Текст книги "Ставка на темного зверя (сборник)"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 10

Я почувствовала легчайший толчок в бок. Посмотрев на наших стражей, я увидела, что они немного отвлеклись, о чем-то вполголоса разговаривали. Тогда я скосила глаза и увидела, как Костя подает мне какие-то сигналы. Вначале он глядел на меня, потом на бандитов, а потом куда-то вниз. Что бы это могло означать? «Братки» уселись на скамейку, в это время Костя одними губами произнес: «Отвлеки их». Как бы это сделать?

– Ребята, – сказала я тоном капризной красотки, – я хочу в туалет!

– Терпи, казак, атаманом будешь! – мерзко заржал один из люмпенов. – Как Иван Анатольевич приедет, сходишь не только по-маленькому, – теперь засмеялись они оба, до ужаса довольные шуткой.

– Но вы же не хотите, чтобы я тут вам все намочила? Запах будет ужасный!

– Ты обещаешь? – продолжал издеваться «гоблин». – Глянь, Вася, фирма дает гарантию!

Смешливые какие бандюки пошли, через каждое слово хохочут! Наверное, это психологическая разгрузка в тяжелой работе.

Пока мы так мило беседовали, я ощущала какое-то движение у себя за спиной. Так как мы все были связаны одной веревкой, чувствовался малейший рывок соседа. «Братки» расслабились и перестали пристально за нами следить, поэтому Костины потуги остались незамеченными.

Краем глаза я увидела, что его руки практически освободились от веревки, их сдерживала лишь свободно лежащая петля. Чтобы ее скинуть, необходимо было совершить резкое движение. Костя опять умоляюще посмотрел на меня. Я переглянулась с мужем, как бы заранее извиняясь за то, что я сейчас сделаю.

– Мальчики, – произнесла я томным голосом, – вот вы здесь сидите, а молодость уходит.

– Ты чего сказать-то хочешь? – заинтересовался один из «братков». – Лекарство для продления жизни нашла?

– Угадал, есть такое лекарство, – я кокетливо потупила глаза.

– И что же это такое? – не врубался парень.

– Самое натуральное – любовь.

– Любовь – это хорошо, – выдвинул аксиому его напарник, – это дело.

– Неужели вы не хотите любви? – приступила я к более откровенным атакам.

– Ты хочешь нас полюбить? – они опять довольно заржали. – Будем только рады!

– А почему бы и нет? – смело сказала я. – Молодые, красивые парни.

Когда я все это говорила, то буквально чувствовала волны возмущения, исходящие от моего мужа.

– Ну раз сама напрашивается, – «браток» направился ко мне, – чего же не воспользоваться! Колян, посторожи их, я сейчас вернусь!

– А от Анатольича не влетит? Лучше оставь ее, Васек!

Парень отмахнулся от слов напарника и шагнул ко мне. Склонившись надо мной, он стал развязывать мои руки. В этот момент произошло следующее: Костя одним движением скинул петлю, резко вскочил на ноги и ребром ладони врезал бандиту по шее. Тот упал как подкошенный. Второй нервно попытался вытащить оружие из-за пазухи, но не успел. Костя на секунду раньше в длинном и красивом прыжке дотянулся до его паха. «Гоблин» взвыл, схватившись за свои причиндалы, и начал нелепо подпрыгивать на одной ноге.

В это время второй начал подавать признаки жизни, встал на четвереньки и, держась за ушибленную шею, пополз к нам, как Матросов к амбразуре. Володька – вот уж чего не ожидала от мужа – оперся на свою пятую точку и, словно лошадь, так лягнул «ползуна» в челюсть, что тот рухнул на бок.

Костик занялся тщательным обезвреживанием раненного в пах «бизона», он со знанием дела несколько раз врезал по его крепкокостной голове, чем вызвал отключение сознания у парня. Для верности несколько раз пнув забитого Володькой «братка», он начал развязывать наши руки.

– Быстрее, – торопил он нас, когда мы стали растирать затекшие конечности, – могут другие вернуться!

Мы живо выбежали из избушки и кинулись бежать через лес. Уже начинало светать, все-таки лето еще не кончилось, и рассвет был достаточно ранним. Вскоре мы вышли на трассу, ту самую, где я видела километровый столб. Цифра семь на нем могла означать лишь одно – до Тарасова нам идти семь километров. Это, как говорит художница Ангелина, меня не «вставляет». Надо ловить попутку, вот только есть опасность быть замеченными. По трассе могут проехать наши враги.

– Что будем делать, други мои? – спросила я у попутчиков.

– Есть шанс поймать какого-нибудь дальнобойщика, – неуверенно произнес Володька.

– На этой трассе нет дальнобойщиков, – вздохнул Слава, – дорога ведет к загородным дачам.

Что верно, то верно. За то время, пока мы тут стояли, не проехало вообще ни одной машины.

– Значит, так, – произнес Костя весомо и авторитетно, – будем двигаться по «зеленке» как можно дальше от этого места. Если поедет машина, один выйдет и проголосует.

– По какой «зеленке»? – не понял мой муж.

– «Зеленка» – это лес, – по-военному коротко ответил Костя. – Вперед, – приказал он. – Слава охраняет тыл.

Мы двинулись по краю леса, посматривая на дорогу. Послышался шум автомобиля. Пригнувшись за кусты, мы увидели несущийся в сторону того места, откуда мы только что убежали, «уазик».

– Это тот бандит, которого к вам послали, – мрачно сказал наш спецназовец, – сейчас он поднимет шум.

От этого известия у нас словно крылья выросли, мы стали ломиться через заросли, как бешеные медведи. Никому не хотелось думать, что будет, когда нас догонят.

Через некоторое время мы увидели, что вдалеке на трассе показался «КамАЗ». Меня как единственную женщину вытолкали на дорогу, и я стала голосовать. Скрипнув тормозами, грузовик остановился. Я подбежала к его высоченному боку, водитель распахнул дверцу над моей головой. Встав на ступеньку, я заглянула в кабину:

– Не подбросите до города?

– А ты откуда здесь взялась, красавица? – спросил меня водитель, залихватского вида мужчина в расстегнутой на груди рубашке. – Постой, у тебя лицо знакомое. Где я тебя видел?

– Ирина Лебедева, ведущая передачи «Женское счастье», – представилась я. Сейчас моя популярность может нам сильно помочь!

– Не может быть! – ахнул мужик. – Моя жена вашу передачу все время смотрит, вот удивится, когда узнает, что вас подвозил!

– Только я не одна, – сказала я робко, – со мной товарищи, – я махнула рукой в сторону леса.

Мои спутники вылезли на свет божий. Ну и видок, на месте водителя я бы сейчас стартанула отсюда подальше! У одного синяк, у другого одежда порвана, а главное – грязные все, как поросята!

– Это кто? – вылупил глаза мужик. – Что за страшилища?

– Это моя съемочная группа, – сказала я серьезно, – выезжали для съемок натуры.

– Ну ни фига себе! – водитель присвистнул. – И чего, много ее сняли-то, натуры этой самой? Где ж я вас посажу?

– Да хоть где, нам главное – уехать!

Трое погрузились в кабину. Четвертый, а им оказался Костя, залез в кузов. Видимо, «КамАЗ» возил стройматериалы для дач, открытый кузов был весь в песке. Костя спрятался под какую-то дерюжку, лежащую на дне.

– А где ваша камера? – поинтересовался водитель, оглядывая моих спутников.

– Понимаешь, брат, – ответил ему Слава, – снимали брачные танцы кабанов, так они, гады, всю аппаратуру поломали! Так и пришлось выбросить!

У водителя чуть челюсть не отпала. Ай да Слава, ай да барон Мюнхгаузен!

– Неужто даже кассеты не осталось? – расстроился водитель.

– Здесь, – Слава похлопал себя по нагрудному карману, – берегу как зеницу ока.

Внезапно до меня дошло, что я не могу ехать домой. Ведь мой адрес был прекрасно известен бандитам! Что теперь делать – обращаться в милицию? Решено: мы едем в телецентр! Там хорошая охрана, посторонних не пропустят. Если эта история получит огласку, то милиция не сможет ее замять!

Телецентр ГТРК встретил нас привычной утренней суетой, все куда-то спешили, бегали, с папками или без. На вахте нас остановили:

– С кем это вы, Ирина Анатольевна? – спросил меня знакомый охранник.

– Сейчас выпишу пропуска, Стасик. – Я проскочила через вертушку и побежала в бюро пропусков. Оформив спутников как участников нового ток-шоу, я провела их внутрь.

Мы поднялись к кабинету Кошелева. Начальника не оказалось на месте, зато около двери крутился Валерка Гурьев.

– О-о, друзья в полном составе! – заорал он при виде нас.

– Тише, не ори, – одернула я его, – не в лесу!

– Кстати, про лес, – вмиг посерьезнел Володька, – тебе вчера звонили из Гурьева, они не застали тебя дома.

– Что случилось? – заволновалась я.

– Звонила та самая женщина – Оксана. Она сказала, что брат директора, Алексей Николаевич, погиб вчера на охоте…

– Как? – закричала я, чуть не упав от изумления. – Как это произошло?

– Его тоже загрыз волк!

Все враз загалдели, обсуждая происшествие. Не может быть, это действительно какой-то рок! Или злой умысел. А главное, что собаки Красина в этот момент находились у нас! Значит, он ни при чем?

– Надо ехать туда! – предложила я. – Это нехорошая закономерность!

– Вначале, – возразил Володька, – надо разобраться с Красиным. Мне не нравится, что за мной гоняется орда молодчиков!

– Дайте мне телефон, – потребовала я, – буду звонить этому «мафиози».

Я знала номер сотового Ивана Анатольевича. Он не заставил долго ждать, ответил после первого же гудка.

– Иван Анатольевич, – заторопилась я, – послушайте меня!

– Это вы! – заорал он. – Все равно не убежите! Я вас найду!

– Перестаньте угрожать и послушайте меня! – оборвала я его. – Сейчас вы подъедете в телецентр, и я вам все объясню. Приедете один, без ваших молодцов!

– Вы мне еще указывать будете, с кем приезжать! – возмутился Красин.

– Пропуск будет только на вас одного, – отрезала я, – жду!

Иван Анатольевич подъехал к телецентру через полчаса. Правда, он приехал не один, как я просила, а со своими «хлопцами». Они остались сидеть в машине, а он двинулся к большим стеклянным дверям телецентра. Около турникета его ждала я с готовым пропуском в руках. При виде меня его лицо перекосилось от злости – видно было, что он с удовольствием придушил бы меня, если бы мог.

– Ну и зачем вы хотели меня видеть? – прошипел он мне в лицо.

– Спокойствие, только спокойствие, – немного издевательски сказала я, – пройдемте в мой кабинет, там я все объясню.

Он еле сдержался, чтобы не наговорить гадостей. Мы молча поднялись на лифте и дошли до моей двери. За нами все это время наблюдали мой муж, Костя и Слава. На этаже «дежурил» Валерка. В общем, безопасность была организована как надо.

– Давайте, дорогая теледива, – процедил Красин, садясь в столь любимое Павликом кресло, – приводите ваши аргументы. Хотя я не знаю, какими они должны быть, чтобы оправдать ваши действия.

Это прозвучало в высшей степени угрожающе. Мол, ты говори что хочешь, а я тебя потом достану. Правда, сейчас, при свете дня и в людном телецентре, это выглядело не так страшно, как в той лесной сторожке. Интересно, неужели он может пойти на крайние меры только из-за собак? Или у него есть еще какие-нибудь аргументы?

Вздохнув, я приступила к изложению всей долгой и сложной истории. По мере моего рассказа лицо Красина все больше и больше вытягивалось. Видно было, что он по-настоящему поражен.

– И вы подозревали меня в убийстве Крынина? Только за то, что я встречался с ним по своим делам?

– Кроме этого, есть еще другие причины, – уклончиво ответила я.

– Какие же? – выпытывал мужчина.

– Ну хорошо, – вздохнула я, – двум смертям не бывать, одной не миновать! Слушайте…

И я рассказала ему про загадочные смерти людей из правления хозяйств, которые числились нынче на балансе «Ремстройреставрации». Зачем я это делала, не знаю. Назовите это предвидением, женской интуицией, как угодно. Просто я чувствовала, что поступаю правильно.

Красин немного помолчал, пристально посмотрел на меня, потом сказал:

– Послушайте, если бы все, что вы мне рассказали, было связано с «Ремстройреставрацией», то я как глава этой фирмы вынужден был бы немедленно вас убрать. Ведь похищение собак трактовалось бы мной как подозрение, и в этом случае вы и ваши спутники были бы немедленно убиты.

– Вы просто хотели выяснить, что нам известно, с кем мы связаны и так далее, – продолжала я «класть голову в пасть льву», – вот и не убрали нас сразу.

– Глупости, – сердито ответил Иван Анатольевич, – вы вызвали у меня подозрение, я попросил Гришу за вами проследить. Если бы все было так, как вы сказали, то я отдал бы соответствующий приказ сразу, как только узнал об обмане.

– А все эти ваши «братки» – разве они не показатель вашей причастности к криминалу? Что бы вы сделали с нами, если б мы не убежали?

– «Братки» – это сотрудники службы безопасности. Они никакие не бандиты, обычные парни, спортсмены. У одного даже есть высшее образование. А с вами мы поступили бы, признаюсь, не лучшим образом, хорошо надавали бы по шее.

– Скажите, а зачем вам все эти хозяйства? Неужели сельхозбизнес так выгоден?

– Представьте себе. Это, конечно не газ, не нефть и не наркотики, но дает достаточно стабильный доход. Я сам из деревни, потом уехал в Москву, заработал там деньги и вернулся сюда. Создав свою фирму, я решил организовать целую сеть хозяйств-партнеров. Уже позже приобрел некоторые из них в свою собственность. Ведь сельское хозяйство не может существовать без поддержки города.

– А почему так происходит? – заинтересовалась я.

– Знаете, земля – такая штука, – пояснил он, – никогда не угадаешь в точности, сколько и чего она родит. Поэтому требуется некий объединяющий посредник. Когда в одном хозяйстве избыток какой-то продукции, мы помогаем сбыть ее в другие регионы, когда недостаток – поддерживаем предприятие за счет других. Так возникает некое равновесие. Конечно, сложно, но что поделаешь! Живем в зоне рискованного земледелия.

Он говорил с таким глубоким знанием сельского хозяйства, что я поверила, что этот человек не имеет отношения к убийствам, а действительно увлечен своим делом. Скажете, что это глупо – верить человеку на слово. Но я поверила, тем более что теперь было точно известно, что он непричастен к смерти Крынина.

Попрощались мы довольно тепло. Он пожал мою руку и пообещал помочь, если на пути моего расследования вдруг возникнут препятствия.

– Смелый вы человек, – восхитился он, – залезли в самое пекло, не побоялись. А главное – зачем вам это надо?

– Я не могу отступать, если уже взялась за дело.

– Обещаю вам всяческую поддержку, ведь вы, как я понимаю, опять поедете в Гурьево? В области у меня имеется недюжинный авторитет, могу решить практически любую проблему на уровне администрации.

Опять эта дорога в Гурьево. Для меня это уже не экзотика – езжу сюда как на работу. Еле уговорила Кошелева отпустить меня на два дня. Из Гурьева я попаду прямо на прямой эфир. Хотелось бы до этого времени разрешить многие загадки. На этот раз со мной поехал Валерка Гурьев. Наш юркий криминальный репортер нашел-таки окошко в своем плотном рабочем расписании. Он мог быть гораздо полезнее Павлика – порасторопнее, да и не такой робкий.

Нас никто не встретил, но это не стало проблемой.

Валерка попросил меня подождать, а сам отлучился куда-то на пять минут. Вскоре я увидела трактор, сзади которого вздымался поднятый плуг. В его кабине был Валерка вместе с трактористом.

– Садитесь, мадам, – галантно предложил мой друг, распахнув дверцу.

– Это как ты трактор нашел? – поинтересовалась я вполголоса, когда забралась в кабину.

– Да здесь недалеко, на поле, – махнул рукой Валерка, – он как раз зябь пахал!

– Так ты его с пахоты снял? – ахнула я. – Ему же влетит!

– Не влетит, – обернулся к нам тракторист, – агронома целый день не бывает!

– А что ты думаешь, сколько им платят? – поинтересовался репортер. – За то, что они каждый день по тридцать гектаров перепахивают?

– Ну, не знаю, – задумалась я, – рублей по триста, наверное.

– Шиш на постном масле им платят, – почти выкрикнул Валерка, – Семеныч, скажи ей!

Они уже скорешались, не прошло и пяти минут! Ну Валерка, ну егоза!

– Платят нам не живьем, а сельхозпродукцией, – ответил тракторист, – а на хрена мне столько зерна? Свиней, что ли, кормить? Сейчас оно никому не надобно, намолотили миллион, а цена грошовая! А Валерка мне полтинник дал – хоть деньги в руках подержать!

Домчались мы, несмотря на плуг, прицепленный сзади, довольно быстро – вскоре показалась до боли знакомая ограда лесхоза.

– Соскакивайте, – крикнул нам тракторист Семеныч, – дальше не могу, заметят и агроному нашему расскажут.

Мы вылезли из «комфортабельного салона» и зашагали в поселок. На лесопилке опять было тихо. Немудрено, ведь Алексей Николаевич был заведующим. Какой рок постигает лесхоз второй раз! Или злой умысел?

Толпа у дома Крыниных состояла, как и в прошлый раз, из заплаканных женщин и угрюмых мужчин – родственников и рабочих коллектива. Правда, я не увидела Аси Петровны, матери братьев Крыниных. Скорее всего, старушка не выдержала удара и слегла. Я подошла к Оксане. Женщина стояла с бледным, безразличным ко всему лицом.

– Как все произошло? – спросила я.

– Так же, как с Ваней. Почему все случилось с нами? – почти выкрикнула она.

– Я думаю, вернее, почти уверена, что это злой умысел, – зашептала я. – Помните Ангелину, вашу соседку по проспекту Кирова?

Лицо женщины озарилось при воспоминании о деньках юности, но лишь на миг.

– Откуда вы ее знаете?

– Она героиня моей новой передачи, сейчас Ангелина модная художница, рисует для «новых русских», представляете? Такие морды протокольные малюет в виде Ивана-Царевича или графа Шереметева!

Оксана даже слегка улыбнулась. У меня вообще своя теория насчет похорон, поминок и тому подобных печальных мероприятий. Все обычно подходят, выражают соболезнования, вызывая еще большую тоску у человека. А мне вспоминается один мой знакомый, отец школьной подруги. Он говорил: «Если я умру, то, значит, меня бог прибрал, посчитал, что так лучше будет. Поэтому на моих похоронах не плачьте, порадуйтесь за меня!» Света, его дочка, всегда пугалась таких разговоров и уговаривала отца прекратить. Потом он действительно умер от сердечного приступа. Его похороны, а впоследствии поминки запомнились мне на всю жизнь. Не было тяжких слез, выдавливания из себя горя, была какая-то светлая печаль по ушедшему человеку, освещенная доброй памятью о нем. Вот поэтому я и не люблю тетушек, которые являются завсегдатаями похорон и нагнетают обстановку.

– Ангелина рассказала мне про семейное проклятие Крыниных, – приступила я к делу, – про какую-то ведьму.

– Знаю, – нахмурилась Оксана, – никому пока не рассказывала, а вам расскажу. Другие не поверят, за сумасшедшую примут.

– Я уже готова поверить во что угодно! Рассказывайте!

Мы отошли в сторонку, и Оксана поведала мне о древнем проклятии.

Давным-давно, в девятнадцатом веке, прапрадедушка Ивана Николаевича поссорился с одной женщиной, жившей на окраине села. Она слыла ведьмой, поэтому односельчане изо всех сил уговаривали Крынина не связываться с ней. Но прапрадед был человек смелый, никого и ничего не боялся. Повздорили они из-за собаки. Та женщина обвиняла Крынина в том, что его пес задрал ее цыплят. Мужчина наотрез отказался возмещать ущерб, так как считал себя невиновным. Тогда ведьма прокляла его семью и навела на нее порчу. Все родные Крынина стали болеть и чахнуть, один из его сыновей даже умер от непонятной хвори. Мужчина не выдержал такой напасти, взял ружье и пошел к той женщине. Говорят, они долго выясняли отношения, после чего ведьма была им застрелена. Его судили, но, по счастью для него, судья попался суеверный, верящий в ведьм. Поэтому прапрадед получил смехотворный срок за убийство человека – один год исправительных работ. Рассказывают, что перед смертью ведьма сказала, что будет вечно преследовать потомков Крынина в образе волчицы. И он жестоко поплатится за свой поступок.

– Скажите, Оксана, – спросила я, – а вы слышали этот рассказ только от своего мужа? Или кто-то еще посвящен в подробности?

– Наверное, еще Ася Петровна знает, – неуверенно сказала женщина, – но сейчас она слегла, за ней племянник в Юрьеве ухаживает. Чуть жива старушка.

– А вы не знаете имена участников этих событий?

– Прапрадеда звали, кажется, Макар. А ту женщину – не помню как.

Я не стала оставаться на поминки и похороны, на это просто не было времени. Надо срочно ехать в Юрьево. Только вот на чем? В толпе я увидела Федосеева. Его лицо было измученным и бледным. Еще бы, потерять меньше чем за неделю двух близких людей!

– Здравствуйте, Ирина, – довольно вежливо поприветствовал меня он, – опять надеетесь что-нибудь найти?

– Надеюсь, Дима, – вздохнула я, – хотя что это изменит?

Он осторожно взял меня за локоть и зашептал:

– Слышали про проклятие? Об этом уже многие перешептываются.

– А вы откуда знаете? – удивилась я.

– Я подозревал еще в первый раз, что дело нечисто, но теперь я в этом уверен. Ваня давно мне об этом рассказывал.

– Вы верите в это? – я внимательно посмотрела ему в глаза – вроде не похож на сумасшедшего.

– Раньше не верил, теперь жизнь заставила. Волей-неволей поверишь.

– А какими были обстоятельства смерти на этот раз?

– Алеша пошел по грибы прямо с работы, в чем был. Его долго не было, наши заволновались, стали искать. Обнаружили его на поляне, недалеко от лесхоза. Весь изорван был, как и Ваня.

– Да, веселая получается история, – задумалась я, – очень веселая. Вы не знаете, как нам попасть в Юрьево?

– Сейчас отлучиться не могу, сами понимаете. Я дам вам машину. У вашего спутника есть права?

Я понятия не имела, есть ли у Валерки права. Но наш репортер уверенно похлопал себя по карману:

– Всегда с собой!

– Тогда пойдемте, – Федосеев махнул рукой, – «уазик» стоит за домом.

Мы обошли дом и увидели машину. Валерка похлопал по рулю, попинал ногой колеса:

– Знатный «Феррари», самое то для деревенских дорог.

– Сейчас я его заправлю, и вы понесетесь, как ветер, – улыбнулся Дима.

Он достал из-под сиденья канистру и стал отворачивать крышку. Канистра выскользнула из его рук и плюхнулась на пол, обрызгав наши ноги.

– Идиот! – хлопнул себя по лбу Федосеев. – Совсем ничего в руках не держится!

– Ничего, – отмахнулся Валерка, – отстираем! – Он нагнулся, чтобы посмотреть на запачканные джинсы. – Ой, а это что, солярка?

– Да, это редкая модель, – с гордостью сказал Дима, – дизельный двигатель! Трудно заводится, особенно зимой, зато мощный и экономичный.

– Не знал, что такие выпускают, – пробормотал Валерка.

Дима покинул нас, и мы остались одни. Я плюхнулась на продавленное сиденье «уазика».

– Никогда не слышала, что у тебя есть права на машину.

– У меня их нет, – чуть слышно сказал наш репортер.

– Как это нет? – испугалась я.

– А вот так. В автошколе учился, а экзамены не сдал. Потом забросил.

– А ты водить умеешь?

– Не боись, доставим в целости и сохранности, – Валерка по-залихватски взялся за баранку.

Двигатель взревел почти сразу – «уазик» заводился на удивление легко. Новоиспеченный водитель сразу взял с места в карьер.

– Убьемся! – крикнула я.

Мы запрыгали на ухабах. Издалека было видно толпу возле дома Крыниных, оттуда как раз выносили гроб с телом Алексея Николаевича. Кладбище было за деревней, в прошлый раз односельчане несли гроб на руках, оказывая последние почести своему директору.

– Бр-р! – дернулся Валерка. – Ненавижу похороны! Работаю в криминальной хронике, трупов видел – завались! А все эти церемонии на меня тоску нагоняют. Завещаю развеять мой прах по ветру!

– Надеюсь, что это будет не скоро!

Мы домчались с ветерком. Гурьев управлял машиной даже получше, чем Федосеев.

– Скажи, Валерка, а почему ты не сдал на права?

– На теории два раза засыпался! Не знаю, говорят, что в МРЭО ГИБДД есть компьютер, который всех подряд засаживает! Наверное, он мне выпадал!

Дом Аси Петровны, как и прежде, встретил нас запахом каких-то трав. Племянник оказался высоким мужчиной, лет тридцати на вид. Он пригласил нас сразу же, даже не спрашивая, кто мы такие. Видимо, в последнее время много людей приходило к женщине, чтобы выразить соболезнование.

Старушка лежала под одеялом. Ее мозолистые руки были сложены на груди, как у покойницы. Вместе с закрытыми глазами и впалыми щеками это создавало угнетающее впечатление.

– Ася Петровна, – тихо позвала я, – проснитесь. Это Ирина, с телевидения.

Ее веки медленно приподнялись. Глаза под ними были усталыми и совершенно больными.

– Это вы? – раздался ее глухой голос. – Садитесь, – она указала нам на стулья в изголовье.

Мы нерешительно присели. Перед тем как задать интересующие меня вопросы, я задумалась, а можно ли сейчас беспокоить женщину?

– Я хотела у вас кое-что спросить, – начала я, – возможно, это покажется странным, но я хотела бы знать о проклятии рода Крыниных.

Это прозвучало как-то жутко и по-средневековому. Нереальные картины – только что были в городе, среди суеты – и вдруг сидим у постели матери погибших сыновей в почти полной тишине и разговариваем о какой-то чертовщине!

– И вы об этом знаете, – вздохнула Ася Петровна, – видно, недаром люди говорят…

– Я хотела бы знать, как звали ту ведьму и вашего предка, что ее застрелил.

– Его звали Макар Крынин, а ее, кажется, Софья. Фамилии не знаю, семейные предания не сохранили.

– А как вы думаете, хоть что-нибудь из этой истории – правда?

– Все правда. На самом деле дед Макар застрелил эту Софью и отбыл за нее срок.

– У вас не осталось никаких бумаг с тех пор – судебных повесток, свидетельств о рождении, писем?

– Что вы, милая моя! Вначале революция, потом Гражданская война, раскулачивание, Отечественная, какие уж тут бумаги!

– Хорошо, а вы не знаете, остались какие-нибудь потомки у этой Софьи?

– Чего не знаю, того не знаю. Я не интересовалась как-то, время не то было, чтобы о ведьмах говорить.

Покинув старушку, мы поехали в Курки. До них было, как объяснил нам племянник Аси Петровны, чуть больше двадцати километров. «Это совсем рядом, – сказал он, – я туда изредка вечером хожу, к родственникам». Знаю я эти деревенские понятия о близости того или иного места, на машине ехать устанешь, не то что пешком!

Районный центр был большим поселком, в нем проживало около семи тысяч человек. Достопримечательностью можно было считать центральную площадь с фонарями, как на проспекте Кирова. А в остальном деревня как деревня. Есть пятиэтажки, но обычных избушек больше. Мне всегда нравился дух таких мест. Это вроде и не такой уж медвежий угол, как, например, Гурьево, но тишина и здесь стоит абсолютная. Присутствует намек на цивильность, есть тротуары с бордюрами, имеется светофор на главном перекрестке. Но прохожих мало, а машин и вовсе нет. Хотя вечером, я думаю, местный бульвар наполняется людьми. Все здесь не так, как в городе, как-то спокойней, духовней и чище. Или на меня так влияет смена обстановки? Просто я заметила, что восхитившее меня вначале Гурьево теперь начало как-то давить на душу.