Текст книги "Недолго музыка играла"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

«Вот, о себе и не думал совсем, – говорили старые вояки. – Мог бы и звездочку получить лишнюю, так нет, позаботился о ребятах! Вот это настоящий офицер! А говорят, что наша армия сплошь коррумпирована!»

Родственники освобожденных ребят уже не надеялись увидеть их живыми, и матери пытались встретиться с полковником лично, чтобы выразить ему свою благодарность. Сальников принимал все снисходительно, слегка смущаясь. В общем, план удался как нельзя лучше.

С одной стороны, Сальников повысил себя в глазах начальства, а с другой – он удачно начал реализовывать давно созревший в его голове план. Торговля живым товаром становилась одним из самых прибыльных дел. Тех, кто мог заплатить выкуп, он научился вычислять безошибочно. Единственным условием, которое он поставил Ахъядову, – это приличное обращение с «его товаром». Тот обещал не бить и сносно их кормить.

Так и началось сотрудничество полевого чеченского командира и полковника Российской армии. В последнее время Ахъядов все больше был недоволен Сальниковым. Все чаще случались так называемые проколы – брали совсем не тех людей, то есть тех, чьи родственники не могли заплатить требуемые суммы. Все больше раздражался Ахъядов, и его раздражение переносилось на пленных – гуманность по отношению к ним теперь не соблюдалась.

К тому же успехи федеральных войск не прибавляли Ахъядову оптимизма. И он, курнув марихуаны, испытывал какое-то садистское удовольствие, видя, как ломается человеческая сущность в этих русских. В такие моменты он всегда почему-то вспоминал отца. Он испытывал чувство, близкое к оргазму, когда отрезал фаланги пальцев для того, чтобы послать их родным пленных. Ему нравилось, как из людей эти «солдаты» превращались в скулящих собак.

И вот сейчас – очередной прокол Сальникова: за последнего пленного платить скорее всего не будут. Что с ним делать, Азамат пока не решил.

Он сам лично спустился в подвал. Было сыро и холодно. Ахъядов зябко поежился. Везде была грязь, по стенам стекали струйки воды. Пахло нечистотами.

Он открыл дверь и зашел внутрь. Пленник сидел прямо на земляном полу, бессмысленно уставившись в стенку. При звуке открываемой двери он поднял голову и посмотрел на вошедшего. Пленник еще не превратился в собаку, но был близок к этому.

Ахъядов достал пистолет и хотел уже заняться своим излюбленным делом – простреливать его пальцы. Однако вместо привычного чувства злорадства пришло ощущение отвращения. Азамат сплюнул и, грязно выругавшись, вышел из «клетки» и поднялся к себе.

«Черт! Что такое! – думал он. – Надо все-таки сказать этому завравшемуся полковнику, что я о нем думаю. Пусть знает свое место, собака!»

Азамат неожиданно почувствовал к полковнику Сальникову чувство ненависти и отвращения. С кем он имеет дело – с предателем и циничным барыгой! Нет, они все недорезанные собаки! Всю жизнь они не давали спокойно жить, пришли и теперь!

Да, похоже, это точно священная война! Сотрудничество с Сальниковым – только ступенька в этой борьбе с неверными. Придет день, и он сдаст полковника со всеми потрохами. Он покажет, какие командиры у этих русских. Для них нет ничего святого! У них нет веры!

Азамат был в гневе. В такие минуты он мог убить собственного отца, если бы тот был жив. Он быстро, привычным движением вынул из тумбочки шприц. Затем дрожащей рукой достал пакетик драгоценного порошка и, разведя его жидкостью, умело воткнул иглу в вену. Теперь оставалось только ждать…

Волна блаженства накатила внезапно и, захлестнув, унесла в грезы…

Через некоторое время Ахъядов встал и, достав радиотелефон, набрал номер полковника.

Сальников оправдывался, говоря, что не все в его власти, что он еще будет давить по своим каналам, что родственники заплатят, и так далее…

Выслушав бессвязные оправдания Сальникова, Ахъядов удовлетворенно улыбнулся. И этот будет ползать перед ним на коленях. Голова под действием наркотика соображала слишком вяло, и Азамат сделал самое простое, что мог: он пошел спать, хотя на улице и был самый разгар дня.

Из дневника Олега Николаева Май 2000 г

Батальон Родионова перебрасывают в другое место. Я еду с ними. Это последнее наше с Колькой передвижение по Чечне перед его свадьбой. Он постоянно парит где-то в небесах, и с ним стало очень тяжело разговаривать.

Перед отправкой в путь ко мне пришел Сергей. Он был очень взволнован и слегка растерян. Рассказал мне такое, что волосы на голове зашевелились. Сказал, что у него скоро будут все доказательства тех дел, которые здесь происходят. Назвал и того, кто над всем стоит. Примерно что-то подобное я и предполагал услышать, но все равно как-то стало очень грустно. Сергей теперь уже сам просит меня ему помочь все раскрыть до конца.

– Знаешь, мне терять в жизни уже нечего, – сказал он мне, – все, что можно, я уже потерял. А вот ты подумай. Надо ли тебе влезать во все это дерьмо?

– Майор, я уже столько раз был в дерьме, что еще один случай ничего не решит. Профессия у меня такая. Менять что-то уже поздно, – ответил я.

– По-моему, полковник меня подозревает, – сказал он мне, прощаясь. – А может быть, и тебя. Так что будь осторожней и побыстрее сваливай отсюда.

– Это последняя моя вылазка.

– Ну, вот и хорошо.

Утром мы отправились в путь. Уже на самом подходе к конечному пункту машина, на которой мы ехали, сломалась. Нас оставляют и дают небольшую охрану. Поломка, вероятно, серьезная, так как мы чинимся уже полдня. Немного начинаю нервничать, потому что скоро начнет уже темнеть, а здесь в темноте всегда чувствуешь себя не очень приятно.

Наконец все сделано, и мы трогаемся дальше…

В Аргунском ущелье наш небольшой отряд был обстрелян. Я еле успел выскочить из машины и пытался вытащить Кольку. Он невероятно тяжелый. В его голове темнеет маленькая дырочка. Ему укрытие уже не требуется…

Хочется плакать, но слез нет. Я разучился плакать. Просто сел рядом и обхватил голову руками. Подобной боли я еще в своей жизни не испытывал. Колька был мне больше чем друг…

День 9-й

В том, что Сальников всерьез намерен заплатить полсотни тысяч баксов, сомневались все: и Лариса, и Родионов, и Нилов. Никто из них не считал Сальникова дураком. Они были уверены в том, что полковник постарается убрать Родионова руками своего подручного. Того, кто, по всей видимости, убил Николаева, того, кто покушался на Ларису и сбил на угнанной машине Кудряшову.

С самого утра Лариса была уже у Нилова. Тот все время куда-то звонил, с кем-то ругался, о чем-то договаривался. Лариса сидела тихонечко и ни во что не вмешивалась. Все, что могла, она уже сделала.

Наконец все было готово, и Нилов, как гончая перед охотой, вкочил с места.

– По коням, – отрывисто сказал он.

Родионов выглядел спокойным и сосредоточенным.

– Все будет хорошо, – шепнула Лариса, когда они спускались.

– Я знаю, – тихо ответил майор.

Они сели в машину Нилова, но кварталов за пять до означенного места Родионов вышел и неторопливой походкой гуляющего человека направился в сторону Пушкинской площади. Машина рванула вперед и вскоре припарковалась недалеко от памятника великому поэту. Скверик просматривался как на ладони. Лариса тем не менее начала нервничать.

– Слушай, а ваши уже прибыли? – вглядываясь в пространство перед памятником, спросила Лариса.

– Прибыли, – ухмыльнулся Нилов, – не волнуйся.

Было жарко. Сквер был почти пуст, если не считать какой-то парочки, целовавшейся взасос, да троих алкоголиков, только что откупоривших свой бутыль и с вожделением следящих за точностью разлива. И тем и другим плевать было на духоту и марево, поднимающееся от асфальта. В самом конце сквера какая-то мамаша пыталась успокоить орущего малыша, но тот, видно, совсем одурев от жары, орал как резаный.

В машине было душно, и клонило в сон.

– Майор пришел, – констатировал Валерий, напряженно следивший за всем, что происходит в сквере, и Лариса тут же встрепенулась.

Она тоже увидела, как Родионов четкой походкой военного зашел в сквер и, оглядевшись по сторонам, сел на одну из лавок. Группа алкоголиков недовольно посмотрела в его сторону, решив, наверное, что это еще один претендент на их и без того маленькую емкость. Убедившись, что пришедший не интересуется их компанией и, видимо, вообще алкоголем, алкаши продолжили свой пикник. Родионов медленно вытащил из кармана сигареты и зажигалку и прикурил.

В этот момент около памятника показался молодой человек спортивного вида с небольшой сумкой через плечо.

И тут Лариса вздрогнула, инстинктивно вжавшись в сиденье. Даже издалека она узнала своего «инструктора», который так коварно сбросил ее с мотоцикла, оставив на милость черноморским волнам.

– Это он, – сказала она. – Тот, кто пытался меня утопить.

– Да? – удивился Нилов. – Значит, все идет как надо.

Он тут же включил рацию и доложил, что объект прибыл на место.

– Да видим уже, – услышала Лариса искаженный голос кого-то из оперативников.

А тем временем Влад Гурьянов, цепной пес полковника Сальникова, легкой, небрежной походкой подошел к скамейке, где сидел Родионов, и вальяжно расположился на небольшом расстоянии от него. Посидев так несколько секунд, он растерянно похлопал себя по карманам и рассеянно оглянулся вокруг.

– Извини, отец, прикурить не найдется?

Родионов только кивнул и полез в карман за пачкой сигарет. Рука Влада тоже полезла в карман. Скамейка, на которой сидела эта парочка, просматривалась очень хорошо, и Лариса, заметив жест Влада, вцепилась в руку Нилова.

– Осторожно, – нежно погладил он ее, – а то царапины будут.

– Он же его убьет!

– Не успеет, – спокойно заметил Валерий.

Как бы в подтверждение его слов, трое «синяков» резко вскочили со своих мест и в одно мгновение оказались рядом с Гурьяновым. Еще секунда, и на его руках защелкнулись наручники.

– Эй, мужики, – громко закричал Влад, – вы чего?

Парочка влюбленных вздрогнула и на какое-то мгновение перестала заниматься друг другом. Затем они встали и, пересев подальше, продолжили свое занятие.

Все кончилось гораздо быстрее, чем предполагалось. Влад пытался привлечь к себе внимание немногочисленных прохожих, но его личность никого не интересовала. Все поспешили убраться подальше от того места, где разворачивались драматические события. Мамашка схватила своего малыша и потащила его из сквера.

– Не ори, – грубо оборвал тем временем Влада один из «синяков», – успеешь еще наораться!

– Вы за это ответите, – процедил тот сквозь зубы.

– Конечно, конечно, не волнуйся, – легко похлопал его по плечу другой.

«Алкаши» окружили его и повели к подъехавшей машине.

– Вот и все, – с облегчением вздохнула Лариса.

– Ага, – с какой-то грустью ответил Нилов. – Готовишься, ждешь, нервничаешь… А тут – несколько минут, и все. Ребята у нас работают хорошо.

К машине подошел Родионов. Выглядел он немного бледным и уставшим.

– Вот и все, – садясь в машину, повторил он слова Ларисы, – теперь я свой долг выполнил до конца.

– Может быть, водочки? – тут же предложил ему Нилов.

– Годится, – махнув рукой, тут же согласился Родионов.

Заехав в ближайший магазин, они поехали к Нилову.

– А материалы допроса посмотреть будет можно? – спросила Лариса у Валерия.

– Тебе, – сделав акцент на этом слове, ответил Нилов, – можно.

* * *

Родионов и Лариса сидели в квартире Нилова и вместе с хозяином изучали материалы допроса задержанного Владислава Гурьянова. Кроме протокола, у них имелась диктофонная запись беседы следователя с Владом.

После обычных традиционных вопросов – таких, как имя, фамилия, возраст, адрес и так далее, московкие оперативники стали задавать Гурьянову вопросы посерьезнее. И, как бесстрастно зафиксировал протокол, спортивный мальчик Влад был очень напуган и закладывал своего начальника со всеми потрохами.

– Вам известна фамилия Сальников?

– Да, это мой начальник. Хотя он и командует полком.

– Вы что, были его «адъютантом»?

– Да, что-то вроде этого. И здесь нет ничего смешного. Это совсем не то, что вы подумали… Я знаю почти про все операции, которые проводил полковник Сальников. У него было много разных дел, но главным его занятием в последнее время стал так называемый «живой» бизнес.

– Это значит, что полковник указывал наиболее уязвимые места? То есть те места, где были маловооруженные солдаты?

– Да. Причем не все подряд – зачем чеченцам те, чьи родственники не могут ничего заплатить? Он говорил только о тех, кого могли выкупить. Сальников общался со многими командирами батальонов и очень аккуратно, в доверительной беседе выяснял, кто из солдат наиболее обеспечен на «гражданке».

– Все эти сведения он сообщал боевикам?

– Да, так было вначале.

– Что значит «вначале»? Сейчас он этим больше не занимается?

– Занимается, только немного по-другому. Теперь он ничего никому не сообщает, а сам проводит все операцию от начала до конца.

– Поясните, пожалуйста.

– Он сам, с помощью некоторых ребят, которые служат исключительно у него, похищал российских солдат и сам требовал за них выкуп…

Прослушав эту фразу, Родионов побледнел:

– Сволочь, я должен был это предвидеть!

– Этого никто не мог предвидеть, – тихо прошептал Нилов.

Похоже, он был потрясен не меньше остальных.

– Подожди, а где пакет? Что-нибудь про пакет он говорит? – нетерпеливо спросила Лариса.

– Да, говорит, что он отправил его Сальникову.

– Ну вот, – с отчаянием воскликнула Лариса, – у нас ничего нет! То, что говорит этот Влад, – бред сумасшедшего. Ни в одном суде это не воспримут серьезно. У полковника много заслуг и покровители в Москве. У нас нет доказательств!

– Есть, – тихо, почти шепотом сказал Родионов. – У меня есть вторые экземпляры.

– Господи! Но почему вы ничего не сказали сразу?

– Потому что я не до конца вам верил. Меня научили никому не верить, – серьезно сказал майор. – Почему я должен был вам что-то отдавать? Только потому, что вы – женщина? Да сейчас полно всяких там женских батальонов. Один из них, причем очень успешно, воюет и в Чечне. Поэтому я не мог рисковать. К тому же я боялся, что и за вами тоже следят. Я подумал – пусть Сальников считает, что он в полной безопасности.

– Кстати, – встрепенулась Лариса, – теперь его можно брать.

– Да, я сейчас позвоню, – тут же сказал Нилов. – Вы, конечно, зря сразу не сказали про пакет, – с легким упреком обратился он к Родионову. – Сейчас бы Сальников уже был у нас.

– А вдруг он что-то почувствовал и куда-нибудь скрылся?

– Не думаю. Наши ребята еще вчера выехали, как только этот Влад начал давать показания. Не в первый раз мы берем человека без санкции прокурора. Так что, я думаю, в этот момент, – Валерий посмотрел на часы, – его уже взяли.

– Так быстро? – удивилась Лариса.

– Туда их доставили на военном самолете.

На минуту наступила пауза. Родионов сидел хмурый и задумчивый.

– Сколько же гадостей он сделал! – наконец воскликнул он. – К чему эта война? Только для наживы вот таких людей, как Сальников? Ведь на его месте появится другой – свято место пусто не бывает, – усмехнулся он. – А зачем эти смерти, слезы, боль, страх? А сколько инвалидов и искалеченных судеб? Зачем это? Это же не война идет, это политика. Мы там только марионетки, пешки в руках более сильных, ловких и изворотливых.

На Родионова явно подействовала водка, и он перешел к обобщениям – словом, последовали обычные для подвыпившего человека фразы. Нилов и Лариса, однако, сидели и не прерывали майора, боясь обидеть человека, который, в отличие от них, каждодневно рисковал жизнью в Чечне.

А что, собственно, они могли возразить Родионову? Все было и так понятно.

– Устал я что-то, – вздохнул вдруг майор, – подам, наверное, рапорт об отставке. По возрасту я подхожу, к тому же Чечня… Ладно, пойду я. Пора уже.

Он вышел в другую комнату и принес оттуда небольшой пакет. Молча положив его на стол, он так же молча пошел обуваться.

– Вы приходите в гости, – встала со своего места Лариса. – Вдруг вы в Тарасове будете. Возьмите, вот моя визитка. Я буду рада вас увидеть вновь.

– Спасибо, – искренне поблагодарил майор, беря кусочек ламинированного картона с Ларисиными координатами. – Может быть, действительно пригодится. Спасибо, что помогли. Жаль вот только, что Олежки Николаева нет. Таких, как он, вообще надо в музеях выставлять. – Родионов вздохнул, пожал руку Нилову и вышел.

– Грустно все как-то, – сказала Лариса.

– Что уж тут веселого, – согласился Нилов. – Но я думаю, что у него все будет хорошо. Выглядит он прекрасно, глядишь – и женится еще…

– Слушай, а я не поняла, в показаниях этого Влада нет ничего про Курилова?

Нилов отрицательно покачал головой.

– То есть, выходит, он не убивал его?

– Он утверждает, что вообще не знает, кто такой Курилов.

– Но Олег знал Курилова – по крайней мере, Петр утверждал это. И настаивал на том, что Николаев следил за ним во время его отдыха. Хотя это может быть просто совпадение…

– Надо вообще проверить Курилова, – озабоченно произнес Нилов. – Откровенно говоря, эта личность выпала из моего поля зрения.

– Я была у него на работе, – сказала Лариса. – Там, по-моему, все чисто. С конкурентами вполне приличные и ровные отношения. Его заместитель говорил, что проблемы были, но гораздо раньше. Несколько лет назад.

– Так, может быть, оттуда все и выплыло? Гости из прошлого? – предположил Нилов.

– Может быть, – легко согласилась Лариса, – только зачем ехать в Архиповку? Можно и в Москве легко убить, если уж, как говорится, приспичило… Вы бы даже и напрягаться особо не стали – махнули бы рукой как на очередную заказуху. Что, не так? Я не права?

– Права, – не мог не согласиться Нилов. – Только проверить все равно надо. Может быть, кто-нибудь освободился в последнее время из тех, кто враждовал тогда с Куриловым…

Он посмотрел на часы.

– Слушай, мне пора на работу. Ты останешься здесь или поедешь к себе в гостиницу?

– А ты бы как хотел? – улыбнулась Лариса.

– Я бы предпочел, чтобы ты осталась здесь и дождалась меня.

– Я так и сделаю, – сказала Лариса и нежно погладила Нилова по щеке.

После того как он ушел, она снова погрузилась в размышления.

Зачем все-таки Олег следил за Петром? Ну как ни смотри – полный абсурд получается. Совершенно незачем ему все это, ко всему прочему смерть Олега наступила прежде, чем смерть Курилова. Значит, не мог, наверное, он быть замешан в его убийстве. Да и зачем строительный бизнесмен Курилов военному журналисту.

«Нет, скорее всего он просто ревновал его ко мне», – пришла к выводу Лариса. Другого объяснения не находилось.

Она сердито нахмурилась. Ждать она не любила, но сейчас ничего не оставалось, как заняться именно этим.

* * *

Надя стояла у раскрытого окна, за которым буйствовали краски лета, и вспоминала раннюю весну. Тогда природа пробуждалась ото сна и, казалось, бурно реагировала на те изменения, которые происходили с самой Надей.

Она с самого утра бегала по комнате и примеряла все свои наряды подряд. Сейчас все они казались старыми и ненужными. Ее Вовик сегодня приезжал из командировки. И она должна не просто соблазнить его, а просто-напросто сразить своим видом.

Наконец платье было выбрано. Посмотрев на себя в зеркало, она удовлетворенно хмыкнула. Прическу она сделала еще утром, а с макияжем покончила совсем недавно. Отражение светской дамы в зеркале ей определенно нравилось. Нет, сегодня должно все решиться! Она заставит его жениться на себе, чего бы это ей ни стоило. Она готова пообещать ему весь мир, только бы знать, что ее Вовик будет принадлежать только ей.

Она уже испытывала нечто подобное раньше. Но это было энное количество лет назад. И она не виновата, что Петр оказался таким дураком. В результате, правда, выиграет только она, но для этого придется немного поработать.

Дело в том, что было одно обстоятельство, по поводу которого Надя очень переживала. Володя был моложе ее на пять лет. Это было очень модно, но, с другой стороны, и очень беспокойно. Ведь ей уже не пятнадцать лет.

Хотя что могут противопоставить ей эти длинноногие дурочки? Покрутить задницей? Этим сейчас никого не удивишь, а в остальном нужен опыт. Именно это и есть у нее. Она многое умеет и прекрасно видит, что Володе это нравится. И в том, что постель в жизни каждого мужика является главным атрибутом, Надя не сомневалась. Именно так она вышла замуж один раз, именно так собиралась выйти и второй.

Несмотря на все ее сборы, звонок застал ее врасплох. Она снова бесцельно забегала по квартире и только после этого, изобразив на лице радостную улыбку, бросилась открывать дверь.

На пороге стоял довольно высокий молодой человек в обтягивающих джинсах и короткой кожаной куртке, которая зрительно увеличивала объем его плеч примерно вдвое. Спортивная сумка свисала с его плеча. В отличие от Нади его улыбка была вымученной и свидетельствовала о высшей степени усталости.

«Опять в командировке развлекался», – с неприязнью подумала она, но вслух радостно замурлыкала:

– Вовочка, как я по тебе соскучилась!

Она притянула его за куртку и с силой поцеловала.

– Надя, – он немного отстранил ее от себя, – я чертовски устал. Порядка никакого, бардак ужасный! Поехали на какой-то завод, так там начальство ждали полдня…

– Ты приехал рассказывать мне про завод? – удивленно спросила она.

Володя сидел на корточках и пытался снять кроссовки. Надя нагнулась над ним, открывая прекрасную панораму своего декольте.

– Нет, – вдруг спохватился он и, привлекая ее к себе, начал с жадностью целовать.

Надя тут же забыла о своих подозрениях. Так может целовать мужчина, только когда любит. В результате они не удержались и грохнулись на пол прямо в прихожей.

Мнение Володи по поводу поцелуев тем не менее коренным образом отличалось от мнения его подруги. Он совсем не пылал бешеной страстью, но очень удачно ее изображал. От Нади ему нужны были деньги, которые у нее, судя по всему, были. Из-за этого он готов был даже жениться. Но сейчас, оказавшись на полу прихожей, он по-настоящему почувствовал пробуждающееся в нем желание. С трудом поднявшись на ноги, он слегка охрипшим голосом попросил Надю немного подождать, а сам быстро скинул одежду и направился в комнату.

Там стоял журнальный столик, сервированный так, что желание поесть тут же заглушило в Володе все остальные. Если бы только Надя могла читать мысли, она бы ужаснулась и никогда больше не готовила еду. А если и готовила, то только после постели.

Володя как зачарованный смотрел на всевозможные баночки, купленные в супермаркете, и на разные закуски, приготовленные самой хозяйкой. Посреди стола возвышалась запотевшая бутылка водки и огромная утка в яблоках.

От созерцания этого изобилия у него начались желудочные спазмы. Так как своих денег ему не хватало и он постоянно экономил, то и ел нормально не очень часто.

Только насладившись гастрономическими изысками хозяйки, он вдруг вспомнил, почему он здесь. Прильнув к Наде, уже порядком захмелев, он начал шептать ей что-то о том, что лучше ее никого нет и не было. Да, наверное, уже и не будет.

Надю очень взволновала эта оговорка – «наверное». Она все воспринимала серьезно. И решила, что делать предложение надо ей.

– Володечка, – тут же замурлыкала она, – а может быть, ты и не уйдешь отсюда?

И Володя, расслабившись под действием алкоголя, согласно кивнул…