Текст книги "Герои поневоле"
Автор книги: Святослав Имприс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Глава в которой главные и второстепенные герои отдыхают и строят планы
На следующий день я прдложил Алексис пройтись по магазинам. Это оказалось роковой ошибкой. На самом деле приглашение подразумевало, что мы пройдёмся до ближайшей книжной лавки и приобретём карту Измира, но девушка истолковала его по-своему. Начали мы путешествие по торговому кварталу с магазина украшений, потом была лавка одежды, потом снова украшений, потом… не помню. Пришёл я в себя часов через шесть, когда мы всё-таки добрались до торговца книгами. Старенькое, одноэтажное здание скромно жалось к более крупным, двух-трёх этажным соседям, вызывая тоску и жалость одновременно, своим потрёпанным видом.
Громко скрипнула дверь, вместо колокольчика подавая знак о приходе посетителей. Дремавший за прилавком сухонький старичок открыл глаза и спросонья чуть не свалился со стула. В последний момент удержался, балансируя на одной ножке, поднялся и засеменил к нам навстречу.
– Чего изволите? – просипел он.
– Карту Измира, пожалуйста, – попросил я.
– Сию секунду, – сгорбился он в поклоне и поспешил прочь в джунгли книжных полок за спиной. Оттуда периодически слышался звук падающих книг и я даже решил, что продавца мы потеряли – завалило фолиантами, – но спустя десять минут, дедушка вернулся, таща перед собой груду свитков. Он вывалил их все на прилавок и поинтересовался:
– Какая именно карта вас интересует?
– Самая точная. Без особых изысканий.
– Извольте, – протянул он мне свиток.
Я развернул карту и посмотрел на неё. Так Измир есть. Зельрнинская провинция присутствует. Вот только ни деревни Большие Оселедцы ни замков «Богоравных» я в этой провинции не обнаружил.
– Есть другая карта Измира? – спросил я.
– Конечно, – он подал мне следующую. Но ни на ней, ни на других свитках – я пересмотрел их все – не обнаружилось даже намёка на деревню Большие Оселедцы. Для очистки совести перед старым человеком я купил одну из карт и вместе с ней отправился обратно в гостиницу. Вернее хотел отправиться. В этот момент голос подала Алексис, заявив, что ей надо в ещё один магазин, буквально на минутку. Так что на постоялый двор мы вернулись уже под вечер. Ужинали мы наедине с Алексис, так как наши попутчики, не дожидаясь пока мы придём, успели набить животы.
Мы сидели и беседовали о разных мелочах и разговор неожиданно перескочил на, не самую приятную для меня тему.
– Вы совершенно не ладите со Стиви. Почему ты его терпишь? – поинтересовалась девушка.
– Ну, есть много разных причин, – ушёл от ответа я.
– Он совсем не похож на жителей материка. Откуда он?
– Неужели тебя так интересует его история? – слегка обиделся я.
– А почему нет? Меня интересует всё, что связано с тобой.
После этого у меня просто не оставалось выбора.
– Хочешь верь, хочешь нет, но я выведал рассказ о его жизни у оруженосца, когда напоил его, – начал я. – История, конечно невероятная, но он божился, что правдивая:
Глава в главе или история одного оруженосца рассказанная им самим в присущей ему манере, а также о том, что некоторые истории бывают порой похожи друг на друга
Вечеринка не задалась с самого начала. Во-первых, половина гостей пришли уже пьяными, во-вторых, вторая половина быстро исправляла сей пробел, накачиваясь с достойной восхищения скоростью. Один только царь богов тихо дремал на своём троне с открытыми глазами – дескать он всё видит, всё слышит и только присел отдохнуть. Этому хитрому трюку он учился пятнадцать лет, но впоследствии ни разу не жалел о потраченном времени.
Никто и не подозревал о том, что ожидает гиков в ближайшие трое суток. Никто, даже особа с которой, собственно говоря, всё и началось. Ну кто виноват, что богине Эхидне наступили на ногу? Никто не виноват, даже совершивший сие постыдное деяние Гераквл. Не виноватый он, она сама пришла и стала между ним и очередной амфорой с нектаром. Никогда, никогда не становитесь между героем и выпивкой, это может иметь катастрофические последствия и для вас, и для всей истории.
Обозлившись на невежливых богов, богиня раздора тут же придумала коварный план, целью которого было испортить остальным вечеринку. Ухватив с золотого подноса сиротливо лежащее яблоко, она вывела на нём гениальную фразу: " Все боги кАзлы!" и бросила его в зал.
Результаты сего деяния первым на своей шкуре ощутил Герпес, так как именно он наступил на это яблоко, пробираясь в очередной раз к столу с различными яствами.
С криком: "чёрт побери!" он опрокинулся на спину. К нему тут же бросился Генфест в надежде узнать, кто такой чёрт и что он должен побрать. Герпес на это ответил кратким и полным эмоций монологом, в котором несколько раз упоминался мерзавец, бросивший яблоко, его мать, и все его родственники. Так что Генфест не стал допытываться, а, подобрав яблоко, забросил его подальше вверх. К слову, это самое яблоко приземлилось значительно позже, пребольно ударив по темечку отдыхавшего под сенью яблони учёного, который так расстроился по этому поводу, что даже не заметил крамольной надписи на древнегирском, а если бы и заметил, то всё равно читать по-гирски не умел.
Но вернёмся к нашим баранам, вернее козлам. Раздосадованная неудачей, точнее частичной неудачей (падение Герпеса она всё же записала себе в актив), Эхидна продумывала следующий ход.
Для того чтобы его осуществить, ей пришлось приложить немалые усилия, в поисках ненадкушеного яблока. Трижды обойдя праздничный стол, Богиня раздора в конце концов просто выхватила нужный ей плод из руки Гераквла, который был уже в том состоянии, что даже, не заметив утраты, продолжал кусать воздух рядом со своей ладонью. Правда, когда его могучие челюсти сомкнулись на запястье, он несколько протрезвел и пошёл искать кому бы набить морду.
Эхидна же в это время снова писала на яблоке. На этот раз фраза у неё получилась оригинальней: "Самой привлекательной и обаятельной".
С трудом она заставила себя выпустить из рук эту мину замедленного действия, так как Эхидна не без оснований (основаниями было её глубочайшее заблуждение) считала самой обаятельной и привлекательной себя.
На яблоко тут же наткнулась богиня красоты Афигита. Но, к сожалению, красота и ум не всегда ходят рука об руку и вместо того, чтобы прочитать надпись или хотя бы не трогать лежавшее на полу яблоко, она в четыре укуса сгрызла убойное оружие Эхидны и полезла целоваться к ошалевшему от такого внимания Гераквлу. Герой не бил женщин, ну почти не бил, ну если и бил, то очень редко и только свою жену, возвращаясь после очередной
двух-трёх-летней командировки на Овимп и обнаруживая пятимесячного сына. Так что, вежливо окунув Афигиту в амфору с нектаром, сын Зевца поплёлся дальше в поисках развлечений.
Сплюнув и помянув всуе тупость богов, Эхидна решила больше не связываться с яблоками. Она просто вышла на середину зала, попутно увернувшись от хватавшего всех девушек подряд за мягкие части тела Эротомана и пнув всё ещё лежавшего на земле и стонавшего Герпеса.
– Минуточку внимания! – не хуже сирены со стажем завизжала она. Конечно, многоопытного Зевца ей разбудить не удалось, но желаемого эффекта богиня добилась. Всё полу-пьяное, пьяное и полу-трезвое (да, там были и такие) общество удивлённо уставилось на неё.
– Сегодня здесь состоится первый в истории конкурс мисс Богиня неизвестно какого года!
– Ур-ра!! – с энтузиазмом поддержали её слова остальные боги.
– А что это значит? – поинтересовался не до конца пьяный Арцес у стоявшего неподалёку Генфеста.
– А кто его знает, но чувствую будет весело, – ответил Бог и, как ни странно, оказался прав.
– Все богини быстренько подходят сюда! Сейчас боги будут выбирать самую красивую.
Какая после этого началась драка даже рассказывать не хочется. Упомянуть можно лишь, что после этого богине Селете пришлось показываться гикам только ночью, так как днём на неё смотреть без страха даже богам удавалось с трудом. В общем, после долгой и жаркой схватки на подиум взобрались три победительницы. Первой, покинувшей место схватки, оказалась прекрасная воительница Ахина, которой не оказалось равной в бою. Второй взобралась Мегера, шипевшая на остальных богинь так энергично, что они боялись к ней подступиться, вдруг да укусит, а яда в жене Зевца было предостаточно. Ну а третьей, к всеобщему удивлению, подоспела Афигита. Вступив в побоище последней, она просто по головам большинства его участниц прошагала к Эхидне, эффектно покачивая бёдрами.
– Итак, – продолжала самозванная ведущая. – Первым выскажет своё мнение Арцес!
Несколько минут бог войны придирчиво оценивал, пытаясь честно определить самую красивую из них, потом до наполненого алкоголем мозга стали доходить катастрофические последствия любого выбора.
Ну допустим он скажет, что Мегера самая красивая. Тогда у него возникнут крупные проблемы с Ахиной, воинственной амазонкой, которую даже он побаивался, и Афигитой, что означало воздержание на ближайшие несколько лет от постельных утех. Нет уж – дудки. Но если он не признает Мегеру самой красивой, на небе в ближайший десяток лет ему вообще появляться не стоит, мстительный характер своей мамочки он знал хорошо.
– А почему я? Почему сразу я? – возмутился Арцес. – Пусть вон Аголлон выбирает – он у нас специалист по красоте.
Но Аголлон в ловушку не попал:
– Какой из меня специалист, вот Эротоман – настоящий профессионал. Пусть он и назовёт самую-самую.
Взгляды всех присутствующих скрестились на низеньком лысоватом Эротомане, пытавшемуся оттащить в угол потемнее пострадавшую в побоище богиню зари Эгос.
Нервно сглотнув, он выдал гениальную по простоте мысль:
– Я только по людям профессионал. Вот у них и спросите.
Предложение было принято на ура и только один Генфест, попытался охладить воодушевление богов:
– А они захотят?
– А куда они денутся, – плотоядно облизываясь, заявила Мегера.
На том и порешили.
* * *
Ничего не подозревающий о происходящих на небесной сходке событиях, Парик спокойно пас овец, наслаждаясь покоем и обдумывая коварные планы по внедрению в кровать Иолы – местной красотки, когда неожиданно перед ним появились три спорящие богини.
Нужно признать – сельское образование не добавило ума и так не блещущему интеллектом юноше. Зато он был высок, строен и мускулист, а этого в деревне где Парик вырос считалось достаточным, чтобы претендовать, если и не на руку и сердце (потому, как юноша был беден) то хотя бы на пару жарких ночей на сеновале с любой красавицей.
– Привет тебе, о смертный, – сказала Мегера и хотела продолжить речь, но Парик не привыкший к такому вниманию небожителей к своей скромной персоне, нагло упал в обморок.
– Ну вот, я тебе говорила – выбирай лучше, – возмутилась Афигита. – Нашла припадочного на нашу голову.
– Откуда я знала, что он такой нервный. Хочешь, другого поищем?
– Надо работать с тем, что есть, – практично заметила Ахина и, присев рядом с лежащим Париком, принялась методично хлестать его по щекам.
Несколько ударов мускулистой ручкой богини вмиг привели юношу в чувства.
– Вы кто? – не совсем понимая, что именно от него хотят и за что на него свалилось такое «счастье», спросил юноша.
– Я – Мегера, это – Ахина и Афигита. Не узнал?
Парик испуганно покачал головой.
– Конечно. Не каждому смертному в своей жизни доводилось– лицезреть трёх великих богинь одновременно, – хмыкнула жена Зевца и продолжила. – Так вот тебе выпала великая честь выбрать среди нас самую красивую.
– Я умер? – поинтересовался Парик.
– Ещё нет, но это можно устроить, – усмехнулась Мегера и богиням снова пришлось ждать, когда юноша придёт в сознание, после второго более продолжительного обморока.
Очнувшись и вспомнив о уготованной ему участи Парик неуверенно промямлил:
– А может не надо?
– Ничего не поделаешь Паря, именно на тебя свалилось такое счастье, – сочувственно промолвила Мегера. – Давай выбирай побыстрее или нам тут до вечера стоять придётся?
– А других, более достойных нет? – всё ещё надеясь отвертеться, спросил Парик.
– Нет, – отрезала Мегера, любуясь своими остро наточенными ногтями. – Выбирай давай.
Прикинув, что выбора нет и ему всё равно конец, Парик решил умирать с музыкой.
– Я должен осмотреть вас полностью, раздевайтесь.
– Да ты что с ума сошёл, смертный! – Возмутилась Ахина. – Да за такое я тебя лично…
Слева и справа от неё Богини спешно сбрасывали с себя одежду. Причём более опытная в этом деле Афигита, уже успела раздеться почти полностью. Не говоря больше ни слова, Ахина тоже принялась избавляться от одежды.
Наблюдавшие за этой сценой с Овимпа небожители веселились вволю. В основном они смотрели на Афигиту, не потому что Мегера с Ахиной были некрасивы, просто за подглядывание за Ахиной можно было здорово от неё схлопотать. А смотреть на голую Мегеру вообще было сопряжено со смертельным риском. Не дай небеса, Зевц, о привычке которого спать с открытыми глазами знали все, проснётся. Он им тогда устроит.
Глотая слюну и захлёбываясь, Парик наблюдал за небывалым действом.
"Эх сюда бы ещё музыку и шест, – подумал он, стараясь не потерять сознание".
– Ну как? – надменно спросила Ахина, гордо выпятив прекрасную грудь.
– Хорошо, – честно признал юноша. – И что мне будет, когда я назову самую красивую?
– Ничего тебе не будет, – угрожающе сказала Ахина. – Живым домой вернёшься.
– Денег хочешь? У меня много денег, – предложила находчивая жена Зевца.
– Да я вообще-то не о деньгах думал, – честно признался Парик, завороженно наблюдая за богиней красоты.
– А ты наглец, – заявила Афигита. – Хочешь самую красивую девушку на свете?
– Хочу, очень хочу, – продолжая сверлить её пристальным взглядом, кивнул юноша.
– Она будет твоей, – сказала богиня. – А то чувствую, ты со своими баранами соскучился по ласковой женской руке.
Парик покраснел, от столь чудовищного заявления и сказал:
– Я выбираю Афигиту!
– Точно дурак, – покачала головой Мегера.
– Эх, надо было другого, не припадочного искать, – вздохнула Ахина.
Через секунду с лёгким хлопком обе богини исчезли, оставив победительницу наедине с юношей.
– Ну что, пошли, – предложил Парик, недвусмысленно намекая на то, что долг платежом красен.
– Не парень, спасибо тебе конечно, но я обещала тебе самую красивую девушку на земле, а не себя.
– Но как… в смысле… а разве ты не самая красивая девушка?
– Я богиня, дурачок. Самая красивая богиня.
– Тогда может ты это… Поможешь мне с Иолой?
– С какой Иолой, дурак? – разозлилась богиня. – Сказала – получишь самую красивую – значит получишь самую красивую.
– А может не надо? – жалобно проскулил юноша, понимая, что его снова обвели вокруг пальца.
– Надо, Паря, надо. – В этих, казалось бы простых словах, молодому человеку послышался приговор.
* * *
На следующий день в дом Парика вломились десяток одетых во всё чёрное неизвестных, схватили его, погрузили на окрашенную в чёрное трирему без опознавательных знаков и привезли в Двою, где перепуганному насмерть юноше сообщили, что он оказывается сын и наследник царя Примата, после чего его тут же втолкнули в широкий большой зал, где на троне и восседал его настоящий отец.
Не совсем понимая, что происходит, юноша сделал несколько неуверенных шагов вперёд и тут же попал в объятия энергичного старичка с короной на голове. Не в силах усидеть, тот покинул трон, побежал к Парику навстречу и крепко стиснул в руках своего давно потерянного и оплаканного сына.
– Сынок, – причитал старик.
– Папа, – умилился Парик.
К сожалению, семейная идиллия была прервана диким визгом:
– Выгоните его, убейте, отравите, скорее!
– Кто это? – невольно отпрянув от яростно размахивающей сорванным откуда-то со стены мечом девушки, спросил Парик.
– Крыссандра. Твоя сестра, – ответил Примат. – Когда-то она наврала всем, что переспала с Аголлоном и ей поверили. Узнав об этом Аголлон очень возмутился, особенно увидев как она выглядит.
"Да зрелище не для слабонервных – согласился про себя Парик". На такую только слепой позарится.
– И проклял несчастную. Наделил её даром видеть будущее, но сделал так, что ей больше никто не верит, – продолжил Царь и обратился к сдерживаемой тремя охранниками девушке. – Да успокойся ты, идиотка. Вечно лезешь со своими дурацкими предсказаниями. Ещё раз скажешь, что-то плохое о моём сыне – выгоню из дворца.
– Строго ты с ней, – то ли осуждающе, то ли ободряюще сказал Парик.
– С ней иначе нельзя, – вздохнул Примат. – Я думаю – ты устал. Слуга проводит тебя в твои покои.
Попрощавшись с отцом, всё ещё не оправившийся от свалившихся на него приключений юноша следовал за слугой пока тот не привёл его в роскошные покои. Не успела закрыться дверь за его спиной, как рядом с ним, буквально из ничего, возникла богиня любви Афригита.
– Ну что не ждал! – воскликнула она, насмерть перепугав юношу.
– Не ждал, – печально согласился Парик.
– А я пришла исполнить твоё желание.
– Неужели? – обнимая богиню и увлекая её к широкой кровати, удивился он.
– Нет, не это желание, – с трудом вырвавшись из рук пылкого гика, вернее, как выяснилось двоянца, сказала богиня. – А твоё, о самой прекрасной девушке. В общем так, завтра же собираешься и едешь в Кварту.
– Что я там забыл?
– Свою красавицу ты там забыл.
– А если я не хочу?
– Неужели ты думаешь, что у тебя есть выбор, дурачок?
– Никуда я не поеду! – истерично взвизгнул парень.
– Не поедешь и не надо, она сама к тебе приедет, – усмехнулась Афигита и перед тем как исчезнуть предупредила. – Да и ещё, не советую тебе спать в этой постели – Крыссандра подложила в неё ядовитых змей.
* * *
В эту же ночь десяток одетых в чёрное неизвестных похитили Пелену Прекрасную загрузили её на чёрную трирему без опозновательных знаков и привезли в Двою.
Каково же было удивление спавшего на диване Парика, когда под утро кто-то открыл двери в его покои и втолкнул в них связанную по рукам и ногам девушку с кляпом во рту.
Парень распутал верёвки пленившие красавицу и избавил её от кляпа, что было очень большой ошибкой, так как прелестный ротик девушки не закрывался в течение следующих десяти минут, высказывая всё, что она думает о похотливых развратниках ворующих чужих жён.
С трудом успокоив прекрасную Пелену, Парик присел на диван и, понимая, что ни о какой близости с ней и речи идти не может, глубоко задумался.
* * *
А в это время, в Кварте, оставшийся без жены Малолай целовался с одной из наложниц и горячо благодарил Богов за свалившееся на него счастье. Если бы они ещё и забрали бы к себе его тёщу, то он бы оказался счастлив полностью. К сожалению, для Двои в целом и Малолая в частности, его молитвы были услышаны. Правда истолкованы они оказались несколько иначе, чем он предполагал.
– Ну что, не ждали!? – с громким хлопком позади целующихся появилась Мегера. – В общем, собирайся, собирай армию, едем возвращать твою супругу.
– Ик, – глубокомысленно заметил потрясённый царь Кварты.
– Учти, я долго ждать не буду.
– А может ну её? – робко предложил Царь.
– Неужели ты не хочешь освободить несчастную? Или ты её не любишь? – спросила богиня семейного счастья, подозрительно смотря на всё ещё обнимавшего девушку Малолая.
– Люблю, – обречённо сказал Царь и пошёл собираться.
* * *
И началась великая Двоянская война!
Много подвигов было совершено на пути к Двое. И самый важный из них состоял в том, что герои, несмотря на посильную помощь Посейдома до Двои добрались.
Ещё одним подвигом оказалось привлечение, пытавшегося косить под сумасшедшего Одессита, к защитникам чести Пелены Прекрасной – людям желающим пограбить зажиточную Двою.
Разоблачить хитроумного царя И-таки-да не представлялось возможным, но Малолай и не собирался этого делать. Он, просто пользуясь мнимой невменяимостью хозяина, разместился со своими солдатами в его замке. Когда герои щупали хорошеньких служанок и поедали недельные запасы пищи – Одессит терпел. Когда, некоторые из них завалились в спальню к его молодой жене – он терпел. Но когда неугомонные гости за один присест опустошили треть его винных погребов, царь И-таки-да не выдержал и доказал свою состоятельность, прогнав мерзавцев прочь. К сожалению, клятвы, даже данные в ранней юности, надо было держать (иначе придут боги и объяснят клятвопреступнику, что так поступать не следует), поэтому Одесситу пришлось присоединиться к походу на Двою.
– Не волнуйся, любимая, я только туда и обратно, – сказал он на прощание жене, перед тем как ступил на борт готовящейся к отплытию триремы.
* * *
На следующую ночь, после прибытия героев на остров, десяток одетых в чёрное неизвестных похитили из придорожного кабака Хомера загрузили его на чёрную без опозновательных знаков трирему и привезли в Двою.
– Зачем вы меня сюда притащили? – спросил, протрезвевший только на берегу Двои, Хомер.
– Ты хвастался, что умеешь писать, – ответил один из одетых в чёрное.
– Умею.
– Поэтому мы привезли тебя описать Великую Двоянскую битву для потомков.
– Но я ведь слепой!
– М-да, проблемка, – неизвестный почесал голову. – Ладно, не паникуй, мы тебе всё в подробностях расскажем.
– Итак, длилась Двоянская война лет пять, нет даже десять. Сотни тысяч воинов с той и другой стороны сошлись в схватке, – рассказывал одетый в чёрное мужчина, наблюдая, за строившими деревянного коня, уже на второй неделе безуспешных попыток уговорить двоянцев сдаться, героями.
Постройка, сопровождавшаяся воплями Парика: "мы все умрём" с крепостной стены. Не обошлась она и без жертв. Наступивший, на один из гвоздей Ахилвлес, настолько удачно притворялся умирающим от потери крови (чтобы не работать в две смены), что Малолай добил его из жалости.
* * *
Трюк с деревянной лошадью оказался удачным. Двоянцы поверили в уход гиков и вкатили врагов на своих плечах в город, где принялись праздновать великую победу.
Долго ждали герои, но дождаться ночи так и не смогли. Вино, распиваемое в немеряных количествах горожанами на улицах, не оставило им выбора и, выбравшись из лошади при свете дня, они присоединились к пирующим.
А в это время Крыссандра, с безумным выражением на лице и факелом в руках, бегала по городу, поджигая, при полном попустительстве пьяных хозяев, дома один за другим и бормоча:
– Сказала, Двоя будет сожжена, значит будет! Карррфаген должен быть разрушен!
* * *
На следующую ночь, десяток одетых в чёрное неизвестных похитили Фектоса загрузили его на чёрную трирему без опозновательных знаков и привезли в Двою. Не потому, что им так приказали, просто им очень понравилось похищать людей и привозить их в Двою.
* * *
Очнулся Парик один, в лодке без вёсел. Тоскливо взглянул на дымящиеся развалины Двои, своего города и откинулся назад, полностью положившись на волю богов. Но богам было не до него. Они выясняли кто развязал всю эту заварушку, вспоминали зачем они после попойки допустили сожжение Двои и решали, что делать с перепившимися героями, которые оставшись без выпивки собирались отправиться дальше осаждать следующий город. Именно поэтому Парик благополучно достиг дальней, неведомой земли, где принял новое имя Стиви и занялся привычным ему пастушьим делом. На его счастье или беду, однажды пировавший в землях его хозяина Король после знатной попойки решил отправиться на охоту. Оленя переполненный вином под горлыщко Правитель так и не догнал, зато умудрился потерять свою свиту и продолжал путешествие в гордом одиночестве пока сон не сморил его.
Проснулся же Его Величество с жуткой головной болью, неподалёку от пастушьего стада. Он так жалобно кричал: "Вино! Вино! Полцарства за вино!", что Парик, вернее Стиви сжалился над ним и поделился своими запасами.
Король, когда ему стало лучше, как хозяин своего слова, тут же забрал это слово назад. Но пообещал пристроить паренька на хорошую работу, оруженосцем к своему сыну, расписывая райскую жизнь и возможности карьерного роста самыми яркими красками. Стиви подумал, подумал (что ему было в общем-то несвойственно) и согласился.
* * *
– Так твой отец король? – вскинулась девушка.
– Нет, что ты, – возразил я, помня нелюбовь Алексис к принцам. – Просто именно от королевского сына мне и достался оруженосец с приказом позаботиться о нём.
– Понятно.
Больше ни о чём серьёзном мы за ужином не говорили, так как еда, а вместе с ней и ужин подошли к концу.
Не знаю, правду ли рассказал Стиви о себе или соврал. Вот только, его история столь невероятна, что вряд-ли мой оруженосец бы до неё додумался. Так что я лично был склонен в неё верить.
