Текст книги "Через тернии в омут"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Черт! – проговорила я, от злости пристукнув по монитору кулаком.

Виктор укоризненно посмотрел на меня, покачал головой и прислонил палец ко рту. «Да знаю, знаю я, что надо тише!» – внутренне негодовала я. Только вот что же делать? Что-то делать, ясен пень, было надо, и я пустилась во все тяжкие, подбирая пароль. В ход пошли имена и фамилии Калачова и Мерзлихина, инициалы, название фирмы, пробовался даже домашний телефон Калачовых. Но все было бесполезно: хитроумная зловредная машина не желала поддаваться.

Откинувшись на спинку кресла, я с шумом выдохнула воздух и забарабанила пальцами по крышке стола.

«Нет, так не пойдет, – решительно заявила я сама себе. – Так я могу перебрать весь словарный запас русского языка и ничего не добиться. Нужно попробовать что-то более разумное».

Я набрала имя Наташки, но и оно не являлось паролем. Тогда я подумала, что, возможно, Мерзлихин или Калачов – кто там из них устанавливал пароль, черт бы их побрал! – выбрали уменьшительное имя.

Я набрала имя «Леша», убедившись, что это было напрасно, набрала «Миша», но и это не дало результата.

«Нужно успокоиться», – сказала я себе и снова откинулась в кресле. А что успокаиваться, с другой стороны? Так можно тыкаться всю ночь, а своей цели не достигнуть. Хорошо Виктору – вон он, свою работу выполнил и сидит себе на стуле.

Видя мои мытарства, Виктор, разумеется, ни словом не встрял – для него это было бы слишком необычно. Однако вдруг он подошел и шепотом спросил:

– День рождения знаешь?

– Кого? – недоуменно спросила я.

Виктор пожал плечами, показывая на компьютер, то есть он имел в виду его владельца. Я отрицательно покачала головой – ни дня рождения Калачова, ни тем более Мерзлихина я не знала. Хотя… А вдруг есть какие-то документы, в которых указаны паспортные данные и дата рождения! Это была идея, при всей спорности которой отметать ее было нельзя. Я принялась рыться в документах. Делала я это настойчиво и даже с элементами некой паранойи, но все же нашла – на одном из документов мне удалось выискать и паспортные данные директора, то есть Алексея Калачова, и его дату рождения. С абсолютной неизбежностью грядущего провала я подошла к клавиатуре, набрала в строке пароля цифры, и… компьютер довольно заурчал и начал загружать Windows.

– Виктор, да ты волшебник! – воскликнула я.

Наш фотограф-телохранитель снова приложил палец к губам, призывая меня к тишине.

– Как ты догадался? – прошептала я.

Тот пожал плечами и произнес:

– Интуиция.

В общем, мы все-таки попали, что называется, пальцем в небо. Повезло! Правда, я уже успела заметить, что если начинает вдруг сильно везти, вот как сегодня – глухой сторож, отсутствие сигнализации, пароль, – то в скором времени события сменятся на диаметрально противоположные. Я откинула сразу же эту не самую приятную мысль и углубилась в просмотр документов. Как водится, их была целая куча. Вернее, не документов, а файлов.

Однако уже через десять минут я поняла, что не зря сегодня с Виктором осуществила ночной взлом офиса фирмы «Ариэкс».

Из сведений, которые я почерпнула, следовало, что фирма «Ариэкс» постоянно брала мелкие кредиты в различных банках, причем возвращать их не спешила. Но о самом крупном кредите – на сумму десять тысяч долларов – сообщал скопированный файл договора с банком «Волга-финанс», который и предоставил деньги.

Далее я убедилась, что и этот кредит так и не был возвращен. Под другими файлами скрывались письма, которые банк посылал учредителям фирмы «Ариэкс» с требованиями вернуть кредит, иначе последуют штрафные санкции. Реакция их была вполне понятной.

Ситуация в этом смысле стала более-менее ясна, и я переключилась на внутренние дела фирмы. Больше всего меня интересовал бухгалтерский баланс.

Просмотрев файлы, я выяснила, что одно время дела у фирмы «Ариэкс» шли довольно неплохо, но теперь эти времена безвозвратно прошли. Поначалу у них имелось довольно много клиентов, и сумма дохода была внушительной. Потом постепенно клиентов становилось все меньше и меньше, сумма дохода соответственно постоянно падала, и в конце концов фирма «Ариэкс» оказалась в совершенно плачевном положении.

Когда я просмотрела все файлы, время уже близилось к четырем часам утра. У меня начали слипаться глаза, Виктор же приспособил для сна два стула и спокойно дремал.

Поцокав языком, я откинулась в кресле, вытягивая ноги.

«А фирма-то еле-еле сводит концы с концами, – продолжила я разговор сама с собой. – А Мерзлихин говорил, что у них все прекрасно и вообще солидная фирма… Какая, к черту, солидная, если они кредит вернуть не могут? Хотя кредит, конечно, большой. Тогда куда они могли его разбазарить?»

Я задумалась, вспоминая свое общение с Наташкой. Обстановка дома у них была вполне приличная, но не более того. Никаких супердорогих вещей я у Калачовых не замечала, машину Алексей за время работы в фирме так и не поменял – как ездил всю жизнь на доставшихся от папы «Жигулях», так и продолжал это делать. По ресторанам они не ходили, на Красное море отдыхать вроде не ездили…

Я вспомнила, правда, что Наташка была любительницей украшений, которые, не обладая достаточным вкусом, таскала прямо вкупе с довольно дешевыми платьями.

«Но не могли же все деньги уйти на это? – недоумевала я. – Хотя при желании растранжирить можно все, что угодно, тем более таким беззаботным людям». Собственно, я всегда знала, что бизнес – занятие не для всех. И тем более не для людей творческих. А Леша Калачов, похоже, из них. Как и Антон Поздняков, кстати… И оба кинулись туда, куда им было не надо. В результате Поздняков мертв, Калачов находится непонятно где.

Я посмотрела на часы – времени уже было почти половина пятого. Пора было сматываться. Я тронула за локоть дремавшего Виктора. Он тут же поднялся, кивнул головой в знак того, что понял: надо, мол, уходить, – и осторожно выглянул в коридор. Там все было тихо.

– Ну что, сматываемся так же, как и пришли? – спросила я его.

Виктор ничего не ответил, задумавшись.

С одной стороны, очень хотелось как можно скорее покинуть это помещение, а с другой – я понимала, что это довольно рискованно. Во-первых, предстояло второй раз проходить мимо сторожа, а на этот раз он мог быть более внимательным. Во-вторых, пришлось бы снова перелезать через ворота, а на улице вот-вот рассветет, наверняка уже появились прохожие и автомобилисты, так что нас легко могут заметить.

Виктор кивнул мне, чтобы я выходила из комнаты. Осторожно закрыв дверь, Виктор направился к лестнице, я – за ним. Мы спустились вниз и прошли к вестибюлю. До нас донесся какой-то звук, на этот раз совершенно не похожий на шум работающего телевизора. Подойдя поближе, мы увидели, что на стареньком диване полулежал худенький сторож и оглушительно храпел. В ногах у него устроилась жирная кошка, которой чудовищный храп сторожа, видимо, не причинял абсолютно никакого дискомфорта.

Возник соблазн проскочить мимо него и попытаться покинуть помещение. Но тут Виктор сделал неосторожное движение и за что-то зацепился, издав скрежещущий звук. Сторож вдруг резко перестал храпеть и приоткрыл глаза. Мы спрятались за угол. Однако сторож перевернулся на другой бок и снова захрапел.

«Нет уж, – чувствуя дрожь в руках, подумала я. – Не стоит искушать судьбу».

Виктор показал мне глазами, что лучше будет вернуться на второй этаж. Я мысленно пожелала сторожу спокойных сновидений и стала подниматься по лестнице. Храп дедка заглушал наши шаги.

На втором этаже мы расположились сначала около окна, сев на подоконник. Через некоторое время я ощутила, что безумно хочется спать. Но эта идея была в данный момент, мягко говоря, несколько неуместна. И вообще, пора было где-то прятаться, чтобы выйти из здания нормальным способом, через двери, после начала рабочего дня.

– Туалет, – произнес Виктор.

– Мы спрячемся в туалетах?

– Да.

Действительно, самый простой и действенный способ остаться незамеченными, пока люди собираются в офисе, – это спрятаться в туалете, а потом спокойно выйти, когда начнется всеобщая суета. Но беда была в том, что оставшиеся два-три часа нужно было как-то скоротать.

Я уже не помню точно, как они прошли, эти два-три часа. Виктор сидел то на подоконнике, то на корточках и о чем-то думал. Я даже пыталась заснуть, прислонившись к стене.

Наконец полностью рассвело. Из дремотного состояния нас вывели донесшиеся снизу звуки музыки. Видимо, проснулся сторож и включил телевизор.

Есть хотелось страшно. «Слава богу, теперь уже недолго мне осталось мучиться, – подумала я. – Надо было хоть сок какой-нибудь купить, булочек! – укорила я себя за недогадливость. – Два часа в машине ждали, а до такой элементарной вещи не додумались!»

Наконец я посмотрела на часы и увидела, что время перевалило за восемь утра. Но, видимо, у всех здешних фирм рабочий день начинался с девяти.

– Нормальные люди с восьми работают… – с тоской в голосе пробормотала я, уныло сидя в кресле.

Наконец мы услышали, как сторож вышел из здания. Выглянув в окно, я увидела, как он открывает ворота.

– Слава богу! – облегченно выдохнула я. – Кажется, наступает конец моим мучениям.

Через некоторое время в здании начали появляться первые сотрудники, и все помещения стремительно стали наполняться шумом. Тут Виктор скомандовал сменить дислокацию – я прошла в женский туалет, а он, соответственно, в мужской. Договорились, что сидеть будем там ровно пятнадцать минут.

И эти минуты показались мне куда более долгими, чем часы, проведенные в кабинете, а потом в коридоре. В туалет несколько раз заходили «посетительницы», проделывали свои гигиенические процедуры и уходили. Я же, как мышь, сидела внутри дальней кабинки. Но наконец и отведенные пятнадцать минут истекли. Я вышла из туалета, и спустилась вниз по лестнице. Прошествовав мимо сторожа, который возился в вестибюле, собираясь домой, я спокойно вышла на улицу. Машина стояла на том же месте, где мы ее и оставили. Немного погодя из здания вышел Виктор, спокойно подошел к машине и сел на водительское место. Наконец-то ночная эпопея закончилась! «Однако Мерзлихин так и не подъехал на работу, – подумала я. – Не очень-то он заботится о процветании своей фирмы. Иначе торчал бы там днями и ночами, пытаясь наладить нормальную работу. Ну что ж, Михаил Витальевич, думаю, что сегодня у нас с вами произойдет очень интересный разговор».

Глава 4

Лисицына в городе действительно не было. Телефон не отвечал, а дверь не открывали. Его соседи, с которыми я успела пообщаться, заехав по данному Алферовым адресу, сказали, что «Петя с женой и сыночком уехали в Сочи». Да, внешне все тут выходит совсем благообразно – заботливый отец семейства, все на отдыхе… Но, с другой стороны, пятнадцать суток и… Подозрительным выглядит этот отъезд в свете случившегося. Если, конечно, Лисицын тут вообще при делах.

Я разрешила Виктору сегодня не являться на работу до вечера, отоспаться. Да и сама поступила так же, предупредив всех остальных, чтобы работу над номером вели без меня. Однако вечером и мне, и Виктору необходимо было быть на работе – завтра сдавать очередной номер. Сергей Иванович Кряжимский один не справится, при всей своей невероятной работоспособности.

Я приехала в редакцию около четырех. Сергей Иванович, казалось, был не очень доволен тем, что я ввязалась слишком глубоко в дело Калачовой. Действительно, кому это понравится, если в один из самых напряженных дней начальница отсутствует на работе почти до конца дня! Я прошлась по кабинету, подошла к висящему на стене зеркалу и стала поправлять свой макияж.

– Как вы себя чувствуете, Ольга Юрьевна? – с ноткой не то сочувствия, не то какой-то ехидцы спросил Кряжимский.

– Прекрасно, – невозмутимо ответила я. – Спасибо вам за заботу, Сергей Иванович. А что, неужели я так плохо выгляжу?

– До того как вы выехали к месту убийства гражданина Позднякова, вы выглядели гораздо лучше, – честно ответил Кряжимский.

– Ничего, вот раскроем это дело, и буду снова радовать вас внешним видом, – отозвалась я. – Что, кстати, у нас с номером?

– С номером у нас проблемы. Прежде всего потому, что нет до сих пор фотографий.

– Виктор сейчас придет, и все будет нормально.

– Будем надеяться, что придет. Хотя… – Кряжимский посмотрел на часы. – Я звонил ему в три часа, и он заверил меня, что максимум к четырем будет здесь. А его пунктуальность и обязательность общеизвестны. Но сейчас уже половина пятого, а Виктора все еще нет.

– Да, это действительно странно, – согласилась я.

Тут в наш разговор вклинилась Маринка с традиционным предложением пропустить по чашечке кофе. Я согласилась, ощущая, что полностью еще не отошла от событий прошедшей ночи. Взбодриться мне бы не помешало, так как я предчувствовала, что работа над номером, скорее всего, затянется надолго. Однако работать мне пришлось совсем на другом фронте. После пяти часов, когда мы уже начали всерьез недоумевать, куда это подевался Виктор, – звонили ему домой и на мобильный, но оба номера молчали, – в редакции раздался телефонный звонок. Трубку взял Кряжимский. Он, как всегда, сказал «здрасьте», потом молча выслушал, что ему говорил невидимый собеседник, покачал головой и передал трубку мне:

– Ольга Юрьевна, это вас, какие-то молодые люди, очень возбужденные…

Маринка прыснула, едва не обрызгав кофе стол. Я, напротив, находилась в состоянии какого-то напряжения, и слова Сергея Ивановича не показались мне смешными и забавными. Я взяла трубку и вскоре поняла, что нервничала не зря.

– Ты, Ольга, главный редактор газеты «Свидетель»? – произнес развязный голос, и я поняла, что молодой человек настроен весьма недоброжелательно, к тому же заметно нетрезв.

– Да, я Ольга Юрьевна Бойкова, – официально представилась я, но голос оборвал меня:

– Короче, мне по барабану, кто ты там по отчеству. Разобраться надо с вами со всеми, а то у ментов руки, как всегда, не дойдут. Приезжаешь…

– Да что случилось-то?! – встревоженно спросила я, но голос снова оборвал меня:

– Слушай сюда, не перебивай. Приезжаешь сейчас одна на площадь Победы, подходишь к фонтану, мы к тебе подойдем. Только без глупостей, ментов и прочего. А то твой фотограф молчит, как партизан на допросе, я уже все кулаки об него стер…

«Похитили Виктора? – пронеслось у меня в голове. – Только этого нам еще и не хватало!»

– Мы ждем двадцать минут. А потом твоего партизана конкретно замочим, ясно?

– Да кто вы такие?!

– Много вопросов задаешь, слишком много. Подъезжай, подруга, и все узнаешь. Только давай-ка без глупостей.

Послышались короткие гудки. Я в оцепенении положила трубку и растерянно посмотрела на Сергея Ивановича.

– Виктора похитили, – сказала я.

– Как?! – ахнула Маринка, но я не обратила на нее никакого внимания.

– Плохи дела, – прокомментировал Кряжимский. – Что они хотят, кто такие?

– Не представились, но похоже, что сильно пьяны и очень агрессивно настроены. Хотят, чтобы я подъехала одна через двадцать минут на площадь Победы.

Кряжимский отрицательно покачал головой. А Маринка подбежала, схватила меня за рукав и начала трясти:

– Оля, не вздумай, нужно позвонить в милицию! Они же его убьют!

Я отстранила Маринку, вынула сигарету из пачки и закурила прямо в комнате, хотя знала, что Кряжимский этого не переносит. Маринка еще что-то пыталась восклицать, но я грубо потребовала, чтобы она заткнулась. Маринка обиделась и затихла, тоже закурив.

«Нужно, скорее всего, ехать одной, – размышляла я. – Можно, конечно, сейчас определить, с какого телефона звонили, но, вероятно, с мобильного, и ищи-свищи. Можно позвонить в милицию и попросить помощи у оперативников, но времени слишком мало. Они могут и не успеть. И с чем это все связано? Неужели с тем, что мы ночью залезли в офис этого «Ариэкса»? Но нас вроде бы не поймали! Черт знает что происходит!»

– Я поеду с вами, Ольга Юрьевна, – сказал Кряжимский.

В этот момент в редакцию ворвался курьер Рома вместе со своей подругой. Он вернулся с очередного поручения. И я приняла решение. Вместе со мной поедут они и постараются тихонько проследить, куда меня поведут те люди, которые мне звонили. Наскоро объяснив Роману и Мелиссе их задачу, я начала собираться. За мной пробовала, конечно, увязаться и Маринка, но удерживать ее пришлось уже Кряжимскому, потому что я очень спешила.

Площадь Победы была, как обычно, суетна и многолюдна. Звучала музыка, шумел фонтан, летние кафе были заполнены, а по аллейкам сквера разъезжал детский поезд, который приводила в движение очаровательная лошадка-пони.

Я высадила Ромку с Мелиссой за квартал до площади, а сама медленно припарковала машину недалеко от фонтана. Потом подошла к самому фонтану и села на скамейку рядом с какой-то пожилой женщиной, возившейся со своим внуком. Вскоре передо мной вырос рыжий верзила. От него исходил устойчивый запах перегара.

– Я надеюсь, обошлось без глупостей?

– Я приехала одна, – спокойно произнесла я.

– Пошли, – кивнул мне верзила, и я поднялась с места.

– Вы объясните, что происходит? Почему вы похитили нашего фотографа? – начала спрашивать я, направляясь за верзилой в глубину сквера, прочь от площади.

– Сейчас придем, куда надо, там все и узнаешь. А то, что милицию не будешь подключать, я знал, – верзила неожиданно улыбнулся.

– Почему это? Я, кстати, думала обратиться к ним, – смело возразила я.

– Ну-ну, не надо ля-ля, как говорится…

Похоже, мои слова не произвели на рыжего никакого впечатления. А когда он произносил фразу «как говорится», я отметила еще, что он картавит. На всякий случай – особая примета никогда не помешает…

Вскоре мы подошли к подъезду ближайшего девятиэтажного дома, и рыжий сделал приглашающий жест.

– Заходи, – сказал он, и я прошла внутрь подъезда.

Рыжий, несмотря на то что был заметно пьян, держался довольно уверенно, нагло и твердо. Ему показалось, что я хочу позвонить в одну из дверей на первом этаже, и он перехватил мою руку. Хотя на самом деле я просто хотела поправить прическу.

– Давай без глупостей только! Чистосердечное раскаяние, как говорится…

– Да в чем же мне раскаиваться-то?! – не выдержала я.

Верзила вместо ответа запихнул меня в лифт, и мы поехали на седьмой этаж. По дороге он не издал ни звука, только злобно на меня пялился. Наконец мы вышли на этаже, и рыжий позвонил в дверь. Ему тут же открыли, и на пороге я увидела парня в очках, с весьма добродушным круглым лицом. «Интеллигенция?» – сама у себя спросила я, и чуть-чуть отлегло от сердца. Все же с интеллигентами проще иметь дело, чем с бандитами, во всяком случае, таким людям, как я.

– Давай-давай, заходи, не стесняйся, – подтолкнул меня рыжий.

– Вы бы хоть представились. Как вас зовут?

– Какая разница?! – сморщился парень в очках. – Впрочем, если вы так х-ха… хотите, то меня зовут Андрей, а его – К-костя!

«Уже хорошо, если так», – снова мысленно прокомментировала я события. Один картавит, другой заикается – на бандитский спецназ вроде бы совершенно не похоже.

– Ну, давай иди-ка полюбуйся на своего подельника. – Картавый рыжий Костя подвел меня к двери в комнату и открыл дверь.

Я увидела следующую картину. На кровати сидел еще один парень, довольно толстый и крупный, и курил. Виктор находился около батареи, к которой был пристегнут наручниками. Рот у него был заклеен скотчем. На лице виднелись многочисленные ссадины. Похоже, с ним тут особо не церемонились.

– Что же он вам может сказать, если рот у него заклеен скотчем? – спросила я.

Толстяк усмехнулся и сказал, что если кто захочет, то заговорит и через скотч, и через вату, и даже через кляп.

– И все же кто вы? – обвела я глазами всех собравшихся в комнате – к этому моменту туда пришли и рыжий, и очкастый-заикастый.

– Давай-ка рассказывай, зачем вы Антона Позднякова убили, – вместо ответа начал толстый.

«Ах, так вот откуда ветер дует!» – почти обрадовалась я. Значит, ребятки подозревают нас в убийстве Позднякова? Ну, что ж, сейчас я сумею убедить этих людей в том, что мы к этому делу не имеем ни малейшего отношения, и они нас отпустят.

– Мы не убивали никого, ребята, честное слово! Вы друзья его, да? – очень дружелюбно начала я.

– Кто мы – это неважно, отвечай по существу, – оборвал меня картавый Костя.

– По существу – мы не убивали.

– Т-ты з-за-а… казала, а он – у-у– бил, – резюмировал заикастый Андрей, указывая на Виктора.

– Ребята, послушайте, при чем тут мы? Антон следил за моей подругой, мы с ним просто поговорили накануне о том, чтобы он это прекратил, а потом…

– А потом, – прервал меня толстяк, – убили. Вот только зачем? Что он вам-то сделал? Однако… Это неважно, мотивы нас интересуют, но постольку-поскольку. Нам нужны ваши признательные показания. А если их не будет, то и вас может не быть.

– Уже сегодня, – оптимистично добавил Костя.

– Да какие там признательные показания! Мы ни в чем не виноваты! А Виктор ничего не сказал вам, потому что он по жизни немногословен. А вы его избили! Если вы друзья Антона, то лучше нам выяснить все спокойно.

У меня уже сложилось впечатление, что эти люди – никакие не бандиты, а простые парни, которых, видимо, взволновала смерть Позднякова. И самое главное – они все были под мухой. На столике перед толстяком стояла бутылка водки, еще не допитая, от картавого Кости разило за километр, а заикастый Андрюша тоже едва держался на ногах. Как они только смогли справиться с Виктором?

– М-мы – д-друзья Антона, – согласился со мной очкастый Андрей, усаживаясь рядом с толстяком и наливая себе водки.

– Да подожди ты пить! Не время сейчас, сам видишь! – прикрикнул на него толстяк.

– Саня, я и хлебну-то совсем немножко.

– И немножко не надо, – отрезал толстый. – Опять облюешь все!

«Теперь хотя бы ясно, как их всех зовут: Андрей, Костя и Саша», – подумала я.

– Короче, давай колись, – надвинулся на меня картавый Костя, который, похоже, был наиболее агрессивным из них всех. – Или я сейчас ему кишки выдавлю.

Тут он подошел к Виктору и изо всех сил ногой двинул ему в район паха. Виктор сумел закрыться, и удар пришелся по рукам.

– Костян, ты ему все хозяйство напрочь отобьешь! – подал реплику Саша. – Он потом ментам жалобу накатает.

– Пошел он, – огрызнулся Костя. – А хозяйство ему больше не пригодится – его на зоне будут драть в другое место, я думаю…

– Но ведь он же не за изнасилование пойдет, а за убийство, – возразил Александр.

– Короче, ладно, все, кончаем пустой базар! – взвился Константин, подскочив к столику и налив себе водки, выпил, чокнувшись рюмками с Андреем. – Давайте рассказывайте все, как было! А то сейчас разговор у нас будет совсем неинтеллигентный.

– Вы что же, считаете, что до этого он был интеллигентным? – осмелилась спросить я.

– Д-достаточно и-и… интеллигентным, – икнув, отметил Андрей и вдруг схватился рукой за горло.

– Так, Андрюша снова пошел метать, – презрительно заметил толстый Саша. – На преступницу не наблюй, иди в туалет! Бли-ин…

То, чего боялся Саша, все-таки случилось. Андрей сделал-таки свое дело, которое, как выяснилось, не терпело ни малейших отлагательств, прямо около моих босоножек.

– Андреич, ты что… – Далее последовал отборнейший мат, на который был способен лишь человек с филологическим образованием.

Его издал толстый Саша. По цензурным соображениям я не могу его тираду воспроизвести в точности, но заверяю вас, что завернул он там на славу. А я еще раз получила косвенное подтверждение, что, скорее всего, эти парни – друзья Антона по филфаку. Лена ведь говорила, что он учился там, только его выгнали с четвертого курса. И еще: эти парни искренне уверены в том, что Виктор и я причастны к смерти их друга. Значит, Антон перед смертью рассказал кому-то из них про нас. Или… Или они получили информацию от Лены Васекиной? Как бы там ни было, но парни вряд ли были бандитами. И уж совершенно точно, что это происшествие не связано с нашим с Виктором ночным походом в офис «Ариэкса». То, что Андрей, грубо выражаясь, почти что наблевал мне на ноги, как ни странно, меня больше порадовало, чем огорчило. Бандиты так вести себя не будут, а студенты или выпускники филфака – запросто! Люди творческие, нисколечко не закомплексованные, что с них возьмешь!

Тут Андрея увел в туалет картавый Костя, и в комнате остался один Александр. Он среди всей троицы показался мне наиболее адекватным.

– Саша, вы же умные ребята, я не понимаю, с чего вы взяли, что мы убили Антона! Я сейчас параллельно с милицией занимаюсь расследованием убийства вашего друга.

– Ага, вы сами спланировали преступление, а подруга ваша все и исполнила. Милиция же не зря ее арестовала.

– В таком случае мы-то тут при чем, если вы считаете, что моя подруга Наташа убила Антона?

– Сама она бы не убила, а с вашей помощью могла, – возразил Саша.

– Но вы же сами себе противоречите! То говорите, что это Виктор убил, то теперь соглашаетесь, что это сделала моя подруга Наташа…

– Вы все могли сговориться! – стоял на своем Александр. – Я даже не удивлюсь, что вы в сговоре с ментами. Все менты – козлы, это только по телевизору показывают, какие они хорошие и как им мало платят. А какие они на самом деле твари – я на своей шкуре убеждался не раз! И Антон, кстати, тоже! Его, между прочим, незадолго до убийства ограбили именно менты! Завели в подъезд, в рожу каким-то газом прыснули, отобрали деньги и мобильник! И сделали это мен-ты! То есть стражи порядка, если по закону. А если по жизни, то все они твари и гады!

– Подождите, подождите, – остановила я его. – Вы что же, в самом деле считаете, что мы, редакция газеты, в сговоре с этими самыми «гадами»?

– А чего от вас ждать? – сжал кулаки Саша.

– Но если даже это так, – кивнула я, – будем следовать логике. Ведь этим «тварям и гадам» куда проще было убить Антона прямо там, в подъезде! Причем я думаю, что это событие никак не связано с тем, что Поздняков следил за моей подругой Натальей. И с тем, что его потом убили. Вы сами понимаете, что между этими обстоятельствами нет связи?

Саша замолчал. Он сидел, опустив голову, то сжимая кулаки, то разжимая их, и о чем-то напряженно размышлял.

– Что он вам говорил? Что вам говорил Антон перед смертью?

Саша некоторое время не отвечал, а потом вскинул на меня глаза, но по-прежнему молчал.

– С чего все-таки вы взяли, что это именно мы причастны к его смерти? – продолжала я наступление.

– А кто еще? – Саша сильнее вздернул подбородок. – Вы за ним следили, вы ему угрожали чем-то там… Во всяком случае, кроме вас, никто его не «пас»!

– Это он «пас» мою подругу, – успела вставить я, но Саша тут же заговорил снова:

– Антон говорил, что никто, кроме вас и тех, кто ему поручил это дело, не был в курсе! Значит, это вы! Вы его убили!

– Зачем? – задала я резонный вопрос. – И потом, вы сами признали, что, кроме нас, в курсе всей этой канители были еще и те, кто его нанял. Кстати, кто эти люди? – повернула я разговор в нужную для меня сторону, надеясь, что Саша не успеет опомниться. Но в это время в комнате появились рыжий Костя с заикой Андреем.

– Слышь, Саныч, – окликнул толстого Сашу Костя. – Андреичу, кажись, прилечь ненадолго не помешало бы…

– Блин… – проворчал толстяк, поднимаясь с места. – Следи за ними, – кивнул он в сторону меня и Виктора, а сам принял Андрея на свои руки и препроводил в соседнюю комнату.

Все это время картавый Костик смотрел на нас нехорошим взглядом, прихлебывая водку прямо из бутылки.

– Короче, трындец вам полный, – весело сообщил он, когда содержимого в бутылке осталось на донышке.

Тут в комнату явился нахмуренный Саша. Он взял бутылку, просмотрел ее на свет и кинул строгий взгляд на Костю. Глаза последнего забегали.

– Ну а чего? – не очень уверенно произнес рыжий. – Ты же сам говорил, что водки у нас много!

Саша в ответ на это протопал на кухню, пошебуршился там и вскоре вернулся с запечатанной бутылкой водки в руках. Он не стал ее откупоривать, а демонстративно поставил рядом с собой, присовокупив к ней литровую упаковку апельсинового сока.

«К ночи лежать пацанам в лежку», – про себя констатировала я, но вслух, конечно же, воздержалась от каких-либо комментариев.

Саша отхлебнул остатки водки из предыдущей бутылки, запил соком, вытер рот ладонью и посмотрел на меня. Агрессии в его взгляде уже не наблюдалось, но вот неприязнь стерлась еще не совсем.

– Вам вообще что надо? – спросил он. – Вы ведь не милиция! А если статью написать, типа там ради красного словца, то для этого истинная правда совсем необязательна. Уж это я хорошо знаю. Сколько друзей после филфака в журналистику ударились. Ну и что? Пишут то, что им прикажут, да еще и за мизерные деньги. И вы, наверное, так же используете дармовую рабсилу! Поэтому, извините, симпатии у меня к вам никакой нет, – отрезал он, так и не ответив на мой вопрос.

– Давайте откинем вопрос о взаимных симпатиях и антипатиях, – миролюбиво предложила я. – Останемся верны только логике и фактам. Факты я вам все уже изложила. Ваше дело напрячь ум и уловить логику. Нам совершенно незачем было убивать Антона. Я занимаюсь этим делом только потому, что в убийстве обвиняют мою подругу. Мы Антона не нанимали. Остаются только истинные наниматели. Кто они, я не знаю. Но надеюсь, что после всего вышесказанного вы не станете этого скрывать. Вы же сами понимаете, что убийцу вам не поймать без посторонней помощи. Моей ли, милиции ли – совершенно неважно. Кстати, в милиции у меня есть кое-какие связи, – обронила я, про себя думая, что если бы молодой капитан Алферов познакомился с этими парнями даже по долгу службы, то к утру они были бы уже лучшими друзьями, а на диване залегали вместе, в обнимку по причине безудержно пьяного состояния.

– Плевали мы на твои связи, – подал голос с кресла Костя.

– Помолчи, – хмуро одернул его Саша и снова посмотрел на меня. – Его начальство послало, банковское, – поведал он. – Велели пропасти одну бабу, за это обещали деньги, а также повышение по службе. Вот Антон и ухватился за это предложение. Потом, правда, сто раз сокрушался, особенно по пьяни, ругал себя, говорил: дескать, я баран и кретин, что пошел на такое… Что, мол, его и убить могут, и в кипятке сварить, и еще какие-то страсти нагонял… Мы не особенно в это верили, поскольку Антон очень эмоциональный был, любил краски сгущать. Но вот когда его убили, все сразу совершенно по-другому стало выглядеть.

– Ну вот видите, – мягко заметила я. – Антон опасался трагической развязки практически сразу после того, как ему было поручено это дело. А мы, то есть я и мои коллеги, узнали обо всем всего-то четыре дня назад. А следил он за Наташей сколько? Прикиньте сами.

Пьяный Костя раскрыл было рот, видимо, собираясь сказать что-то типа «хватит нам лапшу на уши вешать», но более трезвый и конструктивно настроенный Александр остановил его: