Текст книги "Избранница"

Автор книги: Стефани Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Остаток дня она провела, вглядываясь в строки, написанные выцветшими чернилами, разбирая неразборчиво написанные даты и имена и раскладывая письма по кучкам. На следующее утро одна стопка перекочевала в небольшую комнату, где Леонора обычно занималась проверкой счетов и прочей домашней бухгалтерией. Разложив письма на столе, она принялась составлять список адресатов. Список получился обескураживающе длинным.

Затем девушка набросала черновик письма, которое собиралась разослать всем корреспондентам Седрика. В этом письме она сообщала о смерти их коллеги и просила написать, известно ли им что-нибудь о ценных открытиях кузена, изобретениях и т.д. Само собой, она ни словом не обмолвилась о взломе и своих проблемах. Вместо этого была изобретена весьма правдоподобная ссылка на необходимость сжечь все бесполезные бумаги и ликвидировать лабораторию, дабы освободить пространство в доме.

Предположив, что все ученые мыслят одинаково, она надеялась, что упоминание о возможном сожжении бесценных научных трудов заставит даже самых ленивых схватиться за перо и ответить на ее послание.

После ленча она приступила к тяжкому труду: переписывала письмо бессчетное количество раз, адресуя каждую новую копию очередному имени из списка.

В половине четвертого Леонора наконец отложила ручку и выпрямилась, чувствуя, как ноет спина. Пожалуй, на сегодня довольно. Никто, даже Трентем, не ждет, что она все сделает за один день. Леонора позвонила и приказала Кастору подать чай. Наслаждаясь горячим ароматным напитком, она обдумывала, что следует предпринять, дабы не откладывать надолго свое падение. Все пыльные бумаги мира не заставили бы ее забыть о том, что она собиралась быть соблазненной.

Странные мысли крутились в голове двадцатишестилетней девицы, которую общество списало в тираж и обрекло доживать свой скучный девственный век.

Но она решила иначе. Леонора взглянула на часы. Для визита в дом Трентема поздновато. Кроме того, там она немедленно окажется в окружении старых дам. А сейчас ей хотелось бы побыть с ним вдвоем. Нужно что-нибудь придумать.

– Если вы желаете, мисс, я могу все показать и рассказать.

– Нет-нет, благодарю. – Леонора с улыбкой переступила порог зимнего сада в доме лорда Трентема и лучезарно улыбнулась его дворецкому. – Я хотела бы просто побродить здесь, осмотреться и дождаться его светлость. Он ведь должен скоро быть дома?

– Я уверен, он вернется еще до темноты.

Ну что ж, в таком случае… – Она сделала не определенный жест.

– Если вам что-нибудь понадобится, мисс, звонок слева от вас. – Дворецкий поклонился и вышел, оставив девушку одну.

А Леонора принялась с искренним интересом рассматривать зимний сад. Он оказался не просто больше ее собственного – он был просто огромен. И Трентем еще смел выдумать такой глупый предлог: изучить ее сад как образец! Здесь все было лучше, чем в ее скромном убежище: температура поддерживалась одинаковая во всем помещении, а пол был выложен чудесной сине-зеленой мозаикой. Где-то в глубине, скрытый пышной растительностью, журчал фонтанчик. Леонора пошла по дорожке, с любопытством разглядывая растения. Было уже четыре часа, и свет за стеклянными стенами становился сумеречным. Если верить дворецкому, Трентем должен скоро вернуться.

Дорожка кончилась полянкой, окруженной пышными декоративными и цветущими кустарниками. Здесь имелся небольшой прудик, в центре которого и журчал фонтан. Вдоль стеклянной стены располагался чрезвычайно широкий и удобный диван со множеством подушек. Устроившись здесь, можно было смотреть на пруд, а можно – любоваться садом, который находился снаружи.

Леонора села и порадовалась, что подушки удивительно мягкие. Потом встала, решив, что лучше встретить Трентема стоя, а уж добраться до дивана можно и потом.

Краем глаза она уловила какое-то движение. Повернувшись, уставилась во все глаза. Свет за окнами почти померк, и под деревьями и кустами сада сгустились тени. Все вокруг казалось слегка нереальным и размытым в полумраке.

И вдруг девушка увидела человека – он вышел из тьмы: высокий, широкоплечий, одетый в поношенную куртку, грубые штаны и заляпанные грязью башмаки. Кепка, надвинутая на лоб, скрывала лицо. Леонора замерла, с трудом переводя дыхание и чувствуя, как ужас холодом сковывает члены. Неужели это еще один грабитель? Перед ее мысленным взором мгновенно пронеслись воспоминания о нападениях. Но этот человек больше и явно сильнее того, кто напал на нее. Значит, теперь ей не вырваться.

А человек, оглянувшись, направился в сторону зимнего сада. Леонора замерла, надеясь, что тень от кустов скроет ее. Кроме того, двери наверняка заперты. У Трентема прекрасный дворецкий, он не допустит такой небрежности, как открытая дверь.

Мужчина повернул ручку, и дверь открылась. Он вошел, неслышно ступая. Повернулся и выпрямился. Свет упал на его лицо, и у Леоноры вырвался невольный вскрик. Она смотрела и не верила своим глазам. Трентем, услышав звук, обернулся и тоже узнал ее.

– Тсс! – Он бросил взгляд в сторону коридора, затем бесшумными шагами двинулся к ней. – Какого черта вы тут делаете? – прошипел он. – И почему мне кажется, что я задаю этот вопрос не в первый раз?

Но девушка не могла и слова вымолвить, разглядывая его лицо: грязь и пыль, въевшиеся в кожу, щетину, покрывавшую подбородок и щеки, спутанные пряди волос, свисавшие из-под кепки, поношенной и засаленной до невозможности.

Она рассмотрела его одежду – не слишком чистую, из грубого сукна. Задержалась взглядом на уродливых башмаках и опять уставилась в лицо. Он ответил сердитым взглядом.

– Ответьте на мои вопросы, а я отвечу на ваши, – прошептала она. – Кого это вы изображаете?

– А на кого я, по-вашему, похож?

– На моряка, только что вылезшего даже не из трюма, а… – она принюхалась, – из каких-нибудь особенно вонючих доков.

– Вы сама проницательность, – не без сарказма прошептал лорд. – А теперь будьте добры ответить, что привело вас сюда? Вы нашли что-нибудь?

– Нет. Я просто хотела посмотреть ваш зимний сад. Помнится, вы обещали показать его мне.

– Вы не вовремя. – Слова прозвучали не лишком любезно, но Леонора почувствовала, что он не так сердит, как в первый момент, когда они столкнулись нос к носу.

– Но чем же вы занимались в таком виде? И где? – спросила она, вновь разглядывая наряд хозяина дома. Словно не верила своим глазам.

– В доках, как вы сами сказали. – Он облазил чуть не все притоны в том районе в надежде найти хоть намек на загадочного Монтгомери Маунтфорда.

– Вы уже слишком взрослый, чтобы увлекаться маскарадом, – строго произнесла Леонора. – И часто вы развлекаетесь подобным образом?

– Нет. – Он уж и не думал, что снова придется влезть в эти тряпки. Но все не выбросил их. И сегодня утром похвалил себя за подобную предусмотрительность. – Я был в… местах, где обычно собираются взломщики и прочие люди такого рода.

– А! Теперь я поняла! – Она немедленно простила ему этот ужасный костюм и с интересом спросила: – Вы что-нибудь разузнали?

– Пока нет, но я дал знать…

– О! Так она в зимнем саду? Почему же вы нам сразу не сказали?

Трентем вздрогнул, узнав голос Этелреды, и выругался про себя.

– Мы составим ей компанию до возвращения дорогого Тристана.

– Конечно! Бедной девочке, должно быть, скучно одной!

– Мисс Карлинг, вы здесь?

Тристан дернулся, чтобы схватить Леонору за плечи, но вовремя вспомнил, что руки у него грязные и остановился.

– Отвлеките их.

Она расслышала мольбу в его голосе.

– Они ничего не знают о вашем маскараде?

– Конечно, нет! Да любую из них удар хватит при виде меня в таком обличье.

Голоса приближались. Тристан протянул к ней руки.

– Прошу вас.

– Хорошо. Я вас спасу. – Она улыбнулась и пошла по тропинке навстречу дамам, но, не удержавшись, обернулась и, лукаво глядя через плечо, прошептала: – Но вы теперь мой должник.

– Все, что пожелаете. Только уведите их в гостиную.

Леонора поспешила вперед. На губах ее играла торжествующая улыбка. Он сказал «все, что пожелаете». Желание у нее уже есть, осталось дождаться подходящего момента и напомнить ему о клятве.

Глава 8

На следующий день, просматривая бумаги Седрика и копируя письмо к его корреспондентам, Леонора продолжала размышлять. Кто бы мог подумать, что дать себя соблазнить, так непросто.

Вчера она выполнила обещание и увела тетушек в гостиную. Трентем присоединился к ним через пятнадцать минут, чисто выбритый, элегантный – как всегда, само совершенство. Поскольку осмотр зимнего сада был с самого начала объявлен Леонорой как повод для визита, она честно попыталась расспросить Трентема о том, как он поддерживает свой сад в столь образцовом состоянии. И получила ответ – лорд ничего в этом не понимает, но, если ей так интересно, может послать за садовником, который все объяснит.

Напрашиваться на еще одну прогулку по саду было бесполезно – тетушки неизбежно увязались бы следом. Леонора со вздохом вычеркнула зимний сад из списка мест, подходящих для грехопадения: вряд ли там удастся побыть наедине.

Когда время визита подошло к концу, Трентем вызвал свой экипаж и велел отвезти гостью домой. Это было мило, но она уехала, не получив желаемого, не утолив снедавшего ее голода. И все же поездка была не напрасной. Леонора теперь имела на руках козырь, который намеревалась использовать с толком. Интересно, как другие умудряются добиться сочетания трех непременных составляющих свидания: найти место, время и чтоб никого рядом не было? Может, они просто ждут подходящей возможности, и уж тогда?..

Но теперь, после стольких лет спокойного бытия, она не могла больше ждать. Леонора решила, что не станет надеяться на некую возможность. Она сама создаст ее.

Девушка думала целый день. И весь следующий, перебирая различные варианты и отвергая их один за другим. Воспользоваться приглашением тетушки Милдред и пойти на какой-нибудь светский раут? Она знала, что на таких мероприятиях пары, жаждущие встреч, умудрялись как-то устраивать свидания. Но насколько она успела изучить Трентема, он не большой любитель светского общества. А если его не будет на вечере, то какой вообще смысл туда идти?

Леонора потянулась и посмотрела на часы. Почти четыре. Осталось чуть-чуть, и она напишет последнее письмо. Работа продвигается быстро. А вот ее поиски места, где Трентем мог бы ее соблазнить, пока ни к чему не привели.

Должно же это где-нибудь случиться!

Она встала и заходила по комнате, злясь на себя и весь мир, оттого что нетерпение и желание гложет ее и все так сложно. И что же делать теперь? За окном медленно угасал очередной зимний ветреный день. Посмотрев в сад, Леонора поспешила в холл, схватила плащ… Она ненадолго, можно обойтись и без шляпки. Девушка оглянулась в поисках Генриетты. Но ее верная спутница недавно ушла в парк с одним из лакеев. Ну почему она не пошла с ними! Леоноре вдруг захотелось оказаться там, где много свежего прохладного воздуха. Пусть ветер остудит горящие щеки и освежит ее. Возможно, и голова будет лучше работать. Сад со всех сторон окружен стеной, и в нем никогда не бывает ветра.

Секунду Леонора колебалась. Она не выходила просто погулять уже несколько недель. Не может быть, чтобы все это время тот человек ждал. Подхватив юбки, она распахнула дверь и вышла на улицу.

Пробежав по дорожке до ворот, девушка вдруг опять заколебалась и осторожно выглянула наружу. Близился вечер, но было еще достаточно светло. Улица была совершенно пустынна. Леонора выскользнула за ворота, прикрыла тяжелую створку и зашагала по улице. Проходя мимо дома номер двенадцать, она посмотрела на окна, но дом выглядел необитаемым. Благодаря Тоби она знала, что хозяева уже наняли полный штат прислуги, но сами еще не въехали. Тем не менее Биггс каждую ночь стерег дом, да и Гасторп редко отлучался со своего поста.

Леонора шла по улице и думала, что довольно давно не происходит ровным счетом ничего нового. Последним по времени событием было появление незнакомца в ее саду. Но с тех пор ничего больше не случилось. Чувство, что за ней наблюдают, ослабло, а потом пропало и вовсе. Она все никак не могла понять, кто же такой этот Монтгомери Маунтфорд и что он хотел найти в их доме. Леонора вовсе не забыла о таинственном взломщике, хотя, честно сказать, последние дни мысли ее гораздо больше были заняты возможностью собственного грехопадения.

Эти размышления напомнили ей о последних поисках Тристана. Как-то он очень привычно и удобно чувствовал себя в той ужасной одежде. Она не могла представить себе, чтобы джентльмен мог носить подобные вещи и вести расследование в каких-то трущобах.

И тем не менее Трентем явно делал все это не в первый раз. И еще – тогда, в зимнем саду, он выглядел опасным человеком. Да что там выглядел, она прекрасно поняла, что он действительно опасен. Леонора вспомнила слухи, имевшие место в свете, о неких дамах, которые завязывали интрижки с мужчинами много ниже их по положению в обществе. Интересно, а вдруг потом… вспоминая Тристана, она тоже захочет испытать что-нибудь подобное?

Девушка не нашла ответа на этот вопрос. Пожалуй, ей многое еще предстоит узнать – и не только о науке любви и страсти, но и о себе самой, загадочной и неожиданной мисс Леоноре Карлинг.

Улица кончилась, и Леонора остановилась на перекрестке. Здесь ветер был намного сильнее, он растрепал волосы и попытался сорвать с нее плащ. Придерживая полы, она взглянула в сторону парка. Но нет – на горизонте невиднелось счастливой собаки, которая возвращалась бы домой в сопровождении дюжего лакея. Ждать на холодном ветру было невозможно, и девушка пошла назад к дому, чувствуя себя освеженной и успокоенной. Вечерело, и тени от заборов и деревьев начали превращаться в островки темноты. Она достигла забора дома номер двенадцать, когда сзади раздались шаги. Несомненно, это тяжелая поступь мужчины и шаги быстро приближаются. Сердце Леоноры замерло от страха, паника перехватила горло спазмом, и она прижалась к холодной каменной стене, тщетно уговаривая себя, что никто не рискнет напасть на нее посреди улицы.

Девушка взглянула в лицо человека, который стремительно приближался, и поняла, что он нападет не раздумывая. И тогда она закричала. Маунтфорд рванулся вперед и схватил ее. Пальцы впились в предплечья, он жестоко встряхнул ее и выволок на дорогу.

– Эй!

Негодяй оглянулся – с другого конца улицы к ним спешил какой-то здоровяк. Маунтфорд выругался и бросился бежать в другую сторону, рванув за собой Леонору. И опять с его губ сорвались гнусные ругательства, а глаза забегали. Девушка бросила взгляд вдоль улицы – к ним быстро приближался Трентем, и выражение его лица напугало даже Леонору. Маунтфорд заметался, потом вдруг, злобно усмехнувшись, с силой отшвырнул от себя девушку. Прямо в кирпичную стену. Она закричала, но крик оборвался, как только ее голова ударилась о камни. И Трентем с ужасом увидел, как тело ее обмякло и скользнуло вниз, замерев на тротуаре пестрой кучкой.

Как ни странно, Леонора не потеряла сознания. Словно сквозь туман она смотрела, как Маунтфорд побежал в противоположную от Трентема сторону и ловко увернулся от здоровяка, который пытался преградить ему путь. Она вяло удивилась, почему Тристан не бросился в погоню, а остановился около нее. Услышала, как он бранится, ругая не злодея, который сбежал, а безответственную мисс Леонору Карлинг. Затем поднял ее, прижал к себе так, что она почти висела у него на руках; стоять все равно, наверное, не смогла бы.

Глядя ему в лицо, Леонора медленно приходила в себя. Туман потихоньку рассеялся, и она заметила, что ярость его сменилась беспокойством и сочувствием.

– Вы в порядке?

Девушка кивнула и прошептала:

– Голова кружится. – Ощупав затылок, она робко улыбнулась. – Просто шишка. Ничего серьезного.

Его лицо вновь приняло не слишком приятное выражение: губы превратились в холодную щель, глаза сузились. Он бросил взгляд в ту сторону, куда скрылся Маунтфорд. Леонора выпрямилась и постаралась удержаться на ногах без его помощи.

– Вам следовало бежать за ним.

– Остальные и побежали, – пробормотал он, не позволяя ей отстраниться.

Остальные? Как же она глупа!

– Ваши люди следили за улицей?

– Конечно. – Он по-прежнему вглядывался во мрак на углу.

– Вы могли бы меня предупредить.

– Для чего? Чтобы вы устроили какую-нибудь глупость вроде сегодняшней прогулки?

Проигнорировав эту грубость, Леонора тоже посмотрела вдоль улицы. Маунтфорд забежал в сад одного из домов. Его преследовали двое, но они были намного крупнее, а значит, стали отставать. Никто не появлялся, и Трентем помрачнел еще больше.

– За домом есть дорога? – спросил он.

– Да.

Губы дрогнули, но он промолчал. Леонора догадалась, что все проклятия он посылает про себя. Потом он взглянул на нее и сердито сказал:

– Я думал, у вас больше здравого смысла…

Но она подняла ладонь к его губам и решительно перебила своего спасителя:

– У меня не было никаких причин полагать, что я могу встретить здесь этого человека. И кстати, если ваши люди следили за улицей, почему же они пропустили его?

– Должно быть, он вовремя заметил слежку и добрался сюда так же, как сбежал: через чей-то сад.

Лорд внимательно взглянул на Леонору:

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

Кажется, самым страшным для нее оказался не удар о стену, а то, как грубо Маунтфорд схватил ее и тряс.

– Только внутри все дрожит, – нерешительно добавила она.

– Это шок, – кивнул Трентем.

– А что вы здесь делали? – поинтересовалась Леонора. Поняв, что вряд ли его люди вернутся, таща злодея, Тристан вздохнул и перестал с надеждой вглядываться в сторону улицы. Он разжал руки, позволив девушке стоять самостоятельно, но все еще держа ее за руку.

– Вчера привезли мебель для третьего этажа. Я клятвен но обещал Гасторпу, что лично все осмотрю. Сегодня у него выходной – он уехал в Суррей навестить мать и вернется только завтра. И я решил убить сразу двух зайцев – досмотреть мебель и проверить дом.

Некоторое время Трентем вглядывался в ее лицо, все еще бледное, но уже гораздо более спокойное. Взяв девушку под руку, он повел Леонору к воротам дома номер четырнадцать.

– Я задержался дольше, чем рассчитывал. К этому времени уже должен прийти Бриггз, на которого можно оставить дом.

Они как раз проходили мимо номера двенадцать, и Леонора остановилась.

– Может быть, мне стоит зайти и взглянуть на мебель? – Она робко улыбнулась и тут же отвела глаза. – Я… я хотела бы побыть с вами еще немного. Мне нужно прийти в себя, прежде чем вернуться домой и встретиться лицом к лицу с домашними.

Тристан колебался. Ей действительно надо успокоиться. Она хозяйка дома, и как только появится на пороге, кто-нибудь обязательно прибежит с вопросами. Кроме того, Гасторпа ведь нет, так что никто не сможет бросать на него осуждающие взгляды. Должно быть, осмотр новой мебели – это как раз то, что нужно, чтобы женщина смогла обрести душевное равновесие.

– Как вам угодно. – И лорд распахнул ворота дома номер двенадцать.

Пока она будет рассматривать мебель, он, может быть, изобретет какой-нибудь способ защитить несносную девицу. Раз нельзя сделать то, что хочется: запереть ее в его собственном доме.

Он отпер парадную дверь своим ключом, пропустил девушку в дом и вдруг спросил: – А где ваша собака?

– Слуга повел ее в парк на прогулку. Сама я с ней не справляюсь.

Да, казалось бы, чего еще желать, имея такого стража, как Генриетта. Но если в саду она была незаменима, то на улице сильная собака могла и не послушать хрупкую леди, а потому превращалась из защитницы в источник дополнительной угрозы.

Леонора пошла к лестнице, погруженный в мрачные мысли Тристан следовал за ней. Сзади раздалось негромкое покашливание, и, обернувшись, они увидели Биггса. Он отсалютовал и бодро доложил:

– Я на посту, милорд.

– Спасибо, Биггс. Мы с мисс Карлинг посмотрим мебель, и я сам запру дверь. Идите на пост.

Биггс поклонился Леоноре, еще раз отсалютовал хозяину и удалился в сторону кухни, откуда вкусно пахло пирогом.

Девушка пошла вверх по лестнице. Она ступала довольно уверенно, но, дойдя до второго этажа, остановилась и с трудом перевела дыхание. Тристан быстро распахнул дверь ближайшей спальни и подвел ее к креслу у окна:

– Садитесь. Вам нужно передохнуть.

– Не бойтесь, я не упаду в обморок.

Лорд внимательно разглядывал девушку. Она действительно слегка порозовела, но в ней чувствовалась напряженность.

– Посидите и посмотрите кругом. Эту мебель вы тоже еще не видели. Я обойду другие комнаты и вернусь. И вы скажете, что думаете о моем вкусе.

Леонора кивнула и, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла. Поколебавшись секунду, он повернулся и вышел. Как только дверь за Трентемом закрылась, Леонора открыла глаза и принялась внимательно изучать комнату. Это была просторная спальня, и находилась она, судя по всему, прямо над библиотекой. Большое арочное окно выходило в сад позади дома. Днем здесь должно быть очень светло, но за окном наступил вечер и в комнате царил полумрак. Напротив кресла располагался камин. В нем Леонора разглядела готовые к растопке дрова. Подле камина стоял диванчик, а у другой стены располагался массивный гардероб темного дерева.

Из того же дерева была сделана и огромная кровать. Должно быть, все друзья Трентема такие же большие, как он, подумала девушка. По углам поистине королевского ложа поднимались резные столбы, поддерживающие балдахин красного шелка. На спинке и в изножье кровати повторялся орнамент, украшавший столбы. Толстый матрас мог бы удовлетворить самую нежную принцессу на горошине. И вообще, подумала девушка с уважением, в жизни не видела такой солидной и шикарной кровати.

Теперь она не могла отвести взор от этого ложа. Вот оно, подумала Леонора, идеальное место для ее грехопадения. Гораздо лучше, чем в зимнем саду. И что особенно удачно, никто не сможет им помешать: Гасторп уехал в Суррей, а Биггс в кухне и ничего не услышит. Она одобрительно взглянула на массивную дубовую дверь.

Недавнее приключение напугало ее, но не остудило желания. Напротив, ей казалось, что лишь в объятиях Трентема она сможет обрести безопасность и уверенность в себе.

Он нужен ей, чтобы обрести себя. Именно сейчас.

Вскоре Трентем вернулся. Когда он показался на пороге, Леонора попросила:

– Прикройте дверь, а то мне не видно тот комодик.

Он повиновался. Леонора окинула комод внимательным взглядом.

Тристан подошел и, остановившись перед ней, спросил:

– Каков же ваш приговор?

– Все просто идеально, – ответила она улыбаясь.

Ну что ж, раз возможность представилась, будем ею пользоваться. Она протянула ему руку, и Тристан легко поднял ее из кресла. Девушка осталась стоять перед ним – так близко, что ее грудь касалась его пиджака. Леонора подняла лицо, закинула руки ему на шею и поцеловала – жадно, страстно, приоткрыв губы, чтобы он ощутил ее голод. Он рывком прижал ее к себе, и они замерли, разжигая друг в друге пламя. Потом Леонора слегка отстранилась и, глядя на лорда из-под ресниц блестящими глазами, прошептала:

– Я хочу поблагодарить вас.

Голос ее звучал ниже, чем обычно, и это было необыкновенно волнующе. Тонкие пальчики развязали ленты, и плащ соскользнул на пол. Тело мужчины напряглось, казалось, слова упали не в уши, а куда-то глубоко, и он схватил ее и прижал так крепко, что больно стало от его твердого, горячего тела. Но когда он попытался поцеловать ее, Леонора отклонила голову и провела пальчиком по его губам. И он почувствовал, что она пытается прижаться еще плотнее, тело касалось его плоти, сводя с ума.

– Вы спасли меня.

Она все смотрела ему в глаза, потом ресницы сомкнулись, и, прошептав «благодарю вас», Леонора потянулась к его губам. Тристан целовал ее, впитывал сладкий мед прекрасных уст. Ему казалось, что это естественно и мило – то, что она захотела отблагодарить его таким образом. Глупо отказываться от того, что предлагают, особенно когда так долго жаждал этого.

Соприкосновение тел делало свое дело – пламя внутри разгоралось, оба словно плыли на теплых волнах. Тристан протянул руку к ее груди и вновь ощутил ее восхитительную упругость и округлость. Соски отвердели под его пальцами, и тогда он быстро и ловко развязал тесемки и теперь ласкал ее нежную кожу, чувствуя на ее губах судорожный вздох и зная, что она горит в том же пламени, что и он сам.

Осторожно запрокинув ее голову, он скользил губами по стройной, трогательно беззащитной шее. Вниз: туда, где у ключицы пойманной бабочкой бьется пульс. Он целовал эту бьющуюся жилку, лизнул, втянул губами. Она задохнулась. Тристан опустился на подлокотник кресла, привлек девушку к себе, одним движением сдернув платье и сорочку до талии. Это был пир богов: губы и язык ласкали нежные груди, исследуя их восхитительную округлость, захватывая губами пики этих волшебных холмиков. И как музыка звучало для него прерывистое дыхание Леоноры, пальцы судорожно вцепились в его волосы, но это тоже было чудесно.

Он втянул губами ее сосок, пощекотал языком, и девушка застонала. Несколько секунд он ждал, пока она расслабится, а потом резко потянул сосок, сжал губами тем движением, которое могут позволить себе только очень голодные младенцы. И очень страстные любовники.

Крик сорвался с губ Леоноры, тело выгнулось. И тогда ж отпустил ее, накрыл грудь рукой и тут же потянулся губами ко второй. Он развернулся, устроив ее на коленях лицом себе, и теперь руки его скользили по ее бедрам, то притягивая к нему трепещущее тело, то чуть отдаляя, дабы усилить сладкую муку.

Задыхаясь, Леонора склонила голову ему на плечо. Тристан отпустил ее грудь и заглянул в лицо. Глядя на него сквозь ресницы, девушка потянулась к нему. Язычок ее скользнул меж его губ, похищая его дыхание, даря свое, лаская и моляя о ласке. Руки Леоноры двигались по его груди. Она растегнула жилет, рубашку. Коснулась его кожи. Ее пальцы ласкали его тело легко, робко, но он все равно чувствовал, что сходит с ума. Кожа горела.

– Сними пиджак.

Может, ему послышалось, но все равно мысль хорошая, потому что он был словно в жару. Отпустив ее на секунду, Тристан быстро скинул пиджак, жилет и рубашку – и ее твердые соски уперлись в его грудь. Может, зря он зашел так далеко. Но он отбросил осторожность, словно ненужную вещь. Он слишком долго желал этого. И теперь чувства даже превосходили его ожидания.

И он опять обнял ее, свою женщину, чувствуя, как ее руки гладят его тело, исследуют, удивляясь гладкости кожи и твердости мышц. Он позволял ей изучать его торс, гордый ее восхищением и любопытством.

Никогда прежде он не был так близко от женщины, которую желал больше всего на свете. И это желание не ограничивалось физическим влечением. Он уже знал, что хочет получить нечто большее. Сейчас мысли путались и он не мог подобрать слов. Знал только, что теперь все очень серьезно и никогда еще его чувства не были столь глубоки.

Сильнее страсти, больше, чем вожделение.

Он позволил себе расслабиться, раствориться в ее ласках, и когда рука ее скользнула ниже пояса, с губ сорвался хриплый стон. Испуганная, она отдернула руку, но он поймал ее ладонь и вернул назад, позволяя изучать его тело и глядя ей в лицо, где любопытство смешивалось с изумлением.

Он терпел сколько мог, глядя на нее и стараясь запомнить такой – розовой от его поцелуев, с полуоткрытыми губами и рассеянным взглядом из-под ресниц, словно она прислушивалась к чему-то внутри себя.

Потом Тристан осторожно привлек ее и поцеловал так, чтобы дыхание занялось и она забыла обо всем на свете. В ее крови словно танцевали язычки пламени. И стоило ей прикоснуться к Тристану, как огонь усиливался, ее твердые от возбуждения соски коснулись темных завитков на его широкой груди – и Леонора едва удержала стон, рвущийся с губ. Она положила ладони на его торс, ощупывая его, словно перед ней был не живой человек, а произведение гениального скульптора. Он совершенен, думала девушка. Поколения его предков сражались и охотились, и он усовершенствовал то, что досталось от природы – крепкие кости, литые мышцы, гладкая кожа. Впрочем, она нащупала несколько шрамов, которые лишь усилили очарование. Загар покрывал тело ровно, словно он работал на открытом воздухе без рубашки. Раньше Леонора видела такие совершенные тела лишь в книгах, это были по большей части скульптуры греческих и римских богов и героев. И теперь она влдела воочию такое же совершенство и готова была преклоняться перед тем, кто казался ей ожившим божеством.

Девушка почувствовала, что губами он касается ее виска, и услышала хриплый от сдерживаемой страсти шепот:

– Я хочу видеть тебя, прикасаться к тебе.

Он взялся за края ее одежды и поймал взгляд.

– Позволь мне.

Глядя как зачарованная в темные озера его глаз, Леонора медленно кивнула.

Он потянул одежду – платье и сорочка скользнули к ее ногам. Шелест падающего шелка показался ей пугающе громким.

В комнате было полутемно, но все же она могла разглядеть его лицо, когда, обнимая ее одной рукой, другой он гладил ее тело, словно желая убедиться, что зрение не обманывает его. Грудь, талия, живот, бедра… – Ты так красива…

Слова упали с его губ, а он, казалось, и не заметил. Она смотрела в его лицо и поражалась – вот он, весь, без привычной маски: сжатые губы, твердые скулы, никакого светского шарма. Его лицо было бы сурово, если бы во взгляде не было столько нежности. И тогда последние сомнения, таившиеся в глубине ее души, обратились в пепел. Сейчас она не могла бы назвать то чувство, что отразилось на его лице, но это было именно то, что она бессознательно хотела увидеть. А значит – все было правильно, так, как должно. Может быть, всю жизнь она ждала, чтобы наступил этот единственный миг и мужчина посмотрел на нее именно так: словно готов продать душу ради нее, ради того, чтобы обладать ею. Ибо для этого человека она была дороже и желаннее, чем душа.

Она потянулась к нему, и он принял ее в свои объятия. Губы их встретились, и Леонора испугалась бы той бури страстей, в которую погружались ее тело и ее разум, если бы здесь не было его – такого надежного, такого настоящего.

Тристан положил ладони на гладкие полушария ее ягодиц и прижал к себе – вперед и немного вверх, так, чтобы ее нежное и мягкое тело ощутило жар и твердость его плоти. Она застонала, чувствуя, как жар спускается ниже, туда, где, оказывается, находится средоточие желания.

Он приподнял ее, и вот руки Леоноры обвились вокруг его шеи, а ноги обхватили бедра. Он оторвался от ее губ и требовательно сказал:

– Идем.

Вместо ответа она вновь потянулась к его губам, пытаясь откровенно чувственным и жадным поцелуем выразить свою решимость, готовность и желание познать то, что еще ждет впереди.