355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сулхан Саба Орбелиани » Путешествие в Европу » Текст книги (страница 9)
Путешествие в Европу
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 07:10

Текст книги "Путешествие в Европу"


Автор книги: Сулхан Саба Орбелиани



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Карталинией правил в то время царь Иасэ [44]44
  Иасэ – правил Карталинией с 1714 по 1716 год.


[Закрыть]
. Он, оказывается, женился на племяннице царя Георгия. Этого не полагалось ему делать, ибо он нарушил родственные связи. А ко мне он вовсе не был расположен. Много я задолжал купцам из Бурсы. Ведь я занимал у них, чтобы расплатиться за все, что у меня отняли в пути, и поэтому они не отпускали меня в Имеретию [45]45
  Имеретия – княжество в Западной Грузии, в XVII в. независимое царство.


[Закрыть]
. К тому же братья мои прислали человека предупредить меня, чтобы я не приезжал в Картли. Но делать было нечего, я приехал. Царь принял меня хорошо, но в нашей стране участились убийства, он уничтожил, оказывается, множество народа. Даже Тбилиси готовился подняться с места, чтобы укрыться в горы. Мои заимодавцы торопились с отъездом в Гянджу за шелком. Был июль месяц. Грузинские епископы и духовенство были настроены ко мне враждебно за мою поездку в Рим, и они всех настроили против меня. Ни родные мои, ни друзья, ни царь, ни вельможи, никто не помог мне. Трудно было мне уплатить долг. В то время в Тбилиси жила одна моя престарелая крестная мать, правоверная католичка. Она стала обходить всех доброжелателей и ученых и в злое то время собрала столько, сколько у меня было долга, и уплатила всем моим заимодавцам.

А затем духовенство ополчилось против меня. Они вознамерились созвать собор и учинить мне зло. Но не смогли склонить царя на свою сторону. Царь этот правил всего три месяца, и после него воцарился царь Бакар [46]46
  Бакар – сын Вахтанга VI, годы царствования 1717–1719.


[Закрыть]
. Тому, ради кого принял я столь тяжкие муки и чьего воцарения жаждал всей душой, было всего пятнадцать лет, и его ввели в заблуждение. Ему внушили обо мне худое, и он забыл любовь мою к нему и все услуги мои. Во Мцхета сознали собор и потребовали от меня, чтобы я стал хулить святого папу. Я не смог отречься от истинной веры, и множество зла пожелали они мне. Но господь сохранил меня от всего. И царь склонился ко мне с уважением, и вероломство их было побеждено. [Весть] обо всем этом дошла, оказывается, до царя Вахтанга, он очень огорчился, бранил и порицал их.

Страницы одной дипломатической миссии

Истоки грузинской письменности восходят еще к языческим временам. Но первый памятник письменной литературы, дошедший до нас, – «Мученичество святой Шушаники», датируется пятым веком нашей эры. Автор его Яков Цуртавели, выдающийся писатель той эпохи, произведение которого по своей яркой светской окраске и мотивам, достойно считается одним из замечательных памятников агиографической литературы. Развиваясь последовательно, грузинская проза особенного блеска достигает при Сулхане-Саба Орбелиани.

Сулхан-Саба Орбелиани поднял грузинскую прозу на новую ступень, освободив ее от ранее довлеющей над ней религиозной тематики так же, как и от восточного героико-фантастического сюжета, и заложил основы новой грузинской прозы. Примечательно, что ведущим жанром литературы в те времена считалась поэзия, и только она находила признание в обществе. Сулхан-Саба Орбелиани с подлинной новаторской смелостью, без оглядки и колебаний, утвердил собственную манеру светского письма в художественной литературе и отстоял право гражданства новой светской грузинской прозы.

Его «Мудрость вымысла», книга неувядаемо прекрасных басен, написанная в манере народного сказа, сразу приобщила широкий круг грузинского читателя к художественно-познавательной силе и обаянию новой прозы.

Произведение С.-С. Орбелиани «Путешествие в Европу», к сожалению, неполностью дошедшее до нас, представляет интерес не только как первый образец мемуарно-путевого жанра в грузинской литературе. В нем с удивительной достоверностью отражается напряженнейшее историко-политическое и культурно-экономическое состояние грузинского царства, изнемогающего под натиском турецко-персидской агрессии. Внутренний потенциал страны был истощен, и надо было искать союза и защиты извне. Взоры правителей Грузии, естественно, обращались к христианскому миру и, в первую очередь, к единоверной России.

Грузинские цари и государственные деятели с давних пор проявляли пристальный интерес к северной соседке.

Со своей стороны, и Россия смотрела на Грузию как на преданную и надежную союзницу в борьбе с захватнической политикой Персии и Турции.

Грузинские патриоты глубоко верили, что Россия, будучи заинтересованной в упрочении своих южных границ, может стать надежной союзницей и могущественной защитницей их страны от турецко-персидского нашествия.

В борьбе против владычества Персии и Турции на Каспийском и Чёрном морях Грузия также представляла верную и надежную опору.

Восточные тираны жестоко карали грузинских царей за русскую ориентацию и подвергали Грузию частым и разорительным для страны нашествиям. Отдельные грузинские государственные деятели вынуждены были искать убежища в России.

В числе эмигрировавших в Россию царей особая роль в укреплении грузино-русских культурных связей принадлежит Арчилу Багратиони (1647–1713). Впоследствии же сын царя Арчила, царевич Александр стал ближайшим соратником русского императора Петра I и пользовался его особым расположением. Петр I брал его с собой в первую свою заграничную поездку и оставил после себя в Гааге для изучения артиллерийского дела. Когда же Петр I отправился из Голландии в Англию, его сопровождали лишь самые приближенные к нему лица и среди них был и царевич Александр.

По возвращении Петра в Россию Александр был поставлен во главе пушкарского приказа и возведен в новое для России звание генерала фельдцейхмейстера. Ему была поручена организация всего артиллерийского дела.

Особенно интенсивные переговоры вел с Петром I картлийский царь Вахтанг VI.

Петр I и Вахтанг VI во взаимных интересах выработали план общего действия для обуздания турецко-персидской агрессии, но общая ситуация того исторического момента помешала осуществлению этих планов, и грузинские политические деятели вынуждены были обратить свои взоры на более далекий от Грузии христианский мир. Это решение подкреплялось и тем, что к этому времени в западных странах стал возрастать интерес к Грузии.

В поисках новых рынков и торговых баз в связи с ростом торгового капитала западно-европейские страны ищут удобных и кратчайших путей для связи с Персией и Индией.

Со второй половины XVII века на морских путях безраздельно господствовал английский и голландский флот. Особенную трудность испытывала Франция. Нужно было искать удобные и безопасные сухопутные связи с Востоком, и, естественно, территория Грузии представляла для нее большой интерес.

Такая международная ситуация не могла ускользнуть из поля зрения грузинских деятелей, столь озабоченных судьбой своей страны.

Требовался решительный шаг для защиты родины от разорительных походов Оттоманской империи. Но государственные деятели не обольщались эфемерными расчетами на благородство или благотворительные жесты руководителей европейских стран. Требовались реальные основания для того, чтобы заинтересовать их в защите маленького христианского государства.

И вот они стали заверять римского папу и французского короля, что не только будут оказывать всяческое содействие купцам, следующим на Восток через грузинскую территорию, но будут также оказывать поддержку и католическим миссионерам, во множестве направляющимся в Грузию, в обращении грузин в католическую веру. Так, французский путешественник и миссионер Ришар, побывавший в Грузии в ту пору, писал во Францию: «По совету Саба мы нашли удобный, легкий путь для наших французских купцов, которые смогут из Константинополя по Черному морю плавать в Грузию и в Иран».

И когда грузинские государственные деятели проявляли интерес к переходу в католичество населения своей страны, то с их стороны это был более политический акт, чем религиозный. Этим самым Грузия как бы связывалась с Римом и Францией в ожидании покровительства от них.

Вахтанг VI и Сулхан-Саба Орбелиани заверяли римского папу, что в Грузии готова почва для принятия католической веры, в свою очередь, папа и французский король пользовались всяким удобным случаем, чтобы посылать в Грузию католических миссионеров.

Вахтанг VI вел переписку с римским папой Климентом XI и королем Франции Людовиком XIV, которых заверял в возможности внедрения католической веры среди народов Кавказа. Во время своего пребывания в Риме Саба-Сулхан Орбелиани писал папе: «Я докажу королю, как легко обратить в католичество все двадцать четыре густонаселенные провинции, а также многие соседние княжества, коснеющие в ереси. И только ради спасения этих народов я предпринял столь долгое путешествие. И вот я пребываю здесь и припадаю к стопам наисвятейшего и первейшего сына церкви».

Католическая вера начинает пускать корни среди довольно широких слоев грузинского населения, и одним из первых принимает ее сам Сулхан Орбелиани. Совершенно справедливо замечает поэт-академик Георгий Леонидзе: «Решительно должен заявить, что принятие католической веры Саба-Сулханом Орбелиани объясняется, главным образом, политическими целями. Вопрос принадлежности к католической лиге для Саба был лишь вопросом политической ориентации».

В создавшихся обстоятельствах этот шаг был необходимым для того, чтобы расположить к себе главу католической церкви и короля Франции и завоевать их доверие.

Путешествие в Европу для Сулхана-Саба Орбелиани не барская или романтическая прогулка изысканного князя по роскошным паркам Парижа и Рима, не желание полюбоваться великолепной итальянской или французской архитектурой, или насладиться волшебными произведениями искусства этих стран. Его гнала суровая историческая обстановка, угрожающая физическому существованию родной страны. Мудрый хранитель интересов своего народа, он искал путей для его спасения.

Картлийский царь Вахтанг VI, негласным заложником живший в Персии, обратился к своему воспитателю Сулхану-Саба Орбелиани, бескорыстному и самоотверженному радетелю за благо отчизны, с предложением еще один раз попытать счастья и склонить христианнейшего папу римского заступиться за Грузию перед Людовиком XIV, чтобы «король-солнце» оказал помощь о выкупе царя христианской Грузии из мусульманского плена.

И С.-С. Орбелиани отправился в далекое и трудное для его возраста, к тому же опасное по тем временам путешествие.

Для переговоров в этой поездке С.-С. Орбелиани наметил себе три основных вопроса: 1. Присылку католических миссионеров в Грузию; 2. Предоставление Франции транзитного торгового пути через Грузию; 3. Выкуп царя Вахтанга VI из персидского плена.

До отъезда в Европу Сулхан-Саба Орбелиани вел деловую переписку как с папскими кардиналами, так и с королевскими министрами.

В Европе уже знали, что к ним едет человек, «признанный отцом всей Грузии».

И вот оснащенный соответствующей информацией и грамотами Сулхан-Саба Орбелиани отбыл в Европу 17 августа 1713 года вместе с католическим миссионером Ришаром.

В Константинополе с большими почестями принял его французский посол Безалур и после соответствующих переговоров отправил через Марсель в Париж.

Мэр города Марселя господин Арну принял его с почестями, «приличествующими его [С.-С. Орбелиани] происхождению и достоинству». О его прибытии во Францию срочно был извещен французский министр Турси, а сам Сулхан-Саба Орбелиани еще из Марселя пишет через папскую канцелярию в Рим: «Чтобы в нашей стране приумножилась праведная вера, лучшей мерой надо полагать, чтобы великий король Франции склонил свои старания на помощь нашему царю. И уповаю я, что святой отец наш [т. е. папа] первым пожелает благосклонно вразумить сына своего – короля Франции – и король Франции безотлагательно поможет, и тогда наш царь будет вызволен из плена. Ежели изволите соблаговолить оказать нам милость сию, то дело это очень важно для нас, о чем обязан я печься для Грузии и грузин».

20 марта С.-С. Орбелиани был принят министром короля Франции Шартрезом, а в апреле он лично предстал перед самим Людовиком XIV в Версале.

Король Франции принял грузинского дипломата с большим почетом и имел с ним длительную беседу.

Однако международная ситуация не благоприятствовала оказанию реальной поддержки Грузии со стороны Франции. И после вторичной аудиенции у французского короля, С.-С. Орбелиани, обласканный и обнадеженный одними лишь добрыми посулами, выехал из Парижа.

Неудачу дипломатической миссии Орбелиани обусловил еще тот факт, что почти одновременно с ним в Париж прибыл персидский посол Мохамед Риза-хан, которому был устроен помпезный прием, причем были приняты все меры, чтобы Мохамед Риза-хан не узнал о пребывании в Париже грузинского дипломата. Вот почему С.-С. Орбелиани даже не сумел довести до желаемого конца свою миссию. Надо полагать, что прибытие персидского посла в Париж неслучайно совпало с пребыванием там С.-С. Орбелиани. Картлийский царь Вахтанг VI вел секретную переписку со своим воспитателем и другом С. Орбелиани, а также с римским папой и французским послом. Однако для лазутчиков шахского двора это не было секретом. И вслед за отъездом Сулхана-Саба – Орбелиани во Францию был направлен Мохамед Риза-хан, чтобы сорвать миссию грузинского посла. Персидская дипломатия достигла цели тем более, что в ту пору Франция не могла ради Грузии поступиться относительно налаженными коммерческими и дипломатическими связями с Персией.

Из Франции Саба выехал в Рим, где ему были оказаны такие же почести и выданы щедрые обещания. Римский папа красноречиво заверял его: «…если даже понадобился моя кровь для блага Вахтанга и твоей страны, и ту я готов пролить ради вас». Однако реально, кроме папского благословения, ничего не получил обманутый в своих надеждах многострадальный дипломат. Политическая миссия Сулхана-Саба Орбелиани оказалась бесплодной. Но мудрый, пытливый писатель, ведя почти ежедневные записи своих наблюдений и впечатлений, создал интересный памятник литературы в дневниково-мемуарном жанре, впервые появившемся в грузинской литературе.

До сих пор мы не располагаем полным текстом «Путешествия». Дошедшая до нас часть произведения начинается с момента, когда С.-С. Орбелиани покидает пределы Франции, и завершается его возвращением на родину. Таким образом, в имеющемся тексте нет описания его пребывания во Франции, но нетрудно понять, что эти записи велись.

Сулхан-Саба часто вспоминает Францию, ее дворцы и сады, ссылается на свои же описания и сравнивает их с впечатлениями, полученными в Италии. Нередко он отмечает, что та или другая достопримечательность Парижа была им уже описана, нам же эти описания неизвестны, они не дошли до нас. В «Путешествии» мы нередко встречаемся с подобными местами: В Риме «нам показали великолепные папские сады и фонтаны, но им далеко до королевских французских». Бургундского короля «сады я также описал, подобно парижским…», «у одного вельможи в доме я видел нечто, чего не увидишь и в королевском дворце» и снова ссылается на описание Франции: «Я уже хвалил французские сады и многое другое, но это лучше у них». Совершенно ясно, что у «Путешествия» была первая половина, в которой описывалась французская действительность, но, к сожалению, этот раздел, как и многие другие памятники, стали жертвой бесчисленных исторических бедствий, обрушившихся на Грузию.

Но и дошедшая до нас часть «Путешествия» представляет собой законченный и цельный литературный памятник (в котором описана итальянская действительность), замечательное произведение мемуарного жанра.

Читателя «Путешествия» чарует авторская манера письма, тонкость и глубина наблюдений. Вне поля его зрения не остаются не только фрески замечательных римских храмов, но даже количество ступеней лестниц различных дворцов. С одинаковой скрупулезностью изучает и описывает он архитектурные детали, быт и нравы народа, постановку военного дела, политическую и культурную обстановку, причем все это делается очень обстоятельно, с большой достоверностью, в изящной, законченной форме.

Стиль письма «Путешествия в Европу» с первого взгляда торопливый и сжатый до предела, поражает своей достоверностью, точностью и лаконизмом в передаче любых впечатлений дня. В них много места отводится фактам и действиям и гораздо меньше обобщениям и отвлеченным рассуждениям.

Именно это и обусловливает несколько торопливый темп изложения, живость и динамичность ритма, чеканность и внутреннюю наполненность фразы… Для писателя материалом является слово, но он, подобно скульптору, как бы пользуется резцом и вытачивает каждую деталь в своем стиле. И все вместе окрашивается в удивительные лирические тона и приобретает эмоциональную окраску.

Чрезмерная детализация и обстоятельность повествования доходит порой до натурализма, но сглаживается поразительной лиричностью и эмоциональной живостью тона.

«Путешествие» – одна из тех книг, которые по-разному прочитываются и воспринимаются разными людьми. Каждый читатель их любит по-своему, находя в них то, что наиболее близко и понятно ему. Так и в «Путешествии» – одних чаруют воссоздаваемые автором величественные образы итальянского искусства, другие с интересом следят за подробным описанием великолепной архитектуры монастырей, многообразием картин быта и хозяйства, иные же с увлечением слушают пересказ тех легенд и сюжетных эпизодов, о которых с такой занимательностью повествует автор.

Органичное сочетание тонкой духовной организации рассказчика и лирического тона повествования с драматическими перипетиями путешествия придают произведению захватывающую силу убеждения и пробуждают искреннюю человеческую симпатию и сочувствие к убеленному сединами дипломату – верному сыну своей многострадальной родины.

С первого взгляда произведение кажется перегруженным описаниями.

Однако следует отметить, что это не обусловлено ни личным вкусом и наклонностями автора, ни кругом его интересов.

В частности, грузинскому дипломату, прибывшему с определенной государственной миссией в Европу, не было оказано никакой реальной помощи ни в Париже, ни в Риме, и он возвращался на родину обманутый в своих надеждах. Однако католической церкви неугодно было наносить обиду ни Вахтангу VI, ни его посланцу, «отцу всей Грузии», у папы свои расчеты на Грузию. Вот почему церковникам даны указания компенсировать подчеркнутым вниманием неудачу миссии, погрузить посла в самую гущу религиозного уклада. Ему оказывают подчеркнутое внимание и заботу, показывают все достопримечательности католической церкви, бесчисленные святые мощи и реликвии, оглушают демонстрацией богато обставленных ритуальных служб, величием церковных церемониалов. Заодно они стараются полностью завербовать его, обратить в надежную опору для себя в Грузии. Сулхан-Саба Орбелиани видит сам это подчеркнутое внимание к себе, тяготится им. «Грандук в коляске долго следовал за мной, – пишет С.-С. Орбелиани, – того не делают даже для королей». Ему показывают в виде исключения такие сокровища, которые доступны для обозрения одним лишь королям. Его повезли посмотреть легендарное кольцо, которым Иосиф обручил деву Марию, и когда народ узнал, что отворятся врата той комнаты, где оно хранится, он хлынул в таком количестве, что задавили одну женщину с ребенком на руках, а проход туда гостю прокладывали с оружием в руках. Разумеется, такие почести – не простое гостеприимство, а продуманный тактический ход, с целью создать надежную опору для пропаганды католицизма в Грузии. Одновременно, заполняя все время пребывания гостя бесчисленными приемами и посещениями католических достопримечательностей, хозяева лишали его возможности вести переговоры по интересующим его вопросам, обсуждать государственные дела, заниматься своей дипломатической миссией. И вместо реальных плодов столь многотрудного путешествия, Сулхану-Саба приходилось довольствоваться ролью паломника к «святым местам». Вместо предполагаемых встреч с политическими и общественными деятелями Запада, ему только и оставалось, что в монастырских стенах, воздев руки горе, молить бога о спасении своей отчизны.

И все же окруженный всегда церковной паствой, кардиналами и монахами С.-С. Орбелиани пристально следит за европейской жизнью, за экономическим и культурным укладом.

Еще Вахтанг VI поручал ему «…присматриваться ко всему, что может представлять интерес для царя [Грузии], ко всему достойному его народа, чтобы весь мир мог дивиться на него».

Вахтанг VI, так же как и С.-С. Орбелиани, ставил перед собой большие государственные задачи. Во время пребывания в Европе С.-С. Орбелиани, помимо дипломатической мисеии, ставил перед собой задачу присмотреться и поближе узнать структуру и характер тамошней хозяйственно-экономической и общественно-культурной жизни с тем, чтобы по возвращении в Грузию по возможности и надобности внедрять такие формы и у себя на родине.

С особенной полнотой и точностью описывает он производственные процессы той или иной отрасли хозяйства. Он присматривается, как производят сахар из тростника, как устроены ткацкие станки, как делается розовое масло, и описывает все эти технологические процессы не в общих чертах, а подробно, с удивительной точностью. По этим кратким, но с профессиональной точностью сделанным записям заинтересованный и деловой человек мог бы сам организовать ту или иную отрасль хозяйства. И это дает основание думать, что автор не без умысла прибегал к описанию таких точных подробностей, преследуя практические цели. Интересно, что сам автор записей предстает не пассивным обозревателем, а как опытный, практически заинтересованный человек, нередко вносящий свои дельные замечания по поводу замеченных им недостатков в той или другой отрасли. Он видит, что виноградник, разбитый на непригодном для этой культуры участке, весь погиб. Спрашивает, отчего это произошло, и в ответ говорят, что земля тут непригодная для виноградника. «Да, но если она непригодна, почему же заложили его на гаком большом пространстве?» – про себя задает вопрос Сулхан-Саба Орбелиани, сын страны, где так высока культура разведения виноградников.

Особое его внимание привлекло устройство лечебных учреждений, больниц, домов призрения, где хорошо поставлен уход за больными, он отмечает заботу и внимание к тем, кто нуждается в помощи и попадает туда. Он сокрушается, что граждане его страны лишены возможности пользоваться подобными общественными заведениями. Еще большее восхищение вызвало у него существование в европейских странах и в Риме, в частности, общественных читален и книгохранилищ. Больше всего хотелось бы ему перенять эту прекрасную традицию для своей страны, чтобы молодежь могла бы широко пользоваться ими для своего образования. Он, как высокообразованный грузинский просветитель и педагог, восторгается и тем, как много молодых людей из разных стран пользуются этими читальнями и книгохранилищами для пополнения своих знаний, и с грустью отмечает, что среди них нет ни одного грузина. И огорчение от этого обстоятельства так явно выразилось на его лице, что сопровождающий его епископ не преминул заметить, что «грузина нет у нас ни одного. Присылайте молодых людей, обучим их наукам здесь и вернем обратно к вам».

С.-С. Орбелиани с особенной остротой испытывал боль за свой разоренный, обездоленный народ. Нескончаемая борьба за сохранение своей национальной целостности, беспрерывные вторжения иноземных захватчиков лишь урывками позволяли грузинскому народу заниматься мирным созидательным трудом и тормозили успешное развитие его экономики и культуры. И великий гражданин и просветитель С.-С. Орбелиани невольно сравнивает уровень европейской цивилизации с состоянием жизни в его родной стране и с горечью записывает в своем дневнике: «Дай боже, чтобы хоть после меня стало лучше в моей стране!».

Факты и явления в «Путешествии» даются как бы в одном плане, без описания обстановки и без определенной целенаправленности, лишенные каких бы то ни было отклонений и размышлений, тематически они выглядят несколько однообразными. Автор, записывающий свои впечатления, как бы торопится, боится не пропустить ничего из виденного и потому дает конспективные записи, эскизы. Но для того, чтобы придать повествованию большую легкость, динамичность и занимательность, Сулхан-Саба разнообразит и оживляет его сюжетными эпизодами, легендами, передавая их со свойственной ему непосредственностью и мастерством. Переданные с характерной для народных притч естественностью и по своей композиционной завершенности, они, эти эпизоды, оставляют впечатление маленьких новелл. Так он рассказывает легенду о священном доме, или хроники из истории острова Мальты. А легенда о языческом кумире правды рассказана им с характерной для народных языческих легенд естественностью, а по композиционной цельности она напоминает новеллу. При этом типично светская новелла совершенно органически вписана в описания церквей и святых мощей и радует читателя своей неожиданностью. Так же увлекательны описания жанровых картин из итальянских и французских впечатлений. Он замечает разницу в укладе жизни разных народов. В частности и то, насколько активно занимаются женщины хозяйственно-торговыми делами во Франции, в то время как в Италии одни только крестьянки изредка выносят на ближайший рынок продавать фрукты и овощи из собственного хозяйства.

С.-С. Орбелиани с радостью отмечает, что среди обучающихся в Риме молодых людей он встретил армянского юношу, который на одном церемониале исполнил песнопение. Он описывает армянские церкви и монастыри и сожалеет, что не сумел посетить одну армянскую церковь, которую ему очень хвалили. Такое внимание к духовной жизни соседнего народа – одно из проявлений мировоззрения просветителя-гуманиста.

Велика заслуга Сулхана-Саба Орбелиани в развитии грузинской географической науки. Автор «Путешествия» предстает перед нами, как эрудированный, с широкими географическими познаниями путешественник. Благодаря этому его путевые впечатления изобилуют ценными сведениями политического, экономического, военно-стратегического и исторического характера. Он поражает нас зрелостью географического языка, – четкостью терминов, лаконичностью описания, – которым воспроизводит яркие картины природы Средиземноморья. Дневник знакомит читателя с географией хозяйства и населением этих стран. Автор с особой тщательностью описывает береговую линию почти на всем пути следования, характеризует рельеф местности, озера, реки, дает сведения о погоде, климате, растительности, почвах.

Учитывая то, что приводимые сведения относятся к 250-летней давности, трудно переоценить историко-географическую значимость того произведения. Именно поэтому с уверенностью можно предполагать, что осуществление русского перевода с не меньшим интересом будет встречено и за рубежом.

Наше издание, в отличие от всех предыдущих (на грузинском зыке), снабжено картой, составленной на основе специального исследования Г. Д. Дондуа. Эта карта дает наглядное представление о пройденном Сулханом-Саба Орбелиани пути во время своего путешествия и не оставляет места ошибочным представлениям прежних исследователей о якобы посещении С.-С. Орбелиани таких отдаленных от его маршрута стран, как Швейцария.

Энциклопедические познания и широкий интерес просветителя дают автору возможность с одного взгляда охватить самые разнообразные сферы жизни. При удивительной интенсивности и сжатости письма «Путешествие в Европу» является документом очень активного воздействия. Автор как бы хочет, чтобы виденное и описанное им, обогатило его соотечественников сведениями и было бы практически применено в жизни. Не потому ли с поражающей читателя подробностью и старанием описывает он все, что попадает в поле его зрения! И тут миссионера то и дело сменяет ученый, дипломата писатель, и духовные интересы ученого и писателя перекрывают узкие, одноплановые интересы государственною чиновника. Многообразие и научная точность описания в «Путешествии» делают его своего рода справочником по европейской, в частности – итальянской культуре.

Совершенно справедливо пишет академик К. Кекелидзе: «Путешествие Сулхана-Саба Орбелиани дает богатый материал из истории археологии Италии, в частности, Рима. В этом смысле сведения, которые дает С.-С. Орбелиани, являются очень ценными для ученых, надо сожалеть, что эти сведения до сих пор еще не опубликованы а других языках и, можно сказать, остаются неизвестными для них» [47]47
  К. Кекелидзе. История грузинской литературы, т. II, стр. 471.


[Закрыть]
. Настоящий русский перевод восполняет этот пробел и предлагает русскому читателю еще один дополнительный материал о культурно-экономическом состоянии европейских народов в первой четверти восемнадцатого века.

Но тревога за свой народ, грусть о его бедственном состоянии я на шаг не покидали Орбелиани. Обозревая то или иное произведение живописи, архитектуры, либо культурно-просветительные очаги, он то и дело сокрушается, что нет того или иного теперь на его родине. Однако он не склонен к самоуничижению или к излишней скромности. При осмотре того или другого музея в Италии он не преминет отметить, что такой-то экспонат или музей такого типа имеется и в Грузии.

Так, при осмотре палеонтологического музея в Риме он замечает, что в однотипном дворцовом музее Вахтанга VI имеются более интересные и ценные экспонаты. Из этого замечания, мимоходом оброненного им, мы узнаем, что своеобразный палеонтологический и зоологический музей существовал у нас при карталинском царском дворце.

Сулхан-Саба Орбелиани ревниво отмечает случаи, когда итальянская природа, отдельный ее пейзаж или вид, иди какая-нибудь деталь в одежде местных жителей напоминают ему Грузию. А из вин ему кажется самым приятным на вкус то, которое напоминает атенское вино.

Редко, когда личная биография какого-либо писателя бывает так тесно переплетена с историей своего народа, как у Сулхана-Саба. Орбелиани. Его трудный жизненный путь, отягощенный сложными драматическими событиями, требующими каждый раз большого духовного напряжения, является как бы страницей трагической истории всего народа.

Будучи человеком неиссякаемой энергии, глубоких страстей и большого ума, он всегда оказывался в центре важнейших событий в жизни своего народа. Никогда он не жаловался на превратности жизни, не рассказывал о тяготах своих, о личных переживаниях. И даже во время своего многотрудного для его возраста путешествия в Европу он одержим одной только заботой – собрать как можно больше сведений, полезных для жизни грузинского народа, приобщить его к лучшим достижениям европейской цивилизации. И только этой заботой пронизаны подробные записи замеченных им успехов в самых разнообразных отраслях хозяйственно-экономической и культурной жизни далеких от его родины стран.

Но вот он приближается к владениям Турции, и отношение его к окружающим явлениям резко меняется. Здесь он не видит ни достижений в науке и искусствах, ни хотя бы относительно упорядоченного правопорядка общественной жизни. Здесь беспрепятственно господствует грубая сила. Читателя потрясает драматическое, напряженное развитие событий. С удивительной искренностью и непосредственностью рассказывает о них С.-С. Орбелиани на последних страницах дневника.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю