Текст книги "Волки Кальи"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Потом ощущение реальности вернулось. Мелодия в голове начала утихать… утихать… смолкла. Я зашагал дальше, очень медленно. Как человек, идущий по тонкому льду. Боялся, что вывалюсь из этого мира, если надавлю на тротуар сильнее, и окажусь в темноте. Я знал, что все это какой-то бред, тогда я это знал, но знания не всегда помогают, не так ли?

– Не всегда. – Эдди вспомнил о тех днях, когда баловался героином в компании Генри.

– Не всегда, – согласилась Сюзанна.

– Не всегда, – кивнул Роланд, подумав об Иерихонском Холме. Подумав об упавшем на землю роге.

– Я прошел один квартал, потом два, три. Опять начал думать о том, что все будет хорошо. Да, я ощущаю во рту дурной вкус, да, я могу видеть вампиров третьего типа, но я к этому приспособлюсь. Особенно если учесть, что вампиры третьего типа не засекают меня. Я их видел, они меня – нет, словно мы находились по разные стороны стекла, пропускающего свет только в одну сторону. Но в тот вечер я увидел кое-что похуже, гораздо хуже, чем эти вампиры.

– Ты увидел того, кто действительно умер, – сказала Сюзанна.

Каллагэн повернулся к ней. На лице читалось крайнее изумление.

– Как… как ты…

– Я знаю, потому что побывала в Нью-Йорке посредством Прыжка, – ответила Сюзанна. – Мы все побывали. Роланд говорит, что это люди, которые или не знают, что они умерли, или отказываются с этим смириться. Они. Как ты их называл, Роланд?

– Бродячие мертвяки, – ответил Роланд. – Их немного.

– Но и немало, – Кэллагэн вздохнул, – они знали, что я их вижу. На Парк-авеню безглазый мужчина и женщина без правых руки и ноги, с обожженным телом смотрели на меня так, будто думали, что я могу… ну, не знаю, вернуть им жизнь.

Я побежал. Бежал долго, потому что пришел в себя на углу Второй авеню и Девятнадцатой улицы, сидел на бордюрном камне, опустив голову, тяжело дыша.

Какой-то старичок подошел, спросил, все ли со мной в порядке. К тому времени я уже успел отдышаться и ответил, что да. Он сказал, что в таком случае мне бы лучше подняться. Менее чем в двух кварталах патрульная машина, она приближается к нам и меня могут замести, если увидят сидящим на бордюрном камне. Я посмотрел старику в глаза и ответил: «Я видел вампиров. Даже убил одного. Я видел ходячие трупы. И вы думаете, что меня испугают два копа в патрульной машине?»

Он попятился. Посоветовал держаться от него подальше. Сказал, что хотел лишь оказать мне услугу и вот, мол, что за это получил. «В Нью-Йорке, – воскликнул он, – ни одно доброе дело не остается безнаказанным», – и, разъяренный, потопал прочь.

Я расхохотался. Встал, огляделся. Рубашка вылезла из брюк. Сами брюки в какой-то краске. Я и понятия не имел, где успел в нее вляпаться. Я огляделся и, спасибо всем святым и грешникам, увидел, что совсем рядом бар «Американо». Потом уже я выяснил, что в Нью-Йорке их несколько, но тогда решил, что он перенесся сюда из сороковых годов, чтобы спасти мне жизнь. Я вошел, сел на стул в конце стойки, а когда подошел бармен, сказал:

– Ты для меня кое-что припас.

– Неужто, приятель? – спросил он.

– Да, – кивнул я.

– Тогда скажи, что именно, и я принесу.

– «Бушмиллс» [42]42
  «Бушмиллс» – марка ирландского виски.


[Закрыть], – ответил я, – а поскольку ты держишь его для меня с прошлого октября, почему бы тебе сразу не налить двойную порцию.

Эдди передернуло.

– Плохая идея.

– В тот момент мне казалось, что это лучшая идея всех времен и народов. Я мог забыть Люпа, перестать видеть мертвяков, возможно, даже перестать видеть вампиров… москитов в образе человеческом.

К восьми вечера я напился. К девяти напился сильно. К десяти нализался до чертиков. Смутно помнил, как бармен вышвыривает меня за дверь. Наутро проснулся на скамейке в парке, под газетным одеялом.

– Возвращение в исходную точку, – пробормотала Сюзанна.

– Ага, леди, возвращение в исходную точку, ты права, и я говорю спасибо тебе. Я сел. Подумал, что моя голова сейчас расколется. Опустил ее к коленям, а поскольку она не взорвалась, вновь поднял. Старуха сидела на скамье в двадцати ярдах от меня, обычная старуха, в платке на голове, кормила воробышков из бумажного пакета с орешками. Только синий свет гулял по ее щекам и лбу, вырывался изо рта и прятался в нем при выдохах и вдохах. Одна из них. Москит. Ходячие трупы исчезли, но я по-прежнему мог видеть вампиров третьего типа.

Вроде бы опять следовало напиться, но возникла одна маленькая проблема: отсутствие денег. Пока я спал под газетами, кто-то обчистил мои карманы, так что в бар путь мне был заказан. – Каллагэн улыбнулся. Криво, невесело.

– В тот день я нашел «Менпауэр». Нашел и на следующий день, и днем позже. Потом напился. Так и пошло. Три дня я работал трезвым, обычно разнорабочим на стройке или грузчиком на складе какой-нибудь большой компании, потом напивался до поросячьего визга, а следующий день приходил в себя. После чего цикл повторялся. Все лето 1976 года, которое я провел в Нью-Йорке. И везде, куда бы я ни пошел, мне слышалась песня Элтона Джона «Кто-то сегодня спас мне жизнь». Не знаю, была она популярна в то лето или нет, но я слышал ее везде. Однажды работал пять дней подряд в «Коури муверс». Пять дней без выпивки – то был мой июльский рекорд. На пятый день бригадир подошел ко мне и спросил, не хочу ли я работать у них постоянно.

– Не могу, – ответил я. – В моем контракте с «Менпауэр» черным по белому записано, что я целый месяц не могу поступать на постоянную работу в другую компанию.

– Да брось ты, – отмахнулся он. – Все плюют на это дерьмо. И знаешь, что я тебе скажу, Донни? Ты – хороший парень. И мне представляется, что ты можешь не только затаскивать мебель в фургон. Как насчет того, чтобы подумать об этом вечером?

– Я подумал, и размышления, как обычно в то лето, привели к выпивке. Так что я оказался в каком-то маленьком баре неподалеку от «Эмпайр-Стейт-Билдинг», потягивал виски и слушал Элтона Джона: «Ты почти вонзила в меня свои коготки, не так ли, дорогая?» А когда оклемался, обратился в другую компанию, где людей тоже нанимали на один день, но никогда не слышали о гребаной «Коури муверс».

Слово «гребаной» Каллагэн буквально выплюнул, что свойственно людям, которые крайне редко прибегают к ругательствам.

– Ты пил, ты бродил по городу, ты работал, – кивнул Роланд. – Но в то лето ты занимался и еще одним делом, не так ли?

– Да. Но мне потребовалось какое-то время, прежде чем я им занялся. Я несколько раз видел их, женщина, кормившая воробьев, была первой, но они ничего такого не делали. То есть я знал, кто они, но еще не мог пойти на хладнокровное убийство. А потом, как-то вечером в Бэттери-парк [43]43
  Бэттери-парк – парк на берегу Нью-Йоркской гавани, на южной оконечности Манхэттена. Назван так потому, что в колониальные времена здесь стояла батарея, охранявшая устье реки Гудзон. От Бэттери-парк начинается Бродвей.


[Закрыть], увидел, как один кормится. К тому времени у меня в кармане уже лежал складной нож, который я всюду носил с собой. Я подошел к нему сзади – он продолжать жадно сосать кровь – и ударил четыре раза: в почку, между ребрами, в спину и шею. В последний удар вложил всю силу. Острие ножа вышло из адамова яблока. С хрустом.

Каллагэн говорил очень буднично, но от лица отхлынула кровь, оно стала белым как полотно.

– Потом произошло то же самое, что и в проулке за «Домом»: парень исчез, одежда осталась. Я это ожидал, но не мог знать наверняка, будет все как в прошлый раз или нет.

– Одного раза недостаточно, – пробормотала Сюзанна.

Каллагэн кивнул.

– В тот раз жертвой был юноша лет пятнадцати, пуэрториканец, может, доминиканец. Между ног у него стоял транзисторный приемник. Какая звучала музыка, не помню. Возможно, «Кто-то сегодня спас мне жизнь». Прошло пять минут. Я уже собрался щелкнуть пальцами у него под носом или похлопать по щекам, когда он моргнул, покачнулся, тряхнул головой и пришел в себя. Увидел меня, стоящего перед ним, и первым делом схватился за свой транзистор. Прижал к груди, как ребенка. «Что тебе нужно?» – спросил он. Я ответил, что мне ничего не нужно, совершенно ничего, но меня заинтересовала лежащая перед ним одежда. Юноша посмотрел вниз, присел, начал рыться в карманах. Я решил, что рыться он будет долго, и ушел, не опасаясь, что он побежит за мной. Вот так я убил второго вампира. С третьим проблем уже не возникло. С четвертым тем более. К концу августа я довел счет до шести. Шестой стала женщина, которую я видел в «Марин мидленд банк». Получается, что Нью-Йорк – маленький мир, не так ли?

Очень часто я приходил на угол Первой-авеню и Сорок седьмой улицы и стоял перед «Домом». Иногда появлялся там ближе к вечеру, когда пьяницы и бездомные стекались к обеду. Случалось, что Роуэн выходил и беседовал с ними. Сам он не курил, но всегда носил в кармане пару пачек и раздавал пьяницам, пока сигареты не заканчивались. Я не пытался прятаться от него, а он если и замечал меня, то не подавал виду.

– Должно быть, ты к тому времени изменился, – заметил Эдди.

Каллагэн кивнул.

– Волосы у меня отрасли до плеч и поседели. Появилась борода. И уж конечно, я больше не следил за одеждой. Половина доставалась мне от вампиров. Одним из них был велосипедист-курьер. Так что я носил его сапоги. Конечно, не туфли «Бэлли», но почти новые и моего размера. Очень прочные. Они до сих пор у меня. – Он мотнул головой в сторону дома. – Но я не думаю, что все это помешало бы ему узнать меня. Имея дело с алкоголиками, наркоманами и бездомными, которые лишь одной ногой в реальности, а второй-то – в Сумеречной зоне, привыкаешь, что люди сильно меняются, и обычно не в лучшую сторону. Учишься видеть, кто скрывается под новыми синяками и слоями грязи. Думаю, дело в следующем: я стал одним из тех, кого ты, Роланд, называешь бродячими мертвяками. Невидимым для мира. Но мне представляется, что эти люди… эти бывшие люди накрепко привязаны к Нью-Йорку…

– Они не уходят далеко, – согласился Роланд. Самокрутку он давно докурил. Ломкой бумаги и табачных крошек хватило на две затяжки. – Призраки всегда обитают в одном доме.

– Разумеется, в одном, бедняжки. А мне хотелось уехать. Каждый день солнце садилось чуть раньше, и каждый день я чувствовал: зов тех дорог, тех тайных хайвеев становится чуть сильнее. Частично причину следовало искать в знаменитом географическом методе лечения жизненных проблем. Наверное, я уже убедил себя, что он мне поможет. Совершенно нелогичная, но мощная вера в то, что переезд все изменит к лучшему. Частично в надежде, что в другом месте, более открытом месте, уже не придется иметь дело ни с вампирами, ни с ходячими трупами. Но был и еще один момент. Ну… пожалуй, решающий. – Каллагэн улыбнулся, точнее, чуть растянул губы, обнажив десны. – Кто-то начал на меня охотиться.

– Вампиры, – догадался Эдди.

– Д-да… – Каллагэн прикусил губу, потом повторил более уверенно: – Да. Но не просто вампиры. Это предположение представлялось наиболее логичным, но было не совсем верным. По крайней мере я знал, что это не мертвяки. Они могли меня видеть, но плевать на меня хотели, разве что надеялись, что я могу вернуть их в мир живых. Вампиры третьего типа меня засечь не могли, я это вам уже говорил, уж тем более догадаться, что именно я на них охочусь. Осмотрительностью, памятью на лица они не отличались, в какой-то степени им, как и их жертвам, была свойственна амнезия.

Впервые я понял, что мне грозит опасность, в одну из ночей в парке на Вашингтон-сквер, незадолго до того, как убил женщину из банка. Парк стал для меня домом, и не только для меня. Летом он превращался в общежитие под открытым небом. У меня даже появилась любимая скамья, хотя мне и не удавалось занимать ее каждую ночь… я и подходил к ней не каждую ночь.

В тот вечер, душный, с далекими раскатами грома, с зарницами, чувствовалось, что гроза может докатиться и до Нью-Йорка, я появился в парке около восьми вечера. С бутылкой в бумажном пакете и книгой Эзры Паунда «Кантос». Направлялся к своей скамье, когда увидел на спинке соседней надпись, нанесенную спреем: «ОН ПРИХОДИТ СЮДА, У НЕГО ОБОЖЖЕНА РУКА».

– Господи, – прошептала Сюзанна.

– Я тут же ушел из парка и провел ночь в проулке в двадцати кварталах от него. Я нисколько не сомневался, что в этой надписи речь шла обо мне. Через два вечера я снова увидел ту же надпись, на тротуаре около бара на Лексингтон-авеню, где я часто пропускал стаканчик, а иногда съедал сандвич. На этот раз ее сделали мелом на асфальте, и подошвы прохожих практически стерли ее, но я все-таки сумел прочитать: «ОН ПРИХОДИТ СЮДА, У НЕГО ОБОЖЖЕНА РУКА». А вокруг роились кометы и звезды, словно автор хотел замаскировать надпись. В квартале от бара, на знаке «Стоянка запрещена», черным маркером написали: «ВОЛОСЫ У НЕГО В ОСНОВНОМ СЕДЫЕ». Наутро я увидел надпись на борту автобуса: «ВОЗМОЖНО, ЕГО ЗОВУТ КОЛЛИНГВУД». Спустя два или три дня, в тех местах, где я часто бывал, мне стали попадаться постеры, какие развешивают хозяева пропавших домашних животных. Я видел их в Нидл-парке, в западной части Центрального парка, у бара «Городские огни» на Лексингтон-авеню, в паре клубов в Виллидж.

– Постеры поиска пропавших домашних животных, – промурлыкал Эдди. – Знаешь, блестящая, между прочим, идея.

– Все одинаковые, – продолжил Каллагэн. – «ВЫ НЕ ВИДЕЛИ НАШЕГО ИРЛАНДСКОГО СЕТТЕРА? ОН ГЛУПЫЙ И СТАРЫЙ, НО МЫ ЕГО ЛЮБИМ. У НЕГО ОБОЖЖЕННАЯ ПРАВАЯ ПЕРЕДНЯЯ ЛАПА. ОТКЛИКАЕТСЯ НА КЛИЧКИ КЕЛЛИ, КОЛЛИНС И КОЛЛИНГВУД. МЫ ЗАПЛАТИМ ОЧЕНЬ БОЛЬШОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ». А ниже долларовые значки.

– И для кого развешивались эти постеры? – спросила Сюзанна.

Каллагэн пожал плечами.

– Не знаю. Может, для вампиров.

Эдди устало потер лицо.

– Ладно, давайте разбираться. У нас есть вампиры третьего типа… бродячие мертвяки… а теперь появляется компания, члены которой развешивают постеры по образцу потери домашнего животного, но речь в них идет совсем не о домашнем животном; они также пишут на стенах, дорожных знаках и тротуарах. Кто это такие?

– The low men [44]44
  «Низкие люди» – low men – называет «людей в желтых плащах» Тэд Братиген, один из героев романа С. Кинга «Сердца в Атлантиде». Они же именуют себя law men – «слуги закона», каковыми, в сущности, и являются, т. к. служат закону Алого Короля. Братиген может выразить свое отношение к ним изменением одной буквы low/law. На русском так не получается.


[Закрыть], – ответил Каллагэн. – Слуги закона, так они себя называют. Среди них не только мужчины, но и женщины. Иногда они называют себя регуляторами. Многие носят длинные желтые плащи… но не все. У большинства на руке татуировка… синий гроб… но не у всех…

– Большие охотники за гробами, Роланд, – пробормотал Эдди.

Роланд кивнул, не отрывая глаз от Каллагэна.

– Дай человеку выговориться, Эдди.

– Но на самом деле они… солдаты Алого Короля, – добавил Каллагэн и перекрестился.

12

Эдди вытаращился на него. Рука Сюзанны легла на живот, начала его потирать. Роланд вспомнил, как они шли по парку Гейджа после того, как сумели покинуть монопоезд. Тогда дорога вывела их к еще более широкой дороге, которую Эдди, Сюзанна и Джейк назвали автострадой. На одном щите-указателе кто-то написал спреем: «БЕРЕГИСЬ ХОДЯЧЕГО ТРУПА». Другой украсил схематичным изображением раскрытого глаза и надписью: «ДА ЗДРАВСТВУЕТ АЛЫЙ КОРОЛЬ».

– Вижу, вы слышали об этом джентльмене, – сухо заметил Каллагэн.

– Скажем так, он оставил свою отметину там, где мы смогли ее увидеть, – ответила ему Сюзанна.

Каллагэн мотнул головой в сторону Тандерклепа.

– Если для достижения поставленной цели вам придется пойти туда, вы увидите гораздо больше, надписи и картинки на стенах и щитах-указателях.

– А как насчет тебя? – спросил Эдди. – Что сделал ты?

– Прежде всего сел и обдумал ситуацию. И решил, какой бы фантастикой и паранойей это ни казалось, за мной действительно следят, и совсем не обязательно, что вампиры третьего типа. Но при этом я отдавал себе отчет, что те, кто следит, вполне могут натравить на меня этих вампиров.

На тот момент, не забывайте об этом, я не имел ни малейшего представления, какой таинственной может оказаться эта компания. В Салемс-Лоте Барлоу поселился в доме, который видел ужасную резню и где, по слухам, обитали привидения. Писатель Мейерс говорил, что этот дом, где царило зло, притянул к себе злобную тварь. В Нью-Йорке я вернулся к этой идее. Начал думать, что притянул к себе другого короля-вампира, другого вампира первого типа, точно так же, как Дом Марстенов притянул Барлоу. Правильная это была идея или нет (со временем выяснилось, что нет), я порадовался, что мой мозг, пусть и залитый спиртным, способен на логические умозаключения.

Первым делом мне предстояло ответить на вопрос: оставаться в Нью-Йорке или бежать прочь? Я знал, если не убегу, меня поймают, скорее раньше, чем позже. Потому что знали отличие, по которому меня можно найти. – Каллагэн поднял обожженную руку. – Они практически знали мою фамилию, на уточнение у них ушла бы неделя-полторы. Они могли взять под наблюдение все места, где я бывал, где оставался мой запах. Могли переговорить с людьми, с которыми я общался, выпивал, играл в шашки. С кем работал в «Менпауэр» и «Броуни мен».

Тут в голову пришла мысль, которой следовало прийти куда как быстрее, несмотря на месяц пьянства. Они могли найти Роуэна Магрудера и «Дом» и всех тех, кто знал меня. Сотрудников, добровольцев, десятки клиентов. Черт, да после девяти месяцев работы в «Доме» – сотни клиентов.

А самое главное, манили меня эти дороги. – Каллагэн посмотрел на Эдди и Сюзанну. – Вы знаете о пешеходном мосте через Гудзон, по которому можно попасть в Нью-Джерси? Он прячется в тени МДВ и на нем стоят деревянные корыта, из которых раньше пили коровы и лошади.

Эдди громко рассмеялся.

– Извини, отец, но это невозможно. За свою жизнь я проезжал по мосту Джорджа Вашингтона раз пятьсот. Мы с Генри частенько ездили в парк «Палисейдс». Нет там деревянного моста.

– Однако есть, – спокойно ответил Каллагэн. – Его построили в начале девятнадцатого столетия, а потом несколько раз ремонтировали. На середине есть табличка с надписью «ДВУХСОТЛЕТНЯЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА «ПРОМЫШЛЕННОЙ КОМПАНИЕЙ ЛАМЕРКА» В 1975 году». Я сразу вспомнил это название, когда впервые увидел Энди, здешнего робота. Согласно табличке на его груди, эта компания участвовала в его изготовлении.

– Нам тоже она встречалась, – заметил Эдди. – В городе Лад. Только там она называлась «Ламерк фаундри».

– Возможно, разные подразделения одной компании, – подала голос Сюзанна.

Роланд ничего не сказал, только шевельнул оставшимися пальцами правой руки: поторопись, мол, поторопись.

– Он есть, но его трудно увидеть, – продолжил Каллагэн. – Он прячется. И это только первая из тайных дорог. Они расходятся от Нью-Йорка во все стороны, как паутина.

– Дороги, по которым совершается Прыжок, – пробормотал Эдди. – Логично.

– Я не знаю, так ли это или нет, – вновь заговорил Каллагэн. – Но могу сказать, что в своих странствиях, занявших у меня несколько последующих лет, я видел много удивительного и встретил множество хороших людей. Наверное, я бы оскорбил их, назвав нормальными или обычными, но такими они и были. И благодаря им я куда с большим уважением стал относиться к таким определениям, как нормальный и обычный.

Я не мог покинуть Нью-Йорк, еще раз не повидавшись с Роуэном Магрудером. Хотел, чтобы он знал, что я пусть и помочился на лицо мертвого Люпа (напился же, чего там говорить), но не скинул штаны и не навалил сверху кучу дерьма. То есть хотел сказать ему: окончательно я не сдался. И если уж решил бежать, то не в панике, не как кролик бежит от луча фонарика. – Каллагэн снова заплакал. Наконец вытер глаза рукавом рубашки. – Опять же я хотел хоть с кем-то попрощаться, чтобы кто-то попрощался со мной. Когда мы говорим: «До свидания», – и нам говорят: «До свидания», – эти слова означают, что мы еще живы. Я хотел его обнять, передать поцелуй, полученный от Люпа. Когда он сказал мне: «Ты для нас слишком ценен, чтобы мы могли потерять тебя…»

Он увидел Розалиту, спешащую к ним через лужайку, и замолчал. Она протянула ему грифельную доску, исписанную мелом. Эдди вдруг подумал, что на доске в окружении звезд и комет надпись: «ПОТЕРЯЛСЯ! ДВОРОВЫЙ ПЕС С ПОКУСАННОЙ ПЕРЕДНЕЙ ЛАПОЙ! ОТКЛИКАЕТСЯ НА ИМЯ РОЛАНД! ХАРАКТЕР ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ, МОЖЕТ УКУСИТЬ, НО МЫ ВСЕ РАВНО ЕГО ЛЮБИМ!!!»

– От Эйзенхарта. – Каллагэн поднял голову. – Если Оуверхолсер в здешних краях крупный фермер, а Эбен Тук – крупный бизнесмен, тогда Воуна Эйзенхарта следует называть крупным ранчером. Он пишет, что он, оба Слайтмана и ваш Джейк встретятся с нами к церкви в полдень, если мы не против. Трудно разобрать его каракули, но, похоже, он предлагает вам посетить фермы и ранчо на пути в «Рокинг Би», где вы проведете ночь. Вас это устраивает?

– Не совсем, – ответил Роланд. – Я бы хотел сначала получить карту.

Каллагэн обдумал его слова, посмотрел на Розалиту. Эдди решил, что эта женщина не только домоправительница. Она отошла, чтобы не мешать разговору, но в дом не вернулась. «Скорее она хороший личный секретарь», – подумал он. Старику даже не пришлось ее звать. Она подошла, откликнувшись на взгляд. И отбыла, получив инструкции.

– Думаю, ленч мы устроим на лужайке перед церковью, – сказал Каллагэн. – Там есть старое железное дерево, в тени которого мы отлично устроимся. А когда мы закончим ленч, близнецы Тавери уже нарисуют карту.

Роланд кивнул, предложение Каллагэна вполне его устроило.

Каллагэн встал, поморщившись, потер руками поясницу, потянулся.

– И я должен вам кое-что показать.

– Ты же не закончил свою историю, – напомнила ему Сюзанна.

– Не закончил, – согласился Каллагэн, – но времени в обрез. Я могу идти и говорить, а вы – идти и слушать.

– Конечно, можем. – Роланд тоже поднялся. Боль, конечно, никуда не делась, но значительно ослабела. Кошачье масло Розалиты заслуживало похвалы. – Но прежде чем мы пойдем, я хочу задать тебе два вопроса.

– Я отвечу на них, если смогу, стрелок, будь уверен.

– Сначала о тех, кто выслеживал тебя… ты их видел в своих странствиях?

Каллагэн медленно кивнул.

– Ага, стрелок, видел. – Он посмотрел на Эдди и Сюзанну. – Вы когда-нибудь видели цветную фотографию людей, сделанную со вспышкой… когда у всех красные глаза?

– Да, – ответил Эдди.

– У них такие вот глаза. Алые. А второй вопрос, Роланд?

– Они – Волки, отец? Эти слуги закона? Эти солдаты Алого Короля? Они – Волки?

Ответил Каллагэн после долгой паузы.

– Точно сказать не могу. Стопроцентной уверенности у меня нет. Но я так не думаю. Они, конечно, похитители, пусть крадут и не детей. – Он задумался над своими словами. – В каком-то смысле они – Волки. – Вновь помолчал. – Ага, в каком-то смысле Волки.