355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Стив Перри » Люди в чёрном » Текст книги (страница 3)
Люди в чёрном
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:28

Текст книги "Люди в чёрном"


Автор книги: Стив Перри



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

Отыскать нужное здание на Бэттери-драйв по указанному в визитке адресу труда не составило. Однако, прочитав надпись на фронтоне, Джеймс Эдвардс решил, что вышла какая-то накладка: либо адрес липовый, либо его просто-напросто одурачили. На фронтоне было выбито: «Управление мостов и туннелей». Но раз он все же сюда пришел, надо довести дело до конца: может, этот тип, с которым они вчера ужинали, – тайный агент и имеет дурную привычку назначать встречи в таких вот очаровательных уголках. А что, на тайного агента он вполне тянет: весь из себя загадочный, и рожа хитрющая, даром что каменная…

Да нет, скорее всего, тот чувак – простой мелкий чинуша. Небось влип в сомнительные делишки и не знает, как выпутаться. А тут ему в баре подвернулся полицейский, он и ухватился, как за спасательный круг.

Отбросив сомнения, Джеймс Эдвардс вступил под сень управления мостов и туннелей.

Он очутился в просторном, вытянутом в длину холле, который сразу же произвел на него неизгладимое впечатление одной деталью: правую, если смотреть от входа, стену занимал громадный, в два человеческих роста вентилятор. С какой стати архитектору вздумалось засунуть сюда эту штуковину, было совершенно непонятно. В дальнем конце холла виднелась дверь лифта.

Под решеткой вентилятора, на складном металлическом стульчике сидел пожилой мужчина. Судя по всему, это был сторож. Охранником он быть не мог – возраст не тот, да и комплекция оставляла желать лучшего. Похоже, в управлении мостов и туннелей туговато с деньгами. Мало того, что посадили у входа этакую развалину, так даже и на стол ему не расщедрились! Старик держал в руках комикс. Джеймс чуть присел и вгляделся в название на обложке: "Люди в черном".

Услышав шаги, эхом отдававшиеся под высоким потолком, сторож поднял голову.

– Вы к кому? – спросил он у Эдвардса.

– Мне дали визитную карточку, – коротко и туманно ответил Джеймс, чувствуя себя полным идиотом.

– Лифт прямо. – И старик вновь углубился в чтение.

Эдвардс пожал плечами и направился к лифту. В кабине оказалась одна-единственная кнопка. Нажав ее, он в который уже раз уставился на визитку. Знать бы, что все это означает. Неужели нельзя было объяснить по-человечески?

Лифт остановился и дверь открылась – но открылась она у Эдвардса за спиной. Джеймс резко обернулся, безуспешно стараясь справиться с нарастающим раздражением. Ну у них тут и порядочки! Предупреждать надо!

За дверью помещалась комната, посреди которой, возле круглого белого столика, стоял плотного сложения чина с бородкой а-ля Гарри Гаррисон, в черном костюме и белой рубашке с черным галстуком. Наряд был точь-в-точь как у того хмыря, который всучил Эдвардсу визитку. Не иначе они эти костюмы закупили оптом на распродаже.

– Вы опоздали, – сурово сказал бородатый. – Садитесь.

Джеймс огляделся. У стены выстроились в ряд семь кресел с высокими полукруглыми спинками, полого переходившими в некое подобие балдахина над головой сидящего. Из-за этих спинок кресла сильно смахивали на громадные птичьи яйца, в которых кому-то вздумалось продолбить сбоку скорлупу и вбить туда сиденья. Одно кресло пустовало. Остальные шесть занимали ребята в военной форме, глядевшие на Эдвардса не то чтобы с осуждением, а с характерным для вояк презрением к штатским: шпак он и есть шпак, что с него возьмешь… Джеймс подавил желание показать язык и опустился в седьмое кресло.

– Меня зовут Зет, – представился бородатый. – Сегодня здесь собрались лучшие из лучших. Морская пехота, ВВС, рейнджеры, полиция Нью-Йорка…

Мы выберем кого-то одного. Вам предстоит пройти ряд простых тестов на координацию, наблюдательность, выносливость… Я вижу, вы хотите о чем-то спросить?

