Текст книги "Месть обманутой жены. День дурака (СИ)"
Автор книги: Стелла Юсупова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Анна Герцева = Стелла Юсупова = Иман Кальби
Месть обманутой жены. День дурака
Глава 1
Знаешь, что самое нелепое в измене? Это не слезы, не разбитые тарелки и даже не жалкие попытки оправдаться. Самое ироничное – это тот момент, когда ты понимаешь: ты сама создала для нее все условия. Причем с искренним восторгом, как это получилось в моем случае.
Нет, я сейчас не про пресловутые фразы-оправдания предателя– мужа и циничных подруг, прячущих завистливое торжество за обличения всех твоих недостатков в стиле «а что сделала ты, чтобы он тебе не изменял». Не про пресловутое «ты сама перестала вкладываться в ваш брак, уделять себе время, во что превратилась»… Я, так сказать, про механику момента…
Когда мы покупали квартиру в этом жилом комплексе, я была уверена – вот оно, место, где мы будем счастливыми. Закрытая территория, где можно расслабиться, так как все свои. Кафе на первом этаже, где утром пахнет свежеобжаренным кофе и выпечкой. Магазин с идеальной выкладкой продуктов, будто из рекламы о правильном питании. Детский сад, где педагоги знают всех детей по именам и помнят, кто аллергик, а кто просто привереда– и не надо для этого тащиться на другой конец города. И, конечно, фитнес-центр. Какой же современный ЖК без фитнес-центра?
А вот оказывается, некоторым он был нужен не только для поддержания формы.
Смешно, но в наше время необязательно прятать под кроватью любовника или завешивать его голый торс шмотками в шкафу. Никто уже не скачет голышом по балконам в поисках спасения от кары Отелло в штанах или юбке, как в старых анекдотах. Все давно перешли на другой уровень – изменяют исключительно с теми, кто рядом, кого можно встроить в свою рутину. Удобно, эргономично, безопасно… Кто привычен, доступен и не требует лишних движений. Бариста из кофейни, учитель по математике у твоего сына-подростка, коллега по зум-конференциям, флирт с которой при переходе на личку из рабочего чата перешел в горизонтальную плоскость… В случае моего мужа – фитнес-тренер... В студии при нашем ЖК, в котором я сама же и купила абонемент для него на его январский день рождения. Потому что забота, здоровье, забота о здоровье…
«-Личного тренера брать будете для супруга?– спросила улыбчивая менеджерша на ресепшн. Если оформите с абонементом, скидка тридцать процентов.
– А, давайте…– муж у меня молодец. Заслужил!
– Прекрасно, не прогадаете! Наш тренер еще и специалист по ЗОЖ и здоровому питанию».
Как ни парадоксально, но в наше время измена – это не про страсть. Не про бурю чувств, которая накрывает с головой. Не про «не смог удержаться» и «оно само случилось». Нет. Измена – это чистый менеджмент, грамотная логистика. Планирование и стратегия. Она случается, когда удобно.
Зачем это нужно? Да потому что по большей части человек– глубоко порочное, грешное животное, которое вечно ищет удовлетворения своих потребительских хотелок. Кому-то каждый день хочется новых туфель, кому-то– курортов и впечатлений, а кому-то– просто свежего мяса, разнообразия.
Я узнала о его измене в самый неподходящий момент. В святая святых всех женщин – на восьмое марта, когда серая весна российских городов наполняется красками нежных тюльпанов и мимоз.
Ее звали Маргарита, как уже можно было догадаться. Конечно, Маргарита. Он называл ее Марго. Как-то по-роковому. С апломбом. Имя с оттенком спортивного лоска и здорового цинизма. У нее были ноги, которыми можно было задушить человека, и голос, которым можно было мотивировать его на это. Она учила людей потеть, страдать и не ныть. В отличие от меня.
Парадоксальнее всего было то, что мы были знакомы, но она не знала, что спит именно с моим мужем. Рита, работавшая в фитнес– центре в нашем ЖК, отдала своего ребенка в тот же сад, куда ходила и наша дочь, в соседнем корпусе. Более того, наши дети даже дружили.
Как это часто бывает, мы, пусть и совсем разные, как внешне, так и в плане интересов и характеров, тоже всегда мило перекидывались словами, поощряли общение наших детей и в целом вели себя вполне дружелюбно. Даже нередко пили кофе в кафешке тоже на нашей территории, пока ребятня «доигрывала» на детской площадке.
Да можно ухохотаться хотя бы от того, что это Марго разрекламировала мне фитнес– центр, который они открыли с мужем у нас в жилкомплексе. И я, наивная дура, именно поэтому купила в подарок супружнику туда абонемент. Свои же люди, как-никак…
Когда пришла оформлять посещение, Риту на месте не застала– она вообще там появлялась наскоками. Возможно, это и стало роковым поворотным моментом, как это часто бывает со всякими мелочами в нашей судьбе. Возможно, если бы она увидела документы мужа, его фото, которое я притащила, чтобы сразу и пропуск сделать, то внутри взыграла бы хоть какая-то женская солидарность и порядочность… Но этого не случилось. В понедельник Слава уже пришел на фитнес– «апробовать» мой подарок в новом хорошо сидящем на довольно подтянутом теле спортивном костюме и нью бэлансах последней модели… И, видимо, понеслось…
Но только до того, как я узнала про необратимое, прошло еще несколько месяцев. И ведь удивительно– Марго все это время была моей хорошей приятельницей. Я любила с ней общаться и вообще, с удовольствием слушала ее коучевые наставления, пусть и не горела желанием им следовать…
«Женщина должна любить себя. Прокачай свою женскую энергию. У меня регулярный секс и такой, какой я хочу. Без оргазмов нет блеска в глазах»… У каждой из нас хоть раз в жизни да была вот такая подруга– из мира соблазна, смелости и эмансипации…
Из контекста было понятно, что именно суженый Марго– серьезный человек, руководящий процессом, а она скорее «Фигаро тут– Фигаро там». И навыков у нее много– помимо классики, инструктор по йоге, пилатесу и бодишейпингу. Интегративный коуч, как сама представлялась. Для меня это определение звучало одновременно впечатляюще и устрашающе. Для моего муженька, видимо– как руководство к действию. Интересно же, что она еще могла там «наинтегрировать»…
«Все тайное становится явным»– так нам внушали с детства. И в детстве мы в это верили. А с годами научились все-таки это самое тайное скрывать более искусно. Ну, тут тоже большой вопрос, насколько хорошо это получается у каждого из нас...
У моего мужа получалось. Довольно-таки долго... Возможно, я бы и дальше жила в святом неведении, если бы не нелепая случайность. А произошла она в самый неподходящий для любой женщины момент– тогда, когда хочется песни, красоты и сказки...
Глава 2
Об измене своего благоверного я узнала на 8 марта… Да что греха таить, накануне праздника в какой-то момент, обнаружив в гардеробе заветную светло-розовую коробочку с нижним бельем, о котором мечтает любая девушка до пенсии, а может и позже, у меня аж дух захватило… Я так давно хотела вот такую брендовую безделицу. Особенно как удалось неплохо схуднуть после родов и почти вернуться в форму. Еще бы и на спорт пойти, но никак не получалось. Пока ребенок был в саду, я из дома продолжала дистанционно работать бухгалтером на полставки, а с четырех уже готовилась к приходу мужа. Он у меня зарабатывал хорошо– и я всячески старалась умаслить то, сколько он делает для семьи, безукоризненным бытом. Но излишнюю роскошь мы себе не позволяли. Все-таки как-никак ипотеку выплачивать на целую трехкомнатную квартиру…
И тут– вот такая прелесть. Чисто женская, чисто для порхающих в животе бабочек. Никакой практичности, к которой я так привыкла!
На утренник к дочери убегала с искренним восторгом и предвкушением. Муж еще спал. Тогда мне казалось, что секрет идеального брака в том, чтобы создавать избраннику комфортную атмосферу во всем.
Меня так бабушка с детства учила. «Мужчине нужно пространство, чтобы дышать…» Вот я и давала пространство. 8 марта, выходной. Пусть поспит, а мы пока сходим на утренник. Тем более, что ему же нужно время, чтобы подготовиться – красиво презентовать мне подарок, спрятанный в гардеробе!
Я слегка завила волосы, подкрасила губы розовым блеском, подвела непривычно яркие для своих типичных домашних образов стрелки и понеслась с дочей вниз, суетливо поправляя рюши на ее праздничном платье.
Все-таки какое счастье, что у нас все под боком, все рядом…
Марго с сыном уже были на месте. Девушка с привычном ей лоском держалась в сторонке. Фирменная отстраненность и надменная усмешка, которая, однако, трансформировалась в милую улыбку, как только она увидела нас с Тасей.
– О, а вот и наша невеста пожаловала,– улыбнулась она моей девочке, а Вадик презентовал ей наиизящнейший букет.
Молодец, правильно воспитывает сына. С детства учит быть галантным…
– И ты шикарно выглядишь, Галь,– обратилась она ко мне,– твоим глазам очень подходит подводка. Волоокий взгляд такой, цеплючий. Муж твой, поди, пылинки сдувает с тебя.
Не могла не расплыться в самодовольной улыбке предвкушения. Вежливо поблагодарила за комплимент. Про белье не сказала. Стыдно как-то рассказывать, что мой Славка такой шалунишка. Я и сама не поверила бы, если бы не увидела коробку! Вообще, не свойственно для него. Но, нас ведь все время учат из всех приемников– супружескую жизнь нужно разнообразить! Мы сами кузнецы своего счастья!
– Да ладно, Марго, захвалила! А вы как отмечаете? Муж-то что? Выглядишь– отпад! Ну, у тебя это всегда…
– А муж что,– махнула рукой,– объелся груш муж… Опять какие-то у него партнеры– подрядчики. Надоел уже с этим своим бизнесом. Все мало-мало… Пятый фитнес собрался открывать на районе… Даже не знаю, поздравит ли… Он, видишь, даже ни на одном концерте дочери не был. Так что…
Пожалела ее. Искренне… Печально, что у них вот так. Красивая же девушка, я бы даже сказала, роковая… Мой тоже не особо в сад захаживал, но пару раз было… А так, конечно, занятость на то и занятость…
Снова невольно посмотрела на красавицу напротив. В то же время, несчастной она не выглядела… Скорее, циничной…
Словно бы поймав мои мысли, Марго заговорщицки улыбнулась и наклонилась ко мне, предусмотрительно пропустив пытающуюся протиснуться между нами тучную членку родительского комитета.
– Но я не в печали, Галь. У меня такой новый любовник– закачаешься!
– Любовник?!– вскинула я руки ко рту в шоке и неверии. Для меня это слово звучало, как гром среди ясного неба. Даже страшно подумать…
– Ну, а что? Знаешь ли, свято место пусто не бывает… Так что…– снова лукаво сверкнула,– пока мой воротила заполняет очередной зал железками, что-то твердое и горячее заполнит меня…
– Тише…– я испуганно оглянулась по сторонам. Щеки горели. Посмотрела на Марго с еще большим придыханием. Удивительная женщина. Словно бы из параллельного мира…
Дети весело болтали в тотальном хаосе предвкушения праздника, родители рассаживались по своим местам, а мы с ней сидели притулившись друг к другу– женщины разных полюсов... Совершенно непохожие. С совершенно разной философией… и как потом выяснится, женщины одного мужчины, на которого мы тоже смотрели все это время с разных полюсов…
У Маргариты зазвонил телефон и она резко подорвалась с места. Воспитательница кинула на нас устрашающе– предупреждающий взгляд. Марго только отмахнулась.
– Я ща… Там… курьер подъехал, в машину запихну заказ и обратно. Место мне придержишь, Галь?
– Конечно…
Выступление превзошло все ожидания. Я даже подумать не могла, что воспитатели смогут так организовать малышей!
Из сада мы выходили вместе и весело. И я даже позабыла после крайне сентиментального стихотворения про маму, которую по секрету от меня с воспитательницей выучила дочь, про шокирующее признание смелой приятельницы.
Она зато прямо сияла. Что за курьер, интересно? Неловко спрашивать…
Мы проводили их с сыном до машины, поцеловались, напоследок поздравив друг друга. И хотя я считаю, что женщины женщин не поздравляют с этим праздником, но все равно это было искренне.
Глаз сам непроизвольно скользнул по заднему сидению ее авто, когда она приоткрыла дверь, чтобы закинуть туда вещи ребенка.
Меня прям током прошибло. Даже не знаю, может быть, дело в пресловутой женской интуиции… Когда я увидела аналогичную моей в гардеробе бледно-розовую коробочку, внутри что-то царапнуло…
Марго проследила за моим взглядом и понимающе улыбнулась. Наклонилась так, чтобы сын не услышал.
– Ладно, колюсь! Не курьер это был, а мой хахаль… Прикинь, узнал, что я в ЖК на утреннике– и подогнал вот такое эротическое преступление… мы сегодня с ним в обед должны пересечься в гостишке. Сказал, хочет меня в нем видеть и потом еще раз «поздравить»…– заржала задорно, а у меня в ушах нарастающий гул…
Кое-как выдавила из себя еще какие-то слова вежливости. Пошли до дома.
Постаралась взять себя в руки, отогнать переживания, пока ковыляли до нашего корпуса. Как-никак, с чего я взяла, что это…
Ведь такое белье от знаменитого бренда. Его многие своим любимым дарят на женские праздники…
Открыла дверь своим ключом, а там Слава… Выспавшийся, улыбающийся, уже одетый. От меня прям аж отхлынуло.
Ну, нет! Не может мужчина, смотрящий на тебя с таким восторгом и обожанием, предавать… Не может! Протягивает нам с дочерью два красивых букета. Одинаковых, только дочке поменьше. Милота. Надо обязательно сфоткать!
Машинально жду второй части подарка и нахожу ее глазами. Коробка с большим бантом. Объемная… Интересно… Помимо белья еще что-то?
– Это тебе, дорогая,– торжественно говорит муж. Подхожу к красному пышному банту, дергаю его. Сердце бьется где-то в пятках.
Обертка громко шуршит под пальцами, как сомнения в моем сердце…
Секунда, вторая… Нащупываю твердый картон…
– Самая последняя модель,– самодовольно нудит муж позади,– с функцией влажной уборки…
В смысле? Это он о чем? Какая уборка? Я так сильно устарела…
На моем лице застывает улыбка– оскал, когда я вижу подарок мужа на 8 марта в полной красе, содрав последний фантик упаковки… Робот– пылесос. Чудная вещь. Я и правда давно такой хотела…
Глава 3
На самом деле, быть «самим себе сыщиком» не так сложно, когда у тебя есть все козыри… У меня были… И потому вычислить изменщиков в пространстве одного жилого комплекса было делом одной недели, особенно, когда у тебя есть пара улик и наводящих фактов…
За это время они встречались три раза. Синхронизировали это с занятиями спортом Славы. Дальнейших подробностей выяснять у меня просто не было моральных сил.
Я была растоптана, разбита, уничтожена самим фактом…
Шок – это когда мир трещит, но ты еще не слышишь, как он разваливается. Вроде бы все как всегда: дом, дети, муж… Только это бутафория. Картонка. Ты просто имитируешь привычную жизнь, а внутри уже пожарище…
Я смотрела на Славу и не понимала. Как? Когда? Почему? Я сама ему все отдала – дом, уют, дочь. Себя. А он? Как он мог так притворяться? Как мог так вероломно поступить?!
И ведь он реально изменился за эти два месяца хождения в спортзал, но как я не видела этих изменений? Я что, слепая? Или в обычной жизни нам чаще всего легче притворяться глухо-немыми и не видящими дальше своего носа…
Я на автомате готовила ему ужины, собирала на работу, стирала рубашки. Мне даже подсознаетельно казалось, что вот эти привычные дела– это своего рода заклинание. Что я делаю это– и страшной правды на самом деле нет. А она была…
И самое роковое подтверждение этой правды я нашла в его телефоне среди контактов в давно забытом и неиспользуемом приложении для переписки. Там и искать-то было не нужно. Потому что среди адресатов у него был только один человек с многозначительным ником М. А в переписке– шикарные фото натренированного тела в том самом провокационном белье.
Слава мылся в душе, по привычке напевая себе что-то под нос, а я смотрела на мир их переписки, словно бы на фильм. Легкость, шуточки, флирт… Муж никогда так со мной не общался. В нашем с ним диалоге неизменно была уверенность, твердость, основательность и серьезность. Тяжесть какая-то что ли. Мы же семья. У нас же ребенок. Какие нелепые шуточки… А шутят, оказывается, все… Вон, как надо мной зло пошутили…
После шока пришел страх. Приземлился на плечи, расправив ледяные крылья. Что я буду делать? У нас ипотека. Маленький ребенок. В Москве у меня нет родственников, я совсем одна, а в глубокой провинции одна бабушка. Я не зарабатываю достаточно, чтобы платить за квартиру и обеспечить дочери все необходимое. Мы зависим от него. Я зависима от него…
Марго. Он называл ее исключительно так. Это имя теперь звучало, как проклятие. В каждом слове, в каждом шорохе. Оно шептало из шкафов, из зеркала в ванной, из темных углов квартиры. Оно скребло когтями по внутренностям, вырывая из меня остатки доверия, остатки уверенности в себе. Я ненавидела ее и себя. Странное дело– после шокирующего обнаружения прошла неделя, а я ощущала, что уже как год…
Было и отрицание. Мучительное и сладкое, как последний глоток вина на пепелище надежд. В него было поверить сложнее всего, но трусливая часть меня, которая смогла на эти дни отгородиться от близости мужа пресловутыми месячными, да он, наверное, не особо-то и горел, все еще надеялась, что можно сделать вид, что ничего не произошло…
Но разум холодно и беспощадно отбивал мои попытки оправдать мужа. «Галя, ты не глупая. Ты не дура. Ты всё знаешь. Ты всё видела.»
И я знала. Только не хотела знать. Потому что знание – это выбор. А я боялась выбирать.
Гнев – вот она, самая желанная из эмоций. Я зацепилась за нее, как за спасательный круг. Он горел в груди, словно факел, выжигая слезы и страх. Сколько можно было молчать? Сколько можно было терпеть? Я тоже человек. Я тоже женщина. Я заслуживаю любви, уважения. Я заслуживаю правды.
Каждый вечер в ту неделю после «правды» я ложилась в постель с содроганием, не зная, коснется ли он меня. И каждый раз, когда он отворачивался, засыпая, я вздыхала с облегчением. Пару раз я даже засыпала на диване в гостиной под предлогом просмотра сериала, которые он так презирал и никогда со мной не смотрел. Лишь бы не чувствовать его дыхание рядом. Его сонный голос, раньше такой родной, до боли знакомый, теперь причинял боль. Славка... Никого роднее у меня не было, и никого, кто бы причинил больше боли предательством – тоже.
Я хотела кричать. Хотела швырнуть ему чертову правду в лицо. Хотела выцарапать ему глаза за каждую ложь. За каждый поцелуй, который он отдавал не мне. За каждую ночь, когда он возвращался домой и лгал, словно бы между нами все по-прежнему, лез ко мне, как ни в чем не бывало.
Но я молчала. Трусливо, испуганно, растерянно… Словно бы парализованная, застывшая в моменте. Это самое страшное в состоянии узнавшей про измену– вот так оцепенеть от ужаса и шока… Ты ведь продолжаешь все чувствовать, а словно бы увяз в болоте, только идешь и идешь упорно ко дну в этой трясине.
Я не сделала ничего. Я сидела и слушала, как он рассказывает, как прошел его день. Как он устал. Как он заботится о нас. Сейчас, словно бы глядя со стороны на свою жизнь, я начала улавливать этот его постоянный подтекст, словно бы программирование: «Будь благодарна. Я твой Бог. Благодаря мне у тебя все есть». И ведь что было удивительно, я ведь ни на день не прекращала работать, да и после родов не опустилась и не обрюзгла! Да, я не зарабатывала миллионов, да, я работала из дома, но я все равно не превратилась в типичную домохозяйку, которые в наше время все чаще встречают осуждение жестокого общества за то, что бросают свою жизнь самовольно в реку по течению воли мужа, как сухое бревно.
Моя талия может теперь и не была 60, но выглядела я хорошо, да и в целом никогда не считала себя супер-красавицей с подиума. Славка сам говорил, что сушеные воблы из телевизора ему не нравятся. А Марго была именно из такого отдела рыбного магазина…
Торг пришел позже, как всегда бывает в таких ситуациях. А может, можно все вернуть? Если я прощу? Ну, прощают же. Многие прощают… Если сделаю вид, что ничего не было? У нас же семья, ребенок. Может, ради Таси стоит сохранить брак? Пусть измена станет чем-то, что я запихну в самый дальний ящик своей памяти. Пусть станет тенью, которую я не замечу, если не смотреть в ее сторону. Со временем ведь все забудется… Как там говорил Соломон? Все пройдет, пройдет и это…
Я думала, что смогу. Думала, что это возможно. Но, ложась спать каждую ночь, ощущала, как под одеялом вместе со мной укладывается боль. Она гладила меня по волосам, шептала: «Ты больше не будешь прежней. Никогда.»
Воспоминание о 8 марта теперь вызывало у меня тошноту. Я снова и снова прокручивала события того дня, до гадкой оскомины, до горечи во рту. В каждом моменте – боль, в каждом взгляде – предательство. Этот день больше не ассоциировался с весной, с праздником. Только с дикой, испепеляющей болью и унижением. И я ведь знала, что это теперь навсегда. Они оба словно бы изуродовали меня, изувечили!
Было и еще одно чувство. Трусливое и низменное, но, мать его, настоящее. И каждый, кто проходил через тот ад, в котором оказалась и я, его испытывал! Я боялась. Боялась одиночества. Боялась бедности. Боялась нового мира, в котором не будет нас. В котором буду только я и моя дочь, держащая меня за руку и смотрящая на меня с надеждой. В котором каждое утро начнется с подсчета денег и страха: хватит ли их до конца месяца? Боялась этой ответственности. До чертиков боялась…
Но знаете, что самое фатальное во всем этом было? Больше всего я боялась, что останусь. Что сломаюсь. Что проглочу эту ложь и стану одной из тех женщин, которые молча терпят. «Ради семьи», «ради дочери», «ради стабильности». Вот что было моим главным страхом. Я день ото дня подходила к зеркалу и понимала, что не узнаю себя. Нет, так нельзя. Я теряюсь, растворяюсь, словно бы человеческое достоинство девальвирую. Нет, я не хотела такой жизни.
Я смотрела на дочку и понимала: ради нее я не могу так. Не могу показать ей, что измена – это норма. Что можно лгать и предавать, и за это ничего не будет. Я не хотела, чтобы она повторила мою судьбу. Совершила мою ошибку. Потому что самая важная данность, с которой придется считаться любому, кто задумается, простить измену или нет– это то, что единожды предавший, сделает это снова. Есть две вещи, которые человек теряет раз в жизни окончательно и бесповоротно– девственность и совесть. И то, и другое больше не восстановить, пусть многие и пытаются обмануть в этом вопросе других и обманываются сами.
Боль несправедливости душила меня. Разрушала изнутри. Подтачивала фундамент меня как женщины. Наверное, на свете есть великие гуманные люди, которые готовы подставить вторую щеку, когда ударили по первой. Но я не была совершенна. Иначе бы, наверное, муж мне и не пошел изменять… И тогда я поняла, что если и хоронить наш брак, то с музыкой.
Я всю жизнь была тихой, всем удобной, покладистой мышкой. И мой уровень– это пылесос на женский праздник. А захотелось сумасшествия…
Принятия не наступило. Зато пришло решение. Я отомщу. Я сделаю так, чтобы тот страшный день остался с ним навсегда. Пусть он знает, как больно. Пусть его 1 апреля станет таким же, как мое 8 марта. Днем дурака в прямом смысле этого слова. Днем, когда мир рушится, потому что кроме тебя самого все вокруг знают, что ты– клоун.
Я стояла у окна и смотрела, как детская площадка пустеет с наступлением вечера. Дети разбегались по домам, за ними следовали матери. У них были семьи, какие бы они ни были. А у меня?
У меня была я сама. И дочь, ради которой я должна была сохранить эту самую «я саму»… Мне нужен план. Подробный, поэтапный. План спасения утопающего своими же руками. И его финальным аккордом будет мой выход… 1 апреля через пару недель– и это пугало. Но это же давало мне четкие временные границы для того, чтобы снова не струсить, не спрятать голову в песок и не сглотнуть.
