Текст книги "Звериная пара (СИ)"

Автор книги: Таис Буше

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Серафим за панорамным окном выпрямился, развел плечи, вытер пот со лба и обернулся ко мне. Он так радостно по-мальчишески улыбался, будто готовил какую-то шалость, что я не удержалась и улыбнулась в ответ.

Какая разница сколько у меня конкуренток – сейчас Серафим только со мной!

Он был по пояс обнажен, совершенно не беспокоясь о прохладном осеннем ветре. А может быть, это все волчья кровь, которая была горячее человеческой. Но благодаря этому я могла сейчас любоваться мужчиной, который навсегда оставит след в моем сердце.

Серафим зашел внутрь, схватил кружку с налитым чаем и принялся пить. От бочки стал подниматься тонкий белесый пар.

– К ужину она как раз нагреется и мы сможем насладиться десертом в горячей воде. Что такое? – он оторвался от кружки и вздернул удивленно бровь. А я спохватилась и отвела взгляд. Я похоже не контролирую свой интерес – просто пялюсь на Серафима без остановки.

– Ничего, просто... руки у тебя сильные... и спина.

Он сексуально засмеялся. Или для меня все, что связано с Серафимом, будет казаться сексуальным. Но тело мое моментально отреагировало, покрывшись с ног до головы мурашками.

– Спасибо, Ариш, меня еще по частям никогда не хвалили.

Он присел на корточки передо мной и наклонил голову набок.

– Говори мне все прямо. Не стесняйся. Для меня это тоже все в новинку. Никогда не ухаживал за девушкой, поэтому ты лучше сразу меня поправляй, если ошибаюсь в проявлениях своих эмоций. Волки не особо нежные, мы – собственники, поэтому для нас важнее пометить, присвоить, оградить свою избранницу. Мы не люди, Ариш. Мы по-другому чувствуем.

– А как в твоем понимании чувствуют люди?

Серафим потянул из-за моей спины большую подушку и кинул ее на пол, чтобы усесться передо мной поудобнее. Похоже пришло время нам поговорить.

– Только не обижайся, хорошо? – посмотрел он на меня серьезно, и я кивнула. – Люди непостоянны. Вы редко слушаете сердце, а больше, – тут он постучал пальцем по виску, – свою голову. Рациональность и алчность у вас развиты намного лучше. Вы чаще предаете, обманываете и хитрите. Для оборотня человек в качестве Пары – наказание. И маги для нас самое худшее проявление среди людей, потому что помимо всего прочего вы еще обладаете силой.

– Значит, оборотни не любят никого, кроме себя? – все-таки слова Серафима меня немного задели. Неужели он и меня видит такой же?

– Считается, что мы самовлюбленные и агрессивные собственники. И не умеем любить.

Я не верила ни единому слову, потому что мы были другие. И Серафим. И я.

– Как хорошо, что это не про нас, – сказала я с робкой улыбкой, и Серафим будто выдохнул облегченно и расслабился.

– Ариш, – позвал он меня. – Но от некоторых особенностей нам будет не уйти. Я уверен, что Антип тебе не все рассказал про витальное восстановление. Утаил один очень существенный аспект.

Я напряглась.

– Во время такого интимного процесса у оборотней высвобождается много витальной энергии и маг ее хорошо чувствует, вбирает в себя. Тут дядя тебя не обманул. Но это все проходит не бесследно. – Серафим взял мои руки в свои. – Всегда формируется связь. Даже у опытных магов. Общая нить жизни. Ее можно оборвать или прервать, но делать это надо аккуратно. С силой вырывают только то, что не хотят больше никогда возрождать.

– Так разве это проблема? – не поняла я. – Мы же в итоге друг другу понравились?

Серафим погладил мои пальцы, словно успокаивая.

– Ариш... – снова замолчал, подбирать слова ему тяжело, – эта связь двусторонняя, а не просто красивый образ. Если я умру, то и ты умрешь, поэтому нам нельзя ее сохранять ни в коем случае. У Диких очень опасная работа. Я могу не дожить даже до тридцати пяти.

– Что? – ошарашенно произнесла я. – Но Серафим, подожди! А как же ваши Пары? Вы же связаны с ними не менее крепко? И всегда умирают оба?

– Это почти аналогичная связь, Ариш. Можно сказать, что ты станешь для меня Парой, потому что я слишком увлечен тобой. И этого нельзя допускать.

– Но почему? – вскочила я с кресла. Внутри все бушевало от несогласия со словами Серафима. Он поднялся за мной следом.

– Потому что я хочу, чтобы ты жила! У Диких нет и не может быть Пар! – в его голосе прозвучало рычание.

И злость Серафима меня волшебным образом успокоила. Я ощутила его страх за меня, бессилие перед моим даром, желание уберечь и такое же желание быть рядом. Все абсолютно тоже самое, что я ощущала к нему. Мы хотели одного – быть вместе, но пока не могли, потому что для нас не было решения.

– Серафим, – теперь я взяла его руки в свои. – Нам просто нужно найти решение. Всего лишь отыскать вариант, который позволит не бояться этих магических связей. Неужели мы с тобой не справимся? Я думаю и дядя поможет.

– Не говори ничего Антипу. Будь с ним аккуратна. Я ему не доверяю, – выпалил Серафим, и я сразу поверила. Поверила по сути чужому человеку. Оборотню. Но дядя и у меня вызывал неясные опасения.

– Хорошо. Я буду очень аккуратна с ним. И вообще крайне осмотрительна. Но пообещай, что дашь нам шанс.

Серафим притянул меня к себе и поцеловал до головокружения. Я вдруг почувствовала ту самую витальную энергию, про которую он говорил, и растворилась в ней целиком, как в теплых волнах южного моря. Мое тело стало таким невесомым и таким сильным одновременно, что я не сразу осознала, что левитирую. Серафим держал меня за талию, но уже прекратил целовать, восторженно разглядывая мои почти горизонтально парящие ноги.

– Я так хорошо целуюсь? – Глаза его горели золотыми смешинками.

– Даже лучше, – рассмеялась я и медленно опустила ноги на пол, не веря собственным ощущениям. – Так я правда красная ведьма и могу летать на метле?

– Метла уже не в тренде, а вот левитировать могут только сильнейшие маги. Боюсь представить, что ты сможешь делать, когда войдешь в полную силу, – честно сказал Серафим.

– Ты обязательно узнаешь, ведь ты будешь рядом, – сказала я уверенно.

Серафим взял мое лицо в свои ладони. В его глазах вспыхнул золотой свет Зверя и ответил будто из самой глубины своего волчьего естества:

– Да, я буду с тобой до конца.

12

Арина. Семь лет назад

Ужин нам принес Митя. Протиснулся в дверь, быстро все поставил на кухонный столик и умчался, пожелав приятного аппетита. Я перевела взгляд на Серафима и покачала головой.

– Да ты же его запугал! Он на меня даже не посмотрел.

– Ничего я не делал, – оскалился волк, – просто он чувствует, что тут лишний, вот и старается быть незаметным. Медведи, чтобы ты знала, хорошие эмпаты. И порой крайне чувствительны. Вон, Борюсик чуть не плакал, когда я ему рассказывал вашу с медвежонком историю. Не переживай, – Серафим сразу же уловил мой немой вопрос, – он уже перевезен в хороший заповедник. Там о нем позаботятся.

– Но на волю его уже никогда не выпустят, да?

Серафим вздохнул и покачал головой:

– Животным, особенно маленьким, нельзя контактировать с людьми. Они к ним привыкают и потом не боятся. А это опасно и для самого животного и для человека. Поэтому о таких малышах заботятся до самой смерти.

– А притравочные станции? Это законно?

– Нет, – жестко ответил волк. – И мы стараемся их ликвидировать с Таежной стаей, но людей больше. И наглости у них немерено.

Я сразу вспомнила, что Серафим не любит людей. И в какой-то степени понимала его: для такой любви надо было еще поискать аргументы.

– Спасибо, – погладила я его руку.

– За что? – удивился Серафим.

– Что ты такой, – счастливо улыбнулась я.

Серафим прищурился хитро и вдруг резко перетек ко мне и принялся щекотать. Я задыхалась от смеха и слез, не в силах прекратить эту пытку. А потом меня закинули на плечо и понесли к кухонному столику.

– Садись, надо подкрепиться, тебя ждет второй раунд.

Я послушно уселась на табурет и с удовольствием наблюдала, как он раскладывает еду. Он все делал с особой звериной грацией. Ни тебе лишнего мельтешения. Ни тебе неуклюжести. Топил ли он печку, готовил ли еду – все спорилось в его руках. Мои мысли снова шагнули дальше, напомнив, что у такого мужчины и женщина в руках должна получить наслаждение. Никогда не замечала за собой такого интереса к противоположному полу, но Серафим ведь и не просто мужчина.

– О чем задумалась? – выдернул меня из мыслей Серафим.

– О том, что ты на все руки мастер. И дом, наверное, можешь построить?

– Могу, – усмехнулся Серафим. – Но пока не выбрал себе место. Диким редко удается пожить на пенсии. Не бери в голову! Сегодня у нас романтический вечер и купание в бочке, – щелкнул меня по носу мой волк, а я вдруг заметила блеснувший серебром рисунок на левом бицепсе, прикрытый краем футболки. Рука сама потянулась к рисунку.

– Что это? – спросила я.

Серафим глянул на руку и сразу повернулся, чтобы мне лучше было видно.

– Это руна «Йера». Она помогает завершить дела наилучшим образом.

– Но это не татуировка, это же...

– Серебро. Мне вплавил в кожу этот символ шаман Таежной стаи. На удачу. А так у каждого Дикого есть оберег-контроллер в виде руны «Тейваз». Она считается руной воинов. Но я по понятным причинам его снял и накрыл специальной тканью, чтобы нас никто не смог отследить.

Я провела кончиками пальцев по контуру рисунка и сразу же почувствовала вибрацию.

– Я чувствую магию, – подняла я глаза на Серафима. А вдруг и по этой руне можно нас отыскать?

– Она не поисковая, но тоже магическая. Я заговоренный. Может поэтому до меня не могут добраться завистники. И я всегда выживаю на заданиях.

– Не смешно, – буркнула я. – Не надо над таким смеяться.

Серафим погладил мою руку, извиняясь.

– Не могу не смеяться, иначе стану совсем злым и диким. И ты от меня убежишь.

– Ты и сейчас такой, просто иногда добрый, – ответила я и сразу же принялась есть ужин, чтобы меня никто уже не смог оторвать от стола. По глазам видела, что Серафим ждет момента, чтобы отшлепать.

– А ты вредная язва. Но иногда милая, – усмехнулся Серафим и тоже принялся за свой ужин.

Мы наслаждались едой, болтали о стаях и новом для меня мире, про который Серафим рассказывал доходчиво и понятно, и совсем не заметили, как за окном потемнело, а пар от воды стал гуще и белее. И как только я поняла, что впереди купание нагишом, сразу же подавилась чаем. Серафим проследил за моим взглядом и хитро улыбнулся:

– Я закрою глаза. Обещаю.

Я посмотрела в его прищуренные, горящие золотом глаза и не поверила ни единому слову. Но когда он встал, повернулся ко мне спиной и разделся до нага, ни разу не обернувшись, то я укорила себя за излишнюю подозрительность.

А когда я опустилась в бочку, неуклюже хватаясь за борт, то поняла, что Серафим и правда на меня не смотрит – сидит с закрытыми глазами и улыбается. Нагло. Потому что таким телом сложно не красоваться. И я не отказалась полюбоваться, медленно рассматривая его сквозь прозрачную воду. Женское любопытство во мне победило стыдливость.

Серафим. Семь лет назад

Я вдыхал кедровый аромат разогретой бочки. Водяной пар, что источал травяной настой, который Митя всегда добавлял в воду для восстановления и успокоения «душевных метаний». А еще я ощущал яркий, ни с чем несравнимый аромат Арины. Она пахла солнцем, таким же горячим и ярким, что дотронься и можешь обжечься.

Я не открывал глаз, как и обещал, но и без них я все прекрасно ощущал.

Вот она медленно опускается в воду, сидит сначала скованно, но с каждым вдохом ароматного пара расслабляется, успокаивается. Все больше доверяет своему началу.

– Ты во мне дырок насверлишь, – смеюсь я, а следом слышится всплеск: испуг или раздражение на мои слова? Скорее второе; Арина хочет казаться обычной, но она другая. Она сильная, волевая и независимая, как истинная ведьма. Это в ее крови и ей не уйти от ее рода.

Молчит. Я слышу, как ее дыхание стало поверхностным и частым – насупилась на меня. Я продолжаю улыбаться, ничего не могу с собой поделать, ведь я Зверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Моя рука тянется к ней, но замирает за пару сантиметров – я даю ей свободу выбора. Я всегда буду давать ей право решать самой.

И она кладет свою руку в мою. Разрешает. А я распахиваю глаза и тяну ее к себе на колени. Мы соприкасаемся телами. Разряд пробивает позвоночник. Я прижимаю ее к себе грубее и сильнее, чем мужчина, но Зверь снова вырывается наружу. Я царапаю ее губы клыками. Но мое желание уже настолько огромное, что я не позволю ей передумать. Не отпущу. Только не сейчас.

Но Арина принимает мою силу, запускает пальцы в мои волосы, отвечает на ласки. Она такая же голодная как и я.

Я схожу с ума от ее мягких сладких губ. От ее тихих стонов. От жара, который растекается волнами, потому что магия наконец-то находит выход. Я исследую ее шею своим языком, покусывая плечи, откидываю ее назад, чтобы насладиться зрелищем ее красивой груди. Нежно-розовые соски затвердели, сделавшись темно-алыми горошинами. И играю с ними языком, оттягиваю зубами и слышу удивленные стоны. Я хочу больше. Хочу, чтобы ты кричала от удовольствия подо мной.

Я резко поднимаюсь с Ариной на руках и усаживаю ее на край бочки, туда, где с одного края сделан полукруглый столик. Она охает и вцепляется в его край руками, слегка откидываясь назад, а мне это только и нужно. Я развожу ее ноги, удерживаю их, чтобы она не закрылась, не испугалась своих же желаний, и опускаюсь перед ней на колени.

Арина напряглась, как я думал, но она не стала останавливать меня. И правильно сделала, потому что я все равно бы добился своего. Ее лоно было жарким и влажным. Я ласкал ее, как того хотел мой Зверь: вылизывал, вбирая терпкий аромат, пропитывался ее страстью и заставлял хвататься за все, что ей попадается под руку. Там оказались и мои волосы, но я не чувствовал ни боли натяжения, ни ее ноготков, впившихся в кожу.

Мои пальцы скользнули ниже, и она охнула, когда поняла, что я вошел не туда, куда она ожидала. Она непроизвольно сжалась, но я сразу же вошел языком в самое горячее местечко, и она выгнулась от удовольствия, а я продолжил свой напор, ублажая ее полностью.

И когда понял, что все – это мой предел, я отстранился и подхватил ее. Ее глаза горели не меньше моих. Красная точка магии в зрачке стала ярко-алой, рассыпая по радужке сотни искр. И также были затуманены желанием обладать. Арина хотела меня не меньше, чем я ее. И это неимоверно заводило.

Ни слова не сказав, я взял ее на руки и вылез из бочки, чтобы уже через несколько минут оказаться на мансарде с большой кроватью во всю площадь. Я положил ее на мягкий матрас, но не лег. Я ждал, когда посмотрит на меня так: капризно, немного обиженно и умоляюще. Полная Луна, я никогда бы не подумал, что мне теперь будет нужен только этот взгляд!

– Это тот самый сюрприз, мореглазка, – хрипло сказал я и активировал подъем роллетов. Крыша над постелью стала превращаться в огромные окна, через которые на нас уже смотрели первые звезды. Арина ошеломленно вглядывалась в черное небо, а я смотрел только на нее. И хотел только одного – пометить как свою Пару.

Я опустился на нее, удерживая свой вес на руках и тихо спросил:

– Ты позволишь? – я спрашивал не про соитие, его нам не избежать, слишком сильно мы его оба хотели, но Арина меня поняла. Прочитала все по глазам. После наших разговоров она теперь знала, что значит метка для волков.