– В точку, – отозвался Эдвардс, уже с минуту тянувший руку. – Я что-то не пойму, зачем вообще нас здесь собрали.

Вояка, занимавший кресло по соседству с Джеймсом, вскинул руку. Эдвардс поморщился. Прямо как в школе: "Я, я знаю, спросите меня!"

– Пожалуйста, сынок, – милостиво кивнул Зет.

– Лейтенант Джейк Дженсен, сэр! – доложил солдатик, вскакивая с кресла. – Академия Вест-Пойнт, отличник учебы! Нас собрали потому, что вам требуются лучшие из лучших, сэр!

Зет утвердительно кивнул. Солдатик искоса поглядел на Эдвардса и сел на место.

Джеймс рассмеялся. Он догадывался, что его смех неуместен, но не мог с собой совладать.

Зет посмотрел на него так, как хозяин смотрит на домашнего любимца, сделавшего лужу на коврике в прихожей.

– Что смешного, Эдвардс?

– Да этот ваш Капитан Америка: "Лучшие из лучших, сэр", – передразнил Джеймс. – "Отличник учебы"… Не знает, в чем дело, и радуется коту в мешке. А ответа просто не знает. Разве не забавно?

Судя по сурово-безжизненным физиономиям вояк, им происходящее забавным не казалось. Ну конечно, откуда у этих обормотов чувство юмора? Таким только флаг в руки да вперед, под барабан с голыми руками на танки. Ослы в погонах!

Зет заломил бровь и бросил взгляд через плечо на зеркальное стекло в стене напротив ряда кресел. Видимо, за этим стеклом находился некто, чье мнение также имело значение для определения победителя. Потом он снова посмотрел на Эдвардса и произнес:

– Хорошо, господа, приступим.


***

Как выяснилось, на каждом кресле лежала анкета с вопросами, и эту анкету требовалось заполнить. Эдвардс попытался было писать на колене, но быстро понял, что ни к чему хорошему это не приведет: ручка то и дело прокалывала бумагу, вместо более-менее ровных строк получались каракули.

Некоторое время он понаблюдал за бравыми вояками, мужественно преодолевавшими трудности: кто писал, держа анкету на весу, кто пытался пристроить ее на внутреннюю поверхность кресла-яйца. Потом взгляд Джеймса упал на столик посреди комнаты. Джеймс решил плюнуть на условности: поднялся, вразвалочку подошел к столику, примерился – и поволок его к своему креслу. Столик оказался на редкость тяжелым, и комната огласилась омерзительным скрежетом. Не обращая внимания на вояк, которые смотрели на него как мышь на крупу (а втайне наверняка завидовали его блистательной наглости), Эдвардс подтащил столик к креслу, уселся, положил анкету и прокомментировал:

– Так удобнее.

Надо сказать, вопросы в анкете были предурацкие. Чего стоил, к примеру, такой: "Когда вы подставляете ложку под струю воды из крана, в каком случае брызги разлетятся дальше: а) если держать ложку выемкой вверх или б) если держать ложку выемкой вниз?" Другой вопрос представлял собой целую историю: "Мистер Уайт водит поезда.

У мистера Ли есть собака. Мисс Джонс не ходит в церковь по воскресеньям.

Мистер Чин живет по соседству с миссис Макгроу". И так далее. А узнать составители анкеты хотели следующее: "Кому принадлежит зебра?"

Джеймс перечитал предыдущий текс. О зебре там не было ни слова. Что за дребедень? Ему вдруг привиделось, словно наяву, как он шагает по Центральному парку, ведя за собой в поводу зебру… Брр! От таких вопросиков немудрено свихнуться.


***

Когда с анкетами было покончено, все семеро кандидатов неизвестно на что перешли вслед за Зетом в другое помещение, где им выдали оружие – стандартные армейские пистолеты. Едва кандидаты вооружились, завыла сирена, лампы под потолком погасли, зато вспыхнули другие, в глубине комнаты. От них исходил голубоватый свет, режущий глаза.

Откуда ни возьмись в дальнем конце помещения возникла орава гнусных тварей, судя по их виду, лелеявших самые кровожадные намерения. Пучеглазые чудища с разинутыми пастями стремительно надвигались на кандидатов.

"Тир", – догадался Эдвардс. "Эдвардс", – подумали гнусные твари.

Как ни странно, в компанию чудищ затесалась и маленькая девочка с книжками под мышкой.

Вояки принялись палить навскидку. Джеймс на секунду замер, потом тоже выстрелил, и в этот момент сирена смолкла и зажглись лампы под потолком.

– Эдвардс, почему вы промедлили? – спросил от двери Зет.

– Я выбирал цель, – честно ответил Джеймс.

Вояки переглянулись. На их лицах ясно читалось: "Пиши пропало, парень. В бою не выбирают, в бою стреляют".

Зет нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и мишени – а все эти пучеглазые чудища были мишенями – плавно подъехали ближе.

– Позвольте узнать, почему вы застрелили малютку Тиффани? – поинтересовался он, указывая на девочку. Лоб манекена украшало круглое отверстие – пуля прошла насквозь.

– Она единственная выглядела подозрительной, сэр.

Кто-то из вояк громко хмыкнул.

– Почему вы так решили?

– Сперва я взял на мушку то чудище на фонарном столбе, – начал Джеймс. – Но, когда присмотрелся, понял, что оно просто делает гимнастику. Не думаю, что мне бы понравилось, если бы меня ухлопали на велотренажере. Потом присмотрелся вон к тому, с пастью нараспашку. У него в лапе носовой платок, значит, он не скалится, а чихает. А это не запрещено. И тут я увидел крошку Тиффани и подумал: "Что делает маленькая девочка в толпе монстров и зачем ей учебник по квантовой физике?" На вид Тиффани лет восемь, рановато будет квантовую физику зубрить. Выходит, она – не та, кем кажется, и наверняка замыслила недоброе… А вообще не допытывайтесь, это просто чутье полицейского.

Зет криво усмехнулся и покачал головой.

– Мне что, извиниться перед ней? – невинно осведомился Эдвардс.

Ничего не ответив, Зет вышел из комнаты.


***

Пока кандидаты оживленно обсуждали промежуточные результаты – кто и в кого сколько пуль всадил, – Зет присоединился к Кею, наблюдавшему за семеркой претендентов сквозь матовое стекло.

– Парень слишком независим, – сказал он.

– Я тоже, – откликнулся Кей. – Зато он выбрал нужную цель, а твои герои уложили безобидное травоядное да щенка, который всего лишь хотел поиграть. И потом, он догнал цефалопоида, а это чего-нибудь да стоит.

– Надеюсь, ты все продумал, – бросил Зет через плечо.

Кей молча проводил его взглядом.


***

– Господа, поздравляю с успехом, – произнес Зет, вернувшись в ту комнату, где его дожидались кандидаты. – Никто из вас не посрамил чести ваших подразделений. Прошу за мной. Осталось проверить ваше зрение.

Эдвардс вышел из комнаты последним.

– Эй, сынок! – окликнул его знакомый голос. – Не спеши.

Стену коридора подпирал тот самый тип, который накануне вечером сунул ему визитку. В руках тип держал какую-то папку.

– Слушай, что это за шарага? – раздраженно спросил Эдвардс.

Тип вручил ему папку и двинулся прочь. Волей-неволей Джеймсу пришлось последовать за ним.

– Меня зовут Кей. Что касается шараги… В середине пятидесятых годов было организовано небольшое агентство с целью установления контактов с инопланетянами.

Они прошли мимо открытой двери, из которой донесся голос Зета:

– Сейчас проведем обследование глазного дна.

Джеймс успел заметить в руках у Зета серебристую палочку. Серебристую волшебную палочку.

– Все сочли затею шуткой; все кроме пришельцев. Контакт состоялся в начале шестидесятых недалеко от Нью-Йорка, – продолжал Кей. Позади что-то сверкнуло. Джеймс попытался обернуться, но Кей ему не позволил. – В ту ночь нас было девять – семь агентов, астроном и юнец, который нес цветы возлюбленной и забрел не туда.

– Ага! – воскликнул Эдвардс, раскрывший папку и теперь изучавший вложенные в нее фотографии. – Получается, вы запаслись букетом для этого верзилы? – На снимке какой-то мальчик дарил цветы скелетоподобному существу ростом около трех метров.

– Нам сюда, – Кей свернул в боковой коридор. – Это были галактические беженцы. Они предложили объявить Землю территорией, открытой для эмиграции. Что-то вроде звездной Швейцарии.

– Угу.

– Мы скрыли все следы их приземления.

Джеймс кивал, продолжая перелистывать фотографии. Внезапно он застыл как вкопанный. На снимке был запечатлен Квинс – вернее, та его часть, где проводилась Всемирная выставка. Две высоких ажурных башенки, увенчанных…

– Так это что, "летающие тарелки"? А выставку затеяли для отвода глаз?

– А кто в здравом уме и твердой памяти станет устраивать Всемирную выставку в Квинсе? – хмыкнул Кей. – Вот, в общем, с тех пор инопланетяне прибывают и прибывают и тайно живут среди нас.

– Прости, Кей, не думай, что я хочу сменить тему, но когда ты последний раз проверялся у психоаналитика?

– Пару месяцев назад. Мы обязаны проходить проверку дважды в год. У нас с этим строго.

– Лучше запишись еще разок. – Эдвардс принялся оглядываться, что-то высматривая. – Передай Зету, что я отлично провел время. Огромное спасибо за все. – Он отдал Кею папку с фотографиями. – Где тут у вас выход?

– Как знаешь, – проговорил Кей. – Может, чашечку кофе?

– Благодарю, не стоит, – с издевкой в голосе ответил Эдвардс.

Словно не расслышав, Кей распахнул дверь, возле которой они остановились, и шагнул в комнату. Джеймс машинально посмотрел ему вслед – да так и остался стоять с разинутым ртом.

Помещение оказалось кухней. На столе, рядом с кофеваркой, важно восседали двое диковинных существ, ростом по пояс взрослому человеку. Два их собрата суетились у стола, оживленно размахивая щупальцами. Больше всего эти красавчики смахивали на ходячие морковки.

– Как настроение? – справился Кей, подставляя пластиковый стаканчик.

Одно из существ налило ему кофе.

Морковки возбужденно загалдели.

– Сливки только порошковые? Терпеть их не могу. Ну как, осваиваетесь?

Ответом ему было дружное мычание, надо полагать, выражавшее удовлетворение.

– Ты в самом деле не хочешь? – поинтересовался Кей, выходя обратно в коридор.

Он невозмутимо помешивал ложечкой дымящийся кофе. У него за спиной "ходячие морковки" продолжали прерванный разговор:

– Видали, какие буфера у той телки из бухгалтерии?

– Да что буфера, ты на задницу посмотри!

Эдвардс судорожно сглотнул. Пожалуй, он не отказался бы сейчас от чего-нибудь покрепче "морковкиного" кофе.

Глава 8

По набережной Бэттери-парка гуляли люди, явно спасаясь от летнего зноя. На здании Биржи звездно-полосатой тряпкой обвис флаг. Вокруг плавился вспотевший, изнемогающий от жары город.

Джеймс Эдвардс сидел на скамейке рядом с человеком по имени Кей (а может, по фамилии). Кей пил остывший кофе и не обращал внимания ни на солнце, ни на прохожих, а Джеймс старался собраться с мыслями. Мысли разбегались в разные стороны не хуже кроликов.

Чужаки.

Вот же сукины дети! Чужие! Маленькие зелененькие человечки со всей Вселенной. Черт возьми!

– Примерно полторы тысячи инопланетян, – уточнил Кей между двумя глотками кофе.

Эдвардс успел забыть о его присутствии и подпрыгнул, сидя на скамейке. Он даже не ожидал, что настолько силен в акробатике.

– В основном они живут на Манхэттене, но кое-кто раскидан по иным городам и весям. – Кей помолчал. – По всему миру. Достаточно много вполне приличных существ, которые просто зарабатывают себе на жизнь…

Эдвардса озарило.

– Таксисты!

Кей, отхлебнув кофе, усмехнулся.

– Ну, не так много, как ты себе уже представил. Так что люди, как правило, и не догадываются об их существовании. Не хотят. Да это им и не нужно. Они привыкли думать, что у них все тихо и спокойно.

По Кею трудно было сказать: тихо-спокойно у него все или нет. И не ясно, чего больше сейчас в его голосе, сарказма или сожаления:

– А зачем все держится в таком секрете?

Кей кивнул на трусившую мимо девицу – высокая, фигуристая, шортики в обтяжку, яркая безрукавка, волосы перехвачены повязкой, плейер на поясе. Эдвардс проводил девицу взглядом и облизнулся.

– Возьми эту женщину…

– Я бы не прочь – сказал Джеймс. Кей хмыкнул. Эдвардс изумился:

– Что-о? Нет-нет-нет, только не говори. Она что, чужак?

– Нет. Она – человек. И считает, что ей палец в рот не клади, потому что в жизни у нее все схвачено. И ничего другого она знать не хочет.

Кей кивнул на других людей, прогуливающихся в парке.

– Вон тот старик с собакой или две женщины с колясками. Они тоже не хотят знать. Открой им правду, и их мир рухнет.

– Не наговаривай на людей. Люди разумны, как-нибудь справятся.

– Человек – разумен, – уточнил Кей. – А люди – глупые, опасные, склонные вдаваться в панику животные, и тебе об этом прекрасно известно.

Очень хотелось возразить. Не потому, что странный собеседник в черном костюме был не прав. Просто так – из принципа. Но не по делу вспомнились два года патрульной службы. Истошно вопящая толпа, давящая друг друга. Это когда какой-то особо умный шутник подложил бомбу – "вонючку" в кинотеатре…

– Пятьсот лет назад все знали, что Земля – центр Вселенной, – не глядя на Эдвардса, сказал Кей. – Но они ошибались. Четыреста лет назад все знали, что наш мир плоский, и если уплыть подальше, то свалишься за край. Они тоже ошибались. Двести лет назад все знали, что болезни происходят из-за дурного ночного воздуха, и если спать, плотно затворив окна, то никакая хворь не страшна. Пятьдесят лет назад все знали, что если есть на завтрак бекон, яйца, масло и кофе с большим количеством сахара, то будешь здоров до самой смерти…

– А чего-нибудь поближе нельзя? – жалобно попросил запутавшийся в эпохах Эдвардс.

– Пятнадцать минут назад, – покладисто припечатал Кей, – ты знал, что люди – единственные разумные существа на этой планете. Представляешь, что ты узнаешь завтра?

Джеймс не представлял. Он давно уже бросил попытки объяснить происходящее общим помешательством. Правда, и на глобальный розыгрыш дело не тянуло. Получается, что этот старший братец Фокса Молдера и приятель Дэйла Купера говорит правду. Джеймс Эдвардс судорожно вцепился в края своего мира обеими руками. Он чувствовал как крошится под пальцами мироздание.

Кей посмотрел на него и снова принялся разглядывать залив.

– Ты можешь стать парнем, который знает, что мир круглый, когда этому никто вокруг не верит, – негромко сказал Кей, не отрывая взгляда от чаек над водой. – Парнем, которому известно, что Земля не центр вселенной, что болезни вызываются микробами, а избыточный холестерин закупоривает артерии и убивает. Или что по планете среди нас разгуливают чужаки.

Эдвардс поймал себя на том, что завороженно слушает, отвесив челюсть. Он захлопнул рот. Нет, братцы, что-то все-таки мешает сказать: да, да, да!!! Может быть, здоровый скептицизм?

– Здесь должен быть подвох! В чем? – спросил он.

Человек в черном усмехнулся и кинул пустой стаканчик в урну. Потом вытащил что-то из кармана. Что-то сильно смахивающее на мини-диктофон. Нет, на маленький фонарик. Нет, на дозиметр. Интересно, на кой черт ему дозиметр?

– Подвох? – переспросил Кей. – Подвох в том, что все твои контакты с людьми прекратятся. Никто не будет знать о твоем существовании. Нигде. Никогда. Иной жизни у тебя не будет. Ни жены, ни детей, ничего.

Он опять глянул на Эдвардса и быстро отвел взгляд. Слишком быстро.

– То есть ты хочешь, чтоб никогда и близко не подходил ни к кому, кроме – только не обижайся – тебя и пары других чуваков в черных костюмах? А что в награду?

– Долгие томительные часы, – серьезно сказал Кей, постукивая по ладони металлическим пестиком с красной лампочкой на одном из торцов. – Опасные дни. И полная безвестность.

У тебя не будет даже любимой рубашки, если ты, конечно, не без ума от белых рубах.

– И какой нормальный человек на такое согласится?

– Если есть выбор – нормальный не согласится, – Кей вдруг рассмеялся. – Видишь ли, я не доброволец, я – по призыву. Мне никто такой речи не читал. И выбора у меня не было.

Эдвардс покачал головой:

– Не уверен.

– Пожалуй, это самое умное, что ты мог сказать. Такая сделка, сынок. Решать можешь до завтра.

– А если я скажу "нет" и стану трепать языком с первым встречным? Может, даже объявление в газету тисну?

– И отважишься провести остаток дней под замком в ближайшей психушке? – опять засмеялся Кей.

Эдвардс покачал головой.

– Убедил.

– Ты бы все равно никому не рассказал.

– С чего это ты так уверен?

– Да вот, – Кей поглядел на свой "фонарик-дозиметр-диктофон", потом сунул его в карман пиджака. – Уверен.

Он встал и неторопливо пошел прочь по набережной. На фоне толпы в светлых летних одеждах его черный костюм выделялся, точно чернильное пятно на крахмальной скатерти. Еще немного, и он спустится в метро, где сольется с толпой клерков с Уолл-Стрит. Нет, подумал Джеймс. Не сольется. Даже там он будет сам по себе, как та пресловутая кошка.

– Эй! – крикнул Эдвардс. – А оно того стоит?

Кей оглянулся на ходу:

– Что? А, да… Если ты достаточно крепок. Неужели слабо помешать скромному пришельцу взорвать Вселенную?


***

Эдвардс шагал по окрестным улицам, размышляя о своем будущем. Не самый плохой район города, собственно говоря. Джеймса редко будили выстрелы, и он научился не слышать рев полицейских сирен. Пара соседей по многоквартирному дому кивали или улыбались ему, хотя вероятней всего потому, что они знали о его службе в полиции. Даже домовладелица делала ему скидку из-за его работы – не повредит иметь копа даже в одном из лучших нью-йоркских жилых домов – мало ли, съемщик окажется грубияном или какой малолетка решит подыскать утолок для грабежа. А если по великим праздникам из дома выходит Эдвардс в форме – в мешке, как называли это копы в штатском, – это отпугнет потенциальных злоумышленников.

В полуквартале от квартиры находился приличный погребок в испанском стиле, где всегда были отличные буритос и неплохие сэндвичи с ветчиной и сыром. В те дни, когда Джеймсу не улыбалось стряпать, – а таких дней было большинство, – он мог там чего-нибудь пожевать, не беспокоясь, что отравится.

И плата за квартиру невысока.

Чего еще можно желать?

Он прошел мимо пьянчуги, сгорбившегося в дверях. Аромат мочи и прокисшего вина мешался с тяжелым духом немытого тела.

А может…, это не пьянчужка? А кто-то с Бета Альфа VII или еще откуда подальше? До сегодняшнего дня Эдвардс не задумывался о подобных вещах. Все эти прибамбасы из научно-фантастических книжонок – штуки, конечно, занимательные, но трудно было предположить, что они как-то влияют на реальную жизнь.

Выходит, он ошибался. Эдвардс вспомнил слова Кея и зябко повел плечами.

Тем более что ошибаться Джеймс очень не любил.

Если остановиться и тряхануть выпивоху, вдруг у него где-то припрятан бластер? Или какая-нибудь футуристическая штуковина, что ловит телесигнал из-за луны? А вместо руки обнаружится щупальце?

Но не это грызло Эдвардса. Да. Верно. По большому счету жизнь у него была ничего-себе-вполне. Конечно, на работе полно всякой гнили: парней, которым за решеткой сидеть, а не за преступниками гоняться, но они – не его головная боль. Рано или поздно, но он получит золотой значок, станет детективом, а все эти вонючки пойдут побоку. Раньше или позже, но алмаз в куче дерьма непременно заметят.

Ну да, только если алмаз – стоит только солнцу блеснуть на его гранях – не будет заваливать то самое дерьмо. Слишком глубокие корни пустила в нью-йоркской бюрократии протекция, став ее частью, а копы – те еще бюрократы. Любой званием выше капитана тот еще фрукт, да и уйма капитанов, по мнению Джеймса, с гнильцой. Его очень долго могут держать в черном теле, задвигать в угол, но Эдвардс был уверен: со временем он раскусит систему и ее правила. Это ведь игра, а в играх он дока и редко проигрывает.

Ну да, можно остаться на службе, и коли придушить гордость и разок-другой поцеловать какую-нибудь шишку в задницу, то, глядишь, и повысят. Джеймс понимал, что на это у него сообразительности хватит.

А пока он будет носиться по улицам, надоедать сутенерам, гоняться за торговцами "дурью", арестовывать шлюх, взломщиков, мелких жуликов, грабителей, насильников и прочую шваль – пену, накипающую на цивилизации. Кому-то надо этим заниматься. И дело достойное, никто не спорит. И, как правило, веселое.

Но дело было в том, что Эдвардс чувствовал себя вроде того парня, которому всучили сачок и послали вылавливать в бассейне пескарей. Ничего особенного – только глядь, а мимо скользит парочка акул.

Как тут думать о пескарях, когда знаешь, что поблизости плавает добыча покрупнее?

Итак, вот в чем вопрос: оставить все как есть, заниматься привычным делом и делать его чертовски хорошо? Или плюнуть на все и вступить в какую-то псевдосекретную организацию, где народ ни хрена не смыслит, как надо одеваться, и которая занимается пришельцами, – и не рассказывать никому, что на грузовой корабль "зайцем" пролезли не какие-то типы из страны третьего мира, а взаправдашние – честное слово, богом клянусь – твари из далекого космоса?

Что будем делать, Джеймс?


***

Подходящее укрытие для корабля он отыскал через несколько галактических недель. Пустое здание из брикетов обожженной глины, не в пример выше и темнее жилища бедняги Эдгара, служило прибежищем для здешних измельчавших полудиких членистоногих. Бигбаг чувствовал их всех – и сканером, и сердцем. Двести тысяч… Было в них что-то общее для пришельца со звезд. Наверное, все они, почти без исключений, были еще не существами в полном смысле этого слова, а заготовками, болванками, из которых только кровавые века истории выточат когда-нибудь настоящего гордого и свободного носителя разума. Они были пассивны, жадны и невероятно, фантастически эгоистичны. Огромное большинство из них было ни в чем не виновато. Дикость их зиждилась на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество в каждом новом поколении порождали дикость. Если бы они все были одинаковы, то педипальпы опустились бы и не на что было бы надеяться…, но и среди них редко, невыносимо редко, как светлячки в безбрежной пустыне, вспыхивали огоньки неимоверно далекого, но неизбежного грядущего. Вспыхивали, несмотря ни на что. Несмотря на всю их кажущуюся никчемность. Несмотря на гнет. Несмотря на то, что их затаптывали сапогами, травили ядами, насылали эпидемии, разрушали дома… Они не знали, что будущее за них, что будущее без них невозможно, что в этом мире студенистых тусклоглазых монстров они являются единственной реальностью будущего, что они – фермент, теин в чае, букет в благородном вине… Братья мои, подумал Бигбаг. Я ваш, я плоть от плоти вашей! С огромной силой он почувствовал, что пришел сюда не только как мститель за родную планету, но и как брат, спасающий брата, сын, оберегающий отца…

Он шагнул под темные своды с бьющимся сердцем.

И тут же услышал, как снаружи шумно подъехало и остановилось местное средство передвижения. Хлопнула дверь и застучали неторопливые уверенные шаги…

Это провал, мелькнула первая мысль. Меня идут брать…

Не может быть, мелькнула вторая – и последняя.

Потому что вошедший абориген гнал впереди себя волну незабываемого запаха. Того самого запаха, который исходил от куч желтоватого сахара, в одно прекрасное утро появившихся на окраинах города-гнезда. Первыми, конечно, угощение отведали дети…

Вошедший не видел Бигбага. Зато тот хорошо рассмотрел его со своего места. Выше бедняги Эдгара и заметно шире в брюшке и плечах, на шарообразной щетинистой голове – мясистые отростки-уши и очень маленькие глазки, теряющиеся среди бесчисленных складок кожи. На миг мелькнуло: а не поменять ли оболочку, эта-то попросторнее будет… Мелькнуло – и пропало.

Потому что абориген заговорил:

– Вот вы где, мои маленькие! Расплодились-то как! И бодренькие какие, и толстенькие. Куда же вы так бежите, папочка принес вам гостинчику…

За спиной у него висело что-то вроде баллона с газовой смесью для скафандра, от которого тянулась гибкая труба к чему-то, отдаленно напоминавшему то примитивное оружие, которым на краю ямы размахивал бедняга Эдгар.

– А я еще стишок выучил, специально для вас, – продолжал абориген. – Все ненавидят мандавошек, а мне так жалко бедных крошек! – и он ржаво захохотал.

Бигбаг стоял в недоумении. Если он говорит правду…, то откуда этот запах? А если запах мне не мерещится…, то получается, что абориген…, говорит не правду, а что-то другое? (Переводчик возмущенно загудел, не в силах подобрать слово.) Но так же не бывает!…

Однако именно так и было. Потому что в следующий миг абориген нажал что-то на своем орудии, и из отверстия на конце металлической палки брызнула струя зловонного аэрозоля!

Бигбаг шагнул вперед.

– Что ты делаешь? – даже у переводчика перехватило горло, и произнес он это не грозно, а жалобно.

В углу, куда было направлено смертоносное облако, раздались крики боли и ужаса.

Абориген повернулся к Бигбагу.

– А, Эдгар! Привет. Ты сам-то что тут делаешь? Или это теперь твой склад? Я, честно, не посмотрел, от кого заказ. Ну, для тебя, дружище, я тут им устрою полную Гоморру. Дорогу сюда навсегда забудут, паразиты. Ну, ас тебя за особое мое рвение будет бутылочка "Будвайзера", окей? Обычно-то мы оставляем один уголок непротравленным, как задел на будущее, чтобы совсем уж без работы не остаться…

Да, подумал Бигбаг, это они верно рассудили. С перспективой. С перспективочкой…

Холодное бешенство уже переполнило его, но каким-то чудом ему пока что удавалось сдерживаться. До этого циничного упоминания о непротравленном уголке.

Потому что сам он и то, что осталось от его семьи, уцелело благодаря такому вот непротравленному уголку. До этой минуты он думал, что имел дело с ошибкой врага. Или с проявлением тайной симпатии. Он испытывал горькую гордость от того, что где-то среди сонмищ врагов у него есть тайный друг, тайный спаситель.

И вот сейчас он лишился последней иллюзии.

– Да, – сказал он, и голос его зазвенел. – Паразиты. Я заметил, что эта планета просто кишит паразитами. Мелкими никчемными тварями, только жрущими и пьющими кровь, которые за всю свою ничтожную короткую жизнь не способны ни на что, кроме как жрать и трахаться, а потом пить кровь и снова трахаться… И при этом – мнить себя хозяевами Вселенной! Не зная, что настоящие хозяева Вселенной – это мы.

– Точно, – сказал абориген. – Ну, так мы договорились? Избавимся навсегда?

– Навсегда, – сказал Бигбаг.

Он вырвал из рук аборигена наконечник шланга и, сильно запрокинув ему голову, вогнал наконечник в глотку. Потом – нажал спуск. Раздалось пронзительное шипение. Абориген задергался, забился…

На груди его одеяния была надпись: "Мы убиваем их насмерть". Бигбаг постоял над трепещущим студенистым телом, чувствуя странное опустошение. Месть не состоялась. Всего лишь один из этой бесчисленной своры…

Ничего, подумал он. Все еще впереди.

Вы еще успеете почувствовать на своих губах вкус распыленной в воздухе протоплазмы…

Он обшарил карманы трупа. Благодаря переводчику-телепату он уже примерно знал, как привести в движение трофейное транспортное средство.

На крутом борту четырехколесного экипажа были начертаны те же слова, и Бигбаг усмехнулся про себя. Судьба иронична… Он осмотрел трофей и остался доволен. Места внутри экипажа было достаточно как раз для размещения корабля.


***

В здании номер 504 по Бэттери-драйв Эдвардс увидел того же пожилого охранника, что и днем раньше. Тот сидел на том же стуле и листал, кажется, ту же книжку комиксов. «Люди в черном». Юмористы. Неужели он тоже не тот, кем кажется?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю