Текст книги "Затерянное королевство (СИ)"
Автор книги: Светлана Ключникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Это у меня-то каменный?! Я оторопело огляделся вокруг, убеждаясь, что не видно ни техники, ни даже обыкновенных стационарных телефонов, и даже лампы накаливания источали дерганый желтый свет, как будто работали от бензинового слабенького генератора, а не от атомной электростанции. Я наконец заметил надписи на товаре – и почти каждая из них была с ошибками.
Я снова уставился на кольцо, от страха мой протрезвевший мозг работал на быстро. Тот невероятный факт, что я очутился в неведомом мне другом мире, отличном от моего какими-то деталями, намертво врезался в сознание неопровержимым доказательством. Наш мир – такой большой, и как же много его возможностей ещё не исследовано!
– Скажите, мы в Форксе? – проверял я свою невозможную теорию, чувствуя, как вопреки науке и логике в груди расцветает надежда, толкая меня вперёд, на безрассудные решения.
– Фокс тут, точно так, но нет никакого города, схождение путей да рынок, – фыркнула седая.
– Города нет, а жилища уж есть – для торговцев да путешественников. Только не рассчитаешься ты этим добром звенящим, а если продашь кольцо, хватит, и чтобы жилье отплатить, и одеться поприличнее…
Я снова сжал кулак и убрал руку. Старухи могли помочь мне разобраться, но с них не заржавеет ударить меня по башке и отнять кольцо бесплатно.
– А Белла Свон тут случайно не живёт? – чувствуя, как замирает в груди сердце, прошептал я. Может быть, вот он, мой второй шанс, о котором я грезил? Если, конечно, она уже родилась…
– О такой не подслушивала.
– А это не та ли деванька, которая пару лет назад с мужем тут проезжала? Лечили они безвозмездно, всю торговлю нам порушили своими снадобьями…
Сердце замерло ещё сильней: как же это было похоже на мою Беллу.
– Громкая история, в изданиях писали.
– Что произошло? – ощутил я на спине неприятный холодок плохого предчувствия.
– Подкараулили ее, когда муж отлучился, да забили до смерти палками. В наших краях не любят ловкачей, а с этой семьей явно было что-то не чисто – бесплатный хлеб бывает только в мышеловушках.
Хоть трагедия была совсем не похожа на случившуюся с моей Беллой, в груди все равно закровоточило сердце, израненное надеждой.
– Неспроста интересуешься. Знал её? – прищурилась седая.
– Мужа её ведь так и не нашли, – направила на меня лупу очкастая, и я вскочил, преисполненный внезапного страха. – То-то же мне лицо твоё сразу показалось знакомым… Только тогда оно было, кажется, волосатее…
Я чувствовал, что мне пора уходить. Чем дольше я оставался на одном месте, тем сильнее был риск, что либо толпа ворвётся сюда, либо старухи сами со мной расправятся. Оглянувшись вокруг, я с изумлением обратил внимание на причудливое искажение предметов и света: дверь, через которую я вошёл, снаружи выглядела стеклянной, а изнутри оказалась литой – вокруг нее вдоль косяка я видел переход цвета от тёмно-коричневого к золотому. Также как с камином и ёлкой в моем доме, которые внезапно оказались живыми, а потом снова поблекли, когда закрылся проход.
Мне совершенно не хотелось выходить к толпе – пока я внутри, они меня, очевидно, не видят, – и я завертелся вокруг себя, ища другие пути.
– Сообразительная обезьяна, – одна из старух медленно подкрадывалась ко мне, держа в руках безопасный на вид предмет, но я уже смекнул, что глазам верить нельзя. И медленно начал отходить, ударяясь затылком о бубенчики и спотыкаясь о коробки.
Что она сказала? “Как дошёл сюда? Думал о чём?” Зажмурившись, я представил собственный дом, предполагая, что кольцо работает с помощью силы мысли. Я думал о Белле, о прошлом, которого не исправить – и переместился в места, напоминающие начало века. Теперь я, мечтая вернуться домой, сделал шаг назад.
Знакомое тошнотное головокружение… Я снова оказался в магазине, но старухи теперь сидели за кассой. Они повернули головы ко мне. Те же самые, но полчаса назад? Или другие, в неуловимо отличающемся мире?
– Извините, – пробормотал я и бросился вон, пока снаружи не собралось толпы.
Теперь-то я поверил, что не сплю. Мое воображение даже под градусом не было способно на такие невероятные фокусы! Даже обезумев, я вряд ли смог бы придумать множество миров, отстоящих друг от друга на один шаг, но отличающихся порой так же, как горы от моря…
Теперь я прозрел. Подняв воротник, чтобы частично закрыл лицо, внимательно смотрел по сторонам, и везде, повсюду видел искажения, за каждым поворотом, на каждой развилке дорог я переходил границу, все больше отдаляясь от своего родного мира и стремясь сердцем туда, где мне была обещана награда.
Я был осторожен: как только кто-то бросал на меня слишком внимательный взгляд, я отступал назад, ни разу, впрочем, не вернувшись именно туда, откуда только что прибыл. По сути, я мог перемещаться, даже не сдвигаясь с места – достаточно было сделать поворот вокруг себя, думая о чем-то определенном.
Форкс потрясающе изменялся: сначала исчезли торговцы – я, наконец, вырвался из засасывающих, как зыбучие пески, торговых рядов. Некоторое время я блуждал по заброшенному разваливающемуся городу, пока не успокоился и не сосредоточился на том, что стоило представить. Изо всех слабых, необученных человеческих сил я воображал металлического Муа, взывая к нему сквозь толщу неизведанных миров, надеясь, что делаю все правильно и он мне поможет.
В конце концов, я обессилел и замёрз: в тонком пальто и осенних ботинках на босу ногу не сильно-то разгуляешься, а я провёл на улице уже слишком много часов. Морозный воздух обжигал уставшие лёгкие, пальцы рук приобрели сначала красный, потом синюшный оттенок, а мозг отказывался работать в таком стрессе. Найдя тихий, тёмный и пустынный закуток в улице-тупике, я пролез через покрытые инеем кусты цветущих роз и скрючился возле высокой кирпичной стены дома без окон. Было темно – уже наступила следующая ночь, а всё, что упало в мой желудок за последние сутки, это крошечный рогалик и несколько горстей растаявшего во рту снега. Я замерзал…
Мое тело постепенно немело: в оглушающей тишине я лишь изредка слышал мягкий жужжащий звук, проявляющийся с одинаковыми интервалами и выдергивающий меня из смертельного сна. В какой-то момент я успел открыть глаза и заметить, как небо пересекает поблескивающая в лунном свете металлическая точка. Пролетев над головой вдоль верхнего края стены, имеющей башни и зубчики, точка скрылась за поворотом.
Напрягши последние силы, я оторвался от стены и побрёл вперёд на холодных, потерявших чувствительность ногах. Я так долго мечтал о смерти… Возможно ли, что она заберёт меня здесь, в неизвестном мне чужом мире, дав прикоснуться к ускользнувшей надежде одними только кончиками замёрзших пальцев?..
Я избегал манящих искривлений, мне больше не хотелось перемещаться – не важно, чудо это неведомого волшебства или какие-то необычные технологии другого мира. А может, я сплю в своем кресле, и всё, что пережил и вижу – обычный предсмертный бред спившегося от горя человека. Может, сейчас я умираю в своём доме от холода и боли. А может, я просто окончательно сошёл с ума и вижу то, его нет…
Стена казалась бесконечной – ни окон, ни дверей. Ноги увязали в снегу по колено, но тот уже не таял, а застывал ледяной коркой на джинсах и остывших ногах. Я увидел впереди высоченные ворота и понял, что жилище напоминает старый средневековый замок. Стремясь найти Муа, как мог я оказаться в прошлом ещё глубже, чем до этого? О чём я только думал?!
Мне было уже плевать: опять я цеплялся за свою никчёмную жизнь, стремился в возможное тепло, готовый ради этого на что угодно.
Жужжание, появившееся вдалеке, изменило звучание, явно нагоняя меня. Ворота внезапно открылись, а металлическая точка спустилась вниз и зависла передо мной. Я изумлённо – если в моем состоянии ещё осталось место таким эмоциям – смотрел на металлическое чудище, напоминающее… хмм, снеговика с пропеллером на голове? Бусины-глаза вращались в разные стороны, как у диковинной разбалансированной игрушки.
– Добро пожаловать домой, лорд Мейсен. Мы вас ждали, – поклонился снеговик учтиво, опустив короткие антенны, расположенные на квадратной голове.
– Что?.. – поперхнулся я, не веря своим ушам.
– Дворецкий Джихоб приветствует вас, лорд Мейсен, за мной следуйте. Мы ждали вас неделей раньше, но вы не появились. Леди Изебелла плачет дни и ночи напролёт с тех пор. Надеюсь, с вами всё в порядке?
– Теперь – да, – промямлил я, услышав сладчайшее имя Изебелла и понимая, что на этом силы меня покидают. Слишком слабым и потерянным я был, чтобы дойти до конца. Стресс и холод оказались сильнее: колени подогнулись, и последнее, что я увидел, это стремительно приближающийся белый снег…
***
Меня окружало благословенное умиротворяющее тепло. Сквозь вязкую вату отступающего беспамятства и тяжёлые веки я видел блики огня и слышал знакомые механические голоса, рассуждающие о моем предназначении и поворотах судьбы.
– Говорил же тебе – он подходит нам идеально. Сам ведь добрался, как только духу хватило, а ведь я всего лишь настроил ему маяк, который он и включить-то позабыл…
– Незаконное дело ты затеял, Муа. Разберут тебя на запчасти, как пить дать, и меня заодно за пособничество контрабандисту.
– Не трусь, Каспиан, никто ж ещё не заявился с обвинением, значит, проскользнул он незамеченным. Помотало его изрядно, след потеряли. Представь, как хозяйка обрадуется, когда вернётся!
– Изебелла заслужила шанс, что ни говорить, – вздохнул Каспиан. – Только он ли её заслуживает? Тело тщедушно, не протянет и месяца, а леди Свен до тысячи поди проживет…
– Подлечим, – оптимистично усмехнулся Муа. – Заменим негодные детали и будет как новенький. Зато, если все получится, свободу нам дадут, разве не хорошо?
Вдалеке послышался крик, грохот ржавых петель и чьи-то приближающиеся рыдания, топот ног и знакомое уже жужжание. Я открыл глаза, когда дверь распахнулась, и потрясённо уставился на вбежавшую взволнованную девушку.
– Ангел!.. – выдохнул я дрожащим голосом. Она была в белом, точно снежная королева, с вышитыми снежинками на рукавичках, капоре и длинном красивом пальто, отороченном голубоватым мехом, достойном настоящей королевы. Только волосы по-прежнему оставались тёмно-шоколадными. И если б не типичные, самые обычные очки на её носу, я бы точно решил, что попал в сказку.
– Эдвард! – вскрикнула она и, захлебываясь слезами, бросилась в мои объятия.
Я задыхался, прижимая хрупкое тело к себе и, не стесняясь, плакал, покрывая поцелуями горячие щеки, губы, маленький носик, который так любил. Шапка слетела, и я с жадностью пропускал через пальцы шёлковые пряди волос, вдыхал невероятный родной запах, по которому страшно соскучился. Я не мог поверить, что это не сон. Если это рай, я останусь здесь с удовольствием, невзирая на цену.
– Где ты был?! – стукнула Белла по моему плечу кулачком. Отняла лицо, сердито глядя красными опухшими глазами. – Я думала, ты умер!
– Я… – каким бы слабаком я ни был, солгать не повернулся язык. Я беспомощно посмотрел на Муа, на морде которого явственно застыло испуганно-виноватое выражение. Опустив голову, кот прижал золотые усы к смущённой морде и дёрнул кончиком хвоста.
– Что ты наделал, Муа?! – ахнула Белла, медленно отстраняясь и переведя на меня напряжённый взгляд, ищущий, что во мне может быть неправильно. – Что ты наделал?..
– Хотел как лучше, моя госпожа. Вы всё время плакали. Помочь старался…
Белла поднялась, разглядывая меня с высоты своего небольшого роста таким холодным и колючим взглядом, что мне стало очень не по себе.
– Так ты – не он, – с болью выдавила она, а я молчал. Что бы я ответил? Я тоже понимал, что я здесь чужой, и эта Белла – вовсе не моя Белла, а совершенно чужая Изебелла. И всё-таки не мог оторвать от неё глаз.
– Почему ты мне не сказал? – обвинила Изебелла кота, тоже не отводя от меня взора, только из него исчезли любые чувства, кроме ледяного расчета.
– Как бы я успел? – оправдывался металлический кот, презрительно косясь на пса, маленькими шажочками отползающего к ближайшему укрытию. – Планировалось подготовить его как должно, беседы провести и заручиться согласием заранее, а он тут как тут – сам явился пару часов назад. Не знаю, как дорогу нашёл, он же с диких закрытых территорий, их уровень технологий далёк от наших, как каменный век…
– Сам дошёл?! – изумилась Изебелла, а меня опять покоробило сравнение с каменным веком. Беглого взгляда вокруг хватало, чтобы понять: мы в средневековом замке, и если не считать механических зверей, все здесь выглядело, мягко говоря, несовременным.
– Наверное, это судьба, – облизнулся кот, пожав “плечами”.
– Какая уж тут судьба, – пожаловался Каспиан, высунув нос из-под дивана, выдержанного в викторианском стиле. – Скорее уж, чистое везение!
– А разве это не одно и то же? – заметил Муа, оборачивая хвостом передние лапы.
– Да если б ты так не спешил избавиться от моего преследования – а я ведь всего лишь пытался предостеречь и не дать совершить ошибку! – то никогда не зашёл бы столь далеко, чтобы искать удачи в месте, где люди такие примитивные!
Я почти не слушал, всё мое внимание было приковано к Белле, разглядывающей меня словно товар на рынке. Сосредоточено сдвинув брови, она сделала шаг ко мне.
– Ты понимаешь, зачем ты здесь? – хрипло прошептала она.
Я свесил ноги с кровати, удивившись, что нет никакого обморожения. Да и вообще я чувствовал себя так, словно и не пил два года подряд, доведя себя до скотского состояния.
– Уже догадываюсь, – поднялся я, ища свою одежду – на мне оказалось только нательное белье типа пижамы, весьма приятное и тёплое, но все же не моё.
Я пока не решил, как относиться к тому, что меня привели сюда, чтобы просто использовать. Моя эйфория оттого, что Белла жива, ещё не прошла. И хотя я осознавал, что это вовсе не моя Белла, одной возможности смотреть на её копию было достаточно, чтобы рана в сердце стала затягиваться.
Я снял со спинки стула белое одеяние, напоминающие расшитый бисером камзол восемнадцатого века, и только надев его, заметил, с какой невыносимой болью смотрит на меня Белла.
– Прости, – отвернулась она, быстро вытирая увлажнившиеся глаза. – Ты так на него похож…
– Не представляешь, как я тебя понимаю, – пробормотал я, сглотнув солёный ком в горле при взгляде на девушку.
– Лорд Мейсен тоже потерял свою половину, как и вы, – пояснил Муа.
– С вашего дозволения, – встрял недовольный Каспиан, гремя и позвякивая шарнирами из-под дивана. – Его надо непременно вернуть!
– С вашего дозволения? – изумился кот, сверкнув белозубой улыбкой совершенно не острых зубов. – Это решит хозяйка. Но, раз он уже здесь, почему бы не спросить у него? Он ведь пришёл – значит, хотел прийти. Может, соизволит и помочь?
– На вашем месте, я бы не соглашался, – посоветовал пёс, вновь высунув нос и уставившись прямо на меня.
– Э… – помедлил я с осторожностью, не представляя, о чём идёт речь. Один взгляд на печальную поникшую Беллу, и я принял решение: – Я не против.
– Каспиан прав, – голос Изебеллы был пронизан отчаяньем. Она мужественно выпрямила плечи, хотя говорила с трудом. – Вас категорически необходимо отправить домой. Но… – она вернула самообладание, вновь став непроницаемой и холодной, – вы можете помочь нам в деле, которое почти готово. Мы щедро вас вознаградим – освоитесь и назовёте любую цену. В нынешнем положении, – бросила она суровый взгляд на Каспиана, который тут же спрятался, – любые средства хороши. Согласны? – горделиво, как настоящая Королева, взглянула она на меня.
Я был потрясён её расчётливостью. Но кивнул. Я всё бы отдал за то, чтобы хотя бы недолго побыть с ней рядом. Чего мне сейчас не хотелось – так это возвращаться в тот холодный и пустой дом.
– Отлично, – деловито распорядилась Белла, раздавая указания. Муа был приставлен ко мне, чтобы всё объяснить и показать. Мне было велено не выезжать в город, а вне стен этой комнаты поменьше болтать, не бродить одному по дому – никто не должен понять, что я чужак.
После чего Белла ушла, даже не обернувшись. А я, испытывая горечь оттого, как сильно она отличается от моей невесты, остался отдыхать до утра, подавленный удивительными событиями, участником которых мне довелось стать.
***
Следующие несколько недель я изучал новый мир, в который попал, под покровительством Муа и – на добровольной основе – ворчуна-Каспиана. Всё оказалось настолько же сложным, насколько простым выглядело на первый взгляд. В этом участке “схождений” процветала дуалистическая монархия, малые народы до сих пор были порабощены, а люди низшего сословия находились в подчинении у элиты. О демократии здесь если и слышали, то не относились к ней серьёзно.
Каждый монарх – выходец из знати, избранный народом король – отвечал за свой небольшой кусок земли размером примерно со штаты Америки, а подчинялся императору, принимающему окончательное решение единолично во всех вопросах.
Америка исказилась до Эмерики, каждый штат назывался королевством, а управители – то есть, собственно, короли – представляли собой парламент и все вместе могли влиять на решение верховного лидера страны. Формально он имел право к ним не прислушиваться, но фактически, как уверял Муа, короли всегда выражали мнение народа, и император прекрасно понимал, что его необходимо учитывать, если он не хотел переворота.
Отец Изебеллы и был таким королём, избранным народом Вешингтона. Он был деспотичным и консервативным, и когда недавно уступил смерти, королевство вздохнуло с превеликим облегчением.
Изебелла не могла взойти на трон сама – в этом мире неравенства женщина не могла стать королевой без знатного мужа, народного избранника. Но, будучи бойкой и имея активную политическую позицию, Изебелла нашла себе сторонника и жениха, лорда Эдварда Мейсена, который поддержал все устремления молодой амбициозной невесты.
– Они собирались пожениться на исходе второго месяца зимы, – рассказывал Муа, показывая семейные фото. – Тогда б при поддержке народа Эдвард стал королём, а Изебелла смогла б претворить в жизнь свои мечты.
– Что за мечты? – навострил слух я, разглядывая тонны документов, лежащих на столе, которые мне ещё предстояло прочитать.
– Подарить Эмерике невероятные перемены! – важно приподняв голову, механический кот сел напротив меня, как маленький гордый сфинкс. – Освободить рабов, уравнять народ и элиты в правах и позволить ИСИ – искусственно созданным интеллектам – стать самостоятельной независимой единицей.
– Так это же демократия! – присвистнул я, поражённый размахом задумки и тем, насколько эта Изебелла похожа на мою любимую – те же самоотверженные порывы, такая же добрая и отзывчивая душа.
– Её улучшенная версия, я думаю, – важно возразило металлическое животное. – У нас ресурсов побольше вашего, мы всё делаем лучше!