Я опустился ниже, провел рукой вдоль ее тела, направляя ее движения и заставляя обнять меня ногами. Она снова послушно раскрылась, прижалась, зажав между нашими телами мой член. Я же водил губами по ее левой ключице и плечу, нежно целовал кожу, лишь слегка царапая клыками, прислушивался к ее дыханию, к пульсу, и когда понял, что наилучший момент настал, вошел плавно до самого упора и прокусил плечо. Арина вскрикнула, задержала дыхание от боли и удовольствия, сжала меня так крепко внутри себя, что я сам замер, перестал дышать, позволяя ей пережить ощущения, а потом почувствовал, как ее магия ударила меня ответной волной, как меня опрокинуло на лопатки, и Арина оказалась сверху. Ее рыжие волосы теперь горели огнем, переливаясь в свете звезд. Глаза дьявольски мерцали алым, а по коже пробегали искры силы. Она невинно закусила губу и попробовала задать свой темп. Я не мешал, смиренно позволив ей творить все, что она захочет. И как только она почувствовала, что я послушен, расслабилась, отпустила себя и принялась скакать на мне так, как ей хотелось.

Но надолго моей мореглазки на секс-раунд не хватило. Все-таки люди менее выносливы. Она упала на спину рядом со мной, тяжело дыша, но сразу перетек на колени, закинул ее ноги на плечи и медленно вошел.

– Так легко ты от меня не отделаешься, – сказал я, прикусив косточку на лодыжке.

– Серафим, я умру, – простонала Арина, но я усмехнулся.

– Я слышу твой пульс, так что не переживай, до сердечного приступа заниматься любовью не будем, – и сразу же ускорил ритм. Мне нравилось, как Арина злилась на меня, как поджала губы, и как быстро прощала меня. И глядя на ее счастливое лицо, я хотел одного – чтобы мы были вместе несмотря ни на что.

Арина. Семь лет назад

Какое же это было удовольствие – проснуться в теплых объятиях Серафима! Я открыла глаза и сразу ощутила, насколько во мне все поменялось. Тело словно стало невесомым, но при этом по моим венам бежала кровь вместе с энергией. Она бурлила, взывала к моему началу и дарила странное ощущение силы. Ничего общего со вчерашней Ариной.

Я глянула на Серафима. Тот спал крепко, чуть оскалившись, мышцы рук сокращались, будто он дрался с кем-то. Я не сдержала улыбку – это так было похоже на бабушкиного кота, когда он засыпал глубоко и гонялся за добычей. Я вспомнила, как тот иногда рычал, и тут же услышала тихое рычание Серафима. Пришлось зажимать рот рукой, чтобы не рассмеяться и не разбудить. Это выглядело так мило, что мне меньше всего хотелось прерывать его охоту.

«А может ему кошмары сняться, Ариночка», – вдруг вылез в голове голос разума. Улыбка сразу пропала с моего лица. Для кошмаров поводов у волка было побольше, чем для веселой охоты.

– Серафим, – позвала я, и волк моментально открыл глаза, еще блестевшие желтыми искрами. – Ты как? Ты во сне рычал. – Я погладила его скулу, спустилась ниже, ощущая жесткую щетину. Вчера ночью меня сводил с ума контраст между ласковыми губами и царапающей жесткой щетиной по моей коже.

– Просто охотился, – соврал мне Серафим, притянув мою ладонь к губам и целуя ладонь. Я вдруг очень ярко почувствовала его эмоции, особенно те, что он попытался скрыть за нейтральным ответом: горечь, страх за меня, боль.

Я задержала дыхание, решая сейчас для себя, как следует ответить, и в итоге поняла, что не буду делать вид, что ничего не чувствую:

– Ты мне соврал. Я ощущаю совершенно другие эмоции.

Мой волк прищурился, будто пытался что-то увидеть, найти во мне, а потом тяжело вздохнул:

– Ты еще и эмпат, – усмешка у Серафима была немного грустная.

– Это плохо? – не поняла я.

– Это значит, что я тебя от правды не уберегу, Ариш. А мне еще хотелось хоть на сутки продлить твою человеческую жизнь.

Я совсем запуталась:

– Так я же осталась человеком. Про что ты, Серафим?

– Ты уже окончательно и бесповоротно стала ведьмой. Еще и эмпатом. Ты уже не Арина Асафьева, а магесса Волх.

– Я Асафьева, – нахмурилась я. – Ей и останусь. – Почему-то внутренне я всеми фибрами души отторгала фамилию рода Волх.

– Хорошо, извини. Ты теперь сильная ведьма Арина Асафьева. И похоже еще настоящий полиграф.

– Ты невыносим! – рассмеялась я. – Ничего плохого в этом не вижу. Зачем что-то утаивать? Я вот честно скажу – я в тебя влюбилась, Серафим из Диких! – я произнесла это легко, просто раскрыла душу, а оттуда, словно ласточки, вылетели слова. Я не прятала их по клеткам, в просто отпустила, глядя на моего волка счастливыми глазами.

Но Серафим сразу изменился в лице. В его глазах поднялась волной боль?

– Мореглазка, – прохрипел он. – Ариша, я же вчера тебе говорил – не привязывайся ко мне так сильно. Это слишком для тебя опасно.

Магия в моей крови забурлила от обиды ли, или от правды, что я почувствовала в словах Серафима, но она вырвалась наружу гневом.

– Мы все умираем, Серафим! И я не променяю нас на эфемерное спасение. А если мне завтра кирпич на голову свалится? Или еще что-то произойдет, что оборвет мою жизнь? Это невозможно знать заранее. Зачем этого бояться? А вдруг это все неправда и вам не дают восстанавливать связи по другой причине?

Я увидела, как на долю секунды в глазах Серафима появилось смятение, но оно быстро сменилось прочной уверенностью:

– Нет, Ариш, укреплять нашу связь нельзя.

– Ты же... – Я начинала злиться. – Мы же вчера договорились.

– Да, договорились, что найдем решение, поэтому должны быть крайне осторожны! Я прошу тебя довериться мне. Попробуй потянуть свои нити назад.

Нити... Если бы я их видела! Я закрыла глаза и положила ладонь на грудь Серафима. Он дрогнул. По руке сразу же прошел разряд. Но никаких нитей я все равно не чувствовала. Серафима я ощущала целиком.

«Соберись, Аринка!» – скомандовала себе мысленно и решила представить красную нить, как символ любовных уз в Азии. Но и это не помогло. Все было бесполезно.

Я открыла глаза и растерянно посмотрела на моего волка:

– Я не чувствую их. Ничего не ощущаю.

Серафим тоже смотрел растерянно.

– Может ты ко мне и не привязалась? – пошутил Серафим, а я вспыхнула от злости окончательно. Чурбан бесчувственный! Я стукнула сжатыми кулаками по его груди и прикрикнула:

– Прекрати так шутить!

И на этих словах роллеты, опущенные ночью Серафимом, вдруг резко поднялись и открыли окна. Вспышка моей злости усилила и мою магию, что бесконтрольно вырвалась наружу. Утреннее солнце ударило по глазам. Ветки деревьев слегка колыхались от ветра, и на самых низких сидели черные вороны.

– Ариш, быстро спускайся вниз, – голос Серафима был спокойным, но я видела по его глазам, что все далеко не в порядке. Да и волны напряжения, исходящие от оборотня, меня не могли обмануть. Я сильнее завернулась в легкое одеяло, схватила свою одежду, которую Серафим сложил аккуратно на пуф, и кинулась вниз по лестнице в ванную, где принялась быстро одеваться. Меня колотило от страха, он пробирался внутрь холодом, хотя за большими окнами не изменилось ровным счетом ничего.

Когда я вышла, Серафим уже был одет, он кивнул мне, вывел нас из дома, и мы побежали к машине. Черные вороны перелетали с ветки на ветку, лишь хлопая крыльями.

Уже в машине, пристегивая ремень безопасности дрожащими руками, я наконец-то спросила:

– Что это было?

– Не что, а кто, – поправил меня Серафим и резко газанул. – Ворона прозвали Вороном не только из-за фамилии, Ариш. У него единственного из оборотней есть дар подчинения себе более мелких животных. В его случае это вороны. Они нашли нас, но я попробую оторваться. Нам нельзя возвращаться, пока у нас осталась связь. Для твоей же безопасности.