Текст книги "Гнездышко мелких гадов"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 5

Поминки в ресторане «Чайка» начались с весьма удивленного взгляда администратора Дмитрия Степановича Городова. Лицо его вытянулось при виде компании молодых людей. Он дождался, пока процессия проследует в Зеленый кабинет, потом повернулся к замыкавшей шествие Ларисе и тихо спросил:

– А кто умер-то, Лариса Викторовна?

– Ты все равно не знаешь, – отрезала Лариса.

– Как это? – не понял Дмитрий Степанович. – Я, кажется, всех ваших родственников и знакомых знаю! По вашим рассказам, во всяком случае.

– Это не родственник. И даже не знакомый. Я первый раз его увидела в гробу.

– Как это? – взметнул брови Степаныч.

– Так уж получилось, – Ларисе совершенно не хотелось сейчас заниматься объяснениями.

– И что, на вас это так подействовало, что вы решили созвать целую толпу незнакомых людей и от души накормить? – язвительно проговорил Городов.

– Можешь считать, что так! – сухо ответила Лариса и захлопнула дверь кабинета перед носом Дмитрия Степановича.

Она услышала, как он шумно вздохнул и произнес, удаляясь от кабинета:

– Совсем рехнулась, обезьяна старая!

Лариса внутренне задохнулась от гнева, услышав любимую поговорку Степаныча. Это было уже слишком. Она была готова простить администратору его выпады в адрес официанток, а также бывшей жены и тещи Городова, но когда он позволил себе такое по отношению к ней, это был уже перебор. Лариса хотела даже догнать Степаныча и объявить о немедленном его увольнении, но сдержалась, решив отомстить другим способом, ударив по самому больному месту, давно известному всем: в ресторане оно называлось «деньги». И рычагов здесь у Ларисы было предостаточно.

Но свои разборки она отложила на потом, а пока ее ждала другая миссия. Компания, приглашенная ею, еще не расселась. Все ждали Ларису и молча топтались у накрытого стола. Войдя в кабинет, она сразу отметила, что Степаныч и на сей раз пожадничал: изобилия блюд на столе явно не наблюдалось, и все они были стандартными – селедка с луком, кутья, тончайшими ломтиками нарезанный сыр. Этим, собственно, закуска и ограничивалась. Из спиртного на столе сиротливо стояла бутылка водки местного производства, из разряда «народных».

Окинув взглядом скудный стол, Лариса вызвала старшую официантку и распорядилась добавить несколько блюд, а также заменить водку на более приличную и увеличить ее количественно в три раза.

Поминки начались как обычно. Добрынин с постным выражением лица, встав со своего места, сообщил, что «преставился раб божий Сергий», и предложил выпить за упокой его души. Все, вздохнув, подняли рюмки и выпили не чокаясь. Закусывали поначалу сдержанно, словно стесняясь, но постепенно неловкость спадала, и компания стала чувствовать себя более раскованно. Айрапет Варданян, покачав головой и пробормотав что-то себе под нос, положил в тарелку сразу несколько кусков сыра, колбасу и мясной салат. Оксана с Романом последовали его примеру. Только один Ювеналий продолжал скромничать и со скучным видом жевал наколотый на вилку ломтик селедки. На тарелке его маленьким холмиком покоилась кутья. Водки он выпил совсем чуть-чуть, только пригубил, и сразу же отодвинул рюмку.

Варданян же ел, не особо ограничивая себя. Когда он наконец утолил голод, то сразу приступил к обязанностям начальника штаба по расследованиям. Он отложил вилку и, приняв строгий вид, заговорил:

– Ну что, спрашивайте, вопросы задавайте, давайте думать вместе.

– Ну прежде всего, давайте вспомним, кто что делал после того, как ушел от Губиных той ночью, – сказала Лариса.

– Я с Наташей поехал в ресторан, – тут же ответил Айрапет. – Все время вместе с ней был, потом поехали ко мне… Это уже утром. Совсем утром, светло было уже. В ресторане много человек нас видели, все подтвердить могут, все люди честные, надежные.

– Понятно, – кивнула Лариса.

– А почему, кстати, ты не привел Наташу? – подозрительно скосил глаза в сторону Айрапета Ювеналий.

Тот не задумываясь ответил:

– Работает она. И потом: она совсем не знала Серегу. Зачем ей убивать, э? Но если все настаивают, я ее приведу. Спрашивайте что хотите, пускай говорит. Раз всех касается – значит, всех!

И, словно в подтверждение своих слов, несильно стукнул кулаком по столу.

– А ты? Ты где был, Ювеналий? Ты позже нас ушел, – погрозив пальцем бородачу, заметил Варданян.

– Сначала домой пошел, потом в церковь, – лишенным всякой эмоциональности голосом ответил Добрынин. – Потом снова домой вернулся, разговелся и спать лег. Вот и все. Родители дома были, если вам это нужно.

– Понятно, а вы? – повернулась Лариса к Роману с Оксаной.

– Мы были вместе, – ответила Оксана. – С Романом, у него дома. До утра. Оттуда я поехала к себе домой, но это уже ближе к вечеру.

Рябоконов в подтверждение слов Оксаны хмуро закивал головой и сказал:

– Да. Мы сразу поехали ко мне. Мне-то тоже надо было праздник отметить. А то я все время за рулем…

– А что тогда с Оксаной вместе не пришел, э? – удивленно спросил Варданян, отчаянно жестикулируя. – Потом машину бы поймал и поехал себе! Праздник был, веселиться нужно с невестой вместе. Кто такой красивый девушка один оставляет?

– Дела у меня были. Потом мать позвонила – у них с отцом тоже гости были, и попросила, чтобы я их всех развез. Ну, там родственники наши, – поморщился Роман. – К тому же я никогда почти и не бывал в вашей компании.

– Зачем так гаваришь? – обиделся Варданян. – Все к тебе нормально относятся, наш компания – твой компания!

– Да я не в том смысле… Просто у меня всегда времени мало, некогда особо по компаниям ходить. Когда студентом был, как вы, тоже, конечно, часто с друзьями собирались, а теперь все. Бизнес есть бизнес, – устало улыбнулся Рябоконов.

– Э, нужно, чтобы на все времени хватало! – выставил ладонь Варданян.

– Ребята, я вот о чем хотела вас спросить… – начала Лариса, но тут раздался аккуратный стук в дверь, и в кабинет вошел незнакомый Ларисе мужчина лет тридцати.

– Э, Валерий Григорьич! – радостно вскричал Айрапет, но, вспомнив, по какому случаю они все тут собрались, тут же понизил тон и проговорил: – Молодец, что пришел Серегу помянуть. Давай садись, выпей с нами.

Мужчина довольно отстраненно поздоровался со всеми и церемонно отрекомендовался Ларисе:

– Валерий Григорьевич Садальский. Преподаватель английского языка.

– Садитесь, пожалуйста, – указала Лариса на свободное место за столом.

Садальский сел, и ему тут же была наполнена рюмка водки. Как, впрочем, и всем остальным. Садальский выпил, закусил кутьей, потом колбасой и сыром и, прожевав, обратился к Ларисе:

– Итак, я понял, что это вы – детектив. И вы хотите услышать от меня какие-то комментарии к случившемуся. Я, конечно, далек от сыскной деятельности, но если вам интересно мое мнение, я его выскажу. Сергей Никитин был, да простит меня господь, – Садальский воздел глаза к потолку Зеленого кабинета, – шалопаем. Именно так – шалопаем. Говорю это не только потому, что он хронически не успевал по моему предмету. По остальным у него тоже были проблемы. Человек он невыдержанный, импульсивный, возможно, с какими-то комплексами. Я особо не вдавался в анализ его личности, но мнение такое о нем у меня сложилось. Да и ребята, я думаю, вам его подтвердят.

При этих словах Садальского Добрынин скорбно покачал головой. Оксана тоже закивала. Айрапет лишь глубоко вздохнул и снова наполнил рюмки. Никак не отреагировал только Роман. Он вообще казался равнодушным к происходящему. Лариса подумала, что либо он вообще флегматик по натуре, либо действительно присутствует здесь как приложение к своей невесте и ждет, когда все это закончится. Она отметила также, что Ювеналий Добрынин поглядывает на Оксану каким-то теплым и даже умильным взглядом.

– Ну вот, – вздохнул Садальский, беря рюмку с водкой. – Помянем Сергея. О покойниках либо хорошо, либо ничего. Только потому, что он умер не своей смертью, я позволил себе высказаться о нем в таком ключе.

Все выпили, и Садальский уже собирался продолжить, но тут вклинился Ювеналий с ясным взглядом серых глаз, направленным на Ларису:

– Вы, кажется, что-то хотели спросить перед приходом Валерия Григорьевича?

– Да, – ответила Лариса. – Но сейчас у меня возник вопрос непосредственно к господину Садальскому.

– Я слушаю, – вытер губы салфеткой преподаватель.

– Для чего вы вообще приходили к Губиным в тот вечер и что за отношения вас связывают?

– На оба вопроса легко ответить. Олег – мой бывший студент. Он всегда увлекался английским языком, и на этой почве мы с ним, что называется, сдружились. Потом выяснилось еще одно общее увлечение – музыка. Мы вместе ездили в клуб филофонистов по субботам, обменивались дисками. Собственно говоря, с этими целями я и заглянул в тот день к Губину. А Никитин мне неинтересен. Да я и знать не знал, будет ли он там. Это что касается моей возможной причастности к тому, что случилось, – Садальский несколько насмешливо посмотрел сначала на Варданяна, а потом на Ларису.

– Не обижайся, Валерий Григорьевич, – тут же засуетился Варданян. – Но дело такой серьезный… Всех спрашиваем, у всех выясняем. Я сам все честно рассказал… Девушка свой могу привести.

– Да я понял, понял, – кивнул Садальский. – Поэтому и высказал о Никитине свое личное мнение, а вовсе не для того, чтобы позлословить на его счет.

– За это и не нужно оправдываться! – вдруг громко сказала Оксана. – Все мы знали, что Сергей далеко не святой, каждому из нас он не раз трепал нервы. Даже Айрапету, который всегда держится так жизнерадостно. Помнишь, как вы с ним около туалета сцепились?

– Зачем вспоминать, слушай, э? – поморщился Варданян. – Что было, то прошло, я не обижаюсь.

– Нет, раз уж началось расследование, то в самом деле нужно говорить всю правду до конца, – отчеканил Добрынин и снова вопросительно поднял на Ларису глаза.

– Вот о чем я хотела вас спросить, ребята, особенно пока отсутствует Шатилов, – заговорила Котова, возвращаясь к вопросу, который не успела задать в момент появления Садальского. – Какое у вас мнение о Дмитрии, и – что особенно для меня важно – не было ли какой-то темной истории, в которой был замешан Никитин и о которой Шатилов знал? Или истории, в которой оба они были замешаны? Ну, учитывая их способность портить отношения с окружающими.

– Э, постоянно у них темные истории! – махнул рукой Варданян.

– Нет, мы не можем так легкомысленно к этому относиться, – тихо заметил Добрынин. – Что значит – постоянно? Если тебе что-то известно, говори.

– Да нет, я знаю только то, что все, – смутился Айрапет. – Что дрались часто, стекла били по пьяному делу, к прохожим задирались, на дискотеке подрались недавно крупно…

– Эту версию я уже проверила, – сообщила Лариса. – Те парни ни при чем.

– Значит, других нужно искать! – резонно заметил Варданян.

– Вы позволите мне высказать свое мнение? – любезно обратился к Ларисе Садальский.

– Да, конечно, с большим интересом выслушаю, – кивнула она.

– Шатилов – того же поля ягода, что и Никитин. Я понял смысл вашего вопроса и считаю, что вы мыслите в правильном направлении. Причины убийства Сергея, скорее всего, нужно искать в их с Шатиловым склонности к деструкции. Советовал бы поговорить с Дмитрием серьезно и откровенно и постараться выяснить, не скрывает ли он чего. Убедить, что хранить подобные секреты может быть опасно для него самого.

– Спасибо вам за совет, – поблагодарила Лариса и обвела взглядом всех остальных.

– Ну, я могу сказать то же самое, – подтвердил слова Садальского Добрынин. – И Сергей, и Дмитрий – люди неуправляемые, погрязшие в невежестве материального мира. Вот откуда все зло! – поднял он палец.

– Я уж не знаю, почему убили Сережку, – вздохнула Оксана. – Но что с Димкой они, как близнецы, похожи, это верно.

Варданян раскрыл было рот, чтобы вставить какой-то свой комментарий, как вдруг со стороны коридора послышались шум, топанье и крики. Лариса удивленно вскинула брови и, поднявшись со своего места, быстро вышла из кабинета. Сцена, которую она увидела, не прибавила ей хорошего настроения.

Посреди зала, с трудом держась на непослушных ногах, стоял Шатилов, хлопал пьяными глазами и держал за грудки Степаныча, что-то крича ему в лицо. С одной стороны в Дмитрия вцепилась Люба Лицедеева, пытаясь оттащить от Городова, а с другой администратора страховал охранник. Степаныч раскраснелся пуще обычного и сам готов был броситься на Шатилова с кулаками, однако должность обязывала его держаться с достоинством, поэтому он, сдерживаясь из последних сил, лишь хрипел:

– Тебе туда!

При этом он показывал в сторону коридора, ведущего к Зеленому кабинету, и пытался повернуть туда шатиловскую голову. Дмитрий, однако, ничего не слышал и не видел и продолжал свой пьяный крик:

– Кому это туда? Мне, что ль? Я тебе щас покажу, куда тебе надо, пидор краснорожий…

Степаныч от последнего определения стал прямо-таки пунцовым. Забыв об остатках своего имиджа, он вытаращил глаза и заорал:

– Да я тебе, обезьяна малолетняя, сейчас всю рожу разобью!

Охранник, поняв, что пора вмешаться, шагнул между взбеленившимся администратором и Шатиловым, как стеной заслоняя одного от другого, и предупреждающе выставил вперед руки. Степаныч, пытаясь дотянуться до Шатилова, уже не следил за своей речью и сыпал ругательствами на всех подряд, включая и охранника, и официанток, и посетителей, и даже почему-то Котова, которого в данный момент вообще не было на горизонте. Слава богу, что в этот достаточно ранний час посетителей в ресторане почти не было. Тем не менее Лариса поспешно подошла к разгоряченной компании, решительно взяла Дмитрия под руку, заглянула ему в глаза и ласково заговорила:

– Дима, Дима, ну где же ты ходишь? Мы тебя заждались! Пойдем, как раз тебя все хотели послушать. Сейчас поешь как следует и поговорим. Пошли, пошли!

И она потащила мгновенно переставшего сопротивляться Дмитрия за собой, одарив напоследок Степаныча далеко не ласковым взглядом. За ними, качая головой и что-то тихонько причитая, поспешила Люба Лицедеева.

– Ну вот, – введя Шатилова в кабинет, положила ему руку на плечо Лариса. – Вот и Дима с Любой. Садитесь, ребята.

– Ты что это, Шатилов? – с улыбкой обратился к нему Садальский. – Опять чего-то не поделил с кем-нибудь?

– Да попался тут… козел один, – пробурчал Дмитрий, плюхаясь на стул. Приступ агрессии у него, по-видимому, прошел – по крайней мере, на какое-то время, – и его взгляд, побродив по столу, уткнулся в бутылку водки.

– О, водка… – удовлетворенно проговорил Шатилов, сам себе наполняя рюмку до краев и поднимая ее. – Давайте выпьем за Серегу, за дружбана моего лучшего, – с расстановкой произнес он и, не дожидаясь никого, выпил водку в три глотка. – Эх, жаль Сереги нет! Мы бы с ним круто оттянулись.

Лариса видела, как почти у всех появилось желание возразить Шатилову, но никто так и не высказался. Видимо, потому, что никто не хотел провоцировать Шатилова на скандал.

– Дима, когда мы с тобой в прошлый раз разговаривали, я у тебя уже спрашивала насчет нехороших историй, в которые вы с Сергеем попали, – сказала Лариса. – Ты тогда рассказал мне о драке на дискотеке. Этих парней проверили и выяснилось, что они Сергея не убивали.

– Ну? – с неким вызовом поторопил ее Шатилов, подозрительно глядя на хозяйку ресторана.

– У меня сложилось впечатление, что ты чего-то недоговариваешь. Было еще что-то, о чем ты по каким-то причинам не хочешь говорить.

– Чего это не хочу-то? – набычился Шатилов.

– Диман, зачем скрывать? Дело серьезное, друга у тебя убили, нашего общего друга убили! – с горячностью в голосе воскликнул Варданян. – Если знаешь что, говори сразу!

– Это чего я не хочу сказать? Кто Серегу убил, что ли? – не понял Шатилов. – Если бы я знал, так не то что сказал бы, а пошел бы и башку ему пробил. А что их там проверили – так это все лажа может быть. Много наши менты напроверять могут…

– Дима, давай отбросим эмоции. Не нужно думать, что тебя в чем-то упрекают, – поспешила смягчить ситуацию Лариса. – Все мы, пусть по разным причинам, заинтересованы в том, чтобы убийца был пойман. И поэтому давай подумаем, кто мог пойти на убийство. Я обращаюсь к тебе, потому что ты лучше других знал Никитина. Как ты считаешь, кто и по каким причинам решился на это?

Шатилов вроде бы всерьез задумался, потирая вспотевший лоб. Потом он, не глядя ни на кого, налил себе вторую полную рюмку водки и выпил. Взгляд его после этого стал совсем мутным, а на лице появилось выражение скорби и печали.

– Не знаю я, – наконец вымолвил он, глядя в сторону.

– Ну, расскажи хотя бы о событиях последнего времени, в которые были вовлечены вы с Сергеем, – попросила Лариса. – С кем вы общались? Что вас больше всего волновало? Какие у Сергея были планы на будущее?

– Ну… Он хотел на работу какую-нибудь устроиться. Еще что? Ну, «хвосты» сдать в институте, – Шатилов покосился на Садальского. – С Любкой, кстати, помириться…

При этих словах Люба Лицедеева вздрогнула и часто-часто заморгала ресницами.

– Вот и все, собственно, – подытожил Шатилов. – Что, из-за этого его убивать бы стали, да?

– Из-за этого, наверное, нет, – задумчиво сказала Лариса. – А вот конфликтных ситуаций в последнее время ты не припомнишь?

– Серьезных, – добавил Добрынин.

– Да вообще любых, – поправила его Лариса. – Создалась такая обстановка, что хвататься приходится за любую ниточку. Но и ее нет!

– Да не знаю я! – чуть не плача, простонал Шатилов. – Чего вы ко мне пристали? Я сам голову ломаю, кто Серегу грохнуть мог.

Он вдруг всхлипнул и, разозлившись на самого себя, резко рванул ворот рубашки. Потом, бормоча что-то себе под нос, достал сигарету и закурил, выпуская дым прямо перед собой. Все молчали, дожидаясь, пока утихнет очередной приступ нервного возбуждения у парня.

Шатилов сидел, мрачно глядя в никуда и делая длинные затяжки. Потом, подняв голову, он обвел тяжелым взглядом всех присутствующих и вдруг, остановив его на Рябоконове, злобно прищурился и проговорил:

– А компании этой я вообще не верю.

Рябоконов едва заметно усмехнулся, а Оксана подозрительно взглянула на Шатилова.

– Это еще почему? – нахмурилась Лариса.

– Потому что все они тут… козлы! – Шатилов яростно вмял окурок в пепельницу.

– Думай, что гаваришь, э! – повысил голос Варданян.

– А тебя вообще не спрашивают! – Шатилов бросил в сторону кавказца презрительный взгляд. – Все козлы! А кое-кто – особенно.

– Ты кого имеешь в виду? – строго уточнила Лариса.

– Он знает кого! – начал снова закипать Шатилов. – Он у меня…

Дмитрий не закончил фразу и некоторое время размышлял, какую кару выбрать неведомому противнику, но потом, видимо, так ничего и не придумав, просто грохнул кулаком по столу. Его рюмка подпрыгнула и разбилась. Люба Лицедеева ахнула и с испугом посмотрела сначала на Дмитрия, потом на Ларису. Та сделала успокаивающий жест и снова обратилась к Шатилову:

– Дима, еще раз прошу тебя быть благоразумным и рассказать, что за мысли сейчас у тебя в голове. Против кого ты козни строишь?

– Я-то? – пьяно ухмыльнулся Шатилов. – Я-то ни против кого не строю. Я чего, дятел, что ли? А вот… Ладно! Я сам с этим разберусь!

– Ты что вдруг насчет компании заговорил? – неожиданно заговорила Люба, нахмурившись. – Что ты на нас теперь ополчился? Все, что ли, вокруг виноваты? Ты со всеми собрался разбираться?

– Не со всеми, Любк, не со всеми, – согласился Шатилов и даже слегка улыбнулся. – Уж точно не с тобой. Ты, сестренк, не бойся, я тебя в обиду не дам. А кто будет тебя обижать, ты сразу мне говори – он у меня тут же получит п-по башке!

– Господи, – в сердцах проговорила Люба, – совсем, похоже, с ума съехал.

– Как съехал – так и выедет… – подрагивая ноздрями, сказал Варданян, поднимаясь со стула. – Сейчас я сам его успокою!

– Айрапет, сядь, ради бога! – вцепилась в него Люба и шепотом добавила: – Охота тебе с дураком связываться.

– Я думаю, что нам лучше всего разойтись, – тихо сказала Оксана, сжав руку Романа. – Это уже чересчур.

Шатилов и в пьяном виде, оказывается, отличался хорошим слухом. Он поднял голову и вперил тяжелый взгляд в Варданяна:

– Кто это дурак? – спросил он с угрозой в голосе. – Ты кого дураком назвал?

– О боже! – простонала Люба. – Да не называл он тебя, успокойся ты, ради бога!

– А ты сам кого козлами назвал, э? – отчаянно жестикулируя, заговорил Варданян. – Зачем всех подряд обижаешь? Мы думали, ты помочь можешь, знаешь что-то, а ты просто так на всех грязь льешь. Какой ты мужчина после этого?

– Я тебе с-сейчас покажу, какой я… му-мужчина… – заплетающимся языком пообещал Шатилов и тоже начал подниматься со стула.

Лариса забеспокоилась и поспешила вмешаться. Обратилась она в первую очередь к Варданяну, который был далеко не столь пьян, как Дмитрий.

– Айрапет, я категорически возражаю против всяких разборок. Как здесь, так и в другом месте. А Дмитрию, похоже, лучше всего отправиться сейчас домой.

– Кому это домой? Мне, что ль? – усмехнулся Шатилов. – Да я и сам в этой компании не останусь. Потому что здесь все козлы и… пидарасы!

Лариса и Рябоконов едва успели удержать рванувшегося к Шатилову Варданяна, а Люба Лицедеева, вскочив со своего места, бросилась в коридор звать охрану. Дмитрий, вырываясь, громко орал:

– Козлы все! И штаб ваш – дерьмо! Никого не найдете, потому что ничего не знаете. А я знаю!

– Что ты знаешь? – быстро спросила его Лариса.

– Кто Серегу убил, знаю! И не я один, между прочим!

После этих слов в кабинете повисла гулкая пауза. Рябоконов отпустил Шатилова, а тот, довольно твердо стоя на месте, смотрел в упор на Садальского. Преподаватель вздохнул и спокойно произнес:

– Шатилов, езжай домой.

– Я-то? – снова ухмыльнулся Шатилов. – Я-то домой, конечно. А вот кое-кто… поедет не домой, а… на лесоповал. И вы это знаете.

– Это ты меня лично имеешь в виду? – невозмутимо отреагировал Садальский.

– И вас, и не вас… Тоже, – ответил Дмитрий и посмотрел теперь на Рябоконова.

– Рома, поехали домой! – снова сказала Оксана уже более нервно.

– Сейчас, сейчас, – успокоил ее Рябоконов.

Шатилов собирался продолжить свою тираду, но в этот момент в кабинет вошли двое охранников и Степаныч, четко маршировавший сзади. Он обвел всех мрачным взглядом и раздельно спросил:

– Кто есть ху?

Лариса отдала должное чувству юмора администратора и молча указала на Шатилова. Степаныч односложно спросил:

– Куда?

Шатилов, не понявший смысл вопроса, молча пялился на Городова, и глаза его начинали наливаться злобой.

В ситуацию поспешили вмешаться Оксана и Роман.

– Давайте мы его отвезем. Мы все равно на машине и знаем, где он живет, – заговорила девушка, а Рябоконов молча кивнул.

– Хорошо, только нужно помочь довести парня до машины, – сказала Лариса и посмотрела на Степаныча.

Тот, в свою очередь, обратился к охранникам и с шумным выдохом произнес:

– Проводите джентльмена в карету!

Решительные охранники с пуленепробиваемым выражением лиц подхватили Дмитрия с обеих сторон под руки и потащили в сторону выхода. Шатилов, несмотря на сильную степень опьянения, оценил их внушительный внешний вид и вполне миролюбиво и послушно семенил между ними, пытаясь даже улыбаться. Оксана и Рябоконов, поблагодарив Ларису и попрощавшись, тоже поспешили к выходу.

Лариса проследила за тем, как Шатилова погрузили в машину Романа, дождалась, пока Рябоконов сядет за руль и машина отъедет, после чего вернулась в кабинет. Варданян разливал водку по рюмкам, уже не произнося никаких заупокойных тостов. За столом остались он, Добрынин, Садальский и Люба Лицедеева, которая выглядела совсем расстроенной.

– Ну что, напившийся на поминках дурак отбыл? Прошу прощения за такую формулировку, – усмехнулся преподаватель английского.

– И правда, совсем дурак какой-то стал, – качая головой, проговорила Люба Лицедеева.

– Да пора научить его, как себя вести нужно! А то возомнил о себе бог знает что! – пламенно сверкая очами, прогремел Варданян.

– Душу заблудшую возвращать нужно на верную дорогу, – высказался давно грустно молчавший Ювеналий Добрынин.

Садальский, внимательно посмотрев на Ларису, сказал уже серьезно:

– Мне кажется, что он и в самом деле что-то знает. Просто не хочет говорить.

– И у меня сложилось такое впечатление, – согласилась Лариса. – Вот только почему не хочет говорить? Он же с таким пылом жаждет найти убийцу друга.

– Да потому что чушь все это! – неожиданно сказала Люба Лицедеева.

Все удивленно посмотрели на нее.

– Я Димку лучше вас всех знаю, – продолжала девушка. – Он любит лишь так трепаться, хвастаться и кричать не по делу. Вот и сейчас он лишь цену себе набивает. А на самом деле не знает ничего. Манера у него такая: всех раскритиковать, кулаками помахать и заявить, какой он умный.

Лариса видела, что раскрасневшаяся Люба явно была переполнена раздражением против Шатилова. Высказавшись, девушка задохнулась, перевела дух и замолчала, налив себе полный стакан кока-колы и залпом ее выпив. После этого она махнула рукой и уставилась в сторону.

– Может быть, кстати, ты, Люба, и права, – задумчиво проговорил Садальский. – Шатилов – натура противоречивая, несобранная, нецельная. Так что от него чего угодно можно ожидать.

– Я думаю, вам все же стоит с ним еще раз поговорить, – тихо подал голос Добрынин. – Когда он проспится, разумеется.

– Непременно так и сделаю, – ответила Лариса, решившая завтра же побеседовать с Шатиловым уже более жестко.

– Канечно, нужно гаварить! – с жаром подхватил Варданян. – Давайте все поедем, все будем гаварить!

– Не стоит, – возразила Лариса. – Это лишнее, я сама лучше справлюсь.

– Ну что ж, – Садальский посмотрел на часы, – я думаю, поминки можно считать закрытыми? Да простит нас Никитин за то, что они прошли так… нетрадиционно.

– Да, – поднялся и Добрынин, – пора расходиться.

– Лариса Викторовна! – прижал руки к груди Варданян. – Спасибо вам. Если помощь нужна какая будет – сразу обращайтесь. Звоните, приходите – поможем все!

– Спасибо, но мне бы не хотелось вас впутывать в то, что должна делать я лично, – ответила Лариса.

– А мы на что? Или вы, как Шатилов, считаете, что мы ничего не можем? – опять обиделся Варданян.

– Ну-у, что-то тебя совсем не туда повело, – улыбнулся Садальский и положил парню руку на плечо. – Пойдем, Айрапет, пойдем. Успокойся, ты уже и так много сделал, дальше без тебя управятся.

– Думаете, что Айрапет ни на что не годен? – поднял хмурый взгляд кавказец и многообещающе добавил: – Я вам докажу, на что я годен.

– Ой, и этот туда же, – раздраженно сказала Люба Лицедеева. – Как Димка прямо. Заразил он вас, что ли? Пойдемте лучше, в самом деле. Мы Ларисе Викторовне уже наверняка надоели.

Компания двинулась в сторону выхода. Лариса удержала Любу за руку и спросила:

– Ты как себя чувствуешь?

– Да не очень, – вздохнула девушка.

– Это я к тому, что тебе, наверное, лучше одной не оставаться.

– Я уже решила: домой сейчас поеду. В Ракитинск, – сказала Люба. – Через неделю вернусь.

Она посмотрела на часы и страшно засуетилась:

– Ой, электричка же через двадцать минут! Я опаздываю…

Лариса тут же приняла решение. Через минуту ее «Вольво» выехал из гаража за рестораном по направлению к железнодорожному вокзалу. Проводив Любу и убедившись, что она действительно села в электричку, Лариса поехала домой.

Дома ее ждал Котов. Он сидел перед закрытой бутылкой сухого вина и медитировал, глядя на нее. И даже не поднял глаз на жену.

– Ты чего это? – поинтересовалась Лариса.

– Новый тибетский метод, – отреагировал Евгений каким-то утробным голосом, похожим на голос Ювеналия Добрынина. – Асташевский сегодня поделился. Нужно в течение часа смотреть на бутылку, глубоко дышать и повторять про себя какое-нибудь приятное слово. Говорят, входишь в особое состояние, и оно потом заменяет выпивку.

Лариса усмехнулась:

– Ну и что, помогает?

– Я начал пятнадцать минут назад, – не отрывая взгляда от бутылки, ответил Котов.

– И какое же слово ты повторяешь?

– Конечно же, «Ла-ра», – ответил Котов, и в его голосе послышались живые нотки.

Лариса улыбнулась. Она знала, что Котов таким вот образом пытается загладить свою вину за то, что он устроил совсем недавно, когда снова банально «надрался». В результате пришлось вызывать врача-нарколога. Теперь вот объявился новый «тибетский» метод. Впрочем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы джином не накачивалось. Именно такое, по-китайски мудрое, решение приняла Лариса и оставила Котова в покое, медитировать наедине с бутылкой.

Скучать ей долго не пришлось. Зазвонил телефон, и Лариса с удивлением услышала в трубке голос Оксаны Комоловой.

– Лариса Викторовна, извините, пожалуйста, но мне кажется, что это важно, – взволнованно заговорила она. – Дело в том, что Димка по дороге заговорил все-таки о том, почему убили Серегу.

– И почему же?

– Ну, это он так думает, – тут же оговорилась Комолова. – В общем, все дело в казино, где работал Серега. Димка туда к нему часто приходил. Там и случилась история одна… Только я так и не поняла все до конца…

– Ну? – кинула нетерпеливую реплику Лариса.

– Я же говорю: толком Димка не сказал ничего. Когда мы доехали до его дома, я на всякий случай поднялась с ним до квартиры. Ну, чтобы он чего не натворил. А Роман в машине оставался. Пока я Шатилова на этаж тащила, он снова что-то плел, бубнил, а потом вдруг четко сказал: «Из-за казино это все, я точно знаю!» Я стала выяснять, что за история с казино, но он больше ничего путного не сказал. Повторял только, что сам с этими козлами разберется. Даже мне угрожал, чтобы я никому про казино не говорила, но я все равно решила вам позвонить.

– Это ты правильно решила, Оксана, – вставила Лариса.

– Вы с ним поговорите завтра обязательно, – продолжала говорить девушка. – Сегодня все равно бесполезно, он спать завалился, теперь его не поднимешь. А разобраться нужно…

– Конечно, конечно, – заверила ее Лариса. – Спасибо, Оксана.

– Пожалуйста, – ответила Комолова и повесила трубку.

После того разговора Лариса поняла, что действительно сегодня ей уже заниматься нечем и следует подождать до завтра. Возможно, разгадка смерти Сергея Никитина совсем близка.