Текст книги "Женщина в библиотеке"

Автор книги: Сулари Джентилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава девятая

Детектив Келли просит нас зайти в отделение, чтобы дать показания. Мы сидим с офицерами полиции, которые записывают наши слова в электронные файлы, а затем распечатывают для подписей. Нас разделяют не случайно. Мое интервью безэмоциональное, простой сбор фактов: даты, время, места. Я четко пересказываю информацию. Мне кажется, что я стала частью процесса, частью машины расследования. Нас отпускают только после полудня.

Каин выходит последним. Он быстро улыбается нам с Мэриголд и пожимает плечами:

– Поехали отсюда?

– Ага.

По дороге к старому джипу Каина мы молчим. Даже внутри тишина продолжается.

Первой подает дрожащий голос Мэриголд:

– Что… – Она вдыхает. – Что теперь?

Каин оборачивается на нее:

– Я умираю с голоду. Мы в итоге так и не позавтракали, верно?

– Ты хочешь есть? – Похоже, Мэриголд не понимает, как можно испытывать голод в текущих обстоятельствах.

Каин кивает.

– Я могу приготовить что-нибудь дома, – предлагаю я.

Каин бросает взгляд на часы.

– Или у вас дела?

– Нет. Ничего такого. Просто подумал, что надо купить новые телефоны, пока магазины открыты.

– А, да. Конечно. – Я вспоминаю, что мой телефон забрала полиция, а телефон Каина остается в лапах предполагаемого убийцы. Происходящее кажется нереальным. Ненастоящим.

Так что мы едем в «Волмарт» за телефонами. Каин выбирает себе неплохой смартфон. Я останавливаюсь на более простой модели. Мне нужна замена только на время. Полиция же вернет мне мой телефон? Надеюсь. Конечно, запоминать новый номер неудобно, но, по крайней мере, дверь между мной и возможным убийцей закрылась.

На улице становится темнее и холоднее. Мы возвращаемся на площадь Кэррингтон. Каин останавливается у входной двери и, поднимая перед собой телефон, отходит на шаг назад.

– Что ты делаешь? – спрашивает Мэриголд.

– Пытаюсь понять, где именно стоял этот клоун, когда делал фотографию… Как близко он подобрался.

– Какая разница? – говорю я. – Мы знаем, что он стоял в паре футов. Разве нам важно, где точно он находился?

– Наверное, нет.

– К тому же он мог приблизить камеру, – отмечает Мэриголд.

Каин соглашается:

– Ты права. Очевидно, детектив из меня никакой.

Мы заходим внутрь, Каин закрывает за нами дверь, и я чувствую, как расслабляюсь. Мэриголд находит на кухне сыр с крекерами и выкладывает на тарелку с дольками яблок, чтобы было чем перекусить, пока я готовлю ужин.

Каин угощается:

– Мне нравится этот сыр.

– Еще бы, – отвечаю я, улыбаясь. – Ты его покупал.

Он смотрит на кусочек, который собирался положить в рот:

– О, я и забыл. У меня отличный вкус.

Я достаю из кладовки фасоль, лук и помидоры и начинаю готовить вегетарианские спагетти болоньезе, при этом извиняясь за то, что они будут вегетарианские, и за свой навык готовки. Мэриголд помогает Каину настроить на телефоне распознавание лица вместе с паролем. В ее голосе проскальзывает недовольство, предположительно из-за того, что на предыдущем телефоне у него пароля не было.

Я передаю Каину вино и штопор. Он открывает бутылку и наливает мне бокал, а я помешиваю соус, вспоминая отца, который добавлял вино во все, кроме хлопьев. Какое-то время гости наблюдают за тем, как я готовлю, и мы болтаем о еде. Все очевидно голодны. Вегетарианские блюда хороши как минимум тем, что быстро готовятся, так что через несколько минут я уже накладываю большие порции пасты с соусом. Мы едим, не зная, как начать разговор о произошедшем.

Мэриголд делает первый шаг:

– Как думаете, чего он хочет? Тот, кто напал на Уита.

Каин проглатывает еду, вытирает рот салфеткой и только потом отвечает:

– Думаешь, он чего-то хочет?

– Должен. Иначе зачем это делать?

– Может, он сумасшедший.

– Даже если так, он все равно чего-то хочет. – Мэриголд жестикулирует вилкой. – Мести, сексуального удовлетворения, одобрения голосов в голове…

– Сексуального удовлетворения? – спрашиваю я. – Кэролайн же… А Уит…

– Мы не знаем, в какой позиции они находились, когда Кэролайн ударили по голове. Он мог лежать на ней, бить ее головой о твердую поверхность толкательными движениями. Иногда удары ножом доставляют сексуальное удовольствие. Есть множество разных извращений, от пикеризма до настоящего садизма и жажды убийства.

В этот момент я вспоминаю, что Мэриголд изучает психологию. Пытаюсь подавить брезгливость от озвученного и киваю.

– Но Уит… – заговаривает Каин, хмурясь.

– Значит, убийце не важен пол, – опережает его возражение Мэриголд. – Кэролайн и Уит оба белые, одного возраста, одного бэкграунда. Оба писали для «Рэг»… Множество совпадений помимо пола.

Каин скептически щурится.

– Дело не обязательно в сексуальном удовольствии, – терпеливо объясняет Мэриголд. – Но такая мотивация возможна. Как и любая другая, но мотивация всегда есть. Он делает что делает, потому что хочет чего-то добиться.

Каин перефразирует свой вопрос:

– Какая разница, чего он хочет?

– Возможно, это поможет нам понять, кто он, – отвечает Мэриголд.

– Господи, когда мы успели оказаться в «Мысли как преступник»?

Мэриголд замолкает. На глаза ее наворачиваются слезы.

– Я лишь хотела…

Каин понимает, что задел ее чувства:

– Боже, Мэриголд, прости. Я не… Я просто устал. Ты права. Мотивация этого психа поможет его остановить, но, может, нам…

Мэриголд уже рыдает.

Каин беспомощно поворачивается ко мне.

Я поднимаюсь и достаю пачку салфеток, пока Каин продолжает сыпать извинениями.

– Каин, на верхней полке лежит шоколад, – говорю я, приобнимая Мэриголд. – Достань, пожалуйста. Пригодится.

Он быстро, с каким-то отчаянием, соглашается.

Я уверена, что слезы у Мэриголд копились весь день и плачет она скорее из-за Уита и допроса в полиции, чем из-за слов Каина. Бедняга просто стал последней каплей.

– С Уитом все будет в порядке, – шепчу я, прижимая ее к себе.

– Боже мой, что он обо мне теперь думает? – тяжело сглатывает она.

– Каин понимает, что у тебя был тяжелый день.

– Не Каин, Уит. – Мэриголд вытирает нос и пытается говорить спокойно. – Эти разговоры про дверь… Наверное, считает, что я не в себе…

– Не глупи. Ты зашла и передумала в последний момент. Со всеми случалось.

– Пять раз?

– Ох. – Стараюсь не выдавать удивления. – Ты ходила пять раз?

Она кивает.

– Ты же не рассказывала об этом полиции? – Не хочется предлагать Мэриголд утаивать что-то от следователей, но подобное покажется им странным.

– Они знали. У Уита над дверью камера. Господи, я такая глупая. – Она пялится в пустую тарелку. – Они, наверное, рассказали Уиту… и его родителям. Что они подумают?

– Подумают, что ты стесняешься. – Я пытаюсь успокоить Мэриголд, предотвратить ее панику. Сама я не считаю, что люди, у которых сына едва не убили почти на пороге, подумают такое.

Каин наливает воду в чайник и ставит его на плиту. Он слышит наш разговор, но, очевидно, хочет дать нам немного времени наедине… или трусит. Хотя чай – хорошая идея.

– Ты нашел шоколад? – спрашиваю я, не зная, что еще сказать Мэриголд.

– Да. Там две плитки. Вам обе?

– Конечно. – Я жестом прошу его передать шоколадки, чтобы мы не погибли от голода, пока он заваривает чай и избегает возвращения за стол. Разворачиваю обертку.

– Перед вами, – анонсирую я, – австралийский шоколад. В отличие от американского его можно есть.

– Эй! – Мэриголд робко улыбается. – Обидно было.

– К сожалению, это правда. – Я подвигаю к ней плитку молочного «Кэдбери».

Мэриголд отламывает квадратик и закидывает в рот, наклоняет голову, наслаждаясь вкусом. Я замечаю, как она закатывает глаза в экстазе.

– Ну, неплохой. – Она отламывает кусок побольше.

Я смеюсь и тянусь за остатками. Мэриголд хватает всю упаковку и прижимает к груди.

Каин возвращается с чашками чая. Смотрит на нас осторожно:

– Все хорошо?

Мэриголд стонет:

– Прости меня. Я не хотела вот так расплакаться.

– А я не хотел показаться грубым, Мэриголд. – Каин садится и принимает от нее шоколад.

Мэриголд внимательно изучает его лицо:

– Когда убили твоего ментора, Айзека, разве тебе не хотелось узнать, кто это сделал?

Я удивлена прямотой вопроса – тема довольно чувствительная. А Каин смеется:

– Я бы не стал называть его ментором.

– Тебе не хотелось узнать? – настаивает Мэриголд.

– Конечно хотелось. – Каин осторожно выбирает слова. – Но полиция не смогла…

– И ты сдался?

Я мягко прерываю назревающий спор:

– Мэриголд, если даже полиция не смогла…

– Нет, она права, – говорит Каин. – Не следовало мне так просто отпускать это дело. У Айзека никого больше не было… По крайней мере, я никого не знаю. Нужно было что-то сделать.

– Что мы можем сделать, Мэриголд? – спрашиваю я.

– Не знаю. Но мы слышали, как кричала Кэролайн, Уит наш друг, телефон Каина в руках убийцы… Мы уже впутались в эту паутину, хотим мы того или нет.

Я выдыхаю. В ее словах есть смысл.

– Когда в последний раз ты видел свой телефон? – спрашиваю я Каина. – Возможно, поможет, если мы поймем, где ты скорее всего его потерял.

Он пожимает плечами:

– Я правда не знаю. Думал, что он в кармане, пока не захотел позвонить тебе спросить, понравился ли йогурт.

Я встречаюсь с ним взглядом и улыбаюсь.

– Получается, ты заказал Фредди корзинку с продуктами?.. – начинает Мэриголд.

– На компьютере. Онлайн.

Мэриголд хмурится:

– Когда мы были здесь, телефон был при тебе?

– Да, я проверил, когда надевал куртку. Помню, подумал, что надо бы его зарядить.

– Куда ты поехал потом?

– Домой.

– Где понял, что потерял его.

– Видимо… да.

– Как ты добирался до дома, Каин? На машине?

– Нет. Автобусом.

– Много было народу?

Каин смотрит на нее вопросительно:

– В автобусе? Да, можно и так сказать.

– Когда много народу, легче вытащить что-нибудь из кармана, – объясняет Мэриголд. – Не заметил кого-нибудь подозрительного поблизости?

Каин медленно качает головой.

– Я читал, – признается он.

– О… что читал? – спрашиваю я.

Он достает из внутреннего кармана потрепанный томик «Великого Гэтсби» и передает мне.

– «Великий Гэтсби»?

– Я перечитываю его раз в пару лет, – поясняет Каин. – Не вчера про него узнал.

– Раз в пару лет?

Я редко перечитываю книги. Слишком много на свете замечательных романов – зачем проходить уже пройденное?

– Только «Гэтсби», – говорит он. – Напоминает мне о том, что неидеальные люди могут создавать идеальные литературные произведения.

– И зачем тебе о таком напоминать?

– Значит, ты читал. – Мэриголд нетерпелива. – Тогда вполне вероятно, что кто-то незаметно залез тебе в карман.

– Да, вполне вероятно.

– Значит, убийца преследовал тебя отсюда.

– Погоди, Мэриголд. – Каин отстраняется. – Мы не можем этого утверждать.

Мэриголд качает головой:

– Мы знаем, что человек, который украл твой телефон, фотографировал двери Уита и Фредди, звонил Фредди и либо кричал, либо ставил запись крика.

– Это не значит, что он кого-то убил.

– Он ударил Уита ножом.

– Некто ударил Уита ножом. Мы не знаем, что это один и тот же человек.

– Но он должен знать, кто напал или, по крайней мере, собирался напасть на Уита.

– Возможно, – медленно произносит Каин. – Возможно, он пытался тебя предупредить, Фредди.

Я резко поднимаю взгляд:

– Предупредить?

– Что за дверью тебя поджидает опасность, наверное… Тебя и Уита. Может, именно это означают фотографии и записанный крик.

– Значит, мы ищем человека, который не умеет отправлять сообщения. Вычеркиваем всех младше шестидесяти.

Каин морщится:

– Я лишь хочу сказать, что, возможно, тебя не пытаются запугать. Он может думать, что помогает тебе.

– Или он больной сукин сын, которому нравится мучить людей, – возражает Мэриголд.

Каин трет бровь.

– Или так.

* * *

Дорогая Ханна!

Наконец-то! Я уже думал, что ты сдалась и вернулась к своей исторической серии. Полагаю, из-за событий этого лета сосредоточиться на писательстве было непросто. Репортажи об австралийских пожарах было страшно смотреть – столько природы потеряно. Я надеялся, что ты пришлешь весточку хотя бы о своем добром здравии.

Беспокоюсь, что ты обидишь своих американских читателей клеветой на наш шоколад. Мы знаем, что он уступает остальным, но мы как нация договорились об этом не думать. Иначе придется идти на вас войной.

Я заинтригован телефонными сообщениями. Логика подсказывает, что Каин прав… Скорее всего, это предупреждение от таинственного доброго самаритянина. Зачем убийце раскрывать свои карты? Возможно, потому, что он или она знает, что Фредди расскажет Каину. И пытается предупредить ее, не демонстрируя свою личность настоящему убийце?

Твой агент ничего не говорила насчет моей рукописи? Знаю, все не быстро делается, но мне любопытно: вдруг она упоминала о ней? Знаю, что в последнем письме я показался обиженным из-за отказа Александры. И, честно говоря, мне действительно было горько. Разочарование – самая ядовитая эмоция. Но я пришел в себя и вновь готов добиваться исполнения своей мечты – увидеть свою книгу в печати.

Жду твоего ответа,

Лео

Глава десятая

Уит отправил нас в модную и популярную пекарню «Эраунд зе Холл». Нас встретил прилизанный современный интерьер, блестящие поверхности и маленькие столы, как бы говорящие: «Присядь, но не задерживайся». В пекарне подавали и кофе, но нам быстро стало очевидно, что приходили сюда в основном за пончиками, которые покупатели выносили в белых картонных коробках, перевязанных веревочкой. За стеклянным прилавком лежали пышные пончики и пончики-торты – я не поняла разницы, – а также их веганские и безглютеновые варианты, все с очень странными комбинациями вкусов – одновременно солеными и сладкими. Мэриголд заказала дюжину разных: лаванда с трюфелем, крем-чиз с жареным луком, гриб шиитаке с клевером.

– Бедняга и так в больнице, – бормочет Каин, пока Мэриголд заказывает пончик с жареной карамелью и ганашем из лемонграсса. – Разве он не настрадался?

Я смеюсь. А Мэриголд не так весело:

– Что вы порекомендуете?

Каин поворачивается ко мне.

– Шоколад всегда хороший выбор, – предлагаю я.

– И в джеме нет ничего плохого, – улыбаясь, добавляет Каин.

Молодой человек за прилавком не скрывает презрения на лице. Видимо, здесь не заказывают пончики с джемом. Мэриголд просит прощения за наше поведение, добавляет к заказу пончик с киноа и лакрицей и, видимо в качестве компромисса, еще один с темным шоколадом и перечным джемом.

Уходим мы с тремя дюжинами разных пончиков. Мэриголд платит за все сама, но даже она понимает, что их слишком много.

– Может, ему придется с кем-то поделиться, – говорит она в слабой попытке оправдать покупку.

– Ну, его окружают полицейские. – Каин направляет машину в сторону больницы.

Я улыбаюсь:

– Не думаю, что тебе стоит дразнить полицию избитыми шутками.

– Избитыми? – хмурится Каин. – Мне кажется, это классика.

– Нет, я так не считаю.

– Почему Каин должен переживать о том, что думает полиция? – Мэриголд наклоняется к нам с заднего сиденья.

– Я просто пошутила, – торопливо говорю я. – Я не…

– Нет, серьезно, – перебивает Мэриголд. – Думаешь, его из-за телефона подозревают?

– Ну… может быть… Я не знаю. – Чувствую, как к лицу приливает кровь. – Говорю же, я просто пошутила.

– Если полиция меня не подозревает, значит, они плохо делают свою работу, – спокойно произносит Каин. – Пропажа телефона не подтверждена ничем, кроме моих слов, и… – Он пожимает плечами, не заканчивая предложение. – Хотя после этих пончиков они наверняка задумаются, не хочет ли Мэриголд Уита отравить.

– Очень смешно. – Мэриголд хлопает его по плечу.

Каин останавливает джип на парковке у больницы, и мы транспортируем пончики в палату Уита. По пути мы встречаем Джин Меттерс: она стоит в холле для посетителей, где разрешено использовать телефоны. Ее свободная рука прижата к груди, голос низкий и резкий. Мы слышим слова «повестка» и «ознакомление». Разговор не прерываем, втайне радуясь, что можно избежать конфронтации с ней.

Полицейский в коридоре узнает нас и жестом разрешает пройти. Я стучусь и выглядываю в дверной проем.

– Ой, прости.

Отходя назад, я сталкиваюсь с Мэриголд. Она роняет коробку с пончиками, и по чистому полу катятся кусочки матчи, киноа и аниса. Двое мужчин, стоящих у кровати Уита, поворачивают головы. Их взгляды отрываются от прыгающих пончиков и фокусируются сначала на мне, а потом на Мэриголд, которая пытается собрать разбросанную пищу.

– Не наступите на мои пончики на выходе, – говорит Уит гостям.

Двое мужчин выглядят очень похоже: в темных пиджаках, обтягивающих накачанные тела, и однотонных галстуках.

– Еще увидимся, Меттерс, – отвечает один из них.

Уит утвердительно кряхтит.

Проходя мимо нас, они кивают, совершенно не скрывая, что разглядывают нас с головы до ног.

Уит машет нам и протягивает руки за пончиками.

– Эту я уронила, – говорит Мэриголд, передавая ему одну из коробок.

Уит достает из нее пончик:

– Если нельзя есть с больничного пола, то с чего тогда можно есть?

– У нас еще две коробки, – говорит Мэриголд, оставляя их на столе у кровати.

– Я верю в местных уборщиков. – Уит надкусывает выпечку. – Они иммигранты. Делают свою работу.

– То, что это цитата из «Гамильтона», не делает ее менее оскорбительной, – говорю я осуждающе.

– Оскорбительной? – Уит выглядит искренне удивленным. – Почему?

– Не уверена, – признаю я. – Звучит редуктивно.

Уит закатывает глаза.

– Кто это был? – спрашивает Мэриголд.

– Оукс и Макинтайр, кажется. Федералы.

– ФБР? – Мэриголд ошеломлена.

– Где Каин? – спрашивает Уит.

– Не знаю… – Я только сейчас замечаю его отсутствие. – Куда он делся?

Каин заходит в палату:

– Простите, что я пропустил?

– Ты где был?

Каин передает Уиту листок бумаги:

– Меня позвала одна из докторов. Попросила передать, чтобы твоя мать не видела.

Уит читает записку и улыбается.

– Молли, – говорит он.

– Чего она хочет? – спрашивает Мэриголд.

– Ничего. Это ее номер.

– У тебя нет телефона.

Уит бросает на нее взгляд. На секунду мне кажется, что он скажет что-нибудь остроумное и саркастичное, но Уит выбирает доброту:

– Ты права. – Он ищет в больничном халате карман, понимает, что его там нет, и кладет бумажку под коробку пончиков. – Молли была в моей хирургической бригаде.

– И номер тебе для?.. – Каин облокачивается на изножье кровати.

– Я обещал держать ее в курсе своего выздоровления.

– Серьезно?

– Приятно, когда им не все равно, да?

Каин кривит губы в усмешке. Видимо, интересы Молли выходят за рамки обычного беспокойства за пациента.

– Тебе, наверное, лучше, раз с тобой доктора флиртуют, – говорит Мэриголд, перекладывая упавшие пончики.

– Бери, если хочешь, – предлагает Уит, вытаскивая пончик, на котором, кажется, растет свой газон.

Мэриголд открывает другую коробку:

– Оставлю те, что с пола, тебе. Ты все равно на антибиотиках.

– Каин, Фредди?

Мы одновременно отказываемся. Мэриголд объясняет, что мы с Каином слишком скучные и едим только джем и арахисовое масло. Каин бормочет что-то о жертвах пончиковых аферистов, и Мэриголд называет нас старыми.

В каком-то смысле она права. Мы с Каином лет на пять старше Уита и Мэриголд, которым вряд ли больше двадцати двух.

– Сколько тебе лет? – спрашивает Мэриголд Каина.

– Тридцать.

– Господи, ты старше, чем я думала!

Каин пожимает плечами:

– Не уверен насчет Фредди, но у меня все зубы свои.

Уит смотрит на меня. Любопытство борется с социальным табу.

Я проявляю милосердие:

– Мне двадцать семь.

– Ну, у тебя есть еще пара хороших лет, – сочувственно кивает Уит. – Но я теперь понимаю, почему вы отказываетесь от пончиков. Нужно следить за сахаром.

Я говорю, что он идиот. Уит хохочет и тут же морщится.

– Все в порядке?

– Угу. Просто у меня швы на мускулах.

– У полиции есть зацепки о личности нападавшего? – спрашиваю я. – Ничего не сказали?

– Они решили, что это кто-то, кого я знаю… или кто-то, кто знает меня.

– Почему?

– Думают, что это человек, который украл у Каина телефон. И раз он отправил тебе те сообщения, значит, он знает, что мы друзья.

– Как много людей знают, что мы друзья? – спрашиваю я. Все-таки мы знаем друг друга всего пару недель.

Уит пожимает плечами:

– Немного. Кто-то мог сидеть недалеко от нас в библиотеке или за обедом? Только полицейские считают, что в кругу моих знакомых есть маньяк.

– А ФБР? – спрашивает Мэриголд.

– Они о Каине спрашивали.

– О Каине? На кой черт?

– Это неудивительно, учитывая проделки моего телефона. – Каин, в отличие от меня, совершенно не взволнован этой информацией. – Что именно спрашивали?

– Как долго я тебя знаю, как мы повстречались, что ты делаешь в свободное время, не видел ли я, как ты бил кого-то ножом…

Каин смеется.

– Уит, это не смешно. – Мэриголд отодвигает от него коробку с пончиками.

– Кто бы мог подумать, что в библиотеке можно повстречать человека, разыскиваемого ФБР? – Уит осторожно потягивается.

– То, что они задавали вопросы о Каине, не означает, что его разыскивают, – отмечаю я.

– А, кстати. – Уит смотрит на Каина. – Они спрашивали, не знаю ли я других твоих имен.

– В смысле прозвищ? – Мэриголд изучает его с нескрываемым любопытством.

– В смысле псевдонимов, – смущенно произносит Каин. – По правде говоря, Каин Маклеод – это мой псевдоним, – признается он. – Они, наверное, спрашивали о моем настоящем имени.

– И какое же твое настоящее имя? – раздраженно спрашивает Мэриголд.

Каин складывает руки на груди.

– Давай, незнакомец, – говорит Уит, улыбаясь от уха до уха. – Выкладывай.

Проходит секунда, и Каин сдается:

– Авель Меннерс.

Мэриголд ахает. Уит хохочет. Я стараюсь не показывать своих чувств.

Каин вздыхает:

– Понимаете, почему я его сменил. Плюс писательства в том, что можно поменять имя и притвориться, что тебя заставил издатель.

– Авель Меннерс! – ревет Уит, давясь пончиком. – Господи, это ужасно! Имя манерной порнозвезды! – Он хватается за бок от смеха и жутко кашляет. – Твою мать, как же больно.

– Не хотелось видеть «Авель Меннерс» на обложке, так что… – Каин замолкает, глядя на красное пятно, медленно расползающееся по бледно-зеленому халату Уита. – Проклятье, Уит, кровь!

Уит трогает пятно, мокрое на ощупь, а затем смотрит на испачканные красным пальцы, словно это нечто уму непостижимое.

Мэриголд выбегает из палаты за помощью, а я нажимаю кнопку вызова медсестры – да кого угодно, лишь бы ему помогли. Через несколько мгновений нас выталкивает из палаты потоком прибегающих людей. Мы ждем в коридоре, стараясь не мешаться, надеясь выловить из отдельных криков причину происходящего. Слышим «кровоизлияние» и «показатели». Прибегает мать Уита. С ней общается доктор. Она бросает на нас взгляд, но разговор до нас не долетает. Уита увозят в операционную, а нас вежливо, но твердо просят удалиться в зал ожидания.

* * *

Дорогая Ханна!

Должен признать, что после этой главы мне захотелось пончиков. Заметил, что ты не использовала настоящую пекарню – в Бостоне есть несколько с экзотическим ассортиментом. И конечно же, «Данкин». Я составил список, который прикрепил отдельным файлом вместе с фотографиями фасадов, а также прилегающих переулков и других мест, где совершаются темные дела.

Однако, полагаю, ты выдумала пекарню, чтобы использовать ее в качестве места некоего преступления и не навредить настоящему бизнесу. Тактично с твоей стороны, но, честно говоря, подобная слава скорее привлечет покупателей, а не отпугнет их… Если, конечно, ты не собираешься никого травить.

Свой голод я утолил в пекарне в Бэк-Бей. Язык проглотишь! Их выпечка одновременно заставляет поверить в Бога и тут же от него отказаться. Пекарня располагается в двух милях от моей квартиры, так что я подумал, что прогулка туда и обратно стоит как минимум двух пончиков.

Теперь о некоторых деталях. Если Уит близок к получению юридической степени, что у нас означает аспирантуру, то он ближе к двадцати пяти, чем к двадцати двум, если, конечно, он не какой-то вундеркинд. То же относится к Мэриголд.

Мне нравится, что Каина когда-то звали Авелем. Если у человека и может быть любимая библейская история, то моя определенно о Каине и Авеле, первом убийстве. Она добавляет веса, некую традиционность ничтожным убийствам сегодняшнего дня, словно даже самые низменные и грубые наши поступки отдаются эхом в потоке времени и являются вечным проклятьем.

Клянусь, что решение твоего агента отказаться от моей рукописи не сломило мою волю полностью. Я знаю, что ради меня ты использовала и продолжишь использовать все свое влияние. Мое время придет. А пока я буду купаться в отраженных лучах твоей славы.

Жду того дня, когда мы встретимся и вместе поедим пончиков.

Твой Лео