Текст книги "Женщина в библиотеке"

Автор книги: Сулари Джентилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава тринадцатая

Мэриголд берет еду с собой и передает кассиру банковскую карту. Нас она не замечает.

Я встречаюсь взглядом с Каином. Вина, непонимание, как себя вести.

Каин заговаривает первый:

– Может, стоит?..

Я киваю, проглатывая нежелание.

Каин встает и обращает на себя внимание Мэриголд. Она смотрит сначала без эмоций, затем с удивлением.

Жестом он приглашает ее подойти, что Мэриголд и делает.

– Что вы тут делаете? – спрашивает она, опередив наш вопрос.

Каин совершенно не смущен:

– В «Брэттл» показывали фильм – я подумал, Фредди будет полезно его увидеть для работы над книгой.

– В «Брэттл»? Документалка, что ли? – Она стонет.

– Фильм был не настолько плохой, – отвечает Каин и отодвигает для Мэриголд стул. – Останешься с нами на десерт, Мэриголд? – Он бросает взгляд на ее пакет с едой. – Если для десерта еще не рано, конечно.

Мэриголд садится.

– Есть десерт последним – это глупое правило. Боже, как удачно я на вас наткнулась.

– Счастливое совпадение, – говорю я, в первый раз думая, что это действительно совпадение.

Мэриголд соглашается.

– Я сюда постоянно прихожу. Забавно, что из всех мест на Гарвардской площади вы выбрали это.

– Очевидно, у нас всех отличный вкус. – Я меняю тему. – Дозвонилась в больницу?

– Да. – Сложным сочетанием жестов Мэриголд сообщает официанту, что будет то же, что и мы. – Его выписали.

– Что? Так скоро?

Мэриголд благодарит официанта.

– Получается.

– Что же, тогда прекрасно. – По правде говоря, я слегка удивлена таким скорым выздоровлением.

– Врачи, наверное, решили, что Уит может восстанавливаться дома, – говорит Каин. – Со всей полицией и своей матерью он превращал палату в цирк.

Мэриголд морщит нос, но соглашается.

– Кажется, его мама хочет судиться с больницей за халатность – из-за разошедшихся швов.

– Ох. – Я медленно качаю головой. – Полагаю, нам повезло, что она не судит нас за то, что мы рассмешили ее сына.

– Нас? – Мэриголд показывает на Каина: – Он сказал Уиту, что его зовут Авель Меннерс!

Каин морщится.

– Признаю, что нужно было держать свой глупый рот на замке. Но не потому, что у Уита разошелся шов.

– Ну, я рада, что Уит дома и в безопасности. – Я кладу в рот первую ложечку панна-коты и наслаждаюсь ею без всякого стеснения.

– О, в абсолютной безопасности, – говорит Мэриголд. – У его дома дежурит целая рота охранников.

Я глотаю. Мы с Каином осознаем ее слова, и пауза затягивается.

– Мэриголд. – Я кладу ложку на стол и смотрю подруге в глаза. – Ты ходила к Уиту домой?

Она кивает, хитро улыбаясь:

– Не беспокойся, я не стучала. Просто прошла мимо пару раз.

– Не лучшая идея в текущей ситуации, – тихо произносит Каин.

Мэриголд хмурится:

– Я знаю. Но я должна была убедиться, что он там.

– Зачем?

Мгновение она молчит. Когда заговаривает, голос у нее хриплый:

– Не знаю. Иногда будто дышать не могу, если не знаю, где он.

– Ох, Мэриголд. – Есть в ней что-то молодое и запутавшееся, такое хрупкое, несмотря ни на что.

– А Уит знает о твоих чувствах? – спрашивает Каин.

Она смотрит на него с ужасом:

– Конечно же нет!

Я размышляю. Кажется, у Каина есть идея, но я решаю не задавать вопросов.

– И все же лучше тебе пока не ошиваться у его дома, – осторожно говорит Каин.

Мэриголд нервно хихикает:

– Я не ошивалась. Мимо проходила. – Она решительно качает головой. – Даже не остановилась.

Каин бросает на меня взгляд.

– Мэриголд, если тебя заметят, твое поведение может показаться подозрительным. – Я беспокоюсь за нее. – В следующий раз лучше остановись и позвони. То, что друзья Уита будут справляться о его здоровье, – это не странно.

У Мэриголд загораются глаза.

– Думаешь, стоит?

– Думаю, это лучше, чем рыскать по улице у дома.

– Я не рыскала…

– Я знаю.

– Слышала еще что-нибудь о Кэролайн Полфри? – спрашивает Каин. Он невзначай меняет тему, и мы с Мэриголд благодарны за это.

Она хмурит брови:

– Нет, ничего такого. Много репортеров задают вопросы в поисках истории для газет… «убита настоящая американка», в таком духе. Ищут следы двойной жизни, мне кажется.

– А она была? – спрашивает Каин. – Двойная жизнь?

– Нет. По крайней мере, я не слышала. Если не считать двойной жизнью работу в «Рэг».

Какое-то время мы молча поедаем наши десерты, а затем Мэриголд озвучивает новый факт:

– Там она с Уитом и познакомилась. В «Рэг».

– Точно. Уит писал для него статью, – вспоминаю я.

Мэриголд пожимает плечами:

– Он писал репортажи – и больше одного раза.

На секунду я вспоминаю Героического Подбородка и его тайную любовь к танцам.

Каин смотрит на Мэриголд в задумчивости:

– Ты с Уитом встречалась до того дня в библиотеке?

Мэриголд отвечает не сразу:

– Однажды мы с ним буквально столкнулись. Только он не помнит.

Я осознаю, что Каин только сейчас открыл для себя, что Мэриголд влюблена в Уита. Странно, что он не заметил раньше.

Когда мы доедаем десерт и допиваем кофе, Мэриголд спрашивает о «Приключениях Девушки с Фрейдом», как она полюбила называть мой манускрипт:

– Разрешишь мне прочитать, когда допишешь?

Меня трогает ее вопрос. Как будто прочитать работу писателя – это привилегия, а не весь смысл нашей деятельности.

– Конечно, если захочешь.

– Непременно захочу! И обещаю, что не расстроюсь, если не вся история будет о Девушке с Фрейдом.

Я смеюсь:

– Хорошо, запомню.

Она поворачивается к Каину:

– Я думала о твоей книге.

– Неужели?

– Размышляла, не поможет ли тебе узнать побольше об Айзеке – где он родился, что делал до того, как оказался на улице?

Каин выглядит ошарашенным:

– Да, полагаю, ты права.

– В Гарварде для студентов есть чудесные исследовательские центры. Я могу там поискать – фамилия у него была Хармон, верно?

– Да… но я уже искал, Мэриголд. До его смерти об Айзеке нет никаких записей.

– Попробовать еще раз не повредит. Может, тебе нужен свежий взгляд.

Каин хмурит брови:

– Спасибо, но правда не нужно. Для книги информации достаточно. Это роман, а не автобиография.

– Зато у меня хоть какое-то дело появится. – Мэриголд, как обычно, трудно переубедить.

– Тебя разве не развлекает учеба?

– Учеба никогда не развлекает, Каин, – вздыхает Мэриголд. – Обычно я плохо сплю – так что у меня есть пара лишних часов дня.

– Честно говоря, Мэриголд, мне бы не хотелось, чтобы ты что-то искала. – Каин говорит прямо.

– Почему? Я бы могла…

– Это моя книга. Если мне нужно найти информацию, лучше я сделаю это сам.

– О. – Мэриголд выглядит совершенно подавленно, а я удивлена если не тоном Каина, то его словами.

Сам Каин тут же раскаивается:

– Прости, Мэриголд, я не хотел быть грубым. Просто мне кажется, что Айзек имеет право на тайну личной жизни. Ничего другого у него не было.

Мэриголд смотрит на него испытующе. Каин не отводит взгляд. В конце концов она отворачивается:

– Конечно. Я понимаю.

Каин заметно расслабляется:

– Спасибо. – Предлагает отвезти ее домой. – Мой джип тут не за горами, у «Брэттл».

Мэриголд качает головой:

– Я живу на Атенс-стрит. Доберусь пешком.

– Тогда мы проводим тебя домой и потом вернемся за машиной, – настаиваю я, а Каин в это время сигнализирует, что мы готовы оплатить счет. – Нужно быть осторожными, по крайней мере пока не найдут убийцу Кэролайн Полфри.

Мэриголд фыркает:

– Все время забываю, что ты из Австралии. Готова поспорить, что в этом районе с дюжину нераскрытых убийств. Их больше, чем пауков.

– Тогда тем более.

К нашему столу подходит официантка и сообщает, что счет уже оплатили.

– Кто? – озадаченно интересуется Каин.

Официантка смотрит в планшет:

– Боюсь, я не знаю, сэр. Сказано просто, что счет оплачен.

– Это может быть какая-то ошибка?

– Может. Но счет оплачен.

– Давайте я оставлю свой номер? – Я переживаю, что, если это действительно ошибка, официантке придется выплачивать штраф. – Если возникнет проблема, позвоните мне, и мы во всем разберемся.

Она записывает номер, но заверяет нас, что все в порядке:

– Иногда гости так делают… платят вперед или за незнакомцев – есть такой тренд у блогеров. Я бы не стала переживать.

В итоге мы благодарим ее, одеваемся, оставляем щедрые чаевые и выходим на площадь. Прохлада мгновенно бодрит, и я рада, что у нас есть повод прогуляться. Мэриголд показывает путь к Атенс-стрит, которая оказывается рядом с Масс-авеню. Мы идем по хорошо освещенным улицам и разговариваем о звездах, невидимых из-за ночных огней города. Я рассказываю о сияющем ночном небе на западе Австралии, под которым по-настоящему понимаешь бесконечность вселенной. Вспоминаю, как искала Южный Крест, чтобы сориентироваться в пространстве, и чувствую тоску по дому.

Мэриголд ведет нас к элегантному старому зданию в обшивочных досках с двумя большими травеями. Он располагается в красивой части города, где каждый дом обладает похожим шармом старого мира. Квартира Мэриголд находится на втором этаже. Поднимаясь по лестнице, мы слышим музыку.

– Это Лукас, – говорит Мэриголд.

– Лукас?

– Мой сосед. Пойдемте, я вас познакомлю.

Она отпирает дверь и жестом приглашает нас войти в квартиру, откуда с силой в несколько децибел гремит хеви-метал. Мы проходим в гостиную, которая обставлена в стиле авангардистского городского шика. Диваны большие, кожаные и потертые. Одна стена заставлена, кажется, металлическими шкафчиками. Огромный телевизор висит над полкой камина, который сильно выделяется из индустриальной обстановки благодаря мелким деталям. Мэриголд хватает с подлокотника дивана пульт и выключает музыку.

– Эй, какого хрена! – Из соседней комнаты выходит мужчина. Он огромного роста, футов шесть с половиной. С головы свисают длинные дреды, многие части тела проколоты пирсингом. А еще на нем нет ничего, кроме трусов-семейников.

Мгновение мы пялимся друг на друга.

Затем Мэриголд стонет:

– Ну ради бога, Лукас, хотя бы штаны надень.

– Не для нас, – быстро добавляю я. – В смысле мы уже уходим – просто провожали Мэриголд домой.

Лукас кивает. Либо в качестве приветствия, либо соглашаясь, что не будет надевать штаны.

Мэриголд закатывает глаза:

– Это Лукас, мой сосед. Лукас, это мои друзья Каин и Фредди.

– Приятно познакомиться, – бурчит Лукас. Он косится на пакет с едой. – Чего так долго? Я с голоду помираю.

Мэриголд передает ему пакет:

– Налетай тогда. Помолиться не забудь.

Лукас улыбается:

– Очень смешно, Анастас. – Его лицо вытягивается. – Она холодная!

– Мне пришлось немного задержаться. – Мэриголд морщит нос. – Холодная тоже вкусная.

– Мы же не дикари, – бормочет Лукас. – Я подогрею. Накрывай на стол.

– Кажется, нам пора идти, – шепчет Каин.

Мы желаем Мэриголд хорошего вечера и осторожно прощаемся с Лукасом, который ушел хозяйничать на кухне.

– Точно не хотите остаться и чего-нибудь перекусить? – спрашивает Мэриголд.

– Мы совсем недавно поужинали, – напоминает ей Каин. Затем понижает голос: – Если ты не пытаешься намекнуть нам, что Лукас опасен – во что я могу с легкостью поверить, – мы лучше пойдем.

Мэриголд улыбается:

– Лукас даже одеться самостоятельно не может – он безобиден.

Мы машем ей на прощание, спускаемся по лестнице и выходим на вечернюю улицу. Какое-то время идем молча.

– Ты знала, что у Мэриголд есть сосед? – наконец спрашивает Каин.

– Нет, она никогда его не упоминала.

– Думаешь, они?..

– Конечно нет.

– Потому что она влюблена в Уита?

– Да.

Он смотрит на меня:

– Как считаешь, чем ее зацепил Уит?

Я размышляю.

– Не знаю. Мэриголд сама сказала: сердцу не прикажешь. – Я пожимаю плечами. – К тому же у Уита есть какое-то мальчишеское очарование.

Каин мягко смеется:

– Что в «мальчишеском» тебе не нравится – пол или возраст? У тебя нос сморщился.

– Как ты можешь видеть, что делает мой нос?

Сейчас все-таки темно.

– Я услышал в твоем голосе.

– Мне очень нравится Уит, – быстро говорю я. – Но есть в нем что-то от Денниса-мучителя[6]6
  Деннис-мучитель – пятилетний мальчишка-непоседа, герой серии американских фильмов и мультфильмов конца XX – начала ХXI века.


[Закрыть].

– И тебя это смущает?

– Нет, совсем нет. Но я слегка удивлена, что Мэриголд такое нравится.

– Думаешь, Мэриголд зашла в «Джейкс» случайно?

– А ты?

Каин не отвечает, чертыхается и убегает в сторону джипа:

– Эй, ты что делаешь?

Рядом с задним пассажирским сиденьем джипа склонился мужчина. Он высокий, в вязаной шапочке, натянутой на брови, и от него воняет.

Каин замирает:

– Бу?

Мужчина выпрямляется:

– Так и знал, что это твоя машина. Подумал, это Авеля драндулет.

– Что ты здесь делаешь, Бу?

– Кажется, кто-то нож в твою шину воткнул. Большой нож. Может, даже провернул.

* * *

Дорогая Ханна!

Ну конечно же у Мэриголд в квартире живет голый мужчина! С каждой главой я влюбляюсь все сильнее!

Таинственный благодетель в ресторане – это гениальный ход. Может, за героями следили, а может, все совсем невинно. Сцена нервирует, но не затеняет собой повествование.

Обшивочные доски так называют только в Австралии. Не могу вспомнить американский эквивалент. Но американские персонажи этот термин не используют, так что можешь его оставить или просто сказать «деревянный дом».

Сегодня сделал себе маски. Анонимно черные. Знаю, что сейчас модно использовать разные ткани и картинки, чтобы выразить себя, но у меня нет ни малейшего желания привлекать к себе внимание. Может, вот мое выражение: я никто и я повсюду.

Больше не буду говорить тебе беречь себя, потому что осторожность только мешает писателю. Поэтому рискуй, мой друг!

Твой Лео

Глава четырнадцатая

Каин подходит ближе, чтобы взглянуть на шину, и Бу взрывается: швыряет Каина о бок автомобиля и прижимает к нему.

Я пытаюсь помочь, но Каин сигнализирует, чтобы я не подходила.

– Сколько раз повторять тебе, Авель, не подходи к людям слева. Слева нападают убийцы. Я не всегда смогу тебя защитить.

– Прости, Бу, – ровно говорит Каин. – Я забыл. Просто хотел посмотреть на шину.

– Ее порезали, а если ты еще раз подойдешь слева, тебя тоже порежут, понимаешь?

– Да, понимаю. Прости.

– У тебя деньги есть? Я голодный.

– Пусти меня.

Бу отступает.

Каин достает из кошелька банкноту и передает ему:

– Увидимся завтра в библиотеке, хорошо?

– Снаружи. Внутрь я больше не пойду. – Бу сжимает банкноту в кулаке и уходит.

Я смотрю ему вслед, испуганная и растерянная, а потом перевожу взгляд на Каина. Тот стоит, засунув руки в карманы, как будто нападение большого вонючего мужчины – это самое обычное дело.

– Господи, Каин, ты?..

– В порядке. У Бу есть свои причуды.

– Друг твой?

– Нет, был Айзека. Я нашел его, когда вернулся… думал, он может рассказать что-нибудь.

– И он порезал тебе шину?

– Он такого не говорил. Но кто-то действительно ее порезал. – Каин снимает куртку и закатывает рукава.

– Кому еще придет в голову порезать тебе шину?

– Да кто знает? – Он пинает колесо и достает из чемодана домкрат. – Пьяницам, детям… какому-нибудь идиоту, которому не нравятся джипы. – Он шумно выдыхает. – Или Бу. Не могу сказать.

Я открываю дверь и швыряю на заднее сиденье его куртку и мое пальто. Хочу помочь, но, честно говоря, в юбке ничего полезного сделать не могу, поэтому просто стою рядом, держу гайки, которые передает мне Каин, и слежу, не вернется ли Бу. На самом деле я бы могла остаться в пальто, но решила снять его из чувства солидарности: меня и так смущает факт, что я ничем особо не помогаю, поэтому хотя бы так поддержу. Когда на колесе красуется новая шина, Каин согревается от приложенных усилий, тогда как я дрожу.

– Что случилось с твоим пальто? – спрашивает Каин, возвращая домкрат и гаечный ключ в чемодан и вытирая с рук смазку старой банданой. – Ты замерзла.

Он достает пальто с заднего сиденья, а когда я надеваю его и забираюсь в машину, укрывает мои колени своей курткой.

– Прости, пожалуйста, Фредди. Я уверен, что Бу безобиден, просто сейчас злится на меня.

– Почему?

– Винит меня в смерти Айзека. – Каин чешет подбородок. – Он не… Айзек говорил, что у Бу проблемы.

– Ты в порядке? – мягко спрашиваю я. – Он чуть не продавил тебя сквозь дверь.

Каин усмехается:

– Умоляю тебя, я дал ему выиграть.

– Каин…

– Я правда в порядке, Фредди.

– Ты встречаешься с ним в библиотеке?

Каин заводит джип и включает отопление.

– Он ночует рядом. Я сажусь на лестницу снаружи, иногда он меня находит… если голоден или хочет поговорить.

– О чем вы разговариваете?

– Да обо всем. О государственных агентах, которые его преследуют, о французской мафии, о том, что американцев пытаются усыпить с помощью гипносообщений в реалити-шоу – в этом он может быть прав, кстати. Но иногда мы разговариваем об Айзеке.

– У тебя есть представление, кем был Айзек до того, как оказался на улице?

Каин качает головой:

– Бу говорит, он был важным человеком, но что это означает…

– Это играет большую роль для твоей книги? – Я засовываю руки под куртку на коленях. – Изменит ли прошлое Айзека ее сюжет?

– Нет. Не изменит. – Он слабо улыбается. – Дело уже не в книге. Я хочу узнать об Айзеке больше, выяснить, кто его убил, даже если этим человеком окажется другой бедолага с улицы, который хотел забрать у него одежду, еду или спальное место.

Я беру Каина за руку. Действие импульсивное, необдуманное, но отменить его я уже не могу. Так что просто сижу и держу его за руку, слегка шокированная тем, что я сделала, и не уверенная, что буду делать дальше. Если Каин удивлен, он этого не показывает.

– Я надеялся, что в момент ясного сознания Бу подкинет мне зацепку насчет прошлого Айзека. Может, о семье…

– Айзек сам ничего не рассказывал?

– У меня сложилось впечатление, что он родом из Бостона, но не уверен, есть ли на это основания. Может, мне так показалось потому, что я чувствовал себя абсолютно потерянным, а Айзек указал путь.

От стука по стеклу мы оба вздрагиваем. Бу вернулся. Он нервный, злой.

Каин опускает стекло:

– Бу…

– Она знает? – Бу стучит по машине. – Она знает, что ты сделал? Наверняка не рассказал ей. Она знает, что ты сделал, Авель?

– Бу, успокойся, приятель.

– Ты сделаешь снова. Он заплатил мне, чтобы я сделал снова… и я сделал. Между ребер и к позвоночнику.

– Жди здесь, – шепчет Каин, поднимая стекло и собираясь выходить.

– Каин…

– Я буду в порядке… просто успокою его. Не выходи. – Он открывает дверь, отталкивая Бу от машины, выбирается наружу и резко ее захлопывает. Бу продолжает кричать и рьяно жестикулировать, Каин отводит его от автомобиля. Я вижу их в свете фар. Не могу разобрать слова, но понимаю, что они ругаются. Бу указывает на меня. Каин передает ему какой-то предмет. Бу его забирает, а затем без предупреждения бьет Каина, попадая по виску. Каин падает.

Я хватаю телефон, чтобы позвонить в полицию, и выскакиваю из автомобиля. Бу переключает внимание на меня. На секунду мне кажется, что он нападет.

– Ты не знаешь, что он сделал, – лихорадочно говорит Бу. – А я видел. Не мог остановить, но за проступок всегда будет расплата, наказание.

Я медленно приближаюсь к Каину, и Бу разворачивается и убегает.

– Каин?

Я падаю рядом с ним на колени. Только теперь вижу разбитое стекло на асфальте и кровь у него на голове. Каин стонет и дотрагивается до раны над виском. Я набираю скорую, продолжая с ним разговаривать. Кажется, нужно следить за тем, чтобы он не терял сознание. Поп-культурная медицина. Любой человек, смотревший сериалы, расскажет, что раненый человек должен оставаться в сознании.

– Каин, скажи что-нибудь!

– Кому ты звонишь? – Каин медленно садится. Он все еще оглушен, а из раны течет кровь.

– В скорую… в полицию.

– Не надо.

– У тебя кровь!

– Правда, Фредди, не надо. – Шатаясь, он поднимается на ноги.

Я забываю про телефон и помогаю ему встать. Он тяжело опирается на мое плечо, но все же держится на ногах.

– Он не вернется, – говорит Каин, когда я оглядываюсь в поисках Бу.

– Ты сказал, он не опасен, – бормочу я, отводя его к джипу. Сажаю на пассажирское сиденье. Каин слабо протестует.

– Ты не в состоянии водить.

– В бардачке есть лоскуты ткани, – говорит он, пытаясь остановить кровотечение ладонью.

Я заглядываю внутрь. Куча тряпья, явно использовавшаяся для ухода за джипом.

– Эти нельзя использовать, Каин, они все в масле. – Я копаюсь в своей сумке и нахожу почти полную пачку салфеток. – Убери руку на секунду.

Он делает, как я говорю. Порез примерно два дюйма глубиной, от одного вида у меня кружится голова. Я прикладываю салфетки к ране, затем их перехватывает Каин.

– Нужно швы наложить, – говорю я ему.

Он морщится:

– Утром схожу к врачу.

Я закрываю пассажирскую дверь, обегаю автомобиль и сажусь за руль.

– Давай отвезу тебя в отделение неотложной помощи?

– У меня дома есть аптечка… ты в порядке?

– Это у тебя кровь идет!

Он почти улыбается:

– Плохо переносишь кровь?

– Только в таких количествах. – Я наклоняюсь и пристегиваю его. – Мне правда кажется, что лучше отвезти тебя в больницу.

– Фредди, у меня нет страховки. Поверь, все не настолько серьезно, чтобы влезать в огромные долги.

– О.

Стипендия Синклера идет вместе с медицинской страховкой, поэтому я совершенно не представляю, как работает американская система здравоохранения. Хотя австралийских туристов всегда предупреждают, что въезжать в Соединенные Штаты без страховки может быть опасно. Я переключаю передачу, на мгновение закрываю глаза, представляя, как еду по противоположной стороне дороги[7]7
  В Австралии левостороннее движение, а автомобили – праворульные, поэтому героине сложно перестроиться на иной тип вождения.


[Закрыть], и трогаюсь с места.

– Отвезу тебя обратно на Кэррингтон, хотя бы посмотрим, насколько все плохо.

Каин не отвечает. Однако он в сознании. Я проверяю. Сейчас и еще несколько раз по пути.

Мы ступаем на черно-белую плитку фойе и тут же обращаем на себя внимание Джо. Он убирает книгу, которую читал, и встает из-за стола.

– Я вызову скорую…

– Все в порядке, Джо. – Я бросаю неуверенный взгляд на Каина. Несмотря на кровотечение, на ногах он стоит ровно. – Мистер Маклеод уверяет, что все не так плохо.

– Ладно. – Джо качает головой, глядя на моего спутника. – Дайте знать, если передумаете.

Когда открываю дверь, из своей квартиры выходит Лео. Выглядит изумленным. Опережая его реплику, шепчу «Все в порядке». Мгновение он сомневается. Я улыбаюсь, пытаясь успокоить его, не вдаваясь в подробности. Хотя и подробности в данном случае не сильно успокаивающие.

Сажаю Каина на стул в кухне и приношу полотенца, чтобы заменить салфетки, которые к этому времени превратились в кровавую кашицу. Хотя кровотечение, похоже, замедлилось. Достаю из-под раковины аптечку и впервые рассматриваю ее содержимое.

– Тайленол там есть? – спрашивает Каин.

– Да.

– Начнем с него.

Передаю ему бутылочку и набираю стакан воды. Он откладывает полотенце и достает несколько таблеток, а я в это время нахожу антисептик и пачку тонких пластырей для ран. К счастью, на упаковке есть инструкция.

Осторожно проверяю, не осталось ли в порезе осколков стекла, – кажется, все чисто. Наношу антисептик, и Каин напрягается.

В дверь стучат. Я открываю, собираясь как можно скорее отправить гостя восвояси. Это одна из престарелых леди с первого этажа. У нее в руках докторская сумка.

– Миссис Вайнбаум.

– На самом деле я доктор Вайнбаум… но с тех пор, как умер Джерри, я представляюсь как миссис. Он всегда хотел, чтобы я была миссис… Он не часто об этом говорил, но когда ты замужем за человеком пятьдесят три года… Вы понимаете. – Она грустно улыбается. – Глэдис Джексон сказала, что вы пришли домой с джентльменом, которому требуются швы.

– Да… но…

– Что же вы стоите? Показывайте, где пациент.

Я веду ее в кухню.

Каин смотрит на меня озадаченно.

– Это миссис… доктор Вайнбаум.

Доктор Вайнбаум, как она теперь себя называет, молча ждет. Через мгновение я понимаю чего – имени моего «джентльмена».

– А это мой друг Каин Маклеод.

– Дайте-ка я на вас посмотрю, молодой человек. – Доктор Вайнбаум обходит меня и поочередно осматривает Каина и аптечку. – Пластыри использовать можно, – одобрительно кивает она, – но рана заживет быстрее – да и шрам будет не такой заметный, – если я ее зашью. – Она внимательно осматривает место удара. – Мы же не хотим портить такое личико? Лучше зашить. – Она машет рукой в сторону гостиной. – Садитесь в кресло, мистер Маклеод. Стул слишком высокий. Уинифред, принесите лампу, чтобы я могла лучше видеть.

Бросаю взгляд на Каина. Он пожимает плечами и делает, как сказали. Я приношу лампу и включаю ее в розетку рядом с креслом. Доктор Вайнбаум надевает резиновые перчатки и открывает упаковку со стерильной иглой и нитью. Велит мне держать лампу, Каину не двигаться, сводит вместе края раны и начинает их сшивать. Я вижу, как пальцы Каина впиваются в подлокотники, но больше ничего в нем не выдает боли, которую он должен испытывать без анестетика. Процедура занимает пару минут. Завязывая и отрезая кончики нити, доктор вновь вспоминает про йогурт:

– Я тут подумала, Уинифред, что проблема у вас может быть в непереносимости лактозы, в таком случае йогурт лишь ухудшит положение дел. Возможно, стоит от него отказаться.

– Хорошо… я попробую.

Она снимает перчатки и кладет их вместе с иглой в пакет на застежке, который прячет в сумку.

– Обычные меры предосторожности: держите рану в чистоте и сухости. Если будут какие-то проблемы, приходите ко мне. Уинифред, заварите ему чаю. А мне пора.

Она отмахивается от наших благодарностей и покидает квартиру, не забыв напомнить мне, что лучше избегать йогурта, пока я не уточню насчет непереносимости лактозы. Я закрываю за ней дверь и возвращаюсь в гостиную к Каину. Сажусь на журнальный столик напротив него.

Каин ловит мой взгляд:

– Полагаю, ты хочешь поговорить о том, что случилось.

* * *

Дорогая Ханна.

Интересная вещь. Вообще говоря, американцы используют в речи слово «багажник», а не «чемодан», но жители Северной Каролины тоже говорят «чемодан», и, раз уж это слово фигурирует не в диалоге, а в повествовании, можешь его оставить.

С какой стати у Каина нет страховки? Он с ума сошел? Я знаю, что многие самозанятые не застрахованы, но для писателей существуют всякие ассоциации, которые выдают членам страховку. Возможно, конечно, что у него просто вышел срок, или у него есть какая-то болезнь, из-за которой ему не дают страхования, или у него просто нет денег. Ты пытаешься намекнуть читателю, что у Каина нет денег? Может быть. Все-таки он писатель… у большинства из нас нет денег.

Мне нравится доктор Вайнбаум, и логично, что на площади Кэррингтон проживает хотя бы один врач на пенсии. Сейчас Бостону нужны все врачи, которых он может достать, – на пенсии или нет. У нас не все так плохо, как в Нью-Йорке, но и мы в Лиге пандемии не на последних строчках, и в воздухе витает запах нашей погибели. Школы, конечно же, закрыли, а на площади Копли слышно эхо. В то же время есть нечто прекрасное в покинутых улицах и общественных местах.

Как стройно я пишу. Должно быть, моя муза – это страх.

Твой Лео