускается на твое бедро, гладит его. Он смотрит на тебя, его глаза в тени, лишь половина лица освещена жужжащим уличным фонарем.
– Я знаю одно место, – тихо говорит он. – Мы можем остановиться там на какое-то время.
Киваешь.
Грохот гравия под шинами и визг тормозов, Джастин переключает передачи и мчится по проселочной дороге. Несколько человек машут вам, когда вы отъезжаете, огни и шум бара исчезают, а расстояние вползает в зеркало заднего вида. Джастин сворачивает. Ничего, кроме темноты впереди. Лишь тьма, извилистая проселочная дорога да пара фар. Наверху мерцают звезды, проглядывая сквозь кроны деревьев, что тянутся вдоль шоссе. Вы можете быть где угодно, нигде. Можете исчезнуть.
Рука Джастина сжимает твое бедро. Он гладит тебя, а потом тянется к твоей руке. Переплетает ваши пальцы и держит.
Это приятно. Ты дрожишь и сам не замечаешь этого, пока он не сжимает твою руку так сильно, что костяшки пальцев белеют. Приятно просто держать его за руку. Ты тяжело выдыхаешь, горло сжимается. Еще одно из того немного, чего тебе так отчаянно недоставало. Кое-что нежное. Кое-что простое.
Вы едете милю за милей, по крайней мере, минут десять, достаточно долго, чтобы выехать за границы города. Деревья на обочине исчезают, превращаясь в бескрайние поля и пустынные участки земли, которые отделяют маленькие города друг от друга. Из темноты, поймав и отразив луч света от правой фары, выскакивает указатель на один из парков штата, и Джастин нажимает на тормоза. Чуть смещается и включает поворотник. Он убирает руку, сворачивает с дороги и направляется к стоянке.
Вы здесь совершенно одни. Ни одной машины у входа в парк. Ни единой души на тропе. Уже полночь. Зачем кому-то быть здесь?
Джастин паркуется и глушит мотор. Чуть сдвигается и поворачивается к тебе.
Зачем кому-то быть здесь, если только не за тем, чтобы потрахаться?
Он склоняется первым, обхватывает ладонями твое лицо, а затем целует. Но уже иначе, чем в туалете. Мягче. Более нежно. Более осторожно. Сейчас он не торопится. Спешить больше некуда.
И, боже… о таком ты никогда даже и не мечтал. Мягко и нежно. Губы не отрываются от тебя ни на миг, поцелуи превращаются во вдохи и ласки твоей щеки. Ты задыхаешься. Прежде чем осознаешь это, сам тянешься к нему, твои руки забираются под его куртку и сбрасывают ее с его плеч. Он быстро выпутывается из нее и тянется к твоей.
Рубашки исчезают следом за куртками, а затем его руки касаются твоей кожи, поглаживая грудь. Это больше, чем все, что у тебя когда-либо было, и ты задыхаешься сильнее, начинаешь дрожать. Ты ничего не видишь, ничего, кроме его лица. Ты будто горишь в огне, так сильно возбужден, что даже представить себе сложно. Это происходит на самом деле. Ты здесь, с другим мужчиной. С другим мужчиной, который хочет тебя.
– Давай заберемся назад, – предлагает Джастин.
Зада нет. Есть спинка сиденья и кузов, и…
О.
Джастин выскальзывает из машины, на ходу поправляя джинсы. Его выпуклость огромна, член плотно прижимается к джинсам. Ты истекаешь слюной, когда видишь его очертания. Джастин подмигивает и кивает на кузов.
Ты выбираешься следом. Твой член тоже как камень, до боли твердый. Твердый до того, что болезненно упирается в пояс штанов.
Жизнь, проведенная в постоянных прятках, заставляет всматриваться в темноту, но на мили вокруг нет ничего и никого. Ни машин, ни домов, ни людей. Ты невольно задумываешься о приборах ночного видения и полуночных туристах, о хищниках, будь то люди или животные, – не важно, о серийных убийцах, скрывающихся в темноте. О трупах и костях, спрятанных в лесу. У тебя в голове будто калейдоскоп случайных обрывочных мыслей и образов, сменяющих друг друга, пока ты забираешься в кузов вслед за Джастином.
Когда он снова прикасается к тебе, твое сознание сужается до одной-единственной мысли: он.
Он нависает над тобой, мягко перекатывает вас и подминает под себя, прижимая спиной к кузову. Под вами расстелен брезент, кое-где на нем имеются пятна краски и травы, но он смягчает холодный металл грузовика.
Руки и ноги переплетаются. Ты прижимаешь его к себе, обнимаешь обеими руками, одна нога сплетается с его ногой. Он покачивает бедрами, трахая тебя сквозь одежду, потираясь своим членом о твой через джинсы и трусы, пока вы целуетесь так, как будто никогда не остановитесь. Его руки в твоих волосах, он запускает в них пальцы, сжимает в кулак. Мурашки бегут по его спине, стоит тебе погладить обнаженную кожу. Прохладный ночной воздух, стрекотание сверчков, крики сов и горячее тело, извивающееся в твоих руках. Все идеально.
Он отстраняется, всего чуть-чуть, лишь для того, чтобы тяжело дыша пропустить руку между вашими телами. Нащупав пряжку, расстегивает ремень. Вжик молнии в районе его стояка, а затем он спускает штаны.
Его член само совершенство из всех, что ты когда-либо видел. И самый настоящий из всех, что ты когда-либо видел. По сути, первый, кроме твоего собственного и тех, что были в порно. Он чуть больше твоего, слегка изогнутый, коренастый и толстый. Твой немного короче, чуть-чуть тоньше, но ты проверял онлайн и знаешь, что такой размер считается выше среднего. У Джастина, очевидно, он даже еще больше.
Твои руки обхватывают его член в мгновение ока, скользят сверху-вниз, пока Джастин стонет. Ты ласкаешь его обеими ладонями, одна сжимает ствол, другая кружит вокруг головки, поглаживая, лаская, исследуя. Ты действуешь инстинктивно, оно исходит откуда-то изнутри и подсказывает тебе, что делать, как во всех твоих фантазиях во время тех долгих бессонных ночей, когда ты дрочил себе, представляя, что лежишь с другим мужчиной.
У тебя полный рот слюны.
– Хочу отсосать тебе, – выдыхаешь ему.
Он стонет и приподнимается чуть выше, в то время как ты смещаешься вниз, пока не оказываешься лицом напротив его паха, а его член тяжело покачивается перед тобой.
Взять у него в рот, сродни тому, что вставить ключ в замок. Это как видеть восход солнца над океаном. Как будто нашел то, что считал навеки утерянным. Твои глаза прикрываются, и ты стонешь, всасывая его так глубоко, как только можешь.
Именно этого ты так жаждал. Именно это было тебе так необходимо. Это то, без чего ты не можешь жить. Он сыплет ругательствами где-то над тобой, удерживая свой вес на руках, и ты чувствуешь, как дрожат его бедра.
Дотягиваешься до своего члена и дрочишь его, размазывая предэякулят, выступивший на головке. Черт, ты хотел бы сосать ему часами, сосать, пока не кончишь, но он дрожит все сильнее, уже не может сдерживаться. Он подтягивает тебя выше, соскальзывает и падает, накрывая тебя своим телом, целует сильно и напористо, пока его член трется о твой живот. Слюна растекается по коже.
Это ты сделал. Ты сделал его член влажным. Ты сделал его настолько каменным.
Он расстегивает твою ширинку до конца и стягивает с тебя джинсы, а потом ваши члены оказываются рядом, скользят друг по другу. Ты двигаешь бедрами быстро и яростно, трешься изо всех сил, твоя слюна облегчает скольжение, пока вы стонете, целуетесь и трахаете кожу друг друга. Это чертовски заводит, чувствовать его в своих объятиях, ощущать его тело, его член рядом со своим. Это все равно что летать… или что-то очень похожее на полет, свободное падение. Это словно прыгнуть с обрыва и не знать, чем все закончится.
Но чего-то все равно не хватает, и ты продолжаешь пытаться трахнуть его кожу сильнее, стараешься выгибаться сильнее, вжиматься в него глубже. В тебе все отчетливее ширится необъяснимый зуд, который жаждет удовлетворения, но ты не знаешь, что это.
Пока его рука вдруг не хватает тебя за задницу. Сжимает. И один палец погружается меж ягодиц, массируя твой вход.
Ты стонешь и подаешься на палец, почти толкая его внутрь себя.
– Да, – стонешь ты. – Да…
Именно этого ты и хочешь.
Джастин переворачивает тебя, приподнимает на четвереньки и стягивает с ног джинсы вместе с трусами. Ты дрожишь в кузове его пикапа, обнаженный и открытый для всего пустующего мира, на глазах у которого Джастин становится на колени позади тебя.
Должно быть, у него есть что-то, какая-то смазка, что-то в его машине. В кузове стоит ящик с инструментами, как и у всех парней в округе, и он мгновение роется в нем. Что-то влажное льется тебе на задницу. Что-то густое.
Некоторое время он разрабатывает тебя пальцами, ты слышишь, как он потирает свой член и сыплет ругательствами себе под нос. Когда он вводит в тебя три пальца, ты дергаешься, задыхаешься, едва не кричишь. Это больно, но именно этого ты и хотел, а когда он вытаскивает пальцы и пристраивается позади тебя, ты дрожишь, но не из-за того, что тебе холодно.
Джастин прижимает свой член к твоему входу.
У тебя остается всего мгновение, полвдоха, прежде чем он войдет.
Ты вскрикиваешь, и он зажимает тебе рот рукой, чтобы заглушить звук.
– Ш-ш-ш… – шепчет на ухо. Его член уже частично в тебе, головка внутри твоей задницы, но он замирает. Вы оба застываете. – Хочешь, чтобы я вышел?
Ты отрицательно мотаешь головой. Черт, нет. Не тогда, когда ты наконец-то трахаешься по-настоящему. Когда получил то, чего хотел уже целую вечность. Ты скулишь в его ладонь, всхлипываешь, моргаешь сквозь слезы, застилающие глаза. Он чертовски огромный. Это больно, но при этом так невероятно потрясающе. Он в твоей заднице, и тебе еще никогда не было так хорошо.
Не спеша, он проникает внутрь, и ты чувствуешь напряжение, которое от него исходит. Он продвигается очень медленно, терпеливо ждет, пока ты дрожишь, пока пытаешься дышать после каждого преодоленного дюйма. Пот капает тебе на спину. Его пот.
Погрузившись в тебя полностью, он склоняется над твоей спиной и целует твои плечи, вздыхает, оглаживает бока, грудь и спину.
– Так туго, – выдыхает он. – Ты такой чертовски тугой.
– Первый раз, – удается прохрипеть тебе. – Никогда не делал этого раньше.
– Черт, – шепчет он. – Ты отлично справляешься.
Поначалу он медлителен и нежен. Чтобы ты привык к его толчкам внутрь-наружу. Он входит и выходит медленными, глубокими ударами. Пока ты не начинаешь подмахивать в ответ. Пока не начинаешь требовать большего.
Тогда он начинает трахать тебя.
На всю длину, глубоко, его член скользит в тебе, его бедра работают не останавливаясь, отстраняясь и со звонким шлепком врезаясь в тебя снова. Ты стонешь, пикап раскачивается, и звук шлепков плоти о плоть заполняет тихую ночь. Ты не можешь поверить в происходящее. Ты наконец-то трахаешься. Ты наконец-то испытал, каково это, когда тебя трахает мужчина.
Это удовольствие и боль, страсть и агония. Тебе одновременно больно и в то же время нравится это, нравится быть заполненным его членом, и ты отчаянно хочешь больше, хочешь глубже. Ты подмахиваешь, врезаясь в него задницей. Он хватает тебя за бедра, крепче прижимает к себе. Ты слышишь, как Джастин хрипло рычит, когда его толчки ускоряются. Шлеп, шлеп… Ваши тела врезаются друг в друга.
Ты не можешь больше терпеть. Хватаешь свой член и яростно его надрачиваешь. Глаза зажмурены, и ты тяжело дышишь, задыхаешься, хлопаешь рукой по кузову пикапа. Все происходит слишком быстро, слишком сильно, волны внутри тебя внезапно накатывают одна за другой, поднимаются слишком высоко. О боже, ты сейчас кончишь… и кончишь так чертовски сильно, как никогда прежде, но на этот раз оно рождается не в твоих яйцах, нет, оно рождается глубже. Ощущение зарождается в твоей заднице.
Ты стискиваешь зубы и рычишь, зарывшись лицом в тряпку и двигая рукой, сжатой на члене, так быстро, как только можешь. Твой член взрывается, в то время как задница сжимается вокруг члена Джастина, пока ты продолжаешь содрогаться в оргазме.
Он сыплет ругательствами, сжимая твои бедра, и врезается в тебя. Раз, другой, а затем удерживает, кряхтя, когда его член выплескивается внутрь. Ты ощущаешь жар и пульсацию его члена, сжимая его в себе.
Что-то мокрое скользит вокруг его ствола. Он кончает в тебя. Он только что впервые заполнил тебя семенем.
Долгое время ни один из вас не двигается. Вы просто дышите, стараясь оставаться совершенно неподвижными. Если бы ты только мог запечатлеть этот момент, остановить время на мгновение. Если бы только было возможно навсегда остаться в этом ощущении невесомости, в этом блаженстве, окутавшем тебя после оргазма. Его член все еще тверд и до сих пор в тебе, а ты по-прежнему сжимаешься вокруг него. Все по-прежнему идеально. Его руки нежно гладят тебя по спине. А мир все так же погружен во мрак.
Он медленно выходит из тебя, и его сперма вытекает следом, капая, стекая вниз по яйцам и бедрам горячими потоками лавы. Ты поспешно переворачиваешься, ложась на спину и надеясь, что ткань под тобой впитает ее. Штаны все еще спущены до колен. Ты слишком мокрый, чтобы натянуть их обратно.
Джастин ложится рядом, подперев голову рукой и наблюдая за тобой.
– Это было потрясающе, – тихо говорит он. – Никогда бы не подумал, что это твой первый раз.
Ты вдруг застенчиво улыбаешься.
– Это было действительно здорово.
Это было лучше, чем просто здорово, и лучше, чем просто потрясающе. Все твои желания сплелись в одно. Но для твоих желаний не то время и не то место. Тебе нужно все это снова затолкать поглубже, натянуть джинсы и вернуться в машину, поехать домой, принять душ и засунуть все, что между вами произошло, в самый темный угол своего сознания. Твои руки начинают дрожать, когда ты тянешься к своим джинсам.
Пора уходить.
Джастин останавливает тебя, перехватывая за запястье.
– Здесь на мили вокруг никого нет, – шепчет он. – У нас есть вся ночь, если пожелаешь.
Если пожелаешь.
А чего хочешь ты?
Больше этого. Еще больше всего этого. Еще поцелуев Джастина, ощущения его щетины и твердой линии нижней челюсти. Чувствовать его мускулы, широкую спину, узкую талию. Его жар, обжигающий тебя. Тяжесть тела, давящую на тебя, нависающую над тобой, заполняющую собой. Теперь он часть тебя, в некотором роде. Его сперма все еще в тебе.
И ты хочешь больше. Гораздо больше. Больше секса. Больше его члена. Больше его самого.
Ты улыбаешься в ответ. А он улыбается тебе. Обхватывает твое лицо и притягивает к себе для нежного поцелуя. Один поцелуй превращается в три, потом в десять. Он осторожно перекатывает вас, прижимая тебя к себе, ваши грудь и бедра покачиваются вместе в едином ритме, пока вы целуетесь, снова и снова, не отрываясь друг от друга. Сверчки по-прежнему стрекочут, совы по-прежнему ухают, а над головой крутятся звезды. Мир продолжает вращаться, несмотря на то, что ты целуешь мужчину в кузове его пикапа, а твоя задница заполнена его спермой.
Ты пересек мост и не погиб.
Ты снова занимаешься любовью с Джастином, на этот раз глядя друг другу в глаза. Он целует тебя, когда кончает, когда снова наполняет твою задницу, а ты едва сдерживаешь крик, запрокидываешь голову и до боли сжимаешь его плечи. Ты желеобразная и бескостная субстанция, когда все заканчивается, но Джастин целует тебя, а ты целуешь его в ответ, на этот раз уже не стесняясь спермы, размазанной по задней части твоих бедер. Джастин хватает одну из твоих ягодиц и держит ее, когда вы обнимаетесь, свернувшись вместе в его грузовике.
– Расскажи мне о себе, – шепчет Джастин, пока вы лежите рядом, глядя на звезды. – Расскажи мне, кто ты. Хочу знать о тебе больше, мой любовник.
Бизнес-класс
Переводчики: Ксения Солнцева, Анастасия Цветочкина
Редактор и финальная вычитка: Ксения Солнцева
Все рейсы отменены.
Окна аэропорта забило снегом. Самолеты, припаркованные у концов телетрапов4, исчезли под футовыми сугробами, а на их крыльях образовались сосульки. Сегодня никто отсюда не улетит.
Никто даже не покинет пределов аэропорта этой ночью. Такси в такую снежную бурю давно перестали циркулировать. Бесконечные вереницы несчастных путешественников начали разбивать лагерь в здании терминала, вытягивая ноги, положив головы на багаж, кутаясь в куртки и пальто, как в одеяла. Измученные дети ныли. Младенцы плакали и вопили.
Раздражающее гудение в очередной раз пронзило мозг, громкоговорители вещали одно и то же: все рейсы отменены, транспортное сообщение с аэропортом отсутствует.
Выпустите меня, блядь, отсюда.
Я находился на последнем отрезке пути домой после недельной деловой поездки, где завоевывал благосклонность своих клиентов. Удалось заключить многомиллионный контракт по продаже, самый крупный из всех, что у меня когда-либо были, и последнюю неделю я провел с руководителями компании, пока моя команда устанавливала наше индивидуальное решение для сетевых и облачных вычислений5 в их штаб-квартире. Неделя ослепительных улыбок и «Никаких проблем, сэр», а еще «Конечно же, мы можем исправить это для вас, сэр», плюс бессонные ночи из-за беспокойства о том, что что-нибудь – да что угодно – пойдет не так с установкой вконец высосали из меня все соки. Утром я натягивал улыбку, проносился по гольфу и коктейлям, а каждый вечер проводил летучку со своими инженерами, после чего сжевывал упаковку препарата от изжоги, запивая водкой, опрокинув перед этим стопку Pepto.
Я уже и так был, мать вашу, на взводе, а еще одна пара колесиков чемодана, проехавшая по моим ногам, грозила вот-вот столкнуть меня с обрыва в пропасть.
Моя команда, разумеется, вылетела накануне. Я остался, чтобы пожать напоследок всем руки, посетить последний праздничный ужин и выпить с клиентами после завершения установки.
– Вам следует вылететь с нами пораньше, – предупредил мой главный инженер. – Из-за ужасной погоды плохое сообщение.
Нет, все будет хорошо. В итоге я всегда оказываюсь в дамках. Взгляните на меня: в свои тридцать два, после этой установки, я сертифицированный магнат-миллионер. И я говорю о наличных, а не только акциях или цифровой валюте. Не биткоин-миллионер. Речь о настоящих деньгах.
У меня все складывается как надо. Всегда. Даже внешность располагающая – застенчивая улыбка и небольшие ямочки на щеках.
Так как же я, черт возьми, очутился здесь? Этот аэропорт словно преддверие Ада. Час назад, пока летел сюда, я выбирал себе новую машину. Что подойдет лучше: «мерседес» или «лексус»? Или «лендровер»?
А теперь? Уверен, мой чемодан несколько минут назад проехался по лужице из использованного подгузника.
Наконец-то. Впереди замаячил «Admirals Club».
Последние десять лет своей жизни я потратил, летая не какими попало, мать их, авиалиниями с не элитным статусом.
Я являлся членом этого клуба, и администратор непременно найдет мне место в отеле. К аэропорту примыкала башня с номерами люкс. Комнаты всегда держались для представителей элиты. Со мной все будет в порядке.
– Мне очень жаль, сэр, – сообщила брюнетка за стойкой. Четкий контур ее губ, накрашенных красной помадой, выглядел идеально ровным. Совершенство, будто на цифровой камере. Сама девушка казалась ненастоящей. Она обладала такой неземной, неописуемой красотой, что я просто не мог отвести взгляд. – Все свободные номера распроданы.
– Вы проверили мой статус? Я… – я отчаянно силился подобрать название своему уровню. Некая вызывающая недоумение комбинация «платиновый», «эксклюзив» и «двойная мировая элита». Высший эшелон, предположительно. Я вновь протянул ей свою визитку.
Она ее не взяла.
– Да, сэр, Ваш статус подтвержден. Вы очень преданный клиент. Мы благодарим Вас за Вашу лояльность. Но мне очень жаль, сэр. Все наши номера забронированы. Это один из самых загруженных аэропортов в мире, да еще и в разгар снежной бури, – девушка улыбнулась, совершенно и бесстрастно. Формально. – У нас закончились номера. Даже для самых ценных клиентов.
Она сохранила тонкую улыбку и самообладание.
Господи, должно быть, она жутко устала. Хотелось заорать. Топнуть испачканным в детской моче ботинком, швырнуть визитку и потребовать сделать несколько звонков, чтобы уладить это. Я же теперь миллионер, вашу мать. Я в состоянии уладить все.
Но девушка просто выполняла свою работу, и выполняла ее хорошо. Брюнетка за стойкой продолжала улыбаться, на что я способен уже не был. Сколько других парней успели сделать то же, что хотелось мне? Кричали, ныли и вели себя, как законченные мудаки? Снежная буря не ее вина. Держу пари, ей хотелось со мной разговаривать не больше, чем мне с ней.
Я забрал свою визитку.
– Спасибо, – проворчал ей. – Есть какие-нибудь… рекомендации в отношении сегодняшней ночи?
Мой рейс не вылетит до завтрашнего дня. Ориентировочно в полдень, как пообещали в авиакомпании. Зависит от погодных условий.
В глазах девушки мелькнула вспышка облегчения. Ее улыбка слегка потеплела.
– Сегодня мы решили оставить бар открытым на четыре часа дольше. И вся наша лаунж-зона доступна для отдыха.
Лаунж-зона уже была битком набита мужчинами средних лет, что сидели, сгорбившись в креслах, лежа на диванчиках или скрючившись над ноутбуками. Те из них, кто не храпел, прикрыв лица пиджаками, хмуро пялились в монитор своего ноутбука, словно обезумевшие горгульи, загнанные в зоопарк. В комнате витал запах мочи и уксуса, вперемешку с ощущением гудящего напряжения.
Я сморщил нос.
– Спасибо.
– В баре еще есть место, – заметила она. Ее внимание переключилось на очередного нетерпеливого представителя исполнительной власти, дышащего мне в затылок, без сомнения тоже желающего пробиться в гостиничный номер в башне клуба.
Удачи вам, леди. Сегодня ей предстоит выгрести охренеть как много дерьма от целой кучи придурков.
Я пробирался сквозь лабиринт людей, оккупировавших лаунж-зону. Бар манил к себе. Загнанные бармены доставали пиво и разливали напитки, ставя их перед усталыми путниками. Практически все сидевшие за стойкой являли собой разочарованных парней в помятых костюмах, чьи пиджаки были небрежно брошены на спинку стула. Несколько женщин держались вместе в одном конце стойки, в другом же собралась группа бизнес-леди. Они выглядели лучше, чем мы, мужчины. По-прежнему сохраняя невозмутимость, будто способны справиться со всем миром. Некая брюнетка с седыми прядями в короткой стрижке смотрелась так, словно готова прямо сейчас созвать заседание совета директоров. Я невольно расправил плечи, когда проходил мимо нее.
В поисках свободного места пришлось вытянуть шею.
В глубине бара обнаружилось около шести дюймов просвета между толстяком, потягивающим пиво, и черноволосым парнем, смотревшим ESPN через барную стойку. Я протиснулся между ними, извинившись перед толстяком, случайно толкнув того локтем. Пиво выплеснулось ему на запястье. Он лишь фыркнул на меня и отвернулся.
Рассеянно улыбнувшись, я пожал плечами, крутанулся направо…
И застыл.
На миг дыхание перехватило. Сердце бешено заколотилось. В ушах зазвенело. Гул голосов, казалось, резко замедлился, цвета вокруг расплылись, потеряв четкость. Единственное, что я видел – его лицо.
Точеный подбородок. Высокие скулы. Темные глаза напоминали тлеющие угольки, пока он смотрел на меня. Они улыбались, скорее, даже смеялись. Смеялись надо мной. Уголки его губ были чуть приподняты. Взъерошенные черные волосы, заправленные за уши, аккуратно выстрижены на затылке.
Я не гей. Никогда прежде я не желал другого мужчину. Знаю, говорят, большинство парней, как минимум, любопытны. Я не был любопытен с тех пор, как мои исследования закончились в период полового созревания. Случались ночевки с приятелями в кемпинге и всякое бывало. Сравнения, исследования и все такое. Обычная хрень. Нормальная при взрослении. Но я оставил это позади, и повзрослев, спал с женщинами и только с ними. Не то чтобы у меня оставалось много времени на личную жизнь, пока я поднимался по карьерной лестнице. И все же пару уик-эндов в месяц я проводил вне дома и никогда не возвращался один.
Но какова же была сексуальная жизнь этого мужчины? Черт, да просто глядя на него, я ощутил, как мои колени ослабли. Швырялись ли женщины в него своими трусиками? Желудок непроизвольно сжался. Жар быстро поднимался по всем внутренностям, откуда-то снизу, тот самый, который я обычно ощущал, раздевая женщину в своей постели. Блядь.
– Тесновато.
– А? – моргнул я, челюсть непроизвольно отвисла.
Мистер Красавчик указал подбородком в сторону толстяка, которого я случайно толкнул.
– Тесновато здесь, – повторил он снова, продолжая мне улыбаться.
– Эм… да. Тесно.
Я все еще отчаянно силился втиснуть свой чемодан в пространство между барными стульями мистера Красавчика и толстяка, пытаясь при этом понять, как разместиться на тех шести дюймах пространства, которые у меня оставались. Невольно поежился. Наверное, выглядел я как идиот.
Мистер Красавчик рассмеялся.
– Сюда. Давай сюда, – он спустил одну ногу с высокого барного стула. Подвинулся.
И скользнул коленом меж моих ног.
Колено остановилось на полпути к моему бедру. Я ощутил его жар сквозь ткань брюк. Задохнулся.
Член запульсировал. Вся кровь устремилась на юг.
Нет. Твою ж мать, да быть такого не может. Раньше у меня ведь на парней не вставал. Да, прошло несколько недель с тех пор, как я спал с женщиной. В смысле, с тех пор, как с головой ушел в работу, занимаясь сделкой и продажами. Я уже давно никуда не выбирался. Однако это не оправдание.
Мистер Красавчик окинул меня взглядом.
– Теперь места больше. Засунь свою сумку вот сюда, – он похлопал по барному стулу, на котором сидел, прямо между ног. Прямо возле паха.
Я сделал, как он сказал. Даже не колеблясь.
Мне показалось, или его колено только что прижалось к моей ноге? Нет, скорее всего, дело в толпе. Наверняка меня толкнули. Или его. Он не поглаживал меня по внутренней стороне бедра. Определенно нет.
Мистер Красавчик окликнул бармена. Через несколько секунд сразу двое очутились рядом, почти что бегом бросившись к нему с другой стороны стойки. Первая оказалась задорной блондинкой с широченной улыбкой, и выглядела так, будто брала золото на каждом соревновании по легкой атлетике в колледже, зарабатывая исключительно пятерки в придачу. Она была из тех женщин, которые всегда меня привлекали.
Девушка даже не взглянула в мою сторону. Она смотрела исключительно на мистера Красавчика.
То же самое делал и ее напарник, парень, – несомненно, гей, что весьма отчетливо бросалось в глаза. Он едва не пускал слюни, опираясь на барную стойку и спрашивая, что принести мистеру Красавчику, облизывая при этом губы.
– Что бы там ни пил этот джентльмен. Запиши на мой счет, пожалуйста.
Бармен-гей бросил на меня испепеляющий взгляд. Он тут же отстранился, весь плотно сжался, будто змея перед броском, готовая укусить, и, оттолкнувшись от стойки, исчез, когда я, запинаясь, сделал заказ. Бурбон со льдом.
– Сделай двойную порцию, – попросил мистер Красавчик вдогонку.
И протянул мне руку.
– Тайлер, – представился он. – Куда летишь?
– Сиэтл, – я пожал его руку. Боже, неужели мои ладони вспотели? – Я – Люк.
– Приятно познакомиться, Люк, – улыбнулся Тайлер.
Мой бурбон с грохотом приземлился на барную стойку. Я вздрогнул. Бармен снова оттолкнулся от стойки, свирепо буравя меня взглядом.
– Фух, – тихонько рассмеялся я. – Похоже, тяжелая ночка у них выдалась.
– Столько народу, – Тайлер отхлебнул пива, его губы сомкнулись вокруг горлышка бутылки, и он плотно сжал их, втягивая содержимое в рот.
Я смотрел, как работают его челюсти и горло. Глоток. Глоток. Темная щетина тенью ложилась на загорелую кожу. Белая рубашка на пуговицах была расстегнута у шеи, и в просвете наружу слегка выбивалась поросль темных волос.
– Нравится, что видишь? – подмигнул Тайлер.
Я дернулся. Бурбон выплеснулся на руку, на ногу, пропитал собой костюм.
– Вот дерьмо! – я попытался его вытереть.
Тайлер придвинулся, стирая пролитую выпивку. Его ладонь опустилась на мою ногу и осталась там.
Я зашипел.
– Ты в порядке, Люк?
Колено Тайлера скользнуло по внутренней стороне моего бедра, мимо его руки. Он наклонился, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.
– Ты кажешься… взволнованным.
– Слушай, парень, – я отодвинулся. Попытался отстраниться. Толстяк находился все там же, не сдавая позиций на своем табурете. – Думаю, ты все не верно понял…
Колено Тайлера скользнуло еще дальше, пока не коснулось моих яиц. Я дернулся. Издал какой-то сдавленный звук, скулеж, рык и стон вперемешку.
– Уверен? – прошептал он.
– Я… Я не гей.
Его рука накрыла мой пах. В людской давке, в этой неразберихе в баре, никто не заметил, как я практически оседлал ему ногу. Тайлер обхватил мою выпуклость. Большой палец поглаживал мой очень твердый, очень возбужденный и очень заинтересованный член.
– Может, ты и не гей, но тебе определенно интересно.
У меня перехватило дыхание. Я задрожал и в стакане с бурбоном отчетливо звякнул лед. Тайлер потянулся за ним и отставил на стойку бара.
– Что ты делаешь? – прошептал я. – Я никогда не…
– Никогда не задумывался?
Я отрицательно покачал головой. Впрочем, сейчас я уже не был так в этом уверен.
– Ну, значит… – Тайлер сжал мой член. – Ты никогда не задумывался. До сих пор.
Я закрыл глаза. Попытался представить себе барменшу, великолепную блондинку с глубоким декольте, ее грудь, выпирающую из глубокого выреза. Ее сияющую улыбку. Она, наверное, могла бы пробегать бок о бок со мной мили, а потом разговаривать за столом, обсуждая политику, международные и межсекторальные отношения. Я мог бы приготовить ей завтрак в постель и смотреть, как ее накрашенные ногти впиваются в простыни, когда мы просыпаемся после занятий любовью.
Но единственным, кого я видел, оставался Тайлер. Каждый раз, когда я думал о ней, образ менялся. Ноги с накрашенными ногтями трансформировались в сильные ступни. Гибкие ноги, подтянутые от пилатеса, сменялись мускулистыми икрами с темными волосами. Подпрыгивающая грудь превращалась в покрытые порослью грудные мышцы, ведущие к широким плечам и рукам, увитым мускулами. Мой член запульсировал. Я толкнулся бедрами в ладонь.
– Я не…
– Но тебе ведь любопытно, правда?
…А что, если он прав? Что, если прямо здесь и прямо сейчас мне действительно стало любопытно? Я никогда не делал ничего подобного, но я никогда и не испытывал такого раньше.
Я хотел Тайлера, его прикосновений, его присутствия, как будто он был солнцем, а я попал в его гравитационный колодец. С того момента, как увидел Тайлера, я словно оказался в ловушке. Никогда прежде, ни разу в жизни, я не испытывал такого притяжения ни к одной женщине. И ни к одному мужчине тоже.
На мгновение подумалось о вампирах и оборотнях, демонах и черной магии. Все, что угодно, лишь бы объяснить эту жгучую похоть, это неудержимое желание. Я даже не успел выпить до того, как впервые его увидел. Он не мог мне ничего подсыпать.
