Текст книги "Необычная судьба"

Автор книги: Светлана Джаарбекова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

VIII

С этого вечера эти две молодые пары стали часто встречаться и проводить время вместе. Сестра отца, Арева, узнав от Ашота, что у него появилась любимая женщина и новые друзья, принесла ему всевозможных солений, еженедельно стала печь торт, сделала мясные заготовки. «Это для того, чтобы у тебя все было под рукой. Вино у тебя прекрасное, пусть твоим друзьям будет всегда хорошо в твоем доме», – сказала она.

Люба после работы на час, два стала заходить к Клавдии в ее комнату, если та была свободна от дежурства. Их тянуло друг к другу. Клавдия ставила чай, сладости, и за чаепитием они вели душевные разговоры. В одну из таких встреч, Клавдия спросила:

– Любаша, ты такая красавица, работаешь переводчицей, встречаешься со многими людьми, почему ты выбрала Александра, ведь он некрасив?

– Я этого не замечаю, мы ведь росли вместе. Хотя я была в пансионе на полном обеспечении, но на воскресные дни меня забирали домой, и здесь мы с ним виделись. Когда Александр повзрослел, то понял, что любит меня. После пансиона я вернулась домой, и он решил, что ему лучше уйти на квартиру, чтобы не быть со мной под одной крышей. Мне он объяснил причину, а родителям сказал, что у него много работы, переводы статей, и ему спокойнее жить одному. Так что выбрал он меня. Мне с ним интересно, но я еще очень молода, не знаю жизни и хочу немного повременить. Помнишь, в нашу первую встречу в госпитале у меня был посетитель, француз? Так он приходил ко мне за ответом: выйду ли я за него замуж и уеду ли с ним во Францию. И я отказала.

Она замолчала, а потом добавила:

– Возможно, Александр – моя судьба. Судьба – это как ноша, порой тяжелая и трудная.

– Александр знает о французе?

– Нет. Он, конечно, замечает, что я многим нравлюсь, но ревности своей мне не показывает. Я знаю, что он сейчас добивается перевода в Москву. Там есть отделение Персбюро. Если этот вопрос решится положительно, значит и мне придется останавливаться на выборе – или я с ним, или я без него.

Однажды вечером, когда они вчетвером сидели у Ашота и кушали плов из баранины, Клавдия вдруг сказала:

– Друзья мои, знаете чего мне не хватает? Сви-ни-ны! Я хочу ветчины, окорока, но в магазинах этого нет, так как ислам запрещает употреблять это мясо в пищу. А я скучаю по бу-же-ни-не!

– А это дело поправимое, – ответил Ашот. – Есть магазин «Украинка», он принадлежит эмигрантам-украинцам, так там есть все: от сала до моченых яблок. Давайте совершим поход в наш общий выходной день, закупим, что нам нужно и у меня пообедаем!

Это предложение понравилось всем, и в ближайший выходной день они отправились в магазин. Александр был родом из Харькова, в его жилах текла как русская, так и украинская кровь. Он свободно говорил по-украински и вызвал слезы на глазах пожилой пары эмигрантов, услыхавших родную речь. В магазине было действительно все, что привыкли видеть на столе в России.

В больших деревянных бочках стояла соленая капуста с яблоками, соленые огурчики, на проволоке висели всевозможные изделия из свинины: соленые, копченые, вареные. У Клавдии блестели глаза: так давно она не видела таких деликатесов. Ашот, взглянув на нее, сказал: «Ты сейчас похожа на голодного волчонка. Выбирай все, что твоей душе угодно!»

Александр спросил хозяев магазина: «Как идет торговля?»

– Неплохо, неплохо, – по-украински заговорила хозяйка. – Туристы бывают, русские приезжие, неплохо, – снова повторила она.

– Теперь и мы будем к вам захаживать, – сказал Александр.

– Милости просим, будем рады.

В этот вечер ужин удался на славу. Клавдии казалось, что она посидела за родным столом дома во Владимире. Ашот вдруг сказал: «Давайте бракосочетаемся парами, да будет жить в моем доме, четыре спальни, два выхода, мы можем жить и не мешать друг другу».

– Дорогой Ашот, ты по-восточному очень гостеприимен. Но семья, это и дети, а им надо дать нормальное образование на родном языке. Я считаю, что лучше жить в своей стране, поэтому иллюзий ни насчет Ирана, ни Франции не строю. Да, в России сейчас жить нелегко, но я думаю, что постепенно все наладится. В Иране наше благополучие зависит от политической обстановки. Сейчас шахиншах Реза Пехлеви и его правительство поддерживают с Советским Союзом добрососедские отношения. Уже при нем 1 октября 1927 года в Москве был подписан Договор меду двумя странами. Но знаете ли вы, как долог был путь этого договора, хотя его условия были выгодны Ирану?

В 1920 году, недолго просуществовавшее правительство Моширод-Доуле, твердо стояло за установление добрососедских отношений с Советской Россией, к этому его подталкивали землевладельцы, купцы, несшие большие убытки из-за разрыва связей с Россией. В октябре того же года в Москве начались переговоры, результатом чего стал обширный договор, который был подписан в Москве, 26 февраля 1921 года, а за несколько дней до этого в Тегеране произошла смена правительственного кабинета, и новое правительство проанглийской направленности и под давлением англичан пыталось его сорвать. Но договор с Ираном был подписан. Он стал первым из соглашений Советской России со странами Востока.

Ирану передавались Учетно-ссудный банк, шоссейные и железные дороги, порт Энзели, телефонные и телеграфные линии, пароходство на озере Урмия и другие русские предприятия, Советская Россия аннулировала долги Ирана Царской России.

Однако часто меняющиеся правительства в Иране затягивали ратификацию Советского договора меджлисом и препятствовали торговле между двумя странами. И только в 1924 году все-таки был подписан Советско-иранский торговый договор. Он давал право безлицензионного ввоза иранских товаров в СССР и советских товаров в Иран.

Меджлис вновь отказался его утверждать. Но, тем не менее, возникли совместные Ирано-советские торговые общества как «Перс-хлопок», «Перазнефть», «Русперсбанк» и другие. И в 1927 году договор получил окончательное завершение. А от отношений между странами часто зависит наша жизнь, работа, благополучие. В своей же стране человеческая судьба сливается с жизнью страны». – и он замолчал.

– Я думаю, – задумчиво начала говорить Клавдия, – что и я скоро остановлюсь на этом же решении: на переезде на Родину. Я уже побыла за границей, знаю, что это такое и хочу домой.

– Труднее всего мне сделать выбор, – заговорил Ашот. – Мои брат и сестра хорошо устроились во Франции. Я знаю французский разговорный в достаточном объеме, есть куда и к кому приехать на первое время, да и здесь у меня хороший дом, машина, нормальная работа. Россия – холодная страна. Долгие, суровые зимы. А я люблю тепло, мы с ваши вышли в сад и у нас полный стол фруктов. Разве это не благодать?

После его слов наступила на несколько минут многозначительная тишина. Каждый из присутствующих продолжал мысленно тему разговора.

Первым прервал молчание Ашот. «Плохой я буду хозяин, если дам вам скучать. Арева опять испекла торт, и мы сейчас организуем чай. Клава, пойдем на кухню».

С этого вечера они, словно договорились, старались избегать в разговоре тему будущих планов на жизнь. В такой тупиковой ситуации обычно лучший помощник – Его Величество случай, но он пока не представлялся. И молодые пары старались брать от жизни то, что она давала. Выезжали за город, плавали в речке, ходили в горы, посещали театры, рестораны и магазины и были счастливы, и им порой казалось, что ничего и не надо менять в их жизни.

Наступил 1932 год. Они вместе встретили Новый Год, специально съездили в горы и срубили маленькую арчу. И хотя это не елка, но тоже хвойное деревце. Люба была мастерицей делать из бумаги разные игрушки.

Клавдия ей помогала, и они украсили маленькую елочку. Не хватало только белого снега; на улице моросил сырой, неприятный дождь.

Ашот разжег камин, и он придавал уют и тепло большой гостиной. Днем они дружно сходили в магазин «Украинка», и женщины красиво нарезали к столу мясные продукты, а мужчины жарили люля-кебаб. Все шло как обычно – тосты, пожелание счастья и вдруг Александр сказал: «На днях меня вызвал к себе руководитель Персбюро и сказал, что меня переводят работать в Москву, в их же отделение с предоставлением квартиры. Три месяца мне дается на решение всех своих дел».

Люба вспыхнула: «Почему ты мне сразу не сказал?»

– Вот я тебе сейчас и говорю, – спокойно ответил Александр. – Ну как, ты со мной или нет?

Она минуту сидела неподвижно, но чувствовалось, что мысли ее работают, а потом, красиво вскинув голову, вдруг сказала: «Я сейчас произнесу тост, поднимайте рюмки, выпьем за наше бракосочетание с Александром».

С этой минуты тема разговора пошла в новом русле. Ашот, зная, что у родителей Александра дом небольшой, предложил им свой дом для свадьбы.

– Мы зарегистрируем наш брак в Посольстве и займемся с Любой документами для переезда, а свадьбу можем отпраздновать у тебя, Ашот, но пригласим близких друзей, кое-кого из госпиталя, Персбюро, твоих родственников.

– Наших родственников, – добавила Люба.

Клавдия немного позавидовала своей подруге: Теперь надо, чтобы Ашот созрел до переезда в Россию. Я же решила для себя этот вопрос. Еду только домой.

В начале новой недели Люба и Александр пошли в Посольство и подали заявление. Султан Магометович, улыбаясь, сказал: «Знаю, что любите друг друга. Слыхал, что тебя, Александр, переводят в Москву. Желаю счастья. Но жаль, что Посольство сразу теряет двух переводчиков. Три дня походите женихом и невестой, а мой секретарь подготовит необходимые юридические документы, и в пятницу вы станете мужем и женой».

С этого дня Люба с Клавдией стали часто посещать магазины, столько нужно было купить всего к свадьбе! Нашли они магазин для новобрачных. Из всех платьев Люба облюбовала из белой парчи, с большим воротником, отделанным серебряной нитью и искусственным жемчугом. Оно на ней прекрасно сидело, белые лодочки на высоких каблучках и небольшую шляпку с цветами.

– В этом платье я смогу в Москве и в театры походить, – отметила Люба. На все свободные деньги она решила покупать золотые украшения.

– Если в Москве нам не будет хватать денег на жизнь, мы кое-что сдадим, – пояснила она. – И провезти их легко, занимают мало места.

– А как вы решили вопрос с родителями?

– Нам тяжело с ними расставаться, но родители никуда не хотят уезжать. Они в молодости много поездили, а теперь уже ничего не хотят менять в своей жизни. «Будем доживать свой век здесь», – сказал мне отец. – «Здесь и нашли друг друга», – грустно добавила Люба.

– Сколько суеты, беготни! Я тебе, Любаша, немного завидую, – чтобы сменить тему разговора, сказала Клавдия.

– А что Ашот?

– Мы с ним на эту тему не говорим, ему трудно принять решение. Недавно с грустью сказал: «Я бы уже уехал к Лорису, а встретил тебя – и вот сижу здесь. Ты, Клавочка, видно – моя судьба».

В пятницу Султан Магометович торжественно преподнес молодой паре свидетельство и объявил их мужем и женой. А днем они отметили это событие праздничным обедом у Ашота. Народу было немного, человек тридцать, но тем теплее и уютнее проходила их свадьба.

Клавдия с Ашотом подарили новобрачным по золотому кольцу, от Персбюро прислали большой персидский ковер. Больше всех хлопотали по дому Арева с мужем. Ашот познакомил ее с Клавдией. Она, бесцеремонно осмотрев Клавдию, сказала: «Красивая женщина, дай бог тебе с ней счастья, сынок».

Но больше всего Арева уделила внимание родителям новобрачных. Узнав от них, что Люба с Александром уезжают в Москву и друзей у них нет, она сказала: «Вы не будете одиноки, мы будем часто с вами встречаться, и если вам нужна будет помощь по дому, мои дети все сделают».

Люба с Александром были благодарны Ареве за ее участие в судьбе их родителей.

В этот вечер Люба ушла ночевать к Александру, а на другой день они расстелили новый ковер, сделали перестановку мебели по вкусу Любы и квартира из жилища холостяка превратилась в уютное семейное гнездышко.

– Ну вот, – при встрече сказала Клавдии Люба. – Моя судьба решена. – Я чувствую, что уеду и не буду знать, что предприняли вы с Ашотом. Неужели мы потеряем друг друга? Переписка из одной страны в другую – затруднительна.

– Если мы переедем в Москву, то разыщем вас через справочное бюро, а сможете, перешлите адрес с кем-нибудь в Посольство в Тегеран.

В марте был большой базарный день, и две подруги решили посетить его. Люба присматривала себе одежду в Россию. Народу было много, лавок с товарами – глазами не охватить. Люба с Клавдией протискивались сквозь толпу, когда Клавдия вдруг вскрикнула: «Назад, назад! – Надвинула соломенную шляпу на лоб и потащила Любу в обратном направлении. Когда они отошли на приличное расстояние от рынка, Люба спросила: «Ты что, черта что ли увидела?»

– Черта не черта, а Миружана с Омаром. Они, видно, тоже привезли товар.

– Ну и как?

– Как? Испугалась. Представляешь, если бы он меня узнал? Страшно подумать.

– Да, неприятная встреча, всю прогулку нам испортила. Ашоту скажешь?

– Наверное, я буду бояться ходить куда-нибудь, а он не поймет в чем дело.

– Ну ладно, желаю удачного разговора, – сочувственно сказала Люба, прощаясь.

Есть довольно большая группа людей, и мужчин, и женщин, которые становятся активны, изобретательны, решительны, если появляется соперник или соперница. К ним принадлежал и Ашот. Когда Клавдия вечером рассказала ему о своей встрече с Миружаном, он воскликнул: «Как? Здесь в городе? Ты уверена, что он тебя не видел?»

– Уверена, народу было не пробиться. Он стоял спиной, я увидела его помощника Омара.

– Сердце не екнуло? – ревниво спросил Ашот.

– Нет, я испытала только страх.

Они сели ужинать, перебрасываясь фразами об Александре, Любе, последних новостях, но Клавдия чувствовала, что Ашот все время о чем-то думает и решила ему не мешать. Она взяла книгу и углубилась в чтение.

– Если бы Клавдия встретилась с Миружаном лицом к лицу, – думал Ашот, – он мог бы подогнать машину и увезти ее. Мало ли так исчезает людей? – Я думаю, что он еще вынашивает план мести, хотя и прошло более двух лет. Клавдия не защищена от него. Если он привез товары сегодня, он может привезти их и в следующие базарные дни. Вероятность их встречи возрастает. Что же делать? Уехать вслед за Любой и Александром, мы так подружились вместе? Александру предоставляют работу, квартиру, а что меня ждет в России? Завтра зайду к Султану Магометовичу и посоветуюсь с ним.

Клавдии же он сказал: «Раз складывается так ситуация, какое-то время одна в город не выходи. Сидела же ты полгода на территории госпиталя, никуда не отлучаясь, посиди еще. Пусть Люба лучше к тебе заходит, а в город и ко мне будешь ходить со мной».

IX

На другой день Ашот зашел к Султан Магометовичу и у них состоялся откровенный мужской разговор. Полпред ценил и любил Ашота, сколько он выполнил поручений, которые не входили в его обязанности водителя, и всегда точен, оперативен. Ему нравилось, что несмотря на молодость у Ашота не было «ветра» в голове, каких-то экстравагантных поступков, характерных для его возраста. Выслушав его внимательно, он сказал: «Конечно, снова встреча с Миружаном – вещь неприятная. Но я не думаю, что он еженедельно будет привозить свои товары в Тегеран. Он ведь торгует тем, чего и здесь полно – ковры, шелка, сухофрукты. Это был очень большой базар, приехали купцы из разных городов Ирана, и он приехал, чтобы посмотреть кто чем торгует. Такие базары бывают раз в несколько месяцев. А у Миружана свой пароход и ему выгоднее возить товары в другие страны, что он и делает. Конечно, находясь в городе, он может через знакомых навести справки о Клавдии Рыбиной, она – заметная женщина в Тегеране. Он же не будет выкрадывать ее с территории госпиталя, а будет искать встречи на улице. Пусть будет осторожнее. Хотя теперь, и я думаю, Миружан это понимает, в случае похищения гражданки Советского Союза у него могут возникнуть неприятности. А тебе, Ашот, надо придти к определенному решению. Любишь Клавдию, женись на ней. Вам необязательно уезжать немедленно в Россию. Продолжайте здесь жить и работать. Слыхал, у тебя прекрасный дом, есть где жить. Александра переводят в Москву, у него будет сразу и квартира, и работа, и жену везет в придачу», – улыбнулся Султан Магометович. – «А с тобой, Ашот, вопрос более сложный. Я смогу помочь тебе, когда ты примешь гражданство Советского Союза. Тогда я позабочусь о том, чтобы тебя перевели на работу в Москву, например, на автомобильный завод. Ты прекрасно разбираешься в машинах, владеешь русским языком и будешь там работать и уверен, что хорошо. Я же дам тебе только положительную характеристику, ну и квартирку небольшую, но свою, иметь будете. Ты знаешь, сколько армян в Москве – и ученых, и военных, и артистов. Армения – твоя историческая родина ведь в Советском Союзе! Так что, дорогой, – сказал Полпред с ярко выраженным кавказским акцентом, – начинай действовать, а остальное не быстро, но в течение 1,5–2 лет решим».

В ближайшую встречу с Клавдией Ашот предложил ей зарегистрировать их брак. Клавдия восприняла это известие как давно решенный вопрос. Они нарядно оделись, сходили в Посольство, подали заявление и стали женихом и невестой. Люба и Александр их поздравили и пожалели, что они будут уже в Москве и не смогут присутствовать на их регистрации и свадьбе.

А спустя несколько дней совершенно неожиданно разрешилась история с Миружаном.

Клавдия выполняла предписания Ашота и без него не выходила в город. Она была в комнате в госпитале, когда к ней постучал часовой и сказал, что ее у ворот ждет молодой человек, хочет передать записку. Клавдия привыкла к тому, что благодарные больные часто присылают ей цветы, записки и пошла к выходу. Каково же было ее удивление, когда она увидела Хакима. Хаким за эти два с половиной года превратился в красивого стройного юношу, и чем-то он Клавдии напоминал Ашота.

– Ханум, – сказал он. – Вам записка от Миружана.

У нее зарябило в глазах, когда она это услыхала. Но чем дальше Клавдия читала записку, тем спокойнее у нее становилось на душе. Вот ее содержание: «Здравствуй, Клава!

Я все-таки нашел тебя, но ты не беспокойся, я мстить не собираюсь. Я старею и кажется – мудрею. Строй свое счастье».

Миружан.»

Несколько мгновений она молчала, молчал и Хаким. Когда смысл содержания дошел до ее сознания, она спросила Хакима: «После моего побега у тебя не было неприятностей?»

– Все обошлось. Миружан устроил бучу охране, считая, что они вас проворонили.

– А как гречанка?

– Видно ваш побег стал для него большой душевной встряской. Он к ней скоро охладел и подарил ее своему другу. Но что всех потрясло, так это то, что он снова привез хромую Заррину, и сделал ее своей третьей женой. Она уже родила ему сынишку. Но живет она на первом этаже в своих бывших комнатах. Жены ладят между собой, Миружан много времени стал проводить с детьми, матерью.

– Вот так история! – сказала задумчиво Клавдия. – Или Миружан любит Заррину, или чувствовал, что очень жестоко обошелся с девушкой и решил женитьбой на ней снять грех с души. Но я рада, что все так кончилось. Передай ему, пусть будет счастлив. Хаким, я никогда не забуду, что ты для меня сделал.

– Я буду вас всегда помнить, ханум, – он повернулся и пошел. Клавдия постояла, посмотрела ему вслед. Она видела, как он вдали сел в машину и машина поехала.

Вечером Клавдия рассказала Ашоту историю Миружана и дала прочитать записку. Ашот несколько раз пробегал текст глазами, а затем задумчиво сказал: «Миружан оказался лучше, чем мы предполагали. Я ему верю, он действительно не будет мстить. Теперь мы может на всем, что с ним связано, поставить точку».

С этого дня, встречаясь у Ашота, две молодые пары все смелее строили планы на будущее. Александр принес географическую карту Советского Союза, и они внимательно просмотрели, какими путями можно уехать из Ирана в Советский Союз.

– Мы решили поехать поездом до Энзели, тем маршрутом, каким мой отец водил много лет паровозы, далее по Каспию до Баку, хочу посмотреть город моего детства, а уже из Баку поездом до Москвы, – сказала с воодушевлением Люба.

Так все и произошло. Первого апреля Ашот и Клавдия помогли Любе и Александру уложить чемоданы в машину и отвезли их на вокзал. Родителям прощаться с детьми было тяжело, и они расстались с ними дома. Друзья обнялись на прощание. Когда теперь они снова встретятся?

После их отъезда и у Клавдии, и у Ашота на душе было тяжело.

– Пойдем, навестим Любиных родителей, – предложил Ашот. – Если нам так тяжело, то каково им?

Они зашли в магазин, купили кое-что из продуктов, свежие лепешки и пошли к ним домой. Родители были рады, что они зашли их навестить, всплакнули, когда Клавдия рассказала, как Люба и Александр уезжали.

– Нам тоже тяжело, – сказала Клавдия. – Мы будем заходить к вам с Ашотом и вспоминать наших друзей.

– А у нас часто бывает Арева, она ходит на рынок мимо нашего дома и заходит к ним. Спасибо ей за поддержку.

– А мы тоже подали заявление на регистрацию брака, – сказала Клавдия и в будущем думаем уехать в Москву.

– Вот как вы сдружились, так друг за дружкой и путешествуете. Дружба да любовь – самое ценное в жизни.

Только через полгода Ашот получил Советское гражданство, и спустя несколько дней они зарегистрировали свой брак. Свадьбу сыграли в тесном кругу, и Клавдия из комнаты при госпитале перешла жить к Ашоту в дом. Ашот написал Лорису и Манефе о своей женитьбе и планах на будущее. Они прислали посылку с одеждой, золотые обручальные кольца и пожалели, что Ашот и Клавдия собираются уехать в Советский Союз, а не во Францию. За полгода тоска по Любе и Александру несколько притупилась, и они, как молодожены стали изучать науку совместного проживания, учились вести хозяйство, прилаживались к привычкам друг друга и пришли к выводу, что жизнь под одной крышей требует большого терпения даже тогда, когда между молодыми большая любовь. Так сложилось, что обеды в основном готовил Ашот, он любил возиться с мясными блюдами, и Клавдия, видя это, ему не мешала. Но спустя неделю после их свадьбы, у Клавдии был свободный день, а Ашот был занят до вечера, и он сказал: «Может, дорогая, сегодня ты приготовишь обед? Я приду не раньше 7 часов вечера».

– Конечно, я все сделаю.

Когда он ушел, она задумалась:

«А ведь я готовить не умею. В родном доме во Владимире готовила мама, в доме мужа – его мать, в Москве – тетя Маша, у Миружана я была на всем готовом, в госпитале – обедаю в столовой. Когда-то я вкусно готовила каши, но ведь кашу на обед не подашь. Ашот любит курятину, пойду-ка возьму я курочку и отварю ее. У нас будет и бульон и отварная курица».

Клавдия оделась и пошла на продуктовый рынок. Выбрала курочку и попросила продавца отрубить голову и лапки. Дома она ее помыла и поставила варить целиком. Бульон был очень жирный, но когда она его попробовала, то почувствовала вкус горечи и еще какой-то неприятный привкус. Вареную курицу она положила на блюдо и стала ждать Ашота. Когда он пришел, она сказала, как бы извиняясь: «Не пойму, почему горчит бульон, а курицу я не пробовала».

Когда Ашот сел за стол и стал разрезать курицу на части, то обнаружил, что Клавдия сварила ее вместе с потрохами.

– Клава, ты что, не знаешь, что курицу, прежде чем варить, очищают от внутренностей?

– Нет, не знала, – смущенно созналась она.

– Так, – сказал голодный Ашот. – Бульон с курицей отдадим соседской собаке, а мне подай остатки вчерашнего плова.

Вечером он ей сказал: «В наш общий свободный день сходим вместе на рынок, купим курицу, и я научу тебя как ее надо разделывать. А что же ты умеешь готовить?

– Я вкусно готовила каши.

– Ну что ж, попробуй завтра утром на завтрак сварить мне рисовую кашу.

У Клавдии было такое чувство, что ей дано важное задание. Она проснулась в 6 часов утра и тихо, чтобы не разбудить Ашота пошла на кухню. С кашей она провозилась почти час, все пробовала ее на вкус до тех пор, пока она не показалась ей очень вкусной. Ашот уже проснулся и тихо в щелку заглянул на кухню. Увидев, с каким вниманием Клавдия варит кашу, он улыбнулся и пошел умываться.

За завтраком он сказал: «Каша, действительно, вкусная. Можешь ее мне часто готовить, но подай еще бутерброды с колбасой».

С этого дня Клавдия поняла, что ей надо учиться готовить. Во время дежурства она спросила Ольгу: «Расскажи мне, как приготовить пельмени?»

– Так, учишься вести хозяйство? – засмеялась Ольга и объяснила рецепт. – Фарш можешь взять и готовый, чтобы быстрее сделать обед, – добавила она.

В свой свободный день Клавдия сказала Ашоту, что приготовит пельмени.

– Пельмени? Это хорошо, вкусное блюдо. Желаю удачи.

Когда Клавдия готовила тесто, она забыла спросить Ольгу, нужно ли добавлять туда соду? И поколебавшись, решила в тесто вместе с солью добавить и соду.

Ашот пришел вечером с большим куском тушеного мяса, которое он купил в магазине, на случай, если обед будет неудачным.

– Порежь мясо, моя дорогая, я очень голоден.

– А я приготовила пельмени и бульон горячий, только брошу их туда.

Ашоту так хотелось взглянуть на ее пельмени, что он, не раздеваясь прошел на кухню: «Давай, бросай их в бульон».

– Пельмени в бульоне с шипением вздулись и стали вылезать из кастрюли.

– Что ты туда добавила?

– Соду.

– Соду в пельменное тесно не добавляют, – прыснув со смеху сказал Ашот и пошел есть тушеное мясо.

Тем не менее Клавдия за неделю научилась вкусно готовить борщ, бифстроганы и печь пирожки с мясом. Ашот был доволен, теперь они по очереди сменяли друг друга на кухне. Труднее было Клавдии осваивать стирку. Ашот любил белые рубашки, их у него было не меньше десятка. Клавдия помнила, как поразила ее белизна его рубашки, когда они встретились на просмотре фильма. Раньше их стирала Арева, но после женитьбы она решила, что молодая жена справится с этим делом сама.

Клавдия попробовала постирать одну рубашку, но как ни старалась, а такой белизны не получалось. А у Ашота оставались всего три чистых рубашки.

– Надо разыскать Ареву, я не знаю, где она живет, дойду до родителей Любы, может они знают, – подумала Клавдия.

К счастью, у них она встретила Ареву и рассказала ей о своих проблемах с белыми рубашками. Клавдии показалось, что Арева даже обрадовалась, когда она попросила ее помочь ей со стиркой.

– Раз в десять дней я буду приходить к тебе и перестираю рубашки, а пока купи ему еще штук пять. Посмотри размер воротничка, и длину рукавов, чтобы не ошибиться.

Клавдии так захотелось сделать этот подарок мужу, что она в тот же день пошла в магазин, выбрала рубашки по своему вкусу и вечером преподнесла их Ашоту. Он поцеловал ее и сказал:

– Больше всего буду любить рубашки, подаренные тобой.

Ашот вспомнил своих старых друзей, которые временно были отодвинуты на второй план из-за его женитьбы, и чтобы Клавдия не ревновала из-за его отлучек, предложил им встречаться у него дома. Клавдия накрывала на стол и была очень приветливой хозяйкой, это отметили все его друзья.

Ашот с друзьями набивали трубки табаком, курили и вели неторопливые беседы. Он не был заядлым курильщиком, но в кругу друзей за беседой выкурить две – три трубки – это он любил.

Однажды, накрывая на стол, Клавдия решила не поставить красную икру, которую сама очень любила.

– Обойдутся без нее, – подумала она.

Мужчины приступили к трапезе, как вдруг Ашот сказал: «Клавочка, кажется у нас есть икра, подай ее на стол».

Клава постаралась скрыть смущение и ответила: «Я и забыла про нее». А вечером, когда гости ушли, Ашот нравоучительно сказал: «Если ты, моя дорогая, действительно уважаешь людей, которые пришли к тебе в дом, ставь всегда все лучшее на стол». Это наставление Клавдия запомнила на всю жизнь.

Поддерживали молодожены отношения с Ольгой и Эдуардом.

С ними бывали в театре, ресторанах, да и дома любили посидеть. Вообщем, жизнь шла молодая, веселая и казалось, что и Клавдия, и Ашот забыли об отъезде. И Султан Магометович тоже молчал…

А шел уже 1934 год.