Текст книги "Не надо меня обижать (СИ)"
Автор книги: Степанида Воск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Я ее слушала и спрашивала себя – неужели я до сих пор не научилась прятать свое настроение, что даже совершенно посторонний человек в состоянии определить то, что творится на душе.
Или обида на Стефана гораздо сильнее, чем я хочу себя убедить?
– Все со мной хорошо. Я просто вчера немного перебрала, – почему-то принялась оправдываться перед Эльзой.
Однако вместо понимания с ее стороны, услышала длинную нотацию по поводу того, что алкоголь это депрессант и его не стоит принимать тогда, когда и без того в душе царит смятение.
К тому моменту, когда я оказалась возле палаты сестры, я была не рада, что встретила Эльзу.
– Я буду за дверью, – в очередной раз предупредила женщина. Я кивнула, соглашаясь. В палату Авы я входила как на эшафот, не зная что меня ждет.
Первое, что бросилось в глаза, так это шевеление на кровати. Ава сворачивалась клубочком, стараясь закрыться от окружающего мира.
Я замерла недалеко от порога, не зная что и делать. Узнала ли меня меня сестра, а потому решала отвернуться или же так совпало?
– Ава, это я, Ирма, – тихо произнесла, не зная чего ожидать.
Моя сестренка замерла на миг, а потом еще сильнее свернулась, став такой маленькой, такой жалкой. У меня сердце кровью обливалось при виде страданий Авы, которые были буквально разлиты в воздухе.
– Можно я посижу рядом с тобой? – спросила, не надеясь на ответ.
Буквально на носочках приблизилась к кровати сестры и присела на краешек постели, совершенно не зная о чем говорить. Как назло из головы у меня вылетели все мысли, все домашние заготовки. А всему виной было обидное поведение Стефана. Как я не пыталась выкинуть его из головы, так и не смогла этого сделать.
Потянулись минуты тишины. Я вслушивалась в частое дыхание Авы, понимая, что мое присутствие нервирует сестренку. Сколько времени прошло, я не засекала.
Но в один миг почувствовала, что мне пора уходить. Откуда пришло это понимание я не знала, но решила к нему прислушаться. Я медленно встала и пошла к выходу. И уже возле двери услышала, что Ава зашевелилась. Нет. Не повернулась, но зашевелилась.
– Я завтра еще приду, – пообещала, прощаясь. Ава и в этот раз промолчала.
Но мне показалось, что я смогла возбудить в ней любопытство.
Спросила о своей догадке у Эльзы. Та поддержала меня, подбодрив, что я все сделала правильно.
После посещения больницы я долго гуляла по городу, вызывая из памяти воспоминания. К моему огромному огорчению, хороших было не так уж и много. А о плохих я старалась не думать, бродя по знакомым с детства улицам. Многое в обличье города поменялось, но некоторые вещи остались прежними. Например, здание цирка. Как и прежде два раза в неделю в нем шли выступления. Судя по афишам, развешанным на информационном стенде, представление начиналось через час. Оставшееся до аттракциона время я потратила на обед в кафе, расположенном неподалеку. Жареная картошка была моим любимым блюдом с раннего детства. Я ею старалась не злоупотреблять, следя за фигурой, но в этот раз решила сделать небольшое послабление, позволив съесть целую порцию. Гамбургер, идущий в паре с картошкой, был сочным, таким, какой любила. А в конце я заказала себе большую чашку латте, которым наслаждалась, глядя на улицу через большое панорамное окно в кафе.
Пообедав, я отправилась в цирк и с огромным удовольствием провела в нем два часа, получив заряд положительных эмоций. Не думала, что смогу настолько расслабиться и отвлечься от проблем. Однако у меня получилось. В номер я возвращалась в добром расположении духа.
И лишь выходя из такси, я вспомнила, что отключила телефон, оказавшись в больнице. У меня даже мелькнула мысль, что если бы я об этом не забыла, то вряд ли бы у меня удался отдых, потому как первым в списке пропущенных вызовов стоял телефон Алисы.
– Ну, что? Чем порадуешь? – услышала в трубке.
– И тебе, здравствуй, Алиса, – мое добродушное настроение как будто волной смыло. Собственно так и произошло, стоило услышать восклицание матери.
– Аве лучше? – на мое замечание никто не обратил внимание.
– Да. Ей лучше, – я надеялась на это.
– Когда я могу ее забрать домой?
– Надо будет спросить у лечащего врача, – спорить и что-то доказывать Алисе я не собиралась. Хотела сохранить крупицы найденного благодушия.
– А ты на что? – последний вопрос меня доконал.
– Значит, так, Алиса. Я более не намерена терпеть твое хамское к себе отношение. Это, во-первых. Еще одно слово в подобном тоне и я больше никогда не буду с тобой разговаривать ни по какому случаю. Во-вторых, будь ты нормальной матерью с Авой ничего того, что с ней случилось, не произошло. Это всецело твоя вина. Ты не мать, ты ее жалкое подобие. И я сейчас говорю не по отношению к себе, а по отношению к твоей другой дочери. В-третьих, то, что случилось с Авой за сутки не лечится. Пойми раз и навсегда. Я больше говорить ничего не буду. Как мне станет что-то известно об улучшении ее состояния, то я сообщу. А пока все. До свидания.
И я положила трубку, чувствуя, как внутри меня заполняет гнев. Если бы кто-нибудь знал, как в этот миг я ненавидела свою мать. Я стояла на пороге отела, в котором остановилась, и непонимающе смотрела на входную дверь, ничего не видя перед собой.
– За что Всевышний всякий раз проверяет меня на прочность? – произнесла вслух, не предполагая, что рядом кто-то есть.
– Может быть потому что знает, что ты это выдержишь, – услышала знакомый голос.
Я резко обернулась.
Стефан.
Как давно он стоит рядом? Что он слышал из моего разговора?
– Подслушивать – дурная привычка, – оскалилась, моментально вспомнив пустую кровать рядом с собой.
– Злость тебе не к лицу, – парировал мужчина. – У тебя на лбу появляется морщинка.
– Ты куда-то шел? Так иди. Я не задерживаю, – заявила грубо.
– Да, нет. Тебя ждал, – мужчина засунул руки в карманы.
– В честь чего? – с языка так и рвалось добавить несколько нелицеприятных слов.
– Раз совместный завтрак у нас пропал, то может быть ты согласишься заменить его совместным ужином? – Стефан склонил голову на один бок.
Мои мозги почему-то вдруг стали работать с перебоями.
О чем это он только что сказал? Неужели он собирался со мной позавтракать? Но тогда почему я проснулась в одиночестве?
Ответ я получила, даже не задав вопроса.
– Пока я ходил переодевался, прихорашивался, заказывал завтрак, тебя и след простыл. Надеюсь, ты хорошо провела время без меня? – улыбнулся Стефан.
Я прокрутила в голове как прошел мой день. Не будь звонка Алисы и утренней обиды на Лема, можно было бы считать, что все было просто великолепно.
– Ходила в цирк, – почему-то поведала мужчине.
– Оу! Классно! – воскликнул он. – Я уже сто лет не был в цирке. В следующий раз меня с собой возьмешь?
– Обязательно, – помимо воли мои губы расплылись в ответной улыбке.
– Ну, так идем ужинать? Или у тебя другие планы на вечер? – осторожно поинтересовался Стефан.
Наверное, мне надо было поломаться. Наверное, я должна была ответить ему отказом. А может быть даже пройти мимо, сделав вид, что его не знаю. Однако я поступила иначе. В этот раз сердце взяло на себя всю ответственность за поведение его беспутной хозяйки.
– Прямо сейчас? – уточнила.
– А чего медлить? – мужчина взял меня под руку. А потом склонился к уху, прошептав, – На самом деле я боюсь, что ты зайдешь в номер и не выйдешь до утра.
– Пф, – фыркнула в ответ. – А ты подсказал интересную идею.
– Поздно, Ирма. Ты уже согласилась, – довольно произнес мужчина.
– Правда, что ли?
– Ага.
И мы пошли в уже знакомый ресторан, чтобы усесться в уголке за самый уютный столик.
* * *
Ужин прошел просто великолепно. Мы с Лемом заказали запеченную рыбу под лимонным соусом, к ней полагалась отварная картошечка. Стефан предложил выпить белого вина, которое сам же и выбрал. Я полностью доверилась его вкусу.
Мужчина и не разочаровал.
Я получила огромное удовольствие о приятно проведенного времени. Когда ужин подошел к концу, даже вопросов не возникло по поводу того, кто будет платить. Мне хватило одного лишь взгляда со стороны Стефана, чтобы понять, что он не позволит рассчитаться за себя. Я перечить не стала. Внутри разлилось приятное тепло от осознания, что кто-то обо мне заботится, пусть и таким образом.
Стив, мой бывший бойфренд, на первых порах нашего знакомства наоборот настаивал, чтобы каждый платил за себя, чтобы не быть никому должным, как он говорил. Хотя, я предполагала, что он просто зажимал деньги. Воспоминания о бывшем дружке заставили немного огорчиться.
– Что-то случилось? Что-то не так? – Стефан моментально уловил промелькнувшую по моему лицу эмоцию.
– Нет. Все в порядке, – уверила мужчину, улыбнувшись в ответ.
– Тогда можем идти? – спросил он у меня.
– Да.
Я сожалела, что в ресторане при отеле было не принято танцевать, а то я бы с удовольствием это сделала, тем более рядом находился очаровательный партнер. Я почему-то не сомневалась, что Лем прекрасно танцует. Не мог столь тонко чувствующий мужчина не уметь танцевать.
Когда мы подошли к моему номеру, я думала, что на этом наш путь и закончится.
Однако я ошиблась.
– Нам дальше, – уверенно произнес Лем.
– В смысле? – не поняла.
– Мой номер дальше.
– А чем тебе не нравится мой номер? – остановилась, не желая продолжать движение.
– Сегодня все будет по-моему, – твердо произнес мужчина.
Я собралась возражать, но тут заметила упрямую складку губ Стефана, его решительный взгляд и. поняла, что хотя бы один вечер хочу побыть слабой женщиной, за которую принимают решения.
– Хорошо, мой повелитель, – пошутила в ответ.
– А мне нравится, как ты ко мне обращаешься, – заметил Стефан, увлекая дальше по коридору.
– Хочешь видеть меня послушной? – уточнила сразу же, в голове перелистывая образы, которые мне пришлось играть.
Лем как будто догадался.
– Нет. Хочу, чтобы ты была самой собой. Без всех твоих штучек.
Мы оба знали для чего идем в номер мужчины. Прошедшая ночь стерла все условности и ограничения. Впрочем, никто из нас их и не имел никогда. Так получилось.
– Хочешь сказать, что мы не будем использовать зажимы для сосков? – пошутила.
Легкий хмель кружил голову.
– Они нам не понадобятся, чтобы получить удовольствие, – произнес Стефан на полном серьезе.
– Ты меня пугаешь, – я сказала чистую правду. Серьезный Лем был для меня загадкой. Закрытой книгой. И я не знала что от него ожидать.
Стефан остановился, непонятно как умудрившись притиснуть меня к стенке.
– Мне кажется, тебя можно испугать только любовью. Все остальное для тебя семечки.
– От них зубы портятся, – нашлась что сказать, чтобы избежать другого ответа.
Лем протянул руку, щелкнул замок. Открылась дверь.
– Прошу в мои апартаменты, – пригласил меня мужчина.
Юркнула под его руку, желая увидеть место, где обосновался Стефан, чтобы с первого взгляда составить свое мнение от увиденного.
Зря я надеялась узреть разбросанную одежду, расправленную постель. Ничего этого не было. Как не было в номере отпечатка индивидуальности Лема. По крайней мере, с первого взгляда я этого не увидела.
– Проходи. Присаживайся там, где тебе удобно, – пригласил меня к себе мужчина.
– Спасибо, – я выбрала кресло у туалетного столика.
– У меня есть хорошее вино. Ты же не откажешься от бокала? – Стефан спрашивал так, что у меня не было возможности ответить однозначно. Хитрец.
– С удовольствием, – я откинулась на кресло, выжидательно смотря на суетящегося рядом мужчину.
Лем достал бутылку вина, тарелку с фруктами. Я почему-то даже была уверена, что он все приготовил заранее. Мужчина знал, что сегодня буду ночевать в его номере.
Возле меня поставили бокалы, открытое вино. Стефан достал еще коробку с шоколадом. А из мини-бара извлек упаковку с сыром, который тут же переложил на маленькую тарелку. После чего разлил вино, дав один бокал мне, а другой бокал взял сам.
Я время от времени поглядывала в лицо мужчине, ожидая чего-то. А вот чего я не знала.
По привычке закинула ногу на ногу. От долгого хождения на каблуках ноги устали и нещадно гудели. Но разве это проблема, когда находишься рядом с красивым мужчиной, загадочно поглядывающим время от времени в мою сторону.
Внезапно Стефан присел у моих ног. Было непривычно его видеть в такой подобострастной позе после всего того, что я о нем узнала.
– За тебя, – мужчина потянулся ко мне бокалом.
Я ответила на жест. Звон стекла о стекло приятной мелодией разлился по комнате.
– И за тебя, – ответила, помедлив, желая сказать нечто большее, но так и не сумев подобрать нужные слова.
Мы пригубили вино. Не то чтобы оно было невкусным, скорее наоборот, просто ситуация была такова, что не располагала к выпивке. Казалось, будто воздух начал наливаться напряжением, то и дело проскакивающим между нами. Как-то незаметно мир сузился до одного мужчины, сидящего на корточках у моих ног и опирающегося одной рукой о туалетный столик.
– Хочешь я тебе сделаю массаж стоп? – внезапно спросил мужчина. И, не дожидаясь моего ответа, принялся снимать туфли с ног. Вначале одну, висящую в воздухе, а после и вторую, на которую я опиралась.
А когда снял обувь, то начал массировать мне пальчики, а после и вовсе стал растирать свод стопы. От таких простых и в то же время интимных движений меня словно прошибло током. Такое со мной было впервые.
Дрожь возбуждения. Запах желания. Очарование нежности. Все смешалось в едином флаконе.
Я потянулась к мужчине. Но не потому, что так было надо, а так как хотела возвратить ему часть удовольствия, от которого млела, будто юная девственница на первом свидании.
Мои руки легли на широкие плечи, пальцы взъерошили жесткие волосы, пробежались по голове. Однако я все не решалась действовать дальше, помня, что случилось вчера.
Лем, как будто почувствовал мою нерешительность и попросил. Сам.
– Поцелуй меня.
И я выполнила просьбу, вкладывая в прикосновение губ всю свое тепло, нежность, если не сказать трепетность. Желая передать, хранившуюся глубоко внутри, ласку, а помимо нее страсть, огненным пожаром беснующуюся во мне.
Мои губы порхали по губам Стефана, вовлекая их в безумный хоровод наслаждения. А может быть это его уста уводили меня в далекие дали желания.
Стремление быть ближе друг к другу, подняло нас и бросило в страстные объятия, в которых не было место стеснению и робости.
Одежда полетела в разные стороны. Кажется, с рубашки Стефана в процессе раздевания была оторвана пара пуговиц. А мои чулки лишились одной из резинок.
Но разве кто-то обращал на это внимание, когда страсть руководила действиями, затмевала сознание, бросая в водоворот наслаждения.
Стефан и я, мы оба знали чего хотим, совершенно не стеснялись доставлять друг другу удовольствие, неважно чем, пальцами ли, языками или губами.
Каким-то чудом я оказалась сидящей на столе, в то время как Лем ласкал попеременно то одну грудь, то другую. Мужчина втягивал в рот сосок, некоторое время перекатывал его из стороны в сторону, после чуть прикусывал и оттягивал на себя. И лишь после выпускал изо рта, наблюдая за моей ответной реакцией.
Нежность, ласка, с легкой толикой боли, жгучий коктейль, каждый глоток которого дурманил похлеще вина.
Когда в последний раз я наслаждалась столь изысканными ласками, способными свести с ума, поднять высоко над Землей, чтобы в следующий миг низвергнуть в бездну наслаждения? Сложно сказать. Наверное, никогда. Ранее испытывала нечто отдаленное от того, что ощущала в миг, когда Стефан дарил мне свое тепло, свою нежность, свою чувственность.
Мне хотелось быть ближе к мужчине, приникнуть к нему, вобрать в себя, отдавая всю до остатка. Мои ноги обвили узкие мужские бедра, притягивая. Жаркая плоть, пульсирующая будто живая, уперлась в живот, размазывая по коже выступившую смазку. Ничего дополнительного нам не надо было. Ни возбудителей, ни лубрикантов, всего оказалось в избытке.
Губы Стефана, перестав терзать мою грудь, принялись порхать по плечам, исследую каждый бугорок, каждую впадинку на теле. Шея. Скулы. Щеки. Глаза. Губы.
Опять щеки. Подбородок. Снова губы. Все было обласкано несчетное количество раз.
Каждый миллиметр тела превратился в эрогенную зону. Чего бы не касались губы Лема, все отзывалось так, будто я была музыкальным инструментом, а Стефан мастером, извлекающим божественную мелодию.
Пытка нежностью была длинна, но и она не оказалась не бесконечна. Выдержка Лема подошла к концу, в то время как желание слиться усилилось многократно. И когда наши тела соединились, показалось, что мир стал сочнее, а краски ярче.
Можно ли умереть от счастья? Я думала, что нельзя. Как же я ошибалась. Каждое движение, каждый миг как одно целое, каждый вздох пополам. Невозможно передать словами всю гамму эмоций, испытываемых в момент единения.
Восхождение на вершину и то случилось рука об руку, как будто мы это делали десятки раз. Может быть так оно и было в прошлой жизни.
Чтобы познать блаженство не надо особых ухищрений, достаточно желания и стремления обоих. Удовольствие оно бывает разным, острым, как стрела, тягучим, как патока, сладким, как нектар, а бывает долгожданным, как весенний дождь в пустыне, когда сколько бы его не было, все равно мало. И хочется еще и еще.
Но даже хорошее когда-то заканчивается. Так и сладостный миг блаженства оказался конечен, как бы мне не хотелось его продлить.
– Теперь не страшно и умереть, – вырвалось у меня, когда все было позади.
– Глупенькая, что ты такое говоришь, – пожурил меня Стефан, целуя в кончик носа. – Все только начинается.
* * *
– Хочешь я потру тебе спинку? – предложил Стефан.
Я стояла под струями воды, бьющими за спиной, и усердно намыливала себя мочалкой. Условный рефлекс. После каждой съемки я стремглав бежала в душевую, чтобы смыть с себя чужие прикосновения. Казалось бы, в этот раз все было иначе, секс со Стефаном был чем-то из ряда вон выбивающимся, сродним акту любви.
Однако я ничего не могла с собой поделать. И после того, как все закончилось, попросилась принять душ.
– А ты умеешь? – игриво поддержала Лема.
– Пф-ф-ф, – зафырчал он. – Да я самый первый мойщик на районе.
– Ну, раз так, то на, – и протянула мочалку с шапкой взбитой пены.
Стефан, как был в плавках (и когда только успел надеть?), так и перелез через бортик ванной, совмещавшей в себе душ и ванную вместе.
– Смотри, тут скользко, – предупредила, сажая на нос Лему остатки пены.
– Я на это и надеюсь, что ты поскользнешься, нет, лучше я шлепнусь, а ты сверху на меня, – многозначительно произнес он в ответ.
– Хм. Любишь экстрим? – поинтересовалась, обвивая руками шею Стефана.
– Очень, – я в это время потянулась к его губам, прихватила одну зубами и чуть потянула на себя, прежде чем жарко поцеловать.
Это заняло долгих десять минут. Вода стекала по спине, а мы все целовались и целовались, словно сумасшедшие, чувствуя какую-то бешеную потребность друг в друге.
– По тебе не видно, – заметила, когда поцелуй все же прервался.
– Я крайне многогранен, – Стефан подхватил меня под бедра, прижав спиною к стене.
– А с первого взгляда и не скажешь, – ощутила как горячая плоть врывается в мое лоно. Медленными толчками Стефан заполнял мое тело, вглядываясь в глаза, следя за малейшей ответной реакцией тела. Я млела от наслаждения, чувствуя, что наконец-то познала удовольствие в чистом виде. Шум воды, жар тел, клубившийся в душевой пар, все смешалось воедино со стонами, рвущимися наружу от переполняющих меня эмоций.
Стонать от наслаждения, а не потому что это необходимо по сценарию фильма, не это ли счастье?
Я чувствовала себя живой настолько, насколько это было возможно. Настоящие эмоции, истинное желание, первобытная страсть и. нескончаемая жажда близости.
Не столько телесная, сколько духовная. В миг единения я ощутила, что наконец таки не одна.
Неужели не одна? Правда ли это?
– Как же хорошо! – донеслось до моего уха.
– И я не верю, – ответила, обнимая еще крепче, желая влиться, разделить все надвое.
– А вот так веришь? – Стефан приподнял меня чуть выше, а после приспустил, делая наш контакт еще более тесным и полным.
– Да. О, да! – воскликнула давно заученные междометия. Только в этот раз они были живыми, наполненными страстью и обожанием мужчины, подарившем мне небо в алмазах.
* * *
Спать со Стефаном мне чертовски понравилось. Его близость вновь подарила мне ночь без сновидений. Счастливую ночь. Спать и не просыпаться до утра, не это ли счастье? Спать и чувствовать на подсознательном уровне биение чужого сердца, не это ли мечта? Спать и ощущать себя единым целым с другим человеком, не это ли блаженство?
А утро началось с … поцелуя в висок, от которого я тут же проснулась, резко открыв глаза?
– Прости, я разбудил тебя, – на меня смотрели самые добрые глаза на свете.
– Нет, – возмутилась. – Я только собиралась открыть глаза, но ты меня опередил.
– Все же я потревожил твой сон.
– А я говорю, что нет, – продолжала настаивать на своем.
– Хорошо. Пусть будет нет, – согласился Стефан, целуя меня в этот раз в лоб. – Чем сегодня планировала заняться? – спросил он у меня.
Я только хотела сказать «пойти в больницу», как тут же вспомнила по какому поводу мне туда необходимо идти. Сказав «А», мне бы пришлось говорить и дальше.
К этому я была не готова.
– У меня дела в городе, – ответила пространно. – Важные дела.
– Жаль. Я думал, что мы куда-будь вместе сходим, – Стефан не стал ничего выспрашивать, за что я была ему благодарна.
– Может быть, вечером?! – спросила с надеждой.
– Да. Конечно. Как скажешь, – ответил Лем.
И почему я ощутила себя настоящей предательницей? Вот вроде бы в словах Стефана не было ни осуждения, ни обиды, одно лишь согласие, но почему мне так гадко на душе? Однако ответственность перед сестрой была сильнее меня и моего хрупкого личного благополучия.
Пронежившись со Стефаном в кровати до позднего утра, я приехала в больницу значительно позже, чем рассчитывала. Мы с Эльзой договаривались об одном времени, а я явилась сильно опоздав. Однако я надеялась, что налаженные отношения с врачом сыграют мне на руку и позволят урегулировать все спорные моменты.
В прекрасном расположении духа я переступила порог больницы, планируя побыть у сестры, расспросить что ей можно передавать, чтобы в следующий раз не являться с пустыми руками. А то как-то неудобно. Больница вроде бы, а я без гостинцев хожу.
Не порядок.
Эльзы на своем рабочем месте я не обнаружила. Видимо она вышла по делам.
Без ее рекомендаций я не хотела вновь идти к Аве. Все же я была не специалистом в психиатрии. Обладая врожденным чутьем, я не могла до конца знать как мои слова откликнуться в другом человеке, особенно если дело касалось моего самого близкого человека на свете. Сестры.
Я вспомнила те недолгие годы, когда мы были очень близки. Впрочем, наши отношения скорее всего напоминали отношения матери и дитя, нежели двух сестер.
Большая разница в возрасте не способствовала этому. Лишь в последние годы Ава стала понятна мне, а я ей. Пока она была маленькая я делилась с нею нерастраченным теплом, своей заботой, но не мыслями и надеждами.
Помнится Аве было лет десять или одиннадцать, она очень сильно хотела иметь котенка, а Алиса не разрешала. Я тогда уже жила отдельно и практически не появлялась дома. Разве что звонила Аве, когда не нарывалась на маман. Когда сестра сама позвонила мне и в слезах рассказала, что Алиса выбросила, подобранного ею на улице, котенка. И столько было в ее словах обиды, разочарования и печали, что я не выдержала и примчалась домой, где закатила такой скандал Алисе, что крыша поднималась от крика. Мне было все равно, буду ли я в будущем разговаривать с матерью или нет, мне надо было отстоять права сестры. К моему удивлению, сразу же после скандала Алиса лично отыскала выброшенного котенка, благо он забился под дом и никуда не хотел убегать, отмыла его и даже продезинфицировала от блох.
Правда, к тому времени я уже уехала назад к себе.
Всегда, когда было плохо, Ава обращалась ко мне. А вот в этот раз почему-то нет.
– Ава, почему ты мне не позвонила? Почему не рассказала, что тебя мучает?
Почему? – я разговаривала сама с собой, чувствуя, что беспокойство внутри меня нарастает с каждым мгновением.
В очередной раз пройдя мимо кабинета Эльзы и не обнаружив, я отправилась ее разыскивать. Молоденькая медсестричка, сидевшая на посту только лишь сообщила мне, что женщина была срочно вызвана в отделение, где содержались буйные пациенты.
Мое сердце пропустило несколько ударов.
Медсестра не хотела меня пропускать без разрешения главврача, но я ее уговорила, заявив, что Эльза моя подруга и она очень расстроится, что меня не пустили по первому требованию. Похоже, что девушка уже видела меня в отделении, потому как пустила, поверив в выдуманную байку.
К палате Авы я неслась на всех парах. С каждым шагом ощущая как убыстряется бег крови, казалось, что сердце шумит у меня в ушах, а не на положенном ему месте.
Скопление медперсонала возле палаты сестры я увидела сразу же как свернула в нужный коридор. Они о чем-то переговаривались.
Среди них была и Эльза. Женщина выглядела озабоченной.
Я бросилась к ней.
– Что с Авой? Она жива?
– Ирма, не здесь. Пойдем в мой кабинет, – перехватила меня Эльза, когда я собралась подбежать к окошку, находящемуся в двери в палату.
– Что с ней? Почему ты мне не даешь посмотреть?
– Не надо. Я тебе все объясню. Все будет хорошо. Самое страшное уже позади. Ава жива. И это главное.
– Пусти меня. Я хочу к сестре. Я хочу ее видеть, – меня уже удерживала не только Эльза, но и подоспевший ей на помощь санитар.
– Она жива. Я тебя уверяю. Мы успели. Ава сейчас спит. Тебе лучше не видеть ее.
Она немного поранила себя. Но ничего страшного. Все пройдет. Синяки сойдут, а остальное заживет, – принялась увещевать мне Эльза, уводя от палаты сестры.
Я попыталась еще раз прорваться. Тогда Эльза мне пригрозила, что сделает успокоительный укол, от которого я буду, словно вялая морковка. Пришлось поверить ей на слово. Тем более до самого кабинета со мною рядом шел санитар.
Эльза решила подстраховаться, видимо, сомневалась во мне.
Лишь в ее кабинете мы оказались одни. Впрочем, я бы не удивилась тому, что дверь с той стороны подпирал все тот же здоровяк.
– На. Выпей, – я не успела сесть на диван, а Эльза уже протягивала мне бокал с янтарной жидкостью.
Я, не раздумывая, схватила предложенное и залпом выпила, понимая, что не просто так мне было дано лекарство.
– Ава, попыталась еще раз., – Эльза не договорила. Но мне и без этих слов было все ясно.
– Но как? Почему? Ты же сказала – стабильное состояние, – я пыталась вспомнить что именно поясняла мне женщина по поводу здоровья Авы. Слова путались, не желая выстраиваться в логический ряд.
– Так и было, – устало произнесла женщина, усаживаясь за стол. Она и себе налила и побольше чем мне. – Не доглядели.
– Что не доглядели? – ухватилась за произнесенное Эльзой.
– К ней сегодня пришла девушка. Ее пропустили без проблем. После ее ухода все и случилось.
– Но как? Как ее пропустили? У вас просто так не зайти. И что это за девушка? – я не могла понять.
– Я была занята, медсестра спросила у меня, я подумала, что это ты, а оказалось, что это не ты, а совсем другая девушка, – расстроенно прошептала Эльза. Ее состояние не было показным. Врач на самом деле опечалилась случившимся.
– Кто она? – я поднялась с дивана, принявшись мерить шагами кабинет.
– Я не знаю точно. Но я это выясню. Я тебя уверяю. Над этим уже работают. У меня есть знакомые в полиции. Мы узнаем кто это был, – уверила женщина. Она сцепила руки так, что костяшки побелели.
И я почему-то ей верила. Задели честь больницы. Честь Эльзы. А она была не тем человеком, кто просто так все спустит с тормозов.
– Как узнаешь – позвони, – попросила.
– Зачем тебе? – поинтересовалась женщина. – Это дело полиции. Пусть они разбираются в чем дело.
– Позвони! – я практически уже требовала. – Мне надо.
– Хорошо, – согласилась женщина.
Из больницы я вышла, как в воду опущенная, меня не радовали ни трели птиц, ни ласковое солнышко, ни шелест ветерка. Для меня мир окрасился черным.
Ава, моя Ава, пострадала. Опять. Как же так? Почему? Ведь этого не должно было быть? Я готова была разорвать собственными руками того человека по чьей вине все произошло. Кто? Кто посмел своим визитом ухудшить и без того ужасное положение сестры?
Мысли роились в голове одна причудливей другой.
Я настроила телефон таким образом, чтобы никто кроме Эльзы не мог мне позвонить. Я никого не хотела ни слышать, ни видеть.
Горе, обрушившееся на меня, словно яд, выжигало внутренности. Состояние блаженства, ощущаемое утром, трансформировалось в нечто страшное и ужасное, что разрывало на части, заставляло страдать, чувствовать себя последним ничтожеством на планете.
Я бродила по городу, не разбирая дороги. Переходила проезжую часть на красный свет, но не замечала гудки резко затормаживающих машин, чуть не попала под колеса автомобиля. И лишь чудом оказалась не сбитой огромным грузовиком.
Однако это меня не беспокоило, я находилась в собственном мире демонов, взращенных сознанием. Меня окликали, со мной пытались заговорить, но я полностью игнорировала окружающий мир.
Когда на улице стало темнеть, я оказалась в незнакомой части города, но это меня совершенно не пугало. Что со мной могло произойти? Меня могли изнасиловать? Это не страшно. Покалечить? Так моя душа была давно искалечена так, что вряд ли у кого-то получится сделать это сильнее. Убить? Однажды я стояла на краю бездны. Я даже заглядывала в ее жерло. И она не показалась мне такой уж ужасной и страшной, пусть я и не сделала последний шаг.
Где-то в парке я прикорнула на лавке, совершенно не ощущая холода. Какой-то бомж вначале пытался со мной заговорить. Я отвечала ему. О чем говорила совершенно не задумывалась. Он, добрая душа, притащил какое-то одеяло, вонявшее плесенью и прикрыл мне плечи. Я не сопротивлялась. Да и зачем? Стало теплее и не так одиноко. По крайней мере, рядом был живой человек.
На утро он ушел, прихватив с собой пожитки. Я не протестовала. Он же не нарушил мой внутренний мир, в котором калейдоскопом крутилась собственная жизнь, жизнь Ава, складываясь в причудливые узоры.
А утром, когда еще солнце не взошло слишком высоко, извещая, что уже обед, но и не лежало на горизонте, только лишь вставая, прозвучал звонок телефона, который я ждала.
Звонила Эльза.
– Не знаю зачем тебе эта информация, но девушкой была Клариса Штерн, если тебе это что-то говорит. Мой друг установил по записи с камеры видеонаблюдения, сверив ее с базой водительских удостоверений.
– Спасибо. Я знаю кто это, – глухо ответила в трубку. И пояснила, утоляя любопытство Эльзы, что так зовут капитана чирлидерской команды, в которой была Ава.
