Текст книги "Серые пустоши жизни (ЛП)"

Автор книги: Сурретьлэ Раи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 57 страниц)

И вот, наконец, они ступили на набережную Нунду-анг-Орма. Первое, что поразило подруг, еще при подходе к порту были гигантские башни маяков, метров по триста высоты каждая. Ларна несколько побаивалась, так как понимала, что теперь они действительно остались одни, ибо доброжелательные капитан и женщины-матросы из команды харнгиратского судна остались позади. С этого момента девушки могли полагаться только на самих себя. Нарин, конечно же, была до глубины души потрясена видом расхаживающих везде не урезанных мужчин и не рабов, а свободных. Она до последнего момента не верила в то, что подобное таки возможно. Девушка соглашалась, когда ей говорили, что в других странах власть мужчин, но в глубине души, втихую, поверить в это так и не смогла, считая такой порядок вещей невозможным. И вот сейчас понять, что это таки правда, было для нее порядочным шоком. Обе подруги были одеты в кожаные шорты и безрукавки, так как было очень жарко. За спинами они тащили мешки с одеждой и мечи в ножнах. Ларна еще на корабле постаралась узнать название дешевой гостиницы, где можно было снять комнатку за половину золотого в день. А еще за ползолотого там можно было есть целый день, обеим, что было весьма немаловажно. Нарин же Ларна не доверяла и денег ей в руки предпочитала не давать, на что рыжая очень обижалась, но терпела, понимая все же, что подруга лучше ее ориентируется во внешнем мире.

Девушек очень сильно удивляла одежда местных жителей – мужчины были одеты в невероятно широкие шаровары из цветастой материи и узкие, обтягивающие, кожаные куртки рыжего цвета. И все до одного подпоясывались длиннейшими цветными кушаками, и вот тут уж каждый проявлял фантазию, как сам того хотел – разнообразие цветов было таким, что глаза попросту разбегались. Женщины же почти поголовно были укутаны, несмотря на жару, в длинные, до пят, цветастые балахоны и закрывали низ лица полупрозрачными газовыми косынками. На голове каждая носила уродливый, с точки зрения Ларны, пятиугольный берет с помпоном. Многие из мужчин тоже носили подобные береты или повязывали головы платками на пиратский манер. А уж украшений – серег, ожерелий и тому подобного – и те, и другие таскали на себе несметное количество. Но все вышесказанное относилось лишь к свободным жителям – рабы и рабыни были лишь в узеньких набедренных повязках. Впрочем, они редко ходили свободно, чаще всего их водили на поводках, пристегнутых к ошейникам. Для подруг дико было видеть подобные одеяния. Впрочем, архитектура Нунду-анг-Орма была не менее причудливой. Казалось, что во всем городе нет ни единого прямого угла, дома были овальными или круглыми, а иногда вообще шарообразными. Все улицы перетекали одна в другую плавно, без резких переходов. Как местные жители могли ориентироваться здесь? Ларна не могла этого понять и лишь растерянно вертела головой, пытаясь понять, где же находится и как им добраться до нужной таверны. Она начала спрашивать прохожих и ей повезло – какой-то человек шел туда и взялся проводить чужеземных девушек, благо было недалеко – всего лишь два или три квартала. Капитан харнгиратского когга посоветовала девушкам обратиться к хозяйке таверны и по поводу корабля на Колхрию. Наконец, впереди показалась описанная им вывеска с белым корабликом и птицей. Ларна перевела дух и поблагодарила провожатого, который лишь буркнул: «Не за что!», и пошел своей дорогой. Обе подруги тяжело дышали – все-таки Дарин с Радой нагрузили их, как вьючных лошадей. Ларна толкнула дверь и вошла внутрь. Да, таверна оставалась таверной, наверное, в любом уголке мира… Но что ей сразу же понравилось, так это то, что здесь было на удивление чисто и опрятно для припортового трактирчика.

– Добро пожаловать в «Ветер странствий», девушки! И откуда это к нам таких красавиц занесло? – выкатилась им навстречу из-за стойки бара невысокая полная женщина в красном берете с белым помпоном.

– Здравствуйте, да будет с вами мир, – улыбнулась ей Ларна. – Мы из Харнгирата, хотели бы снять у вас на двоих недорогую комнатку, да и столоваться предпочли бы здесь же. Нам рекомендовала вашу таверну капитан когга «Победительница»

– Я очень рада вам, милые девушки! – также улыбнулась им хозяйка. – Меня зовут Мизвах Сат Рид, можете звать меня просто тетушкой Мизвах. И передайте благодарность уважаемой капитану.

Девушка кивнула, внимательно глянула в хитрые глазки хозяйки и спросила:

– А во сколько нам станет день проживания вместе с едой?

– Совсем недорого! – взмахнула руками тетушка Мизвах.– Ну, просто задаром. Всего полтора золотых…

– Да что вы! – изобразила на лице ужас Ларна. – Да как можно! Это же грабеж!

Они понимающе глянули друг на друга и ухмыльнулись. И принялись отчаянно торговаться. В конце концов, девушке таки удалось сбить начальную цену до приемлемого для них золотого в день. Лишь тогда появились слуги и унесли вещи подруг наверх, а сами девушки уселись за стол и со здоровым молодым аппетитом принялись за поданный хозяйкой очень вкусный торт. И лишь покончив с ним, Ларна спросила у тетушки Мизвах то, что интересовало ее больше всего на свете.

– А не подскажите ли вы нам, уважаемая, скоро ли будет какой-нибудь корабль на Колхрию?

– Ох, милая! – снова всплеснула руками та, – Вот уж не повезло тебе, так не повезло… Только через месяц, вчера ведь полсотни шхун туда отвалило. А теперь, пока следующую партию рабынь не повезут, ни одного не будет…

Ларне чуть не стало плохо от этого известия. Целый месяц торчать в незнакомом городе с непонятными и неизвестными им законами и обычаями? Да еще имея на шее такую оторву, как Нарин? Рыжая ведь обязательно что-нибудь учудит. Да и тридцать золотых было жаль до слез. Да мало ли что еще непредвиденное может случиться? Но выхода, похоже, не было – они прибыли уже после торгов и даже случайные корабли вряд ли станут заходить на острова до следующих. Она, тяжело вздохнув, уплатила хозяйке за два первых дня и утащила жадно рассматривающую все Нарин наверх, переодеваться. Тетушка Мизвах посоветовала им носить местные платья и, желательно, ниже колен, чтобы не привлекать излишнего внимания. Ведь, как и везде, чужеземцев на Аллиорноине не любили. За эти платья и нелепые белые береты незамужних девушек Ларне пришлось выложить еще два золотых, и она просто кипела от злости и возмущения.

День шел за днем, и незаметно прошли три недели. Подругам нравилось в маленькой, но уютной комнатке в таверне тетушки Мизвах. В комнате была всего одна большая кровать, но девушкам только того и надо было… Спали они, наигравшись перед тем вдоволь, обнявшись. Хотя неприятности и ссоры бывали. Однажды Нарин попыталась выцыганить у Ларны денег, чтобы попробовать знаменитых аллиорноинских рабынь, но та только цыкнула в ответ. Рыжая попробовала повозмущаться, но ее подруга очень сильно изменилась за последнее время, перестав быть похожей на хорошо знакомую ей мягкую и добрую Ларну. Она стала жесткой, безжалостной, бескомпромиссной, все подчиняя какой-то своей неизвестной цели. Нарин очень хотелось поразвлечься, походить по кабакам, музеям и игрищам, которыми славился Нунду-анг-Орм, но Ларна не давала ей на развлечения ни медяка. Поэтому единственным удовольствием для девушек оставалось исследование незнакомого и такого странного города. Сперва им казались дикими скругленные дома, улицы и переулки, но вскорости они начали привыкать и уже неплохо ориентировались в доброй половине аллиорноинской столицы. И только лишь на одно еще решалась Ларна тратить небольшие деньги, – каждое утро они с Нарин лакомились разными сортами очень дешевого и невероятно вкусного мороженого в небольшом кафе на другом конце города. Казалось, там каждый день появлялось несколько новых сортов и, как девушки не старались, перепробовать все у них не получалось…

До отплытия первого корабля оставалось еще более недели, когда подруги, возвращаясь в таверну, увидели, что люди толпами идут по направлению к одной из главных торговых площадей города. Ларна поймала за рукав какого-то горожанина и спросила, куда это все идут и что, вообще, происходит. Он с удивлением посмотрел на чужестранок, но все же ответил:

– Так большие же торги сегодня! Самые лучшие Воспитательные дома своих рабынь на продажу выставляют.

Ларна поблагодарила его, и любопытствующие девушки подались следом за всеми. Толпа вывела их на огромную круглую площадь, где стояло несколько десятков больших помостов. И все они были забиты обнаженными девушками со столь совершенными фигурами, что у подруг захватило дух при виде этой красоты. Рабынь по очереди выводили вперед и они танцевали, изгибаясь так, что это казалось невозможным для человеческого тела. Но что больше всего поразило Ларну в происходящем, так это то, что ни одна из продаваемых девушек не плакала, ни одна даже не была мрачной! Они были веселы и счастливы и, казалось, ожидали продажи, как самой большой радости в своей жизни. Покупали их, в основном, иноземные купцы и вельможи. Цены были столь дикими, что подруг в дрожь от них бросало – минимальной была цена в восемьсот даралов, а одну из рабынь, невероятно красивую блондинку с волосами до пят, вообще продали за три тысячи. Ларна только ошеломленно икнула, услышав об уплате этой суммы. Подруги проталкивались от помоста к помосту, во все глаза рассматривая выставленных на продажу девушек. Гибкость и грациозность рабынь попросту потрясали любого, не видевшего до сих пор аллиорноинских искусниц. Из разговоров окружающих они узнали, что в этот день продавали только не урезанных рабынь, а вот завтра будут продавать рабынь для запретных удовольствий, урезая их на месте. Ларну передернуло, и она порадовалась, что не напоролась на это жуткое зрелище. Уже начало темнеть, когда уставшие донельзя подруги покинули, наконец, торговую площадь и отправились обратно в таверну. Добравшись, они уселись в уголке, и тетушка Мизвах подала им ужин – огромного, запеченного в угольях каплуна в винном соусе. Молодые зубы быстро оставили от угощения только кости и девушки, захватив с собой пару бутылок вина и весело пересмеиваясь, отправились к себе в комнату. Но перед самой дверью Нарин вдруг насторожилась и приложила палец к губам, потащив из ножен кинжал. Ларна вопросительно посмотрела на нее.

– Там кто-то есть… – прошептала рыжая на ухо подруге, и та тоже достала кинжал. Нарин ударом ноги распахнула дверь и вихрем ворвалась в комнату, Ларна кинулась вслед за ней. Возле их распотрошенных дорожных мешков сидела худенькая белокурая девушка и жадно пихала себе в рот почти несъедобные галеты. Увидав вошедших, она отчаянно взвизгнула и рванулась к открытому окну, но Нарин оказалась быстрее, поймав воришку за длинные волосы и швырнув на пол. Та тут же свернулась в клубочек, спрятав голову, тихо скуля и дрожа всем телом. Ей, по-видимому, не впервой было быть битой… Рыжая хотела ударить ее ногой, но Ларна остановила подругу и плотно прикрыла за собой дверь. Она вспомнила саму себя в таком же положении – без медяка денег, без надежды, без кого-либо, кто бы мог помочь.

– Ах ты, сука! – снова замахнулась на белокурую Нарин.

– Стой, я сказала! – прошипела ей Ларна. – Не видишь, что ли, бедняжка просто голодная!

Она, внимательно смотря на плачущую воришку, уже начала подозревать, что та в бегах. Что она – беглая рабыня. И своей не так давно приобретенной обостренной чувствительностью поняла, от чего же та сбежала… И это понимание ножом резануло по ее душе – ведь она сама бежала от того же! Рыжей этого не понять! Достав из-за пояса монету, она бросила ее Нарин и приказала:

– Пойди купи чего-нибудь поесть.

– Еще чего! – возмутилась та, но монету все же поймала. – Она у нас воровать будет, а мы ее еще и кормить должны?!

– Нарин, – с болью, на надрыве, сказала ей Ларна, – ты никогда не была в беде, в настоящей беде, когда у тебя уже нет никакой надежды! Имей же ты хоть немножко доброты и сочувствия…

Рыжая пристыжено умолкла и тихо вышла за дверь. Ларна присела возле скрутившейся на полу воришки и тихонько погладила ее по голове.

– Не бойся меня, маленькая, – как можно ласковее сказала она, – мы тебе ничего плохого не сделаем, кроме хорошего…

Белокурая затравленно посмотрела на нее и отодвинулась, в этом взгляде, полном отчаяния, Ларна увидела себя год назад, и ее передернуло. Она вздохнула – несчастное существо ей, конечно же, не поверило… Девушка, ничуть не обидевшись и прекрасно понимая ее, пододвинулась поближе, взяла ее руку в свою, затем тихонько спросила:

– Ты в бегах?

Воришка вырвала у нее руку и снова скрутилась в клубочек, посверкивая наполненными смертельным ужасом глазами. От слов Ларны ее всю затрясло, и девушка грустно кивнула самой себе – она оказалась права. Опять пододвинувшись ближе, она прошептала:

– Не бойся меня… Я сама в бегах была… Знаю, каково это и тебя не выдам.

Воришка недоверчиво посмотрела на нее.

– Мне также помогли добрые люди, а одна женщина вообще удочерила… – улыбнулась ей Ларна, снова взяв ее руку.

– П-п-р-ра-вд-да-а н-не в-в-ыд-д-а-д-д-ит-т-е-е? – прошелестело несчастное существо и залилось слезами.

Ларна обняла бедняжку и начала ласково гладить ее по голове, шепча успокаивающие слова. Она и не помнила, что тогда шептала. В этот момент дверь скрипнула и в комнату вернулась Нарин с тарелкой в руках. Там было мясо, хлеб и какие-то овощи. Увидев трогательную картину, рыжая фыркнула и сказала:

– Вижу, я тут лишняя… Я лучше в зале посижу.

Ларна замахала на нее руками, Нарин снова фыркнула и скрылась за дверью. Она же, не обратив на это внимания, снова склонилась над рыдающей взахлеб белокурой и тихонько спросила:

– Ты ведь от урезания сбежала, правда?

Та задрожала еще сильнее, но все же кивнула в ответ. Ларна тяжело вздохнула, понимая, что иначе не добьется доверия этого несчастного существа, придвинулась к ней поближе и тихо прошептала:

– Я тоже…

– Вы-ы-ы-ы?.. – недоверчиво распахнулись глаза воришки.

– Я…

Белокурая затрясла головой, недоверчиво смотря на высокую, прекрасно одетую девушку и снова отодвинулась в сторону, не поверив ей. Ларна снова вздохнула, вспомнив, как именно Дарин заставила ее поверить себе и поняла, что здесь другого выхода просто не оставалось.

– Ну что же мне сделать, маленькая, чтобы ты мне поверила? – спросила она у продолжающей дрожать девушки. – Ну, давай, если хочешь, полижем друг у друга…

Синие глаза потрясенно уставились на нее, и белокурая головка нерешительно кивнула – видимо, несчастной очень хотелось поверить, но она боялась. А способ, подсказанный Ларной, давал воришке эту возможность. Она недоверчиво смотрела, как это высокая, уверенная в себе девушка сбросила свое платье и легла у ее ног. Как раздвинула ей ноги и вдруг решительно поцеловала ее в самое интимное место… Ощущение, еще никогда не испытываемое девушкой, потрясло ее и она поняла, что нашла кого-то, кто будет близок ей так, как не был близок еще никто. Она заплакала, но это были уже слезы счастья, и Ларна поняла это, оторвавшись от нее и улыбнувшись. А еще через несколько минут она и сама ощутила нерешительное прикосновение чужого языка между своих ног… Он лизнул ее между половых губ и Ларна засмеялась, счастливо засмеялась. Девушки не стали ласкать друг друга – для этого еще будет время – они лишь обозначили свои намерения, доказав, что не станут предавать одна другую.

А затем Ларна подвела бедняжку к столу, усадила и принялась кормить, чуть ли не силой заставив съесть все, что было в принесенной Нарин тарелке. Та поела и снова попыталась стать перед девушкой на колени, униженно благодаря ее.

– Не надо! – прошептала она, подымая воришку и снова обнимая ее. – Ни перед кем не становись на колени! И уж, тем более, передо мной! Мы с тобой – сестры. Да, кстати, как тебя хоть зовут, сестренка?

– Орихат…

– А меня – Ларна.

Она снова обняла доверчиво прильнувшую к ней девушку и поцеловала по очереди в каждый из заплаканных глаз – после сделанного ими та перестала бояться и только всхлипывала на плече новоявленной сестры по несчастью.

– Так что же с тобой все-таки случилось?

– Я – беглая рабыня, госпожа Ларна…

– Не госпожа, а просто Ларна, – поцеловала ее в нос девушка. – Мы же с тобой сестренки…

Орихат благодарно уткнулась ей в подмышку и снова начала всхлипывать. Дав ей выплакаться, девушка понемногу разговорила ее, хотя ей пришлось вытаскивать историю жизни той чуть ли не клещами. Все было просто и старо, как мир… Она была рабыней в Воспитательном доме работорговца Фатунга. Как и каждая из знакомых ей с детства девчонок, Орихат с детства не знала и не помнила другой жизни, мечтала о том, что ее купит чужеземный вельможа, и она будет жить в роскоши, ни в чем себе не отказывая. Именно так и было со многими из их Воспитательного дома. Но не со всеми, конечно, и девушка старалась изо всех сил быть среди лучших, училась танцевать и доставлять наслаждение в постели, старалась изучить все виды массажей и тайные способы убийства, затягивала ноги и талию до боли. Но она не была очень красива, и в этом была ее беда… Так незаметно приблизилось ее семнадцатилетие, и Орихат, среди прочих, должна была выставляться на продажу. Отбирать рабынь для торгов прибыл сам господин Фатунг. Почему-то в этот раз он отобрал в рабыни любви лишь самых красивых, в число которых Орихат, конечно же, не входила. А остальных… Остальных работорговец приказал завтра же урезать и отдать после выздоровления обучаться искусству доставлять удовольствие языком. Несчастные девушки валялись в ногах у хозяина, умоляя не делать с ними этого, но он был непреклонен. В тот же вечер державшиеся до того корректно охранники жестоко изнасиловали обреченных на пытку рабынь – теперь ведь тем не требовалась девственность, и с ними можно было не церемониться. Изнасиловали по разному, в том числе и в рот… Но насильники перепились и заснули, потому-то Орихат, твердо решившая избежать судьбы рабыни для запретных удовольствий, и смогла сбежать. Девушка была в отчаянии, все, чем она жила, рухнуло в одночасье, все ее надежды и мечты. Она перед побегом попыталась уговорить кого-нибудь из подруг бежать вместе, но они не слушали уговоров, а лишь скулили, покорно ожидая своей судьбы. А Орихат не хотела быть урезанной, не хотела терпеть эту невыносимую боль – ведь она так старалась, была лучшей и в танце, и в массаже, и в знании стихов, песен и приятных историй. А ее на урезание?! Нет!!! И девушка прокралась в порт, надеясь попасть на какой-нибудь корабль. Но у нее не было ни документов, ни удостоверяющего личность медальона, и никто с ней даже разговаривать не стал, хорошо хоть, что сразу же не выдали страже. И вот уже больше недели беглая рабыня пряталась на крышах припортовых зданий, выходя только по вечерам на поиски съестного. Несколько раз девушка отдавалась пьяным матросам за ужин и кружку вина, но понимала, что так долго продолжаться не может, и ее вскорости поймают. А уж что сотворит с ней за бегство господин Фатунг, Орихат даже представить боялась. Ибо ей доводилось видеть казнь беглых рабынь, и она понимала, что ее ждет нечто страшное. В конце концов, девушка от страха перестала выходить на улицу, прячась на маленьком чердачке невдалеке от гостиницы. Она бы и еще сидела, но сегодня, чуть не сойдя с ума от голода, увидела открытое окно в верхнем этаже гостиницы. Орихат забралась в него и нашла галеты в мешках. Здесь ее и поймали Нарин с Ларной…

Выслушав эту исповедь, Ларна обняла сестру по несчастью и прижала к себе. Девочка, похоже, действительно чего-то стоила, раз у нее хватило смелости и решимости бежать, а не ждать урезания, как остальные. Юной ведьме же необходимы были соратницы и единомышленницы в будущей борьбе, и она негромко рассказала Орихат о своей судьбе, о том, что сделали с ней и с Дарой, о том, что с ней было на корабле и о том, как она попала в Харнгират. Девушка сделала это по какому-то наитию, почувствовав в этой запуганной рабыне родственную душу. Ведь Нарин была ей просто подругой, рыжей не довелось испытать в жизни горя, боли и отчаяния, не довелось пройти через настоящую, большую беду и Ларна не могла доверять ей полностью, не могла посвятить в свою миссию. С ней хорошо было проводить время, веселиться, но девушке была нужна сестра–единомышленница. И она тихонько сказала Орихат:

– Я ведь еду учиться на ведьму в Серую Башню. Маги говорят, что у меня будет такая сила, какой ни у кого не было уже с тысячу лет. Но они не знают того, что я ненавижу их, что я буду подрывать их систему изнутри, бороться за уничтожение этих скотских законов об урезании, за право человека любить другого так, как ему или ей хочется! Вероятнее всего, меня когда-нибудь казнят… Ты спросишь меня – зачем я тебе это рассказала? Отвечаю: мне нужны соратницы, а у тебя хватило смелости бежать. Спрашиваю тебя – ты со мной?

Орихат восторженно посмотрела в горящие глаза Ларны, опустилась перед ней на колени, порывисто схватила и поцеловала ее руку. Затем прошептала:

– Я с тобой, госпожа и сестра моя! Я твоя навеки! Делай со мной все, что только пожелаешь! Я готова идти за тобой хоть на казнь!

Ларна подняла девушку с колен и поцеловала в губы. За этим занятием их и застала вернувшаяся Нарин. Рыжая обиженно фыркнула, надула губы и, отвернувшись, села у окна. «Да она же ревнует!» – поняла Ларна. Она задумалась и поняла, что придется таки рискнуть и проверить ее, ибо теперь Нарин только из ревности могла выдать Орихат страже, чего допустить было никак нельзя. Она лишь вздохнула – не хотелось быть жестокой, но особого выбора у нее не было. То, что задумано, придется сделать… Ларна подошла к подруге и спокойно попросила ее:

– Расскажи мне, пожалуйста, как проводится обряд посвящения в кровные сестры.

– Ты хочешь взять в кровные сестры эту?! Эту?! – глаза рыжей набухли слезами. – А я? Я что тебе, не подхожу, да?!

Она зарыдала, по детски размазывая слезы кулаками по щекам. Ларне стало больно и противно, но она понимала, что должна додавить подругу, что должна точно узнать, чего можно ожидать от нее. Девушка скривила губы в гримаску и сказала:

– Я не могу тебе доверять, Нарин. Ты же не знала в жизни большой беды и живешь, как мотылек, для мимолетных удовольствий. А у меня есть цель, цель, которая вполне может привести меня на Помост Казней. И если со мной рядом будет человек, способный предать, то я окажусь на этом помосте удивительно быстро.

– Я тебя предам?! – так и подскочила на месте рыжая, слезы мгновенно высохли, глаза ее засверкали яростью. – Да за кого ты меня принимаешь?!

– Я прекрасно помню, – холодно ответила Ларна, – что ты восхищалась тем, как кричат несчастные девчонки при урезании. Помнишь?

– Но я же поняла!!! – отчаянно покраснела Нарин. – Я же поняла!!!

– Только когда сама испытала немножко боли, – еще выразительнее скривила губы юная ведьма.

– Так испытай меня! – выкрикнула рыжая, она стояла вытянувшись, вся трепеща от обиды и ярости.

– Испытать?.. – протянула Ларна, ощерив острые зубки. – Испытать, говоришь?..

Ее глаза стали похожи на щели, из которых в комнату потекла Тьма. И Нарин, и Орихат вдруг стало жутко, они обе вскрикнули от внезапного ужаса – Ларна непонятно как стала выше ростом. Она криво ухмыльнулась, подошла к рыжей, ухватила ее за плечо и швырнула на кровать, как кутенка. Потом повернулась к рабыне и мертвым голосом приказала:

– Запри дверь.

Та, поскуливая от ужаса, кинулась выполнять приказ. Она не понимала, что произошло с этой доброй девушкой, почему она внезапно стала такой страшной… Нарин с не меньшим ужасом смотрела на приближающуюся подругу, которая не была похожа сама на себя – от нее веяло какой-то запредельной жутью. Рыжая всегда боялась ее в такие моменты, ей казалось, что ее тело вселяется кто-то очень страшный. А Ларна, тем временем, подошла к лежащей на спине и испуганно взирающей на нее Нарин, одним движением сорвала с нее шорты и все тем же холодным тоном приказала:

– Раздвинь ноги!

Та распахнула их столь быстро, как будто бы спасалась этим от смерти. Ларна решилась пойти на смертельный риск, но она больше не могла жить в неуверенности – можно или нет доверять подруге, она должна была знать это точно. Девушка опустилась на колени перед расставленными в стороны ногами рыжей оторвы и, наконец-то, поцеловала ее в то место, куда так давно мечтала поцеловать. Она раздвинула языком половые губы Нарин и впилась в открывшееся отверстие изо всех сил, впилась так, что рыжая вскрикнула. Но Ларна не стала лизать, она лишь пару раз провела языком, затем встала и поставила одну ногу на кровать. Холодно посмотрев на потрясенную донельзя подругу, она сказала:

– Ну, я жду.

– Чего?.. – слабым голосом спросила рыжая.

– Выбирай, Нарин. Или ты сейчас целуешь меня туда, и мы с тобой подруги, сестры и соратницы. Или же ты идешь звать стражу, отдавать нас с Орихат на пытки и урезание. Выбирай, я сказала!

У рыжей от перспективы подобного выбора перехватило дух. Но девушка все равно понимала, что не может она выдать Ларну, ну не может и все! «Ну и пускай! – подумала она. – Пускай будет, что будет! Сколько я такого хотела. А Ларна не выдаст, она сама лизала у меня…» Да и сколько удовольствий открывалось впереди. Нарин задрожала всем телом, но заставила себя встать с кровати и опуститься на колени около ожидающей подруги. Еще несколько минут она набиралась решимости, затем запрокинула голову и впервые в жизни дотронулась до заветного цветка губами. Ей показалось, что ее чем-то ударили между ног, столь острое возбуждение охватило ее тело. Половые губы мгновенно залились соком любви. Но стоять на коленях было весьма неудобно, и Нарин оторвалась от Ларны, легла на пол и приглашающе показала на свое лицо. Та радостно засмеялась – ведь теперь она могла больше не опасаться подруги – и уселась на это подставленное лицо. А рыжая вдруг ощутила, что ее ноги растянули в стороны, и между ними кто-то втиснулся. До ее перевозбужденных, мокрых донельзя половых губ дотронулся чей-то язык, и Нарин вся изогнулась от удовольствия, поняв, что это белокурая воришка присоединилась к ним. У девушки был огромный опыт любовных приключений, но так, как в этот раз, она не наслаждалась еще никогда. Как же это оказалось приятно – ласкать языком другую женщину, если тебя в это же время ласкает кто-то другой… Ведь все трое в конце концов легли на пол треугольником, легли так, чтобы все могли получить удовольствие. И кончили все они одновременно. Когда же девушки, наконец, оторвались друг от друга, Ларна ласково поцеловала Нарин в губы и сказала ей:

– Теперь знай, что мы живем не просто так, что наша цель – стать лучшими из лучших! Мы должны будем добраться до вершин в Серой Башне и разрушить империю магов изнутри! Мы должны посвятить свою жизнь уничтожению их скотских законов, уничтожению рабства, мы должны будем дать нашему миру свободу!

Рыжая потрясенно уставилась на нее. Бороться с Серой Башней? Да это же… Это же равносильно выплескиванию помоев против сильного ветра. Но какова цель?! Ради такого стоило жить! Ради такого не жаль было и отдать эту самую жизнь! Не жаль было пойти на казнь. Нарин встала и протянула руку Ларне, негромко, но твердо сказав:

– Я с тобой, подруга!

– Сестра! – засмеялась та. – Сестра, а не подруга! А теперь, девочки, становитесь в круг и дадим кровную клятву.

Они стали в круг, каждая порезала себе руку кинжалом и соединили эти руки в центре. И хором повторили вслед за Ларной слова клятвы:

– Клянемся на крови! Честь на крови, боль на крови, смерть на крови! Клянемся ради достижения нашей цели пойти на все, что угодно, на любое преступление, на любую подлость и жестокость, на любой обман, на убийство и на смерть. Клянемся не остановится ни перед чем, если это будет нужно для дела!

Вдруг над ними вспыхнула черным пламенем точка в воздухе и оттуда ударила прямо в их сцепленные руки небольшая серебристая молния, пронзив тела девушек мертвенным холодом.

– Серый Убийца слышал нас… – с ужасом в голосе прошептала Ларна, остальные только ошеломленно смотрели на нее, никак не ожидая такого результата.

Ведь случившееся означало лишь одно, и это каждая знала твердо – они служили Предначертанию. Ибо только в этом случае клятва подтверждалась высшими силами. Значит, Серая Башня должна была рухнуть, и магия Повелителя Тени избрала именно их для этой цели. Каждая ошеломленно стояла, пытаясь осмыслить произошедшее. Они, обычные девушки, вдруг стали героями легенды? Почему? Неужели же для этого не нашлось настоящих героев? Но пути назад уже не было, и Нарин гордо вскинула голову, осознав, что она уже не просто девчонка, что она – одна из тех, на кого возложено великое дело. Улыбка осветила ее лицо, и она сказала:

– Раз так, то давайте действительно станем кровными сестрами! У меня все нужное для обряда есть.

– А что требуется сделать? – спросила ее Ларна, постепенно приходя в себя от осознания той истины, что она не сама избрала себе цель, что это ее для этой цели избрали высшие силы.

Рыжая отмахнулась, крикнув, что расскажет позже, и бросилась рыться в своем дорожном мешке. Через несколько минут лихорадочных поисков она достала маленький, зазубренный кинжальчик, маленький стаканчик и столь же маленькую жаровню. Она схватила кресало и начала добывать огонь, разложив сперва щепки на жаровне. Ларна удивленно наблюдала за тем, как она достала пакетик с углем и осторожно подложила его на огонь, начав осторожно раздувать. И лишь когда уголья уже зарделись, Нарин снова повернулась к остальным. Но огонь тут же потух, и рыжая начала отчаянно ругаться. Ларна засмеялась и зажгла его с помощью магии. Подруги восхищенно охнули, и девушка гордо задрала нос, хотя это было и все, что она пока умела.

– А теперь, – возбужденно заявила Нарин, которой доводилось уже видеть подобный обряд, – каждая из нас должна выпить по стаканчику крови двух других. Но крови из сами понимаете, какого места…

– Из какого? – спросила ничего не понявшая Орихат, страшно польщенная тем, что две свободных девушки берут ее, рабыню, в кровные сестры.

– Из того, что между ног, – пояснила ей Ларна и, первой взяв кинжальчик, направилась к Нарин.

Рыжая присела, чтобы подошедшей подруге было удобнее, и та вставила зазубренное лезвие ей между половых губ, прижала и пару раз провела им туда-сюда. Тут же потекла струйка крови, под которую Ларна поспешила подставить стаканчик. Нарин тихонько шипела сквозь зубы от боли, но терпела. Когда же стаканчик наполнился, юная ведьма залпом выпила его, произнеся слова принятия кровной сестры. А вот чтобы нацедить второй, для Орихат, разрез пришлось углубить, и рыжая даже затанцевала на месте от полноты ощущений, хотя и заставляла себя улыбаться, чтобы не нарушить обряд. А затем то же самое она проделала по очереди с Ларной и Орихат. Когда же все закончилось, девушки выцедили из себя еще понемногу крови, смешали ее и сожгли в жаровне, сцепив над ней руки и произнося клятву кровного сестринства по законам Харнгирата. Когда прозвучало последнее слово, их тела снова пронзило холодной волной, и каждая из них почувствовала двух других. Нарин ощущала страх и неуверенность Орихат, торжествующую радость Ларны, а сама была до крайности возбуждена, ей снова хотелось. Это новое ощущение потрясло девушек, они, не сговариваясь, кинулись на кровать и принялись судорожно, неистово любить друг друга. Сколько времени длилось это безумство, никто бы из них никогда бы не смог сказать, но когда оно закончилось, Орихат вдруг тихонько заплакала.