Текст книги "Месть обманутой жены. День дурака (СИ)"
Автор книги: Стелла Юсупова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
Глава 7
На экране светилось «Михаил».
Сердце невольно екнуло. Мы с ним ведь закрыли все вопросы. Мы отомстили. И каждый пошел своей дорогой. Совсем разные люди, объединившиеся лишь для одного– вывести на чистую воду и отомстить изменщикам.
Никогда не забуду свои эмоции, когда написала ему о том, кто я и что прошу о встрече. Чувствовала себя, словно бы героиня нелепого анекдота. Только вот в реальной жизни этот анекдот оказался на поверку не таким уж и смешным.
Я шла к нему, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Каждый шаг отдавался пульсом в висках. Презирать стукачей – это было во мне с юности. Я ненавидела сплетни, ненавидела, когда чужие тайны становились достоянием посторонних. Но это было другое. Это не просто тайна. Это был обман. Предательство. И молчать о таком – значит быть соучастницей.
Соседке, подглядывающей в замочную скважину, можно промолчать. Можно закрыть глаза на чужие разборки. Но когда вас объединяет общая боль, когда ты знаешь, что кто-то вонзил в тебя нож, а в другого воткнул его же рукоятку – ты не можешь молчать.
Михаил слушал мою историю молча и сдержанно. Почти безэмоционально. Он принимал меня в своем офисе, оборудованном у одного из фитнесов на районе. Высокий, широкоплечий, седые волосы, строгие черты лица. Внешность мужчины, который привык держать всё под контролем. Взгляд внимательный, острый, будто проникающий вглубь, но все-таки уставший. Сосредоточенный на своих делах. Наверное, когда-то они были красивой парой с Марго. Были. Потому что в моем мозгу больше не укладывалось, как можно и сейчас воспринимать их как единое целое… От него пахло дорогим парфюмом, насыщенным, пряным, стойким. Тем, что остаётся в памяти, как след. Я смотрела на него и думала: зачем от такого мужчины гулять? Почему? Что не так в этом мире, если предают и таких?
Он молчал, разглядывал меня. Ждал. Я начала рассказывать. О Славе. О Марго. Говорила тихо, сдержанно, но внутри все пылало. Я ожидала, что он не поверит, выставит за дверь. Скажет, что я сумасшедшая. Но нет. Он слушал. Внимательно, сдержанно, и это молчание было тяжелее слов.
Помню, как закончила свой пересказ, а в комнате воцарилась гробовая тишина. Он устало потер лицо. Громко выдохнул, а потом закурил.
– Зачем вы рассказали это мне?– спросил таким скептическим тоном, что у меня по спине мурашки побежали. Может зря я пришла? Может я дура набитая, что вот так выложила карты на стол? А вдруг у них открытые отношения и в этой истории только я– коза отпущения…
Я решила не лукавить. Куда уж до лукавства…
– Потому что это не просто измена. Это предательство. И ваша боль – это и моя боль. Мы оба потеряли что-то важное, Михаил. И, возможно, не сможем это вернуть. Но я не могла больше молчать. Я не могла больше делать вид, что ничего не произошло.
Он кивнул, сдержанно. Его взгляд стал тяжелее, настороженнее, как будто он пытался разгадать, чего я хочу на самом деле. Но я молчала. Ждала.
– Я думал, – наконец произнес он, – что ты скажешь: «Извините» и уйдешь. Сбросишь с себя груз. А потом я буду сам справляться. Но ты не такая, да?
– Нет, – ответила я твердо, – не такая. Мы оба заслужили знать правду. А дальше... дальше можно думать, как жить с этой правдой.
Он снова внимательно посмотрел на меня. Секунда. Другая. Сил сдерживать раздирающее изнутри больше не было…
– Мне больно…– сказала, едва сдерживая слезы, хоть голос и дрогнул,– знали бы Вы, как мне больно…
Теперь уже я закрыла лицо, стесняясь всего, с чем шла… Просто даже не осмеливаясь озвучивать весь свой план до конца…
– Знаю…– выдохнул он с дымом и скинул прямо на пол пепел. Нервничал…
– Я хочу отомстить им,– выпалила я, твердо смотря перед собой,– никогда в жизни не делала ничего ужасного, мухи не обидела, а им отомстить хочу!
И тогда я увидела, как в его глазах мелькнула решимость.
– Тогда, может, мы сможем сделать так, чтобы и они почувствовали эту правду? Хотя бы на секунду. Чтобы им тоже было больно.
Я ощутила, как сердце застучало быстрее. Вот оно. Я ждала этих слов…
Когда нашла в себе-таки силы перевести на Михаила взгляд, он сдержанно улыбался.
– Отомстим,– сказал нарастяг и откинулся в кресле…
Дело оставалось за малым. Михаил подтвердил, что со Славой они знакомы и даже иногда общаются. Задача была в том, чтобы интенсифицировать это общение за две недели и уже 1 апреля нанести один точный, выверенный удар… Мы договорились устроить «очную ставку» благоверным в ресторане, а еще приправить ее пикантной ложью– выставить так, что и мы– тоже любовники.
– Немного наивно может выглядеть…– скептически отозвалась я на такое предложение Михаила.
– Можно будет сделать что-то для убедительности,– усмехнулся он, оценивающе пробегаясь по мне глазами.
Когда встречу удалось согласовать на День дурака, мы оба потирали руки в предвкушении, пусть оно и отдавало горькой оскоминой.
Я тоже позвала Марго «проветриться». Она и рада была «выгулять такую клушу домашнюю, как я». Заодно и мастер-класс провести по тому, как нужно с мужиками обращаться. Лжеподруга сама предложила пойти именно в тот ресторан, где собирались встречаться Слава и Михаил. Она услышала об их планах накануне.
Можно сказать, именно ее самонадеянность и тщеславие стали финальным аккордом в этой связке постановок…
«– Ой, думаю о том, какие буду глаза у Славы, когда я подойду к их столику– и возбуждаюсь! Это так щекочет нервы!!!»
Этот звонок от него сейчас, после совершенного нами, был как ледяной душ. Почему он звонит? Что ему нужно? Почему именно сейчас? Я смотрела на экран, боясь даже подумать, что он может сказать.
Колебалась. Рука дрожала. Но все же нажала на «Ответить».
– Галя, – его голос был ровным, спокойным. – Нам нужно поговорить.
Тревога сжала горло. О чем говорить? Вопрос был закрыт…
Глава 8
И вот, теперь мы снова смотрим друг на друга.
Внутренний голос не подвел– человек в тени действительно пришел за мной… И это был Михаил…
Я вышла к нему, как только Тася уснула.
В груди клокотало от волнения и неизвестности.
Как он меня нашел? Почему-то задавать этот вопрос стало до безумия страшно…
Вскрыть карты, положить на стол все козыри. Что ему нужно? Почему он здесь?
– Что ты здесь делаешь? – спросила я, не отводя взгляда.
Михаил улыбнулся уголками губ. Но в этой улыбке не было веселья.
– Я пришел поговорить о тебе. О том, как у тебя все складывается после ухода от мужа. Почти месяц прошел. Ты подала на развод?
Не нашлась сразу, что сказать… Замялась…
– Интересно, как ты узнал, где я?
– Скажу– не поверишь,– усмехнулся он,– компания, где ты работаешь, делала нам аудит аутсорсом. Увидел там твое имя и подпись как одного из бухгалтеров. Вернее, фамилия мужа твоего была… Подумал, вдруг ты– не ты… Совпадение…
– И все равно, это мало что объясняет…
Михаил хитро усмехнулся.
– С начальницей твоей связался. Мы давно друг друга по работе знаем. Рассказал ей, кто я. Спросил, где тебя можно найти…
Внутри как-то все сжалось от неудобства… Она ничего мне не говорила... Почему она решила, что ему можно доверять?
– Странно…– не смогла в себе сдержать,– вот прям так и дала тебе адрес?
– Сказал ей, что ты мне понравилась… По-мужски…– его глаза как-то так по-юношески сверкнули. Даже в темноте… Остро и красиво…
У меня горло пересохло… Вмиг в пол посмотрела…
– Я уволил Маргариту, Галь – просто сказал он. – И весь персонал, который прикрывал ее поведение. Будешь смеяться гомерическим хохотом– по ходу там не только твой Славка был ее развлекушкой, другие тоже… И уже не первый год…
Эти слова прозвучали, как холодный нож. Решительно. Слишком быстро. Слишком просто.
– Надеюсь, психологически это уже не было для тебя слишком большим ударом.
Он громко усмехнулся и резко вдохнул воздух в легкие.
– Я не привык терпеть ложь…
Значит, все-таки больно ему… Конечно, больно. А как иначе?
Снова замялись. Я поежилась. На улице в это время все еще было зябко. Да и Тася могла проснуться и испугаться, что меня нет…
– Я пойду, Михаил…
– Миша…– сказал он просто… Нервно поправил волосы, слегка отросшие.
– Слушай… Я вот что подумал… Может, ты захочешь поработать у меня бухгалтером. В одном из новых фитнесов. Зарплата хорошая… Выше, чем у Элинки…
Я опешила.
– Это... не нужно, Миш. Я сама справлюсь. Да и тут мы обустроились уже…
– Надолго ли? Ты в гостях. Пора и честь знать… А с квартирой помогу…
В горле запершило.
Как– то это… Непривычно что ли… Я не знала, как себя вести от такого предложения мужчины…
– Подумай, – сказал он, словно бы улавливая мои мысли, – Это не подачка. Это предложение. Ты хороший специалист. Это просто работа.
Я качнула головой. Хотелось отстраниться, сбежать от его взгляда, от этой заботы, которая обжигала.
– Галь, у меня и правда есть пустующая однокомнатная квартира. Отсюда одна остановка на троллейбусе. Если дочери новый сад нравится, даже менять не нужно. И Элина рядом… Можешь жить там. Спокойно, без страха. Тасе будет комфортно.
– Нет, – ответила я жестко. – Я не хочу твоей помощи. Мне пора!
Он посмотрел прямо, не отводя глаз.
– Ты можешь отказаться, – сказал он. – Но я прошу. Не отказывайся сразу. Подумай. Иногда помощь – это не слабость. А еще…– он сделал паузу и вдруг выпалил, как на духу,– Нам нужно и дальше играть свою роль. Пару, Галь. Пусть они верят. Пусть думают, что мы всё еще вместе. Что мы – любовники. Так проще. Так правильнее.
Внутри всё сжалось. Так вот зачем он пришел… Дальше мстит Марго… Значит, зацепило не по-детски… А может быть, он все еще ее любит…
Набрала воздуха в легкие. Зажмурилась.
– Миш… Я тебе сейчас скажу, а ты послушай, пожалуйста…– нервно сглотнула,– этот кусок оказался больше, чем я могу прожевать… Не получится у меня… Не получилось… Не нужна мне эта месть была… Не принесла она мне душевного покоя. Я как чувствовала себя полной дурой, так и чувствую. Теперь еще и оплеванной. Теперь у него есть козырь – мое имя полоскать по углам…
– Тебе это важно?– выдохнул он раздраженно.
– Важно… Как тебе важно продолжать делать больно Маргарите. Оба мы хороши. Но у меня ситуация другая. Я мать его дочери. Он ее отец. Это данность, от которой нам не уйти– а я уже слишком погрязла в этой грязи… И тебе советую задуматься. Как там Вадик…
– Может еще и вернуться к нему хочешь,– усмехнулся он злобно.
– Не хочу…
– Но на развод не подала…
– Завтра подам… Не до того было…
– Ну-ну,– поджал он губы,– дело твое…
Я отвернулась, беря курс обратно к подъезду.
– Нужна будет помощь, звони, Галь. Реально. Просто так… Я сейчас тебе как мужчина говорю. Не обманутый муж кого-то, а как мужчина… И говорил с тобой сегодня я только так. И Марго тут не при чем.
Я ничего ему тогда не ответила. Просто ушла, вздрогнув, когда за спиной с громким ударом захлопнулась железная дверь.
Глава 9
Спустя четыре месяца
Я не сразу заметил её. Вернее, заметил, но не понял, что это она. Слишком изменилась. Похудела. Лицо стало резче, скулы выступили острее. Усталая. В глазах – никакой яркости, никакой игры. Только боль. И усталость, сжавшая плечи, как камень. И в то же время, какая-то пронзительная красота от ее образа. Он словно бы четче стал прорисован…
Она шла поздно вечером, тащила тяжелые пакеты. Сутулилась, будто каждое движение давалось через силу. Я сидел в темном салоне авто и наблюдал за ней, как из укрытия… Сам не знал, зачем наблюдал… Случайная встреча. Задержался в одном из фитнесов как раз в том районе, где она жила с Элиной. Только подумал о ней– и тут вижу… Сначала показалось, что просто привиделось…
Это была не та женщина, с которой мы строили планы мести. Та была потерянная, угловатая, запутавшаяся, а эта… Это была женщина, которая борется. За себя, за свою дочь, за каждый новый день. Одна. Без поддержки.
Нет, она не выглядела плохо или неухоженно. Жалко тоже не выглядела. Она выглядела, как березка, которая одна осталась в поле. Ветер хлещет ее со всех сторон, она гнется, а не ломается… Пробирается день ото дня сквозь трудности, тащит их на своих хрупких плечах…
В ней нет игры и фальши, нет острых взглядов украдкой по сторонам в поисках зрительного флирта. Ей некогда. Не до этого. Она не про это…
И что-то во мне дрогнуло.
Эти месяцы я иногда вспоминал ее. Как ни странно– вспоминал мягкость ее губ и приятный вкус, когда экспромтом поцеловал в ресторане на адреналине. Вспоминал ее красивые глаза, подернутые болью.
После развода с Маргохой ушел во все тяжкие– скольких баб переимел– и молодых целочек, и опытных милф, и лярв опытных, и дурех наивных… А Галя как-то особняком стояла. Иногда, бывало, остановлюсь я в угаре, дух перевести– а перед глазами она, как свет в конце тоннеля. Странное…
Быстро вышел из машины, даже не нажав на сигнализацию.
Догнал её, предложил помочь, но она опять отказалась, упрямо мотнув головой. Эта сила в ней... Она была слабой, но упрямой. Сильной, но ранимой. Именно это и зацепило. Её сила бороться в одиночку.
Мог отступить. Пожать плечами и ретироваться. Но нет. Какой-то мужской азарт что ли. Такое острое, почти самцовое желание не прогибаться под ее жесткость и категоричность…
Не спрашивая, выхватил из рук сумки, резко развернулся в направлении своей машины…
– Что ты творишь?!– в спину отчаянное.
– Поехали!– так же, с надрывом и искренностью.
Когда мы сели в кафе, я долго молчал. Смотрел, как она держит чашку, избегая моего взгляда, как её руки чуть дрожат. Я видел её раньше, но только сейчас понял, какой ценой дается ей каждая минута этой жизни «сильной и независимой».
– Почему молчала? – тихо спросил я. – Почему не сказала, что тебе тяжело? Почему не набрала?
Она усмехнулась, но улыбка была горькой.
– Потому что я не из тех, кто просит помощи. Я справлюсь.
Снова пауза. Наши глубокие рваные дыхания. Столько всего невысказанного…
– От Элины съехала? Разругались что ли?
– Нет, но ты был прав… Пора было и честь знать… Комнату дали в общаге после развода.
– В смысле? А как же раздел имущества?
– Так,– ответила она тихо,– не хочу сейчас об этом…
– А о чем хочешь?
Галя подняла на меня глаза. Какие красивые глаза все-таки, не зря я их все время вспоминал. Сине-зеленые. Завораживают… И как я раньше этого не заметил?
– Я ни о чем не хочу, Миш. Это ты меня сюда насильно притащил. Что ты хочешь услышать? Со Славой я развелась. Он проявил свое лицо в полной мере. С дочерью не общается. Алименты платит копеечные. Неприятно? Да. Но не критично. Так живут тысячи женщин. И моя история неуникальная. Потому что по природе оно так. Потому что потому мы, женщины, и терпим в большинстве своем. Потому что знаем, что сначала делаем все, чтобы наши мужчины делали нас слабыми, а потом терпим их выходки и боимся уйти, потому что и правда становимся слабыми и назад пути уже нет…
– Ты не слабая. Ты сильная. Но сильные тоже иногда ломаются. И это не страшно.
Я не знал, что еще сказать. Я хотел объяснить, что в ней меня зацепило. Не ее борьба, нет. А то, как она борется. Как стоит. Как защищает дочь и не дает себе упасть. Её упорство, её гордость, её готовность идти до конца. Даже в одиночку.
– Я хочу помочь не из жалости, – добавил я, напирая. – А потому, что ты мне небезразлична. Потому, что мне важна ты, Галя. Услышь меня, пожалуйста…
– Зачем, Миш? Все еще хочешь Марго позлить?
Красивое лицо. Искреннее. Прядь слегка кудрявая выбилась из хвоста, смешно так завилась…
Не справился с соблазном, подцепил ее пальцем…
– Иногда, Галь, у женщин есть вопросы, на которые у мужчин ответов нет. В таких случаях они отвечают действиями… Давай я буду действовать, а ты смотреть, хорошо? Давай просто попробуем…
Эпилог
8 марта. Снова утренник в детском саду. Снова улыбки, песни, детские стихи. Но теперь все по-другому. Теперь рядом со мной Михаил. Мой муж. Моя опора. Мой человек.
Он приехал на утренник к Тасе. С двумя букетами. Один – для неё, маленький, но пышный, розовый. Второй – для меня. Тот, который пах весной и новой жизнью. Тот, который был символом того, что мы все пережили. Мы справились.
Тасина улыбка была самой настоящей. Она обнимала Мишу, как родного. Он и был для нее родным. За этот год он стал тем, кто рядом. Тем, кто учил ее кататься на велосипеде, забирал с кружков, заплетал косы, пусть и неумело. Тем, кто был для нее папой. Папой, каким не захотел стать родной, даже когда жил с нами рядом…
Мы вышли из детсада, и он держал нас за руки. Гордость и спокойствие в его глазах. Взгляд, полный уверенности. В себе. В нас. В том, что все теперь правильно.
Уже в машине, посмотрела на него, улыбнувшись:
– Может, на выходные взять к нам Вадика? Пусть побудет с Тасей.
Миша задумался, взгляд на дороге, но уголок губ дрогнул. Он никогда не показывал, но я знала, что ему очень приятно, что я неравнодушно отнеслась к его сыну.
Рита давно ушла в отрыв. И вряд ли вспоминает о сыне – с недавних пор он живет у бабушки.
– Миш, слушай…– нервно сглотнула,– не хочу, чтобы ты решил, что я лезу не в свое дело, но… Может быть, даже стоит поговорить о переезде мальчика к нам? Тася была бы рада…
Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела благодарность. Молчаливую. Но глубокую.
– Галь…
В голосе столько нежности… В глазах и носу защипало… Быстро отвернулась к окну– и тут же почувствовала, как вибрирует телефон в сумке на коленках.
На экране – Слава. Взглянула на Мишу. Он тоже видел имя звонящего, но его лицо оставалось спокойным. Нейтральным. Уверенным. Потому что он был уверен во мне.
– Возьми, – сказал он тихо, – не бойся. Я знаю, что ты скажешь.
– Галя, привет, – голос Славы был натянутым, чужим. – Хотел... поздравить. Тебя. И Тасю. Все-таки праздник.
Муж слышал, но не изменился в лице, только чуть крепче сжал руль. Я набралась спокойствия.
– Ты можешь заехать к нам домой. Дочь ждет твоего поздравления. Я – нет, Слава. Мне от тебя ничего не нужно.
Он замолчал. Кажется, не ожидал такого. Но потом, будто собравшись, выдохнул:
– Я все равно приеду. Для нее.
Не ответила, просто сбросила звонок.
И вот, спустя пару часов, он стоял на пороге. С двумя букетами. Один – для Таси. Второй – для меня. Я взяла цветы, поблагодарила. Взгляд бывшего мужа был долгим. Глубоким. И пронзительным.
– Если бы не тот чертов пылесос на восьмое марта, – тихо сказал он, – я бы не стал таким феерическим дураком.
– Нет, Слава,– раздался голос Мишы за спиной, до этого не выходившего к нашему не очень званому гостю,– Ты стал таким задолго до пылесоса. Просто она слишком долго этого не видела. Уж прости. Говорю как есть…
Муж с улыбкой посмотрел на Тасю, сжимающую цветы от родного отца с недоумением.
В ее возрасте такие подарки вызывали только вопросы… Куклу бы принес… Ромео…
– Малышка, пойдем Лего собирать?– спросил Миша игриво Тасю, потрепав ее по голове.
– Давай! Ура!!! Папочка! Люблю тебя!– заверещала доча, подпрыгивая.
Я и бывший застыли.
У меня– скорее созерцательное оцепенение, а у него – фиаско. Оно вибрировало и фонило…
– Пока, Слав,– невозмутимо сказал Миша,– 8 марта– семейный праздник, который хочется посвящать своим женщинам, а не распыляться на чужих. Будь здоров.
Дверь перед бывшим закрылась. Оставив его с моим букетом, который я так и не приняла из его рук. С его сожалениями. С его прошлым, которое больше не было моим.
А в нашем доме, в нашей семье пахло цветами, радостью и будущим. И новой жизнью.
Подумала об этом – и положила руку на живот.
Сегодня вечером обязательно сделаю свой подарок мужу на Восьмое марта.
Конец.
