Текст книги "Спасите наши туши!"

Автор книги: Станислав Пестов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Батюшки! Неужто нализался так, что ружье где-то забыл? – ужаснулась жена.

Ни слова не говоря, Матвей Федорович достал из рюкзака смятый чехол от ружья, молча кинул его жене и только после этого пробурчал:

– Они там пошли пить пиво с вяленой красноперкой, а я вот – без ружья и вечный загонщик…

И скупыми словами, чуть не со всхлипами и рыданиями поведал Матвей Федорович историю о том, как, нечаянно поддев мерзким рылом ремень, унес кабан его ружье, а сам он едва остался жив…

– Страсти по Матвею, – рассмеялся его зять, – ружье новое купишь, а вместо себя в загон робота пошлешь, я уж тебе сконструирую…

– Нет, ты погоди, – оживился Матвей Федорович, – ты не шути, я с тебя не слезу, пока мне загонщика не смастеришь. Сумел же на службе своей сделать робота-официанта, а для тестя небось руки отсохнут?

– Ну, ладно, ладно, – продолжал Матвей, глядя, как вытягивается лицо зятя, – я все железки сам изготовлю и соберу, ты мне схему обрисуй и электронику спаяй.

…Всю зиму, весну и лето в гараже стоял звон и шипенье автогена. Старая стиральная машина, бензопила, холодильник, испорченный магнитофон, автозапчасти навсегда теряли свою индивидуальность, чтобы воплотиться в универсального охотничьего робота-загонщика. Если блок памяти, автоматику и зрительно-осязательные датчики удалось использовать от действующего робота-официанта, то двигательную часть пришлось разрабатывать заново. Новый робот должен был уметь продираться сквозь кусты, перелезать через поваленное дерево, с помощью надуваемых пластиковых мешков штурмовать переправу и проходить по болотистой местности. И все это приводилось в действие небольшим бензиновым двигателем, который, правда, удалось сделать чрезвычайно экономичным и мощным.

Робот умел воспринимать звуки, анализировать их и, наоборот, синтезировать, когда хотел что-либо сказать. Зять Матвея Федоровича распалился от интересной работы и сделал роботу анализатор запахов, так что в далеких охотничьих мечтах робот с успехом мог бы справляться с задачей гончей собаки. Причем его можно было бы настроить на запах только лишь зайца или, скажем, кабана. Матвей Федорович слезно упрашивал зятя сработать программу поиска кабана с запахом ружья.

Новый робот – ФДК-01 или, как его ласково прозвали, «Федька» – мог сверх того тащить тяжелый рюкзак, валить деревья, тушить пожары и вообще помогать по дому, что очень расположило к нему лучшую половину семьи Матвея Федоровича. В отсутствие мужчин кибер развлекал женщин пением романсов голосом Козловского и мог даже пригласить потанцевать.

Единственное, что вначале огорчало его создателей, – это поведение на улице. Выйдя в первый раз во двор, Федька учуял собаку, погнался за ней и бегал неутомимо двенадцать часов, пока не кончился бензин. Ему скорректировали анализатор запахов и образов на безразличие к собакам, но он стал вдруг гоняться за кошками и голубями. В конце концов его обучили терпимости к домашним животным. Но собаки, со своей стороны, злобно облаивали его и не раз пытались цапнуть зубами Федькины железные мослы, видно, чувствовали в нем конкурента в борьбе за причастность к сословию «друг человека».

Первые полевые испытания принесли радости и огорчения. Легко преодолевая лесные препятствия, Федька быстро исчез и через два часа пригнал стадо коров и овец, успевая носиться с одного края стада на другой, чтобы животные не разбрелись.

– Ага, можно его и пастухом определить! – закричал радостно зять. Он вытащил отвертку и произвел перенастройку блока распознавания образов.

Во второй раз Федька выгнал из леса выводок волчат, к великой досаде Матвея, который в суете и спешке работ еще не успел купить нового ружья. До открытия охотничьего сезона Федька «работал» по грибам и ягодам, мгновенно разыскивая бесчервивые боровики и подосиновики, хотя и здесь не обошлось без недоразумений. Иногда вдруг он хватал из чужих корзин белые грибы и мчался к хозяину. Матвей Федорович произвел ему словесные внушения, и грабежи в лесу прекратились.

Наконец пришла пора охоты по чернотропу. Матвея Федоровича наперебой приглашали в разные коллективы и в разные места, потому что охотиться в одном месте с Федькой было опасно – можно было истребить всю дичь начисто. Федька выставлял под выстрел лис и енотов, зайцев и кабанов, косуль и лосей, словом, ту дичь, на которую давались путевки и лицензии. Он уже научился облаивать белку и глухаря, делать стойку на бекасов, вальдшнепов и тетеревов, свистеть на манер рябчика. Один браконьер предлагал даже выменять Федьку на «Жигули» да еще в придачу давал катер.

Но Матвей Федорович только вошел в азарт, хотя и стал замечать за Федькой нехорошие дела. После удачной охоты, а охота с ним всегда была удачной, Федька стал травить анекдоты и врать напропалую.

– Во какого мы сегодня зайца со Свиридычем заполевали, – хвастал Федька и раздвигал руки. А поскольку сочленения у него были резиновые, то размах его рук был почти двухметровый.

– Восемнадцать килограмм весил, – продолжал врать Федька, не краснея ни одной сигнальной лампочкой.

Нотации Матвея Федоровича не возымели действия. Федька продолжал «заливать» в стороне от хозяина.

Дальше пошло еще хуже. Федька запил. После охоты он хлопал себя по коленкам и требовательно кричал:

– Давай по маленькой! Наливай!

Пил он исключительно чистый спирт и занюхивал маслеными тряпками, которые постоянно носил с собой в ремонтном ящике. На все укоризны Матвея Федоровича он угрюмо возражал:

– Мне спирт нужен для очистки серебряных контактов, смотри инструкцию по эксплуатации – пункт 4.2.18! А не нравится – давай разойдемся. Нашел себе дурака задарма вкалывать, меня уже хорошие люди давно приглашают на большие дела…

И скрипучим, ржавым голосом начинал песню про удалого Степана.

Матвей Федорович запер Федьку в чулане и послал телеграмму зятю, чтобы тот приезжал из командировки и размонтировал наглеца Федьку. Но зять долго не мог приехать, и запертый робот от скуки начал читать подряд все книги в библиотеке Матвея. Золя и Мопассан, Достоевский и Алексей Толстой, Пушкин и Купер заставляли кибера надолго задуматься. Но особенно нравились ему Тургенев, Пришвин и Аксаков. После этих книг он долго сидел у окна и смотрел через окно в зимний сад.

Весной Матвей Федорович вышел с Федькой погулять на пригретый солнцем бугорок. Федька стоял и смотрел кругом так, как будто видел все впервые, потом повернулся и протянул правый манипулятор Матвею Федоровичу.

– Прощай, Федорыч! Не могу я больше с тобой…

И он ушел, не оглядываясь, в темнеющий елями лес. Матвей ходил искать его на следующий день, думая, что Федька свалится, когда кончится бензин, но по следам увидел, что робот нашел брошенную механизаторами бочку с остатками горючего и заправился из нее, а пробку завинтил так крепко, как может это сделать только нечеловеческая рука.

Рассказывали, что видели его весной – он спасал зайцев, попавших в беду при наводнении. Лесник обнаружил как-то лося, застрявшего копытом меж сваленных на поляне бревен. Пока лесник ходил к егерю, кто-то раскидал завал бревен и освободил сохатого. Компания охотников, которая остановилась с ночевкой в лесу, выяснила утром, что из всех до единого патронов кто-то высыпал порох и дробь.

Беспризорные деревенские псы стали бояться разгуливать по окрестным лугам и перелескам с намерением поймать и поживиться молодым зайчонком. Пастух Никанор видел самолично, как с истошным визгом неслась разбойничья стая собак по дороге в деревню, а за ними с длинной хворостиной мчался сердитый Федька.

В самое голодное зимнее время со скотного двора пропала тракторная телега с мороженой картошкой, которую нерадивые механизаторы забыли на улице.

От скотного двора в овраг за Сырой балкой тянулись следы колес телеги, там нашли сваленную картошку, которой с большим удовольствием питались истощенные кабаны.

Потом слухи о Федьке стали стихать, и Федорыч начал подозревать, что произошла какая-нибудь поломка в железном организме железного парня. Федьки.

… Его нашли только следующей весной, когда стаял снег. Он лежал на боку, помятый от выпущенных в него пуль, несколько жаканов пробили насквозь его корпус, дробью были разбиты сигнальные лампочки и датчики.

По пулям было найдено ружье и его хозяин, который признался на следствии, что он загнал на насту лосиху и хотел уже прикончить ее, когда выскочил из кустов Федька и своим корпусом прикрыл лосиху от верной смерти. Разъяренный браконьер всадил все свои пули в железного робота.

На суде он упрямо требовал, чтобы его судили не за убийство, а за порчу имущества…

РЕКА, ТЕКУЩАЯ «НАЛЕВО»

1. Летучий голландец

От гулкого стука упавшего в дверях кабинета тела вздрогнул и зажмурился начальник Саврасской городской автоколонны № 17 Прокопенко. Человек с диким взглядом и в жалком рубище быстро передвигался к нему на четвереньках с явным намерением лизнуть ботинок.

«Ишь, вырядился бичом, – тоскливо подумал Прокопенко, узнав в ободранце прораба СМУ-2 Б. Котогреева, – разжалобить хочет…»

– Христа ради! – истерически крикнул проситель. – Дай машину, Прокопенко, ящик стекла привезти. Жилой дом сдать не могу!

При упоминании о ящике начальник автоколонны поморщился. Что ему этот жалкий ящик! Вздорный груз! Ему нужны были тонны, много тонн. Помноженные на километры расстояний, они давали грузооборот – тонно-километры. Если набегало много тонно-километров, получалась зарплата, которая начислялась шоферам опять-таки с тонно-километров, премия и прочая икебана. Если грузооборот был мал, Прокопенко больно били.

– Слушай сюда, – плантаторским тоном начал Прокопенко. – Вчера давал я городской филармонии «газик», так они мне за то оформили в документах, что привезли восемьдесят тонн дирижерских палочек с Сахалина. Улавливаешь? Плевать я хотел на твой дом и стекло, ты подпиши мне, что мои машины Уральский хребет перевозили, тебе же и в план войдут земляные работы!

– Побойся бога, Прокопенко, – стенал прораб, заламывая руки, – любой ревизор в острог упрячет…

– Ну вот что. товарищ Котогреев, – холодно сказал Прокопенко, – нет у вас порядка на стройке, сплошная неразбериха. В прошлый раз моя машина привезла вам краску для Дома, который еще проектировать не закончили, а потом возили панели для корпуса, который, как потом выяснилось, год назад построили. Не знали куда девать панели эти – домостроительный комбинат назад не берет, а на базу груженая машина по габаритам не проходит. Так и мыкался шофер полмесяца, в летучего голландца превратился. Или мне сообщить об этом в народный контроль?

Сникший Котогреев вынул платок и начал сморкаться.

– Ладно, ладно, – похлопал ставшего почти ручным клиента подобревший Прокопенко. – Нешто за приписки нынче судят? Пойдем во двор, прикрепим к тебе передовика…

2. Хозяин большой дороги

Несмотря на то, что рабочее утро было в разгаре, все поголовье автомобильного стада теснилось на территории автоколонны.

Из окошка кабины ближайшего грузовика торчали подошвы сапог, тело же самого шофера возлежало в кабине в позе султана, пресыщенным взором следящего за томными телодвижениями тружениц сераля. Вокруг кабины вот уже полчаса мелким бесом вились Прокопенко с клиентом и диспетчер.

– Федь, а Федь, – ласковым голосом взывал начальник. – Съездил бы, а… Он тебе. – ткнул Прокопенко в сторону пугливого клиента, – и вторую ездку припишет!

– Три, – задумчиво отвечал наконец Федор, – пущай три ездки нарисует! Кооперативную квартиру буду ладить!

– Хорошо, три, три! – захлопал в ладошки от радости начальник и незаметно ткнул в бок клиента: —Да кланяйся же, кланяйся, истукан!

– И чтоб по восемнадцать тонн туда и обратно было нарисовано, – нагнетал шофер, досадуя, что продешевил.

– У твоей, Феденька, машины грузоподъемность-то всего три тонны, – взметнулся было жалкий голос диспетчера.

– Щас как осерчаю! – пугнул Федор.

– Кыш, зануда! – замахнулся Прокопенко на диспетчера, – Ты его, Федюша, прости, он от жары совсем плохой. Поезжай себе с богом, будут тебе тонны.

– Вот он какой, – умиленно вздыхал начальник, глядя вслед Федору, выезжавшему из ворот автобазы на большую дорогу. – Куда ни поедет, а план всегда привезет!

3. Проблема сверхзвука

Слегка потрудившись у замороченного прораба, Федор возвращался в некотором раздвоении чувств. С одной стороны, транспортные накладные свидетельствовали, что нынче скромный труженик преодолел на своем грузовике звуковой барьер и даже стоял где-то на пороге покорения световой скорости. С другой стороны – мучила угроза захлебнуться бензином.

С горючим вообще в автоколонне была беда, если не катастрофа. Бензин и солярка выдавались в расчете на «добытые» у клиента километры, и лучшие рационализаторы отчаянно бились над проблемой: куда деть неиспользованное горючее? Раньше его сливали в ближний овраг, но забивший внезапно фонтан высокооктановой жидкости в низовьях оврага озадачил местных геологов, и слив было велено прекратить…

И, по правде сказать, не в одном лишь Саврасске возникали проблемы с горючкой, но каждