Текст книги "Неотразимое чудовище"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14

В зале царила непринужденная обстановка и отвратительно пахло.

Я всегда подозревала, что в ночном клубе пахнет именно так – винные пары, пот и табак, перемешавшись, создают атмосферу хлева.

Но несмотря на это, если, как выражается Ванцов, «придышаться», место было даже симпатичное.

Вопреки моим ожиданиям, дам-с тут было полно. Конечно, поменьше, чем представителей «сильного пола», но в целом их количество меня удивило.

Сначала все напоминало простое кафе. Мы сидели, потягивая пиво, и вполголоса беседовали. Я при этом рассматривала зал с нескромным любопытством, пытаясь определить, «ху из ху», но в целом так ничего не выяснила.

Через полчаса по залу метеором пролетел молодой человек с бородкой, который тут же бросил на наш столик равнодушный взгляд. Но тем не менее этот взгляд все-таки зацепил нас с Эльвирой. В его глазах на одну секунду вспыхнул огонек явного интереса, но он тут же усилием воли его погасил.

Я же сразу застыла в безграничном изумлении, так как его физиономия показалась мне ужасно знакомой – вот только где и когда я «имела счастье видеть вас»?

Он, впрочем, тоже оглянулся, и в его глазах мелькнуло схожее выражение – как будто он силился узнать, угадать: когда мы встречались? Где?

– Александр Егорыч! Добрый вечер! – раздался хрипловатый голос, и он остановился, уставившись на наши спины.

Потом, коротко кивнув, направился туда. Проходя мимо нашего столика, снова посмотрел на нас, переводя глаза с роскошной рыжей шевелюры на две толстенькие косы.

– Добрый вечер, Сашенька! – проникновенно сказала за нашей спиной женщина с хриплым голосом. – Вот, в кои-то веки выбралась… Кто сегодня танцует?

Прозвучало у нее это так же, как если бы она спрашивала про балет. Я с любопытством оглянулась.

Она сидела совершенно одна за маленьким столиком в полумраке. Пожилая дама в бриллиантах. Впрочем, на этом аристократизм ее кончался. Она была чрезвычайно дородна, и ее гордый, орлиный нос не придавал лицу ни красоты, ни благородства.

– Елена Эльдаровна, рад вас видеть…

Он поцеловал ей руку, продолжая искоса наблюдать за нами.

Кажется, мы ему понравились, удовлетворенно отметила я.

– Сегодня у нас на сцене – наша Валерия, – сообщил он даме, продолжая при этом изучать то меня, то Эльвиру.

– Как? – удивилась дама. – Но я слышала, что Валерочку постигла утрата… Какое горе, Саша!

Он помрачнел и насупился. Его красивое лицо изобразило скорбь.

– Да, Лиза… Знаете, так жаль! Но Лера переносит утрату очень мужественно.

– Ну и слава богу, – кивнула дама. – Надеюсь, у девочки все наладится.

Он кивнул.

– А правда ли, что вы… – она шутливо погрозила пальчиком. – Вроде бы собираетесь? И когда?

Он шутливо прижал палец к губам.

– Умолкаю, умолкаю, – прошептала дама тоном заговорщицы. – Ну, ступайте, голубчик! Не смею вас задерживать.

Проходя мимо нас снова, он как будто случайно задел меня.

– Простите, – произнес он, обаятельно улыбаясь.

– Ничего, можете еще разок, – ответила я, старательно пряча глаза.

Теперь я вспомнила – белый «Рено». Наш разговор – и выброшенная визитка. Я напрочь забыла эту фамилию, но сейчас все вспомнила.

Вот уж поистине судьбоносная встреча!

Да уж, для «душителя» он был просто неприлично обаятелен!

И вдруг я увидела совершенно неожиданную тут личность.

Я впилась глазами в эту фигуру, боясь вздохнуть. Отползла, насколько это возможно, в тень, чтобы – не приведи господь! – он меня не заметил,

Он шел по залу почти так же уверенно, как Мальчевский. В изысканном белом костюме, щедро даря направо и налево несколько высокомерные улыбки.

Меня он, казалось, не заметил. Но отчего-то на одну минуту приостановился, заставив меня почти спрятаться под стол. Его взгляд сейчас был направлен на наш столик. Он нервно облизнул губы, в его глазах зажегся лихорадочный блеск. Справившись с собой, он снова придал лицу надменный вид и продолжил восхождение на сцену.

После этого вальяжно развалился в кресле и закурил сигару. Приблизив микрофон к губам, произнес с легким придыханием:

– Добрый вечер, дамы и господа! Мы начинаем наше шоу, искренне надеясь, что наши девушки смогут подарить вам незабываемые минуты наслаждения!

Потом последовал ряд двусмысленных намеков и изысканных непристойностей – надо отдать ему должное: получилось у него сие вполне профессионально.

Потом он взмахнул рукой и торжественно провозгласил:

– Валерия!

Зал погрузился в полумрак.

* * *

В темноте я почувствовала себя немного свободнее. Во всяком случае, теперь Федор меня не сразу узнает.

Но каков?

И я-то какая кретинка!

Боже мой, ну как я могла?

«Но ведь никто тебе об этом не говорил, – постарался успокоить меня внутренний голос. – А сама бы ты как догадалась?»

В это время я почувствовала на себе пристальный взгляд. Посмотрела в глубь зала, туда, где располагалась стойка бара. В полумраке очень трудно было различить черты лица. Опасливо взглянув на просцениум, я убедилась, что Федор все еще там. «Значит, это не он», – с облегчением подумала я. Но, когда мои глаза привыкли к темноте и в фигуре, прислонившейся к стойке, я узнала Мальчевского, то почувствовала, как мое сердце начало барахтаться в груди, будто насмерть перепуганная рыбка.

– Ну, пора, – сказала я вполголоса. – Идем на «вы»…

В это время тишину взорвали первые аккорды, и в мерцающем сиянии на сцене появилась Валерия.

Она так потрясающе двигалась, что даже я затаила дыхание, а взглянув на «сопровождающие нас» лица, сразу приуныла.

Идти на подвиг в то время, как мой родной Пенс и мой родной босс с таким восхищением наблюдают за посторонней женщиной, было невыносимо трудно!

Но я все же решилась.

– Я пошла, – вполголоса сообщила им, все еще надеясь увидеть хоть капельку интереса к своей персоне.

В этот момент Валерия потянула застежку своего «бикини».

– А? – спросил, не отрываясь, Лариков.

– Я пошла, – с горечью повторила я.

– Ага, – кивнул Ларчик. – Будь осторожна…

* * *

Проходя мимо Мальчевского, я споткнулась и чуть не упала. Естественно, мне пришлось ухватиться за его локоть.

– Извините, – пробормотала я с робкой улыбкой.

– Ничего, – тут же отреагировал он, глядя на меня ласково и снисходительно. – Это даже приятно…

Он меня явно не узнал… Или – не показывал виду?

Я старательно покраснела, благо, что мне никогда не составляло это большого труда.

– Что будете пить? – поинтересовался Мальчевский.

Меня так и подмывало хриплым басом воскликнуть: «Виски!» – но я удержалась. В конце концов, созданный Эльвирой образ никак этому не соответствовал. Да и сама я предпочитаю обходиться без спиртных напитков. Поэтому, изобразив окончательное смущение, я прошептала:

– Кока-колу.

Он рассмеялся и обратился к бармену:

– Сделай этой барышне «хайболл», за счет заведения. И не забудь про кока-колу!

Бармен улыбнулся и кивнул.

– Кстати, что в нашем заведении делает такая невинная девица?

– Я не…

Ух! Вовремя я прикусила язычок! А то уже собралась гордо заявить: «Я не невинная!»

– Я не одна, – договорила я поспешно. – Я с братом и друзьями.

– А мама знает? – лукаво спросил он.

– Конечно, нет. Но у меня сегодня день рождения.

– Боже ты мой! Хорошо, что вы сказали! Кстати, как вас зовут?

– Александра, – изобразила я робкий и вежливый книксен.

– Совпадение, – рассмеялся он. – Меня тоже зовут Александр, и у меня, представьте, тоже сегодня день рождения! Давайте отметим это вместе!

Он поднял свой «хайболл».

– Прозит, – подмигнул он мне.

Я улыбнулась ему в ответ.

Краем глаза я наблюдала за действиями Эльвиры.

Она встала, бросила взгляд в нашу сторону и лениво направилась к сцене.

Там она остановилась и, облокотившись на рампу, задумчиво уставилась на Федора.

От зеленой подсветки ее лицо выглядело как у голодной вампиреллы.

– Кажется, ваши кавалеры рискуют остаться без дам, – заметил Мальчевский. – Ваша подружка увлеклась нашим Теодором. Не советую ей усердствовать. У Феди есть невеста. И она в непосредственной близости от него…

Я посмотрела на Мальчевского.

Он улыбался, и на один миг мне показалось, что своей все понимающей улыбкой он хочет показать, что ему известно о нас куда больше, чем мне бы этого хотелось.

Мне стало немного не по себе.

– Вы имеете в виду Валерию? – удивленно приподняла я брови. – Но ведь…

– Знаю, о чем вы дальше скажете. Ну и что? Может быть, они друг друга стоят?

– Может быть, – согласилась я.

Федор смотрел теперь на Эльвиру во все глаза.

– Кстати, – заметила я, – моя подружка его тем не менее, похоже, заинтересовала.

– Конечно, – кивнул Мальчевский. – Федор не может пройти мимо рыженькой девушки. Кажется, с этим связана трогательная и романтическая история из его молодости.

– Расскажите, – попросила я. – Ужасно люблю романтические истории!

– А если я подумаю, что вас тоже интересует наш красавчик? – грустно усмехнулся он. – Честно говоря, я бы посоветовал вам держаться от него подальше. Он мне кажется не лучшим обществом для юных фемин!

– А вы? Подходящее ли вы общество?

– Я начинаю ревновать, – сказал он. – По крайней мере, я могу поручиться, что не буду вас соблазнять. А историю Федора я не знаю. Кажется, в свое время его девушка покончила с собой.

– Боже! – передернулась я. – Какой ужас!

– Знаете, что самое интересное? Он настолько ее любил, что очень долго не мог простить ей самоубийства… Так говорит Валера.

Федор теперь тихо беседовал о чем-то с Эльвирой. Он наклонился к ней очень близко. На какое-то мгновение он оторвался от разговора, чтобы сообщить нам бесценные сведения о том, что до конца вечера остается сорок пять минут, и снова вернулся к Эльвире.

Ларчик с Пенсом делали вид, что ничего их не занимает, кроме стриптиза, а может быть, так оно и было?

По крайней мере, никакой скорби по поводу утраты подруг на их лицах не было, равно как и интереса к нам я тоже не заметила.

Даже обидно!

И та и другая, можно сказать, рискуют жизнью, так как весьма еще трудно определить, «кто из ху» является искомым маньяком, а их явно интересует только Валерия!

– Хотите удрать отсюда? – неожиданно предложил мне Мальчевский.

Я испуганно обернулась. И увидела, что Эльвира возвращается к нашему столику. На лице Федора не отражалось никаких эмоций.

Значит…

Я посмотрела на Мальчевского.

Неужели это все-таки он?

– Мне надо предупредить друзей, – сказала я.

– Тогда это будет уже неинтересно, – сказал Мальчевский, наклонясь ко мне. – Понимаешь, крошка? Тогда мы с тобой не сможем насладиться обществом друг друга сполна… А мы ведь оба этого хотим, верно?

* * *

– А теперь для любящих сильные ощущения, – зловеще прошептал Федор. – Слабонервных просим удалиться из зала. То, что начнется сейчас, может выдержать не каждый…

Он сделал паузу. Зал затаил дыхание.

– То, что вы увидите сейчас, нельзя назвать «пип-шоу». Это страшно. Это пахнет кровью. Но это… (новая пауза.) Это настоящее. Наш танец называется «Чудовище».

Он эффектно взмахнул рукой, и тут же сцена окрасилась любимым сочетанием цветов покойного Донатовского.

По первым аккордам я сразу узнала Ника Кейва и едва заметно поморщилась. Если уж здешние шоумены претендуют на оригинальность, то какого черта они вдруг допускают такой банальный ход?

Но потом я не могла оторвать глаз от сцены.

Валерия вышла, совершенно одетая, – знаете, как она была одета?

На ней была клетчатая юбка и замшевая куртка с беленькой меховой оторочкой. Ее волосы… Да нет, не волосы! Огненно-рыжий парик, заплетенный в две толстые косы… Крик чуть было не сорвался с моих губ. Она очень спокойно присела на скамеечку. Где-то в самой глубине появилась тень мужчины. Он стоял и курил сигарету. Обычный мужской силуэт, но что-то мне стало от этого спектакля не по себе!

– Вы очень хотите увидеть его лицо, Саша? – услышала я голос Мальчевского, доносящийся издалека. – А знаете, вот все они, – он картинным жестом обвел зал, – все они, представьте, тоже этого хотят! Сейчас по их членам бежит сладкая дрожь. А некоторые, извините, что не щажу ваши ушки, испытывают куда больше эмоций, чем когда наша Валерия обнажается. Насилие, деточка моя, возбуждает! Вам очень противно? Я – режиссер не хуже Донатовского, а?

Я кивнула.

– Я так и знал, что вот вам будет противно. У вас слишком приятная мордашка. Поэтому я хотел вас отсюда увести, пока эта мерзость не началась. Может быть, получилось грубо, но вы меня извините, ради бога! По-хорошему, я бы просто надрал уши вашему брату за то, что он вообще сюда вас привел.

– Кто придумал этот ужасный номер? – спросила я.

Он удивленно посмотрел на меня, а потом тихо рассмеялся.

– А вас это очень интересует?

– Да, – кивнула я. – Вы даже не можете представить себе, как…

Фигура на сцене, все еще в затемнении, начинала приближаться к Валере.

– Господи! – прошептала я, чувствуя, как по спине бежит страх, впиваясь в кожу противными коготками. – Да остановите же это…

– Что с вами? – удивился он. – Я не могу. Просто, если вам неприятно и страшно, давайте выйдем из зала!

– Но ведь он же ее убьет! – прошептала я, не отрываясь от этой фигуры в длинном пальто, с белым шарфом. Шляпа была надвинута на самые глаза.

– Это только танец, Сашенька, успокойтесь…

Он взял меня за руку.

– Танец смерти, – проговорила я. – Да остановите же это. Я очень вас прошу. Кто это все придумал?

– А как вы думаете? – спросил он, и в глубине его глаз я прочла ответ, от которого, честно говоря, мурашки забегали по моей коже с удвоенной силой.

Ведь тот, кто придумал этот танец смерти, и был тем, кого я искала!

Тот, кто это придумал, и был – убийцей…

* * *

Его руки уже лежали на Валериной шее.

Я схватила Мальчевского за руку.

– Между прочим, мне больно, – сказал он.

– Простите, – буркнула я, обнаружив, что впилась в его ладонь ногтями.

Что-то надо было делать!

Эльвира тем временем пошла к выходу. Ее лицо в темноте казалось неестественно бледным. Я без труда догадалась, что мою бедную подругу страшное зрелище довело до приступа тошноты. Меня тоже подташнивало, и перед глазами снова начали скакать чертовы «сигнатюры» – первый признак надвигающегося обморока.

Руки отпустили горло Валеры. Человек в пальто встал и пошел вслед за Эльвирой.

– Нет, – вырвалось у меня.

– Саша, куда вы?

Ларчик и Пенс двинулись следом за фигурой в пальто.

– Да что с вами, Саша!

Я вырвалась из рук Мальчевского и пробормотала:

– Это придумал Федор, ведь так?

– Нет, что вы! – растянул Мальчевский губы в улыбке. – Нет, он бы не смог. Не так умен…

– Но ведь играть-то он это может?

– Есть актеры и режиссер, – рассмеялся он. – И спектакль ничего не значит – только сцена. Только актеры… Весь мир – театр.

– Где один человек соглашается на роль насильника…

– Никто другой не согласился, – сказал Мальчевский. – Никто не осудит актера за его желание сыграть главную роль хотя бы в одноактной пьесе…

– Вызовите милицию, – бросила я Мальчевскому. – Пожалуйста, быстрее!

Я побежала вдоль столов, не обращая внимания на выкрики и ворчание увлеченных действием зрителей.

Накинув на плечи куртку, я выскочила из этого «Морте-кабаре».

На улице было пусто и холодно.

Я осмотрелась.

Ни-ко-го…

Я не могла понять, куда они подевались!

Наконец услышала тихий вскрик из подворотни. Рука машинально опустилась в карман. Черт возьми, там лежал только мой игрушечный пистолет! Надо же было все так перепутать!

Однако я не имела времени на страх, поэтому рванулась в подворотню.

Там никого не было! За женский всхлип я приняла мяуканье бездомного кота, который сидел, вперив влюбленный взор в сторону освещенного окна. Видимо, там жила красавица кошка…

От досады я махнула рукой. Похоже, я рванула не туда. Да и вообще, с чего я взяла, что Эльвира выскочила на улицу? Она могла броситься в дамскую комнату, если уж на то пошло! Это я, когда мне плохо, стараюсь вырваться на воздух, а Эльвира может делать все по-другому.

Тихие шаги заставили меня обернуться.

– Ну-с, моя девочка, – услышала я вкрадчивый голос. – Вот мы и остались одни! И теперь нам с вами никто не помешает продолжить нашу приятную беседу!

* * *

Я стояла, и мне ужасно хотелось разреветься от страха и бессилия. Мой игрушечный револьвер был направлен прямо в его «респектабельный» живот, но какой был толк от этой великолепной игрушки?

Разве что попробовать ударить этого гада по лбу!

– Я закричу, – предупредила я.

Он улыбнулся. Он продолжал идти, все ближе и ближе подходя ко мне, и, судя по его улыбочке, вряд ли наше сближение окажется для меня безболезненным!

– Хотите услышать историю о рыжей девушке, – спросил он. – Знаете, она поступила очень глупо, оставив меня. Ей не нравилось, как я с ней обращаюсь. Поэтому эта дуреха выбросилась из окна… А мне так плохо без нее!

Я не могла определить, был ли звук, вырвавшийся из его горла, рыданием или, наоборот, смехом, но от него мои ноги стали ватными!

– Я выстрелю, – сказала я.

– Удивляюсь, почему ты не сделала этого до сих пор, – рассмеялся он. – У меня есть точно такой же пистолетик. Он стреляет, это верно, но такими смешными присосками вместо пуль. Не думаю, что я боюсь этого…

Теперь, когда он подошел ко мне достаточно близко, я видела его глаза.

Они были… как бы это поточнее выразиться? Не пустыми, нет! Наоборот. И совсем не безумными. Просто у меня создалось ощущение, будто в этих глазах собралось такое количество омерзительной гнили, что ею начинает пахнуть вокруг.

Ну вот, тоскливо подумала я, эти два придурка сейчас бегают за Федором, а я торчу тут в обществе маньяка, и мне это совсем не в кайф!

Он был уже очень близко.

– А номер придумал я, – сказал он, дыша мне в лицо. – Только костюм переменил, потому что… Мне хотелось, чтобы ты начала испытывать ужас немного пораньше… Мне хотелось придать моменту нашего счастья мистическую красоту!

Я со страха вцепилась в револьвер и нажала на спуск.

«Он же не настоящий», – удивленно подумала я, услышав выстрел и увидев, как Мальчевский с обиженным лицом валится на колени. Как это у меня получилось?

Перед моими глазами теперь уже просто бесновались сигнатюры, и я поняла, что сейчас упаду прямо на Мальчевского. Но меня кто-то подхватил, и я вежливо сказала:

– Спасибо…

* * *

Я плавала в ночном небе, растворяясь среди звезд, и еще бы охотно там порастворялась, если бы кто-то не выругался.

Еще мне что-то совали в нос, какую-то вонючую гадость. Я открыла глаза.

Комната, в которой я находилась, вся пропахла дорогими духами. А ругался Ванцов. Я поморщилась.

Лучше бы я не приходила в себя подольше, честное слово!

– Ну, ладно, весь этот детсад, – орал Ванцов, – но ты о чем думал?

Лариков молчал.

– Устроили тут, как всегда, спектакль с эффектными выходами! Я лишу вас на хрен лицензии, понял? Хорошо, что Валерия Андреевна сообразила, побежала за ними!

– Тише, – сказал женский голос. Наверное, это была Валера. – Она, кажется, пришла в себя!

– Где он? – спросила я.

Получилось у меня нечто странное. Губы и десны распухли, и вместо нормального «где он» получилось «ы у». Но меня, как ни странно, поняли.

– Увезли твоего «ухажера», – облегченно выдохнул Лариков, гладя меня по волосам. – Теперь он долго отдыхать будет от своих любовных приключений…

Я осмотрелась.

Они были тут все. Пенс сидел белый как мел, сцепив руки на коленях. Эльвира в своем разбитном наряде прислонилась к стене. Рядом с ней стоял Федор. А Валера сидела на полу, держа меня за руку.

– Бедная девочка, – произнесла она. – Такое пережить…

– Не надо было думать на меня, – вставил Федор. – Я же прекрасно видел, что она охотится за мной. Подругу свою зачем-то подослала и партизанила по темным углам…

Я недоуменно посмотрела на Ванцова.

– Почему ты молчал? Тебе было так трудно набрать номер и сказать мне, что вы уже все знаете?

– Мы хотели довести его, – сказал он, стыдливо потупившись. – Я просто тебе не хотел говорить, но Рита многое нам рассказала. То, о чем она догадалась тогда.

– Дьявол приближается ко мне, – кивнул Федор. – Я просто не сразу сообразил, что в тот вечер, когда был убит Донатовский, Мальчевский сидел в первом ряду. И Костя видел именно его. Эта странная фраза относилась именно к Мальчевскому. А насчет этой сценки…

– Мы не видели другого выхода, – закончила за него Валера. – Подставлять кого-то под удар нам не хотелось! Вот мы и придумали этот номер. И тут появилась ты. Воплощение его порочных мыслей.

– Я?! – возмутилась я. – Отчего это я стала воплощением порочных мыслей?

– Ну, я не так выразилась. Просто ты тот тип, который не давал ему покоя.

– А зачем тогда ты рванул за Эльвирой? – подозрительно посмотрела я на Федора.

– А как я должен был поступить, видя, что ты сидишь с Мальчевским, про которого нам с Валерой уже давно все стало ясно? Я знал, что она твоя подруга. Вот и побежал за ней, чтобы она оттащила тебя от него! Тем более что на меня у тебя могла случиться неадекватная реакция!

Я подумала и невольно фыркнула.

А потом уже никак не могла остановиться. Знаете, как это бывает, когда перенервничаешь? Смеешься неизвестно над чем и никак не можешь остановиться. А потом подступают слезы…

– Ты сам так себя вел, – сказала я.

– Как?

А правда, почему я думала, что это он?

– Но ведь Рита тоже сначала так думала, – сказала я. – Поэтому и пыталась взять на себя вину…

– Но потом-то ей, слава богу, ума хватило все передумать! – сердито сказал Федор. – Теперь она преспокойно сидит дома, а не в кутузке! Неужели вы не могли понять, например, что я не могу даже подкупить свидетелей? Ну, ладно, может быть, у меня физиономия, как у маньяка, но уж свидетелей-то я на свою актерскую зарплату вряд ли смогу купить! Если бы у меня были излишки средств, я бы не озвучивал всю эту пакость!

– Значит, Лиза говорила все-таки о Мальчевском?

– Да, – кивнула Валера. – О нем. Она узнала о его странностях случайно. И пыталась его остановить. Поняв, что это невозможно, сказала мне. Но я тогда ее не поняла. Мы даже поссорились! Я ведь собиралась за него замуж. И… Он был такой респектабельный мужчина! Как я могла поверить своей сестре, что он – садист и извращенец?

Я вспомнила Мальчевского и вздохнула.

«Вот приближается мой могучий противник, дьявол, – вспомнила я. – Я вижу его глаза…»

Разве ты распознаешь Чудовище, пока не посмотришь в его налитые кровью глаза?

Особенно когда оно – воплощение респектабельности!