Чрезмерная кичливость Эмерике была свойственна, но на то была причина. Первое впечатление оказалась обманчивым: этот мир вовсе не остановился на уровне развития средних веков, а пошёл гораздо дальше, чем мой. При внешней простоте и стремлению к естественности и природе, их технологии намного превышали мой уровень понимания. Эмериканцы отказались от экологически опасных производств, перейдя на солнечную энергию целиком и полностью несколько веков назад.
Они в совершенстве овладели механикой, при этом не создали ни компьютеров (в том виде, в котором это было принято в моём мире), ни мобильных телефонов, продолжая пользоваться бумагой, телеграфом и посыльными.
Их медицина ушла далеко вперёд – отдельные индивидуумы жили до тысячи лет и больше, постепенно заменяя отслужившие органы механическими и омолаживая работающие органы до бесконечности.
При этом их общественный строй оставался довольно архаичным: развитый интеллект сочетался с консервативными привычками и большой неохотой менять бытовой и политический уклад.
Эти люди имели потрясающие средства передвижения по воздуху, основанные на принципах антигравитации, могли выходить в космос, но при этом по земле многие до сих пор передвигались на лошадях. Они могли окружить себя цивилизацией и комфортом, так что мои современники лопнули бы от чёрной зависти, но оставались жить в кирпичных и каменных домах с паровым или каминным отоплением и минимумом технологических достижений, в моём мире облегчающих быт.
Здесь всё делали рабы и слуги, как двести или триста лет назад, а элиты наслаждались правлением, и именно эту систему Белла хотела поменять. Она считала, что нельзя одним людям возвышаться над другими и использовать их бесплатный труд, она боролась за равенство не только для людей различных сословий и рас, но и для механических созданий, в которые при рождении с помощью удивительных открытий, слишком запредельных для моего примитивного разума, вдыхали жизнь. Каспиан и Муа вовсе не являлись роботами, запрограммированными вести себя по какой-то схеме – они имели сознание, сходное с человеческим, а может, и превосходящее его. В этом смысле, не создав компьютера, сходного с тем, что я знал в своём мире, они продвинулись куда дальше, подарив машинам душу.
Эта цивилизация не отказалась от идеи магического происхождения многих вещей много веков назад, как это сделали мы. И в итоге они смогли развить в себе способность видеть за пределами физического восприятия. Так были открыты иные миры, отличающиеся друг от друга на один крошечный шаг. Каждое принятое решение отдельного человека создавало новое искажение, и новый мир развивался по другому пути. Их были миллиарды – возможно, больше, чем звёзд во вселенной! И между ними люди научились путешествовать так же легко, как мы передвигались из комнаты в комнату.
Меж сходными мирами были заключены договора по свободному перемещению и обмену опытом. Физические предметы переносились достаточно редко и под строгим надзором специальных органов. Миры, в которых уровень прогресса не достиг этого уровня, в которых люди и понятия не имели о широте вселенной и множестве искажений, считались дикими и неразвитыми, контакты с ними были запрещены.
То, что сделал Муа, притащив меня в свой мир, оставалось вне закона. Не удалось отследить меня лишь потому, что я был здесь абсолютным чужаком и в меня не был встроен специальный идентификационный маячок – иначе полиция давно бы уже была здесь и арестовала бы и меня, и робота.
Муа утверждал, что я очень талантлив – не имея ни опыта перемещений, ни знаний о существовании бесчисленных искажений, ни особо настроенного зрения, которое местные развивали с детства, я умудрился путешествовать через границы и даже найти тот самый мир, в котором меня ждали. И это при том, что я так и не смог ни увидеть, ни включить маяк. Муа считал, что у меня есть шанс увеличить эту зачаточную способность до уровня местных жителей. Хотя, после того как меня избавили от алкогольной зависимости, я перестал видеть даже порталы…
С Изебеллой, к моему огорчению, я почти не пересекался. Мы пару раз ужинали вместе за общим столом, но было заметно, как трудно видеть ей во мне того, кого она потеряла. Я тоже смотрел на неё с большой тоской, узнавая любимые черты, жесты и манеры. Но, в отличие от Изебеллы, у меня было больше времени, чтобы смириться с потерей и созреть для второго шанса, поэтому я не страдал, а, скорее, жадно ловил каждый совместный миг.
Мне очень хотелось узнать Изебеллу лучше, стать к ней ближе и, может, начать с чистого листа отношения, которые будут отличаться от предыдущих, но окажутся не менее приятны. Но Изебелла всегда оставалась со мной исключительно холодна и отстранена, выделив мне в своей жизни крошечное место – что-то вроде билета, который позволит ей занять высокое положение и достигнуть своей цели, после чего от меня можно будет избавиться. Королевой в этом мире хоть и нельзя было стать единолично, но править и входить в парламент женщинам наравне с мужчинами закон не препятствовал. Королевы-вдовы также сохраняли свои посты.
Я начал изучать конституцию нового мира, читал историю Вешингтона и всего государства, открывал газеты за последние несколько лет. Изебелла и её Эдвард многого добились: почти весь парламент поддерживал их идеи, и они как никто раньше приблизились к шансу изменить свой мир. Оставалось лишь представить проект императору, и при поддержке большинства парламентских голосов убедить верховного лидера изменить унижающие человеческое достоинство законы. Это было начало светлого пути.
Но были и те, кто не желал перемен. И чем больше я узнавал, тем сильнее понимал, что Изебелла и Эдвард сделали себя главной мишенью для противников нового режима. Удивительно, сколько покушений на них уже было совершено, и притом, что они жили открыто и не окружили себя телохранителями, им до сих пор удавалось выжить.
До недавних пор. Ведь известно, что из последней поездки в соседнее королевство Эдвард Мейсен так и не вернулся.
Полицию к делу не привлекали – иначе бы моё появление не удалось скрыть. Изебелла ждала и надеялась на возвращение Мейсена – его могло задержать в дороге что угодно, а заявлять об исчезновении главного кандидата на роль её мужа и основоположника проекта свобод было нельзя – Королевой нельзя было стать без Короля. Муа совершил практически подвиг, найдя меня. В некотором роде я действительно подходил на эту роль лучше вероятных кандидатов: мне было нечего терять, и ради встречи с погибшей Беллой я пошёл бы на всё.
Необходимо было решить вопрос о местонахождении тела: если его найдут, и откроется, кто я и откуда, Изебелла и все соучастники преступления будут жестоко наказаны и изгнаны с руководящих должностей и из парламента, навсегда лишившись возможности закончить проект. Оставалось надеяться, что за срок до королевских выборов и сбора Совета никто не заметит подмены.
Риск был огромен, и чем больше я читал об этом, тем сильнее беспокоился за наши жизни. Изебелла постоянно ходила одна!!! Что если с ней случится то же, что с моим предшественником?! Что, если я потеряю ещё и её…
В один из дней Муа доложил будущей королеве, что я готов. Мы с Каспианом занимались моей речью и расстановкой правильных местных акцентов, когда вошедший Муа, важно покачивая хвостом, сообщил, что Изебелла хочет со мной встретиться для обсуждения будущей свадьбы и проверить уровень моей подготовки.
Я почти не переживал по поводу своей готовности: от меня требовался лишь титул, во время заседания совета Изебелла могла говорить одна, а чтобы поддакивать, я узнал об этом мире достаточно. А вот из-за встречи с самой девушкой я слегка волновался – снова был влюблён, прямо как в первый раз. И тем больнее и тяжелее становилось оттого, что она меня постоянно избегала.
Мне выдали фрак и цилиндр, в них я выглядел как заносчивый мажор из начала прошлого века. Повезло, что пропавший Эдвард Мейсен был круглым сиротой, а иначе его родители наверняка опознали бы во мне фальшивого сына.
Изебелла ждала меня в большом новогоднем зале, украшенном люстрами со множеством свечей, за накрытым богатым столом, за которым, в отличие от других королев, питалась вместе со слугами, подчёркивая этим приверженность своей невероятной идее. Я восхищался ею от первого до последнего дня – её самоотверженностью, целеустремлённостью и силой. Невзирая на боль, которую я часто видел в её усталых глазах, держалась она великолепно, как настоящая Королева. Она станет прекрасным управителем.
Сегодня мы ужинали вдвоём: Изебелла хотела поговорить с глазу на глаз. Слуги если и догадывались о том, что я иной Эдвард, молчали, но лишний раз подчёркивать это Изебелла не решалась.
Пока мы ели запеченного в клюкве кролика, девушка устроила мне настоящий экзамен. Она задавала вопросы жёстко и прямолинейно, играя роль “подозрительного плохого полицейского”, подлавливая меня на малейшем несоответствии. Через полчаса я сдался, закрыл лицо руками и зарычал, признавая поражение – она была абсолютно беспощадна и строга.
– Не делай так, – прошептала она убито со своего конца стола.
– Как – так? – не понял я, в чем опять лоханулся.
Девушка была бледна, пальцы, державшие вилку, побелели.
– Прости, – догадался я, что снова напомнил ей её Эдварда. Но, по сути, я же и был им!
– Ничего. Вырвалось, – отвела взгляд Изебелла и отодвинула тарелку, потеряв аппетит.
Я хорошо её понимал, мне тоже было тяжело. Возможно, мне было даже труднее, ведь я так и не справился с потерей за два года, а она только начинала страдать.
– Подожди! – умолял я её остаться, когда она горделиво поднялась, подхватив пышную юбку и собравшись уйти. Точнее, сбежать от меня. В который раз.
– Я больше так не могу, – пробормотала девушка, не поднимая глаз. Хрупкие обнаженные плечи ссутулились и чуть дрожали, высокая прическа подчеркивала лебединую шею, а затянутая корсетом талия невольно притягивала мой взгляд. Девушка была прекрасна, но в трепетном нежном облике скрывалась непоколебимая воля.
– Ты справишься, – пытался я найти слова поддержки. Я знал, какая она сильная, наблюдая за ней уже не день и не два. – Осталось потерпеть совсем чуть-чуть!
Внезапно она посмотрела на меня с такой обидой, что я растерялся. Что я сказал не так? Она ведь сама утверждала, что я в этом мире временно. Неужели… Неужели она уже не хочет, чтобы я уходил?
Изебелла убежала, бросив меня в одиночестве за огромным столом, и я ещё долго сидел, размышляя над нашими случайно переплетёнными судьбами, гадая, можем ли мы по-настоящему быть вместе, или эта попытка обречена на провал. Свадьба была назначена через неделю, а через две уже начинались выборы. Потом Совет… Ещё какой-то месяц – и меня отправят в мой мир, в тот опостылевший пустой дом, пропитанный моей ненавистью к себе, виной и вечным сожалением…
Возвращаясь в свою комнату мимо покоев Изебеллы, я случайно расслышал женские рыдания. Войдя к себе, я подозрительно уставился на понурые морды Каспиана и Муа.
– Что произошло? – сердцем чуял, что нечто ужасное.
– Каспиан обнаружил останки тела, – буркнул кот, упорно глядя в пол.
– Останки?! – я не знал, что сильнее испытываю – облегчение или сочувствие. С одной стороны, мне было очень жаль Изебеллу, сегодня уже точно потерявшую любимого. С другой, вся эта задумка со мной могла сработать только если настоящий Мейсен мёртв – пока существовала вероятность, что он жив, что он может быть, например, пленён, Изебелла рисковала всем.
– Причина? – ожидал я подробностей от опечаленного Каспиана.
– Судя по следам, на него напали волки. Он путешествовал в одиночестве, да ещё и выехал ночью, а стаи в форкских лесах очень лютуют, особенно зимой. Догнали и задрали его коня, а потом и его самого. Видно, что отстреливался… Но что один револьвер против целой стаи?!
