Текст книги "Они написали убийство"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

Карташов с интересом осматривал внутреннее убранство их квартиры. Лариса же решила поторопить события.

– Олег Валерьянович, – обратилась она к капитану. – Давайте уж сразу к делу.

– Ах, да, – спохватился Карташов и посмотрел на Евгения. – Котов Евгений Васильевич? – спросил он.

– Да. Абсолютно верно, – с некоторым налетом высокомерия ответил Евгений.

– Очень рад с вами познакомиться. Вашу жену я знаю уже давно.

– Вот как? – удивился Котов.

– Да, у нас были в свое время контакты, – уклончиво ответила Лариса. – Но это не имеет никакого отношения к расследуемому делу.

– А что же имеет? – ехидно поинтересовался Котов.

– А то, что вы в нем становитесь центральной фигурой, – зловеще произнес Карташов.

– В каком деле? – попробовал прикинуться непонимающим Евгений.

– В убийстве Татьяны Державиной, вашей любовницы, – сказал Карташов.

Котов открыл было рот, чтобы что-то сказать в свою защиту, но, осознав, что говорить ему, в сущности, нечего, вместо этого вперил взгляд в жену, ища у нее поддержки.

Лариса, однако, не выражала желания бросаться на защиту блудного мужа, она хмурилась, думая об убийстве Татьяны. Потом посмотрела на Евгения и сухо сказала:

– Ты лучше расскажи о своих отношениях с этой женщиной и особенно опиши вашу последнюю встречу. Опуская интимные подробности, – добавила она, заметив, как заволновался Котов. – Кстати, откуда вы узнали об этой связи, капитан?

Карташов посмотрел на Ларису, как бы обдумывая, стоит ли говорить.

– Я так понимаю, что от Василия Державина?

– Да, – ответил Карташов.

– Спасибо, я так и думала, – сказала Лариса. – Женечка, ты можешь начинать свой рассказ, мы внимательно тебя слушаем.

Евгений опустил голову, закурил свои любимые «Ротманс» с золотым ободком и начал рассказывать:

– С Татьяной я познакомился два месяца назад. Она пришла к нам в фирму с одним деловым предложением. Ну, я поговорил с ней и через полчаса понял, что женщина совершенно неудовлетворена своей семейной жизнью. Муж ей надоел хуже горькой редьки, словом, было видно, что дамочка хочет развеяться.

– И ты, конечно же, сразу же предложил свою кандидатуру, – перебила мужа Лариса.

Котов хотел было сказать в ответ что-то ехидное, но промолчал. Тем более что Карташов поспешил предупредить:

– Евгений Васильевич, давайте по делу.

– По делу я могу сказать вот что, – вздохнул Котов. – Во-первых, Татьяну я не убивал. Во-вторых, я действительно в тот самый день с пяти до девяти вечера встречался с ней на квартире своих родителей. Она приехала ко мне ровно в пять, как мы и договаривались. Мы… мгм… нормально посидели, – Котов выговорил это, уставившись в пол. – Потом я сказал, что провожу ее. Но она отказалась.

– Почему?

– Ну, понимаете, я слегка, как бы это… Ну, выпил малость.

– Понятно, был пьян в стельку. Я удивляюсь, как это она еще с тобой встречалась, если ты был в таком состоянии, – не удержалась от замечания Лариса.

– Господа, давайте по делу, – поморщился Карташов, и у Ларисы сложилось впечатление, что у капитана снова заболели зубы.

– Так вот, – продолжил Котов, – она отказалась, вышла, я остался один. И решил помахать ей хотя бы на прощание… Вышел на балкон и вдруг увидел, что ее из машины окликнула какая-то женщина, она была за рулем. Татьяна еще, как мне показалось, удивилась ее появлению. Потом она села в машину и уехала с этой женщиной.

– Так, а что за машина? Вы номер не запом нили?

– Зачем мне номер-то? – искренне удивился Котов.

Лариса же скептически посмотрела на мужа, думая, что он, даже если бы номер был ему жизненно необходим, все равно бы его не запомнил.

– Ну а что за машина-то?

– «Девятка», по-моему, или «восьмерка», что-то в этом роде.

– А цвет?

– Не помню, было темно. Но не светлая. Черная или темно-синяя.

– А женщину вам удалось рассмотреть?

– Не очень, конечно, да я и видел-то ее мельком. У нее лицо было закрыто козырьком кепки.

– Кепки? – встрепенулась Лариса.

– Ну да, и вы знаете, я вначале даже подумал, что это мужик. Потом уж рассмотрел, что все-таки женщина, – она свет включила в салоне. Даже не знаю, что их связывало с Татьяной, она определенно человек не ее круга. Явно не подруга и намного старше…

– По-моему, это Валентина, личный шофер Державиной, – задумчиво произнесла Лариса, – во всяком случае, по описанию очень похожа. Только есть одно «но»: Валентина перед этим привезла сюда Державина.

– Куда – сюда? – нахмурился Котов. – И зачем это?

– Да погоди ты! – отмахнулась раздраженно Лариса. – Сейчас не до этого. Татьяна отправлялась в это время якобы к подруге. Без машины, своим ходом. Ну, это естественно, чтобы никто не знал, куда она едет. По-видимому, она не доверяла Валентине по каким-то причинам… И мне кажется, что правильно делала, потому что сейчас Валентина превращается в подозреваемую номер один. По крайней мере, мы не знаем другого человека, который последним видел Татьяну живой.

– А откуда Валентина могла знать, куда направилась Татьяна? – спросил Карташов.

– Ну, она могла за ней проследить, – предположила Лариса. – Отвезла ко мне Василия, вернулась – та, наверное, была еще дома – и поехала вслед за ней. А потом дождалась, когда она выйдет, и окликнула. По-моему, все сходится.

Карташов молчал, обдумывая сказанное Ларисой.

– Кстати, – продолжала она, – когда милиция приехала к Державиным после того, как было обнаружено тело…

– Я прекрасно это помню, – подтвердил Карташов, – и Валентину, кстати, тоже… Машина еще во дворе стояла, она возилась с ней. Синяя «девятка»…

– Так вот, я думаю, что это Валентина и убила Татьяну, – заключила Лариса. – А потом как ни в чем не бывало вернулась в дом и стала ждать назначенного времени, чтобы ехать сюда за Василием.

– Так, все понятно, – двинул бровями Карташов. – Надо звонить Державину и выяснять, где проживает эта Валентина.

Лариса сама подошла к телефону и набрала номер Василия. Однако на том конце провода трубку никто не брал. Лариса уже отчаялась, но, когда насчитала уже тридцать гудков, трубку наконец-то сняли.

– Алло… – голос Василия прозвучал как-то глухо.

– Василий, это Лариса, – сказала она. – Ты так долго не подходил… Я уж думала, никого нет.

– Извини, я спал. Я сегодня очень устал, – произнес заспанным голосом Державин.

Лариса подумала, что он наверняка опять целый день пил, но не стала об этом спрашивать.

– С тобой хочет поговорить капитан Карташов, – только и сказала она.

– Зачем? – удивился Василий.

– По поводу одного важного дела, – уклончиво ответила Лариса и передала трубку капитану.

Карташов хмуро спросил:

– Гражданин Державин? На проводе Карташов. В интересах дела нам надо знать адрес вашего шофера Валентины… Зачем? Я же сказал – в интересах следствия…

В разговоре установилась пауза, которая продолжалась где-то минут пять – Державин искал записную книжку. Наконец он сказал адрес и еще раз попытался выяснить, зачем же Карташову понадобилась Валентина.

– Пока я не могу сказать вам ничего конкретного, – отрезал следователь и положил трубку на рычаг. – Ну что ж, пора по коням, – выдохнул он, глядя на бумажку с адресом Валентины Михайловны Мартыновой, тридцати восьми лет от роду.

Лариса попросила Карташова взять ее с собой на задержание, на что он нехотя согласился.

Через двадцать минут опергруппа в сопровождении Ларисы и Евгения подъехала к панельной девятиэтажке. Милиционеры поднялись на третий этаж, и Карташов позвонил в деревянную, окрашенную грязно-салатной краской дверь. Им открыла смуглая девочка лет двенадцати и, увидев за спинами Карташова и супругов Котовых людей в милицейской форме, испуганно спросила:

– Вы к кому?

– Это квартира Мартыновых?

– Да, – еще более испуганно ответила девочка.

– Валентина Михайловна дома?

– Мама, тут тебя спрашивают! – Она повернулась в сторону кухни.

Моментально в прихожей показалась уже знакомая Ларисе Валентина в домашнем фартуке, запачканном мукой. Руки у нее были в тесте, а голову покрывала косыночка.

– Что случилось? – пробасила она.

– Я попрошу вас проехать с нами в отделение, мы вам все объясним, – покосившись на девочку, объявил Карташов.

Девочка все-таки расплакалась. Оперативники тем временем быстро вошли в прихожую. Валентина как-то сразу сникла, ничего не отвечала, лицо ее практически ничего не выражало. Скорее всего она вошла в какой-то нервный ступор. Карташов, глядя на девочку, сказал:

– Позовите соседей, лучше кого-нибудь из женщин, пусть пока заберут ребенка к себе.

Девочка ничего не сказала, только посмотрела на мать испуганно-вопросительным взглядом. Валентина бесцветным голосом сказала ей, чтобы она не беспокоилась. Вскоре ребенка под мягкие уговоры увела к себе расторопная дама интеллигентного вида, появившаяся из соседней квартиры.

Потом оперативники пригласили понятых, двух старичков, и осмотрели квартиру. Евгений сразу же заявил, что видел под своим балконом именно эту женщину.

– Такую разве спутаешь! – поежившись, заявил он.

Когда осматривали вещи Валентины, то среди них попалось несколько выглядевших довольно нетипично для ее гардероба, в частности, и кожаная юбка.

– Это юбка Татьяны! – уверенно заявил Котов, взяв ее в руки. – Точно! Именно в ней она была тогда, в последний раз…

– Сейчас мы это запротоколируем! – бодро воскликнул Карташов, потирая руки.

Валентина стояла молча, ничем не выражая своего отношения к происходящему. Она даже не пыталась оправдываться и защищаться. Лариса про себя подивилась невозмутимости этой женщины, хотя еще не могла понять, чем она продиктована.

И всю дорогу, пока Валентину везли до отделения милиции в наручниках, она не выказывала никакого особенного беспокойства. Она упорно смотрела себе под ноги, лицо ее было каменным. Лариса подумала, что такое поведение скорее должно быть свойственно мужчине. Она не проявляла никаких эмоций, обычных в таком состоянии для представительниц слабого пола.

Когда ее отвели на допрос, она села за стол и написала простыми словами, как и где она совершила убийство Татьяны. Из ее рассказа следовало, что Татьяна постоянно к ней придиралась, даже насмехалась и частенько грозилась уволить. Кроме того, Валентине нужны были деньги. Она видела, как выглядит ее хозяйка по сравнению с ней, и в ней вскипали обида и злость на эту женщину. Одним словом, Валентина задумала ее убить. Она долго ждала подходящего момента и наконец решила, что он наступил. Все складывалось очень удачно: Василий уехал, Татьяна собиралась к любовнику и не брала машину. Следовательно, у Валентины появлялся прекрасный шанс сделать вид, что она сидит себе спокойно дома и ждет момента, чтобы ехать за Державиным. Тот просил заехать за ним в двенадцать, поэтому времени для совершения убийства ей вполне хватало.

Валентина давно уже следила за Татьяной и знала, что та встречается с Котовым. Поехав вслед за хозяйкой, Валентина остановила машину неподалеку от дома Евгения и стала ждать завершения свидания. Когда появилась Татьяна, Валентина, подъехав к ней, сказала, чтобы та садилась в машину, потому что муж просил ее срочно приехать. Та очень удивилась и спросила, что случилось. Валентина сказала, что не знает точно, но он просил срочно приехать. Татьяна несколько занервничала – она поняла, что ее тайная связь раскрыта, и даже не полюбопытствовала, как это удалось сделать. По дороге она молчала, курила одну сигарету за другой и была очень рассеянна. Поэтому Валентине не составило особого труда отвлечь ее внимание. Проехав несколько кварталов, она вдруг резко затормозила и, повернувшись к Татьяне, жестко произнесла:

– Сучка ты!

Та, занятая своими мыслями, даже не поняла сперва смысла происходящего.

– Что? – переспросила она и тут только обратила внимание на перекошенное от злобы лицо Валентины. – Ты чего это? – удивленно и уже с некоторым испугом спросила она.

И тут Мартынова, тяжело замахнувшись, ударила Татьяну по голове гаечным ключом. Та коротко вскрикнула и потеряла сознание. Валентина отвезла ее в парк, где заранее присмотрела место, куда можно скинуть тело. Пока Татьяна была еще жива, Валентина отволокла ее в кусты и с садистским наслаждением била ее заранее приготовленным ножом. Когда убийца убедилась, что жертва мертва, она сняла с нее драгоценности и вещи вплоть до туфель, оставив лишь кофточку.

Затем она вытерла руки ее нижним бельем, выбросила его в ближайшую урну, вернулась к автомобилю и поехала домой.

Таковы были факты, изложенные Мартыновой. И, признаться, мотивировка этого ужасного преступления привела всех присутствовавших в изумление.

Карташов задал целый ряд вопросов – что еще могло подвигнуть Валентину на подобный шаг, – но она твердо стояла на своем: нужны были деньги. Татьяна постоянно к ней придиралась, смеялась над ней, и та подумала, почему ей все лучшее, а мне нет?

– Зачем вы нанесли жертве столько ножевых ранений? – спросил капитан. – Эксперты насчитали тридцать три удара.

Валентина, сурово насупившись и глядя куда-то в пространство, чеканным голосом произнесла:

– Била для верности. Я же не каждый день убиваю – вдруг еще очухалась бы!

Эта женщина, которая в преступных кругах могла бы вызвать уважение своей стойкостью, не только в Ларисе, но и даже в суровых, отнюдь не склонных к сентиментальности оперативниках вызывала ощущение жуткого законченного зла.

– Гражданка Мартынова, – продолжил допрос Карташов, – вы писали угрожающие письма в адрес Василия Державина?

– Что я, дура, что ли, ему писать? – коротко отрубила Валентина. – Поди каждый день видела.

Впрочем, этот вопрос, на взгляд Ларисы, был простой формальностью, так как, даже слушая речь этой женщины, можно было сделать вывод, что это не ее рук дело. Явно не она писала таким витиеватым экспрессивным слогом.

– А кто писал эти письма? – Карташов выложил перед ней три письма.

– Да откуда мне знать? – недоумение Валентины выглядело вполне искренним. – Мало кто там им пишет…

И тут Лариса вклинилась в допрос.

– Вы знакомы с неким Дмитрием Чернышовым?

– Нет, – Валентина посмотрела на нее бессмысленным взглядом.

– Может быть, вы не знаете его имя, но вам знакома его кличка Лектор?

– Нет, – повторила Мартынова.

– Может быть, вам знакома его внешность – он длинноволосый блондин, с пластырем на лице, на клыках у него золотые коронки?

– Никаких длинноволосых не знаю и знать не хочу.

– В спальне Державиных была проделана дырка в потолке с чердака. Вы признаете, что это вы подглядывали за супругами? – спросил Карташов.

– Что я, ненормальная? Что мне за ними подглядывать? Без меня, что ли, не знают, куда что втыкать? – раздраженно произнесла Валентина.

Капитан едва заметно усмехнулся.

– Однако, по нашим сведениям, на чердак можно было проникнуть только из двора, по лестнице-стремянке. Мы думаем, что это делали вы, другому просто некому. Отпираться тут бессмысленно… Или же это делал ваш сообщник, называющий себя Дмитрием Чернышовым.

– Никаких Чернышовых я не знаю! А если я полезу по этой стремянке на чердак, такой грохот будет, потолок еще обвалится, не дай бог! Вы что, думаете, я чокнутая, что ли? Какого-то еще Чернышова на меня вешаете! Думаете, если я созналась в убийстве, мне еще что-нибудь пришить можно? Я ваши эти штучки знаю, наслышана… Ничего я больше говорить вам не буду.

Валентина сделала жест рукой, который подчеркивал ее решимость хранить молчание, и насупилась.

– Значит, вы утверждаете, – подвел итог Карташов, – что убийство совершили сами и признаете себя виновной.

– Да, – после некоторой паузы коротко ответила она и насупилась пуще прежнего.

Карташов закурил и в течение всего времени, пока сигарета не истлела, не проронил ни слова. Он расхаживал по кабинету, вздыхал и о чем-то думал. Затушив окурок в пепельнице, он нажал на кнопку, вызвал дежурного милиционера и приказал увести задержанную…

– Я надеюсь, что теперь все подозрения по моему поводу окончательно развеяны? – высокомерно спросил Котов, который находился в углу кабинета и все это время сидел тихо, как мышь.

– Да, – коротко ответил Карташов.

– Я очень рад, – в свою очередь сказал Котов. – Мы можем быть свободны?

– Ты, я думаю, да, – ответила Лариса. – Потому что все, что ты мог сделать полезного, ты уже сделал. А я задам пару вопросов капитану, если он не будет возражать.

Котов, бросив на жену настороженный взгляд, вышел из кабинета.

– Не сейчас, Лариса Викторовна, вы же видите, сколько у меня теперь бумажной работы в связи с задержанием и признанием гражданки Мартыновой, – заканючил Карташов. – К тому же преступление практически раскрыто, какие могут быть еще вопросы?

– Мне не дает покоя мужчина, скрывающийся под именем Дмитрия Чернышова, этот таинственный хиппи с пластырем на щеке. Дело осложняется тем, что личность эта всплыла на днях в Петербурге, где скончалась от передозировки героина бывшая подружка Василия Державина, некая наркоманка Влада Альтова.

– А вам-то откуда это все известно? – выпучил глаза Карташов.

– Ну, вы же сами просили меня помочь найти убийцу, – съязвила Лариса. – Вот я и стараюсь, как могу.

– И когда же вы все успели?

– Для этого оказалось достаточно полутора дней. Но это к делу не относится. Гораздо важнее, что эта смерть – я имею в виду Владу Альтову – очень подозрительна по многим причинам – начиная с того, что, по всей видимости, именно Альтова скрывалась под псевдонимом Марины Николаевой, и кончая тем, что на чердаке дома Державиных была найдена кнопка от перчаток «Форестье», которые Влада носила.

– То есть вы хотите сказать, что это она писала эти бредовые письма и подсматривала за тем, что происходило в супружеской спальне? – спросил Карташов. – И что эта самая Влада и есть писательница Марина Николаева?

– Не исключено… Или она, или этот самый таинственный хиппи, лже-Чернышов.

– Но… В издательстве «Аквариус», насколько я понимаю, должны были знать Альтову в лицо, да и потом так называемая литтусовка была бы в курсе ее деятельности.

– Я думаю, что Влада воспользовалась гримом, – высказала предположение Лариса.

– Зачем?

– Пока не знаю. А что касается ее деятельности, то литтусовка вполне могла об этом и не знать, если Влада хотела это скрыть. Короче, надо искать лже-Чернышова. К сожалению, в Петербурге мне его обнаружить не удалось.

– Но какое это имеет значение, если преступник обнаружен и сознался? – резонно спросил Карташов.

– Тогда зачем это все? Зачем подбрасывать на место убийства книгу Марины Николаевой? Зачем дырка в потолке над спальней Державиных? Валентина действовала не одна. Кто-то еще замешан в этом деле.

– Но какая связь между этой таинственной парочкой и Валентиной, которая сама призналась в убийстве Татьяны и категорически отказывается от того, что у нее были сообщники?

– Последнее, что необходимо сделать, – обнаружить эту связь. В том, что она есть, я не сомневаюсь, – убежденно заявила Лариса. – И для этого мне бы не мешало посмотреть материалы того дела семилетней давности, об убийстве настоящего Дмитрия Чернышова. Вы же сами говорили, что преступники найдены не были.

– Почему вы думаете, что если посмотрите материалы дела, то найдете преступников? – спросил Карташов, который, кажется, был задет тем, что Лариса брала на себя инициативу.

– Возможно, мне это удастся. Вам же не трудно будет заглянуть в архив? – И Лариса улыбнулась Карташову очаровательной улыбкой. – Вы будете заниматься своей бумажной работой, а я пока посмотрю материалы дела.

– Вы что, не поедете домой? – удивился капитан. – Вас же муж ждет!

Лариса бросила на Карташова красноречивый взгляд, ясно говорящий о том, что отношения с мужем у нее сейчас не самые теплые. Тот, вспомнив, из-за чего Котов был задержан, смутился и покраснел. Чтобы скрыть неловкость, он встал и быстро вышел из кабинета, вернувшись через некоторое время с небольшой папкой в руках.

Он небрежно кинул ее на стол и сказал:

– Вот, получайте. Только уж не знаю, что вы отсюда нового извлечете.

Лариса поблагодарила Карташова и углубилась в изучение материала. Захлопнув через некоторое время папку, она попрощалась с ним и отправилась к себе в ресторан.

Сидя в своем рабочем кабинете, Лариса размышляла над тем, что она прочла. Прошло всего несколько часов с того времени, как она ознакомилась с материалами дела об убийстве Дмитрия Чернышова. Собственно, ничего особенного она там не нашла. Интерес вызывали показания соседей убитого, которые утверждали, что он незадолго до смерти познакомился с девушкой по имени Таня. В деле она нашла также фоторобот таинственной Тани, который был сделан по показаниям соседей. Лариса на всякий случай сделала ксерокопию этого фоторобота и, вернувшись домой, показала ее Котову. Тот, угрюмо посмотрев на бумажку, сказал, что изображенная там женщина очень похожа на его недавнюю любовницу Татьяну Державину.

Все это наводило на определенные размышления. Лариса еще раз вспомнила все подробности этого дела: убийство Татьяны, поездку в Дольск, Юлю Костикову…

Кто, кто еще, кроме них с Василием, мог знать в таких подробностях об этой связи? Влада, но Влада очень убедительно доказала, что она непричастна к смерти Татьяны. Убедительнее некуда. Кто же еще?

Стоп!

А почему она в этом деле забывает об одной из центральных фигур? Почему она постоянно сбрасывает со счетов самого Василия? Ведь ясно же, что он ничуть не хуже Юли знал, как все у них происходило?

Лариса еще раз задумалась о деле Чернышова, пытаясь представить себе все события в соответствии со своими новыми предположениями. Картина складывалась очень убедительная.

Лариса встала и прошлась по комнате. Неужели это все он? Надо же, человек, из-за которого она, собственно, и влезла в эту историю, оказывается убийцей! Как умело он делал вид, что боится за свою жену… Теперь можно было сказать, что Лариса почти полностью уверилась в том, что за всеми тремя убийствами – и Дмитрия Чернышова семь лет назад, и Татьяны, и Влады Альтовой – стоит одна и та же фигура – Василия Державина. Но, увы, доказательств его причастности к этим преступлениям не было. Была лишь слабая надежда на то, что непосредственная исполнительница убийства Татьяны – Валентина – укажет на него как на организатора преступления.

Наконец Лариса, взвесив все «за» и «против», позвонила капитану Карташову и предложила встретиться. Приехав к нему в управление, она изложила свою версию и попросила устроить ей встречу с арестованной.