Текст книги "Белая Кость (СИ)"

Автор книги: Такаббир Эль Кебади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 49 страниц)

– 2.23 ~

Разодетые горожане прижимались к стенам домов и низко кланялись королю и лорду Верховному констеблю. Канатные плясуны, удерживая равновесие с помощью шестов, принимали согбенные позы. Трубадуры прекращали терзать замёрзшие струны арф и лютен и, раскинув руки, делали потешные реверансы, будто благодарили публику за аплодисменты. И только дети не обращали внимания на величественных всадников, смеялись и гомонили, разглядывая пряничные замки, возведённые тут и там для украшения города. Столица отмечала праздник Двух Единиц – начало нового года.

– Он привёл с собой полсотни защитников веры и дюжину разведчиков, не так уж и много, – говорил Киаран, мерно покачиваясь в седле. – Эсквайров и слуг я не беру в расчёт, хотя думаю, что среди них затесались шпионы короля Джалея или Первосвященника. А может, того и другого.

– Почему разведчики не возвращаются в Дигор? – спросил Рэн, одаривая подданных улыбками и лёгкими кивками.

– Как сообщили мои осведомители… церковные служки, – уточнил Киаран, – защитники веры хотят посетить храмы и монастыри. Все или некоторые, я не знаю. Они якобы привезли деньги на нужды божьих людей. Мало святошам пожертвований, взимают их с крестьян как оброк… Разведчики необходимы, чтобы избежать столкновения с разбойниками.

– Или разведать местность.

– С языка сняли, – поддакнул Киаран.

– Сколько храмов в феодах? Раз-два и обчёлся. Храмы в основном строились на королевских землях. Значит, разъезжать они будут по моему домену. – Рэн придержал коня и взял протянутый ребёнком леденец на палочке. – Благодарю, маленький воин. И у меня есть для тебя подарок.

Стянул с руки перчатку. Выудив двумя пальцами из монетницы на поясе серебряную «корону», вложил её мальчику в варежку и качнулся в седле. Каурый иноходец неторопливо пошёл вперёд, потряхивая тёмной гривой со светлыми прядями.

Друзья мальчишки со смехом побежали за королём, оскальзываясь на утоптанном снегу. Гвардеец поднял лошадь на дыбы, и детвора с визгом нырнула в подворотню.

– Что удалось узнать о Святейшем отце? – поинтересовался Рэн.

– Наш Святейший – не обычный человек, ваше величество. Он приходится дядей герцогине Кагар. Король Джалей приставил к вам двух самых верных…

– Я спросил только о Святейшем.

«Вот же упёртый!» – подумал Киаран, а вслух произнёс:

– Разрешите? – Забрал у Рэна леденец и забросил на крышу глинобитной лачуги. – Он может быть отравлен.

– Вы же не думали, что я стану его есть? Я ждал, когда мы завернём за угол. – Рэн оглянулся. – Надеюсь, мальчик этого не видел.

На перекрёстке натянул поводья и, пропустив ватагу детей с санками, послал коня по улице, ведущей к выезду из города.

– Это не всё, – продолжил Киаран. – В прошлом наш Святейший был рыцарем. Сэр Кьяр. Вам о чём-то говорит это имя?

– Сэр Кьяр, – повторил Рэн задумчиво. – В каких сражениях он участвовал?

– Не в сражениях – в Ангельских походах. Более того, много лет назад сэр Кьяр возглавлял войско защитников веры.

– Ох, ничего себе! – присвистнул Рэн. – Серьёзное прошлое.

– Более чем, – согласился Киаран.

– Тадеска рассказывал об Ангельских походах и наверняка называл это имя, а я не запомнил. Такой из меня никудышный ученик.

– Первый поход он совершил по своему королевству, по Дигору. С его помощью Первосвященник распространил и укоренил Единую веру. Потом сэр Кьяр повёл защитников веры в соседнее королевство Осмак. А когда вернулся, сложил с себя полномочия и ушёл в монастырь.

Рэн поджал губы:

– Странное решение. Не находите? Отказаться от денег, земель и власти и стать никем.

– У него не было земель. В своей семье он третий сын.

Улыбка Рэна граничила с кривой усмешкой.

– Вы ничего не знаете об Ангельских походах, лорд Айвиль?

Киаран вспыхнул:

– Знаю. Это насильственное насаждение новой веры. Скажу, как сказали бы верующие, – бог отвёл от нас эту напасть. В Шамидан новая вера пришла мирным путём.

Выехав за городские ворота, Рэн остановил коня. Погода стояла солнечная. Укутанные снегом холмы и поля искрились и переливались всеми цветами радуги. Лес, закрывающий линию горизонта, впивался в небо верхушками сосен. Вырвавшись из тесноты города, дети катались на санках, играли в снежки, строили снежные крепости. Лишь в праздники к ним возвращалось детство, в будни они трудились наравне со взрослыми, а в свободное от работы время учились читать и писать. Согласно указу короля об искоренении безграмотности, при гимназиях для состоятельных людей открылись за счёт казны младшие классы для бедноты.

– Первосвященник стремится к установлению духовной власти над миром, – произнёс Рэн. – Династия Кагаров стремится к расширению владений. Они объединились и организовали Ангельский поход. В нём участвовали священники, не имеющие своего прихода, и защитники веры. Первые мечтали заполучить церковный округ в новых землях. Вторые – сплошь младшие сыновья дворян – ввязались в эту авантюру, чтобы сколотить состояние. Старший сын лорда или герцога не пойдёт в этот поход, он так и так унаследует землю отца. Младшим братьям ничего не остаётся, как зарабатывать на жизнь грабежом, войной и захватом новых территорий.

– Зачем вы это рассказываете? Словно я степной дикарь и ни черта не смыслю в законах.

– А затем, что сэр Кьяр третий сын лорда…

– Герцога, – подсказал Киаран.

– Герцога? Хорошо. Но он третий сын! Даже не второй! Что ему досталось от отца? Захудалый замок на отшибе, клочок угодий и пара коней. Это в лучшем случае. А он привык комфортно жить в отцовском доме, привык одеваться в бархат и шелка, есть из серебра и командовать армией слуг. Сэр Кьяр, будучи командиром защитников веры, награбил в Осмаке достаточно. Я уверен в этом, лорд Айвиль. И плодородные земли он огородил колышками и тем самым закрепил их за собой. Но почему-то от всего отказался и ушёл в монастырь.

Киаран подтянул на руках перчатки:

– Наверное, ударился в веру. Дурак.

Рэн пожал плечами и послал коня вдоль городской стены.

Обогнув угловую башню, Киаран увидел серо-голубое строение без крыши. Оно стояло посреди берёзовой рощи.

– Неужели вы покажете мне свою мечту?

– Лишь очертания мечты, – ответил Рэн и направил иноходца через поле по проторённой в снегу тропинке.

Сопровождающие короля и лорда Айвиля гвардейцы и Выродки выстроились по двое. Кони пошли шагом, косясь на торчащие из покатых сугробов ветви кустарников с почерневшими плодами.

Киаран украдкой поглядывал на безупречный профиль Рэна. Что-то в выражении его лица выдавало затаённую тревогу. Неужели с беременностью королевы возникли осложнения? О том, что она носит ребёнка, ещё не объявляли, но об этом нетрудно догадаться. В замке появились клирики и мать Болха, а Янара перестала приходить на вечерние трапезы, где собирались залётные важные гости, свита и верхушка воинства и духовенства.

– Что вас беспокоит, ваше величество?

– Защитники веры.

Киаран ненавидел, когда его пытались обмануть, но и в чужую душу не хотел лезть.

– Вы выбрали правильную линию поведения, ваше величество. Пока Святейший отец считает вас другом, защитники веры нам не страшны.

– Что вы ищете в лабиринте?

Вопрос застал Киарана врасплох. Хранитель подземелья – прохиндей! Доложил-таки королю!

– Отнеситесь к этому как к моему развлечению, – произнёс Киаран, силясь придать голосу непринуждённое звучание.

– Вы заставляете меня думать, кем вас заменить, когда вы бесследно сгинете.

– Если бы Хранитель подземелья не был таким несговорчивым, я бы взял с собой сынов Стаи и закрыл этот вопрос. Но нет! Он никого в лабиринт не пускает. Кроме меня, разумеется. Считает себя таким же важным, как Хранители грамот и печати. Говорит, к ним же не идут посторонние, чтобы потрогать печать или полистать секретные документы. Вот и в подземелье посторонним вход заказан.

Кони ступили в рощу и двинулись между белыми стволами.

– Так что вы там ищете? – вновь спросил Рэн, уклоняясь от заиндевелых ветвей.

– Честно?.. Не знаю.

Киаран прищурился. Глаза слепило от белизны. Даже небо и солнце казались белыми. Красивое место выбрал король для храма своей загадочной души. Весной и летом здесь зелено, осенью природа плещется в золоте, зимой хранит целомудрие.

– Не дышите, – сказал Рэн и приложил руку к носу.

Последовав его примеру, Киаран увидел яму, наполовину закрытую досками. В ней созревал известковый раствор. Туда сбрасывали туши животных, известь их разъедала и становилась клейкой. Потом добавляли яйца, глину и этой смесью намертво склеивали камни.

Объехав горы известняка, гранита и щебня, путники приблизились к строению, имеющему форму прямоугольника. Оконные проёмы, затянутые рогожей, были только на втором этаже. Из здания доносился гулкий дробный стук. Киаран хмыкнул. Кто-то рискует стать еретиком в глазах церкви, работая в праздник.

Выродки сдвинули в сторону закрывающее вход полотно из сбитых тесин. Рэн и Киаран спешились и вошли внутрь. Стук оборвался.

Десятки горящих факелов позволили рассмотреть большой зал, оплетённый паутиной строительных лесов. Его делили два продольных ряда колонн, соединённых стрельчатыми арками. Широкий проход вёл к дальней стене, возле которой возвышался огромный серо-синий камень.

Следуя за Рэном, Киаран запрокинул голову. Это сколь же пошло коровьих шкур на сооружение временной крыши? Обратил взор на людей, согнувшихся в поклоне возле дощатого стола.

С лестницы, приставленной к мраморной глыбе, спустился человек средних лет, опоясанный фартуком. Аккуратная борода с проседью, выразительное лицо. Сжимая в руках долото и молоток, мастер произнёс с хрипотцой:

– Ваше величество! Милорд! – И низко поклонился.

– Я тебя знаю, – проговорил Киаран. – Ты прислуживал в гостином зале за ужином.

Рэн представил человека:

– Это Харас, скульптор.

Киаран возразил:

– Нет-нет! У меня на лица хорошая память. Если он такой же скульптор, как и слуга, то я вам очень сочувствую, ваше вели… – И умолк в замешательстве.

На столе лежали рисунки, выполненные грифелем. Даже не рисунки, а наброски женских лиц, рук, пальцев, волос… Словно воображаемую даму просили принять ту или иную позу, всякий раз создавали эскизы, а потом разрезали их на кусочки и перетасовали.

Киаран взял рисунок. Отойдя от мраморного камня на несколько шагов, посмотрел вверх.

Мрамор ещё сохранял очертания бесформенной глыбы, но кое-где уже угадывались фрагменты будущей статуи: нежный овал лица, складки головной накидки, округлое плечо, кисть руки, направленная вниз, будто женщина тянулась к тем, кто стоял подле её ног.

– Королева…

– Как вы поняли? – прозвучал голос Рэна.

Киаран потряс бумагой:

– Рисунок и… – Глядя на мрамор, провёл пальцем себя по брови. – Надбровные дуги. Наклон головы. Это она.

– Моё сердце и моя душа, – улыбнулся Рэн.

Киаран обратил взгляд на Хараса:

– Так ты специально бегал с тарелками?

Скульптор сверкнул лукавым взглядом:

– А как ещё мне запомнить королеву, нарисовать её и вдохновиться? Она не даёт мне покоя ни днём, ни ночью. Вот, даже в праздник работаем.

Киаран взял со стола стопку листов и принялся их рассматривать.

– Ими мы украсим базилику снаружи, – объяснил Харас. – Птицы будут словно вылетать из стен. Ласточки, стрижи, лебеди, соловьи, орлы, аисты. Чистые душой птицы, символизирующие верность, гордость, любовь, тепло домашнего очага.

– Эту идею подкинул мне Корша. Зодчий, – сказал Рэн. – Кстати, где он?

Харас ухмыльнулся в бороду:

– На свидании. Влюбился наш Корша.

Рэн отстегнул от ремня монетницу и бросил на стол:

– Повеселитесь вечером. Отпразднуйте начало нового года. – И направился к выходу из базилики.

Еле поспевая за ним и беспрестанно оглядываясь на будущее изваяние, Киаран спросил:

– Сколько здесь рабочих?

– Почти три сотни мастеров и подмастерьев. Все из Алауда. Вы не приходили сюда летом?

– Нет! Как я мог? Это ваша тайна… Когда закончится строительство?

– Надеюсь, при моей жизни, – вымолвил Рэн, надевая перчатки. – А раньше надеялся, что через три года. Храм Души не будет грандиозным сооружением по размерам, но станет грандиозным по оформлению.

– Это заметно уже сейчас. – Киаран указал на деревянную лестницу, уводящую в подпол. – Очередной лабиринт?

– Не угадали. Там будет крипта династии Хилдов.

Покинув храм, они сели на коней и двинулись по тропинке. Киаран выставил руку в сторону; заиндевелые ветви берёз хлестали его по рукаву, осыпая снегом.

– Я не способен любить.

– Может, это к лучшему? – откликнулся Рэн.

– Не знаю, – покачал головой Киаран. – Но сейчас мне кажется, что свою жизнь я прожил зря. – И за весь обратный путь не произнёс более ни слова.

Вечером в гостином зале собралась роскошно одетая публика. Лейза и Барисса притягивали к себе внимание дворян, как две редчайшие жемчужины. Фрейлины стреляли глазками и кокетничали с рыцарями. Святые отцы посматривали на столы, заставленные яствами и кувшинами с вином. Перед помостом в свете свечей переливались два ледяных лебедя.

Удар копий о пол возвестил о появлении короля.

Он пришёл не один. Придерживая супругу под локоть, сопроводил её к праздничному столу. Дождался, когда она опустится в мягкое кресло, и жестом предложил присутствующим занять свои места.

Притихшие мужи расположились на скамьях и обратили взоры на Янару. В бледно-голубом платье и ажурной вуали королева походила на облако. Лицо подёрнуто лёгкой грустью, взгляд глубокий, тягучий. Словно королева собиралась рассеяться как туман и со всеми безмолвно прощалась.

Первым очнулся Киаран:

– Ваше величество король! Ваше величество королева! Разрешите преподнести вам новогодний подарок. – И хлопнул в ладоши.

Слуга поднялся на возвышение и, склонившись, протянул стоящую на подносе шкатулку.

Янара откинула крышку, достала цепочку из белого золота с бриллиантовой подвеской в виде лебедя. Такое же украшение вручила и Рэну.

– Пара лебедей – это символ нежности, любви и счастливого брака, – проговорил Киаран. – Счастливы король с королевой – и нам достанется кусочек счастья.

Присутствующие друг за другом брали слово. На помосте росла гора подарков: расписные блюда, серебряные кубки, диковинные шкатулки и сундучки из редких пород дерева, хрустальные чернильницы, статуэтки из драгоценных камней…

Когда поток подарков иссяк, распахнулись двери. Купцы внесли большую деревянную бочку и два сундука, окованных бронзой. Поставили их перед столом. Одёрнули расшитые рыбами и птицами кафтаны.

– Мой король! Моя королева! – Легат гильдий господин Одал указал на сундуки. – Здесь золотые «рыбки» – деньги, которые причитаются герцогу Мэриту по именным векселям.

– Но это слишком много, – растерялась Янара. – Был один сундук с монетами. Меньше, чем ваш сундук. Наполовину меньше. А вы принесли два.

Купцы обменялись быстрыми взглядами.

Господин Одал пригладил окладистую бороду:

– Дело в том, что произошло недоразумение: ваши монеты успели перелить в слитки. За что мы извиняемся. Чтобы хоть как-то оправдаться, мы решили возместить вам моральный ущерб. Не откажите нам в милости, моя королева. Примите наших «рыбок».

– Я принимаю, – кивнула Янара. – А со своей стороны обещаю, что герцог Мэрит, когда он вырастет, всегда будет стоять на защите ваших интересов.

Лейза стиснула её руку и прошептала:

– Золотые слова!

Купцы заулыбались.

Господин Одал вытащил из сапога стамеску, поддел крышку на бочке и поднял за клешню замороженного краба:

– А это вам подарок от Калико.

Купцов усадили за свободный стол. Публика с жадностью набросилась на еду.

Рэн подождал, когда присутствующие немного утолят голод. Постучал ножом по кубку, привлекая к себе внимание:

– Хочу сообщить вам радостную новость. Мы с королевой ждём ребёнка!

Публика разразилась восторженными криками. Аплодируя, Киаран посмотрел на герцогиню Кагар. Она сидела с прямой спиной, сжимая нож с такой силой, что побелел кулак.

Зазвенели струны лютни. Полился серебристый голос Тиера, воспевающего бессмертную любовь. Рэн наклонился и поцеловал Янару в губы.

– 2.24 ~

Киаран обмакнул перо в чернила.

– Я думаю о тебе каждую минуту, – произнесла Лейза, прохаживаясь вдоль ряда стеллажей, заваленных книгами и свитками.

Взглянув на неё исподлобья, Киаран притронулся заточенным кончиком пера к краю чернильницы и оставил на стекле чернильную каплю:

– Ей не нравятся часы. В смысле, часы, которые показывают точное время. Она считает их ненужной безделушкой. И не понимает, зачем нужна минута.

Лейза встала сбоку от Киарана и опёрлась рукой на стол:

– Тогда напишите: «Я постоянно думаю о тебе».

Киарану хотелось придвинуться к ней, коснуться её плечом, заполнить лёгкие до отказа ароматом духов, таким же утончённым и дразнящим, как эта женщина. Вместо этого он вывел на листе бумаги очередную строчку.

– Тёплые и светлые воспоминания притупляют горечь разлуки с тобой и помогают мне справиться с тоской по дому, – проговорила Лейза. – Пишите, пишите, лорд Айвиль.

Подавив вздох, он склонился над бумагой.

– Спасибо тебе за любовь и заботу, – продолжила диктовать Лейза. – За прекрасные дни и ночи, когда ты была рядом. За всё хорошее, что между нами было. Лишь сейчас я осознал, насколько ты дорога мне. Моё сердце навсегда принадлежит тебе. Только с тобой я по-настоящему счастлив.

– Женщины этому верят?

– Хотят верить, – улыбнулась Лейза.

Киаран отложил перо. Перечитал текст и с сомнением поскрёб щетину на подбородке:

– Ифа поймёт, что писал не я. Почерк мой, а слова чужие.

– Вы сами попросили меня помочь.

– Попросил, – кивнул Киаран. – Я отправил ей два письма. Третье получилось таким же. Я поменял фразы местами, но оно всё равно получалось таким же! Три одинаковых послания – это уже перебор. Вот что толкнуло меня обратиться к вам за помощью.

– Тогда в своё письмо вставьте хотя бы одну фразу из этого.

– Я подумаю. – Киаран сложил лист вчетверо. – Вам кто-то говорил подобное или вы сами придумали?

В глазах Лейзы заплясали смешинки.

– Кто-то говорил.

– Вы поверили?

– Поверила.

– Он вас обманул?

– Нет.

Киаран встал из-за письменного стола и, запустив пальцы в волосы, принялся ходить по залу королевской библиотеки. Остановился возле окна. Проследил взглядом за струйкой воды, сбегающей с сосульки, и повернулся к Лейзе:

– Я не смогу сказать красивее. Не смогу описать свои чувства…

Хотел добавить: «к вам», и вовремя спохватился. Нельзя о чувствах говорить женщине, с которой минуту назад писал письмо жене. Как только с языка слетит признание – связывающие их невидимые нити оборвутся.

– Я прислушаюсь к вашему совету, миледи. Разбавлю свою писанину вашими фразами.

Лейза с нерешительным видом потёрла ладони:

– Я, наверное, надоела вам с разговорами о Бариссе.

– Ничуть.

Разговоры о герцогине ему действительно надоели. Скоро исполнится год, как она гостит в замке, и не проходило ни дня, чтобы не прозвучало её имя. С одной стороны, Киаран соглашался с Лейзой: Барисса представляет опасность. С другой стороны, изгнание из замка почётной гостьи равносильно потере лица. Король до такого не опустится.

– Она будто капля воды точит камень, – продолжила Лейза. – Особенно сейчас, когда Янара перебралась в женские покои. Рэн держится, но наступит момент, когда он поддастся её чарам.

Киаран вернулся к столу и принялся складывать в футляр письменные принадлежности:

– Девиз вашего дома: «Верность и честь».

– Вы вкладываете в эти слова иной смысл.

– И какой же?

– Честь – это то, чем мужчины гордятся, а вы гордитесь верностью своим идеалам, взглядам и убеждениям, но никак не супруге. Понятие супружеской верности придумали для женщин.

– Какие глубокие познания, – с толикой сарказма подметил Киаран.

– От женщин зависит чистота крови рода, поэтому к нам такие строгие требования. А вы сеятели, бросаете семена на ветер.

Киаран с любопытством посмотрел на Лейзу:

– Вы оправдываете мужскую неверность?

– Не оправдываю. Я просто знаю, что это зло, удержаться от которого вам не хватает сил.

Послышался звук открывающейся двери.

– Милорд! – прозвучал голос караульного.

– Я здесь. Докладывай.

– Герцогиня Кагар желает с вами встретиться. Она ждёт вас в южном павильоне.

– Принеси мне плащ, – приказал Киаран и пожал плечами в ответ на немой вопрос в глазах Лейзы.

Наблюдая, как он прячет письмо за манжету куртки, Лейза спросила:

– С кем из свиты она спит?

– Ни с кем.

– Вы бы сказали мне правду, если бы это было не так?

Киаран поправил на груди фамильный медальон:

– Нет. Простите. – И покинул библиотеку.

До конца зимы оставался ещё месяц, а в воздухе уже пахло весной. На смену морозам пришла внезапная оттепель. Сосульки плакали, свисая с крыш и карнизов башен. Ноздреватые сугробы истекали ручьями.

Перепрыгивая через лужицы, Киаран добрался до белокаменного павильона, расположенного с южной стороны Престольной Башни, и взбежал по ступеням.

Барисса стояла в конце постройки, опустив руки на балюстраду и подставляя лицо солнцу. По мраморному полу стелился подол светло-бежевой норковой шубы. Меховой берет оплетала жемчужная нить.

– Герцогиня, – произнёс Киаран, рассматривая медные локоны, ниспадающие из-под берета. – Вы хотели меня видеть.

И приготовился выслушать наивные фразы о чудной погоде.

– Лорд Айвиль! Я прошу вас выделить Святейшему отцу охрану, – сказала она, не соизволив оглянуться.

– Его охраняют защитники веры.

– Его надо охранять от защитников веры.

Киаран не нашёлся что сказать, настолько его озадачили слова Бариссы.

– Вы уже разузнали, что Святейший мой дядя? – Её вопрос прозвучал скорее как утверждение.

– Ваш дядя – бывший защитник веры. Он способен сам постоять за себя.

– Я всегда восхищалась вами. – Барисса повернулась к Киарану лицом. Скрестив на животе ладони, приняла изящную позу. – Божьи люди не прикасаются к оружию.

– Не вижу смысла в продолжении нашего разговора.

– Моему дяде отвели роль жертвы. – Заметив улыбку Киарана, Барисса разозлилась. Смуглое лицо потемнело. Из глаз посыпались зелёные искры. – Так уже было! Джалей организовал три Ангельских похода. Вы знаете, с чего они начались?

Не желая признаваться в своей некомпетентности, Киаран приблизился к балюстраде и сбил свисающую с перил сосульку:

– Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.

– Вы играете в шахматы?

– Я не знаком с этой игрой, хотя много о ней слышал.

– Значит, вы знаете, что это сложная игра.

– Конечно.

– Мой брат Джалей играет в шахматы, сидя спиной к шахматной доске. Добавьте к его умению просчитывать ходы религиозный фанатизм.

Киаран побарабанил пальцами по перилам:

– Вы тоже религиозная фанатичка?

– Я верю в Бога, но… приехала к тётке в гости и словно скинула с себя мешок с камнями.

– Зачем вы к ней приехали?

– Просто. Проведать.

Киаран вновь не сдержал улыбку:

– Вы думаете, что я поверю в эту ложь?

Барисса изогнула блестящие брови:

– Какую ложь?

– Я хоть и не играю в шахматы, но мне хватает ума и смекалки понять, что вы приехали к тётке не просто так. Она супруга малого лорда, который мало чем отличается от своих крестьян. Вы не желали с ними знаться, и вдруг в вас проснулись родственные чувства. С чего это вдруг?

Глаза Бариссы стали похожи на глаза игривой кошки.

– Вы меня раскусили, лорд Айвиль. Я приехала к тётке, чтобы вместе с её мужем прибыть ко двору и познакомиться с королём. И, возможно, выйти за него замуж. Провинция Пха-Едра – моё приданое – граничит с Шамиданом. Очень удобно. Не надо далеко ездить. Но оказалось, что король уже женился. Я опоздала.

– Какие поручения брата вы выполняли?

– Такие же, какие выполняют ваши Выродки, находясь у Джалея на службе.

– Они служат в охране, – возразил Киаран, – а не разгуливают по замку.

Барисса подошла к нему вплотную. Пригладила мех его плаща на груди:

– Вы правы. Они не проводят вечера в гостином зале, слушая болтовню свиты. Их в этот зал не пускают. Они не знают, что обсуждают лорды на своих собраниях. Выродков туда тоже не пускают. Но они наверняка сообщили вам, какое огромное у Джалея войско.

Киаран отступил на шаг. Смерил Бариссу взглядом:

– Вы с такой лёгкостью предали брата.

Она мило улыбнулась:

– Не предала, а выдала. Чувствуете разницу?

– Я не знал, что Джалей имеет виды на наше королевство.

Барисса погрозила пальцем:

– Теперь хитрите вы, лорд Айвиль. Все короли заглядываются на чужие земли, и вы это знаете.

– Наш король не заглядывается.

Барисса принялась ходить по павильону, подметая плиты подолом шубы:

– Он ещё неопытный король. Придёт время, и он захочет увековечить своё имя. Возьмите любую хронику. Если король никогда не воевал, о нём написано: «Добрый». И всё. Потому что сказать больше нечего. Либо написаны кипы свитков приторной лжи, от которой тошнит. Потомки воспевают тех, кто расширил границы королевства, кто освоил новые земли, построил города и величественные храмы, кто бился насмерть и… проигрывал или побеждал – не важно. Важно то, что у короля был характер. И было мужество. Если ваш король завтра умрёт, народ запомнит только то, что он взял в жёны беременную женщину. Возможно, ему дадут ещё одно имя. Например, король Олень.

Киаран вытянулся как струна:

– Вы не смеете так говорить!

Барисса резко развернулась; подол шубы взлетел и обвил её ноги.

– Смею! – Приблизилась к Киарану и заговорила с жаром: – Смею. Потому что рядом с ним должна быть я. Янара прекрасная женщина. Она мне нравится внешне… наверное, нравится. Но она не королева по сути. Она не может защитить своего короля. А я могу. Я могу, лорд Айвиль!

Он смотрел на герцогиню и впервые видел её истинное лицо: открытое, одухотворённое, озарённое внутренним светом.

– Если бы я была королевой Шамидана, мы бы с вами не обсуждали сейчас защитников веры, Святейшего отца и короля Джалея, потому что я тоже умею играть в шахматы с закрытыми глазами. И мой брат это знает. Мне всё равно, верите вы мне или думаете, что я вас дурачу. Считайте меня лисой, змеёй, предательницей. Мне всё равно. Но если хотите помочь своему королю удержаться на троне, приставьте охрану к Святейшему отцу. И пусть никого к нему не подпускают. Ни днём, ни ночью.

– Почему вы это делаете?

– Потому что вера моего брата – это вера захватчиков. Она не имеет ничего общего с Богом. Потому что ваш король гордый. Он не склонит голову и не подчинится. Потому что я люблю вашего короля и не хочу его оплакивать.

Барисса направила взгляд поверх плеча Киарана. Он оглянулся. К павильону по тропинке бежала фрейлина герцогини. Взлетев по ступеням, низко присела:

– Миледи! Повозки готовы. Можно загружать вещи?

– Можно.

Девушка побежала обратно, приподнимая влажный подол шерстяного плаща.

Киаран с недоверием посмотрел на Бариссу:

– Вы уезжаете?

– Да, лорд Айвиль. Я возвращаюсь в Дигор. Мой царственный братец хочет меня видеть.

– Я велю Выродкам проводить вас до границы.

Всплеснув руками, Барисса рассмеялась:

– Думаете, я лгу?

– Нет, я так не думаю. Последнее время по нашим лесным дорогам стало опасно ездить. Кто-то насилует и убивает крестьян.

Они вместе покинули павильон и разошлись в разные стороны.

Киаран отдал распоряжения командиру Выродков и направился к себе, горя желанием вызвать из Хранилища грамот чтецов, знающих наизусть хронику Ангельских походов.

Барисса в задумчивости побродила по аллеям и проследовала к Башне Молчания.

На тренировочной площадке рыцари оттачивали военное мастерство. Рэн краем глаза заметил на террасе герцогиню Кагар. Отдал эсквайру меч и шлем. Не снимая доспехов, взмыленный, с прилипшими ко лбу волосами, поднялся по лестнице:

– Вы хотели поговорить или забрели сюда случайно?

– Я уезжаю, ваше величество, – произнесла Барисса, бегая глазами по его лицу.

– Очень жаль.

– По вам не скажешь, что вы расстроены.

Рэн большим пальцем убрал волосы со лба:

– Я уделял вам мало внимания, леди Барисса, за что хочу извиниться.

– Я всё понимаю и на большее не надеялась.

– Моя мать проводила с вами мало времени.

– Я благодарна ей за это.

Беззвучно смеясь, Рэн покачал головой:

– Она очень любит королеву.

– Как и вы.

– Янара…

– Любовь всей вашей жизни. Знаю. – Барисса потупила взор. – Простите меня за сцену в доме лорда Донте.

Рэн свёл брови:

– Я не знаю, о чём вы говорите.

– Я ждала вас возле двери ваших покоев. Хотела войти и помочь вам раздеться.

– А-а-а, это, – протянул Рэн и снова рассмеялся. – Вы же не вошли. Вам не за что извиняться.

– Прежде я не вела себя подобным образом. Помутнение рассудка. И так всегда, когда я смотрю на вас. Когда слышу ваш голос. Ваш смех. Я бы всё отдала, чтобы быть рядом с вами. – Барисса обвила руками шею Рэна, коснулась горячим дыханием его губ. – Поцелуйте меня на прощание.

– Всего доброго, герцогиня Кагар, – сказал Рэн, равнодушно глядя ей в глаза.

Раньше он смотрел на неё иначе. Неужели казалось? Барисса отступила на шаг. Сделала реверанс:

– И вам всего доброго, ваше величество. – И пошла по плитам к другому спуску с террасы.

– Я прикажу гвардейцам проводить вас до границы, – крикнул Рэн.

– Лорд Айвиль уже распорядился, – проговорила она и прибавила шаг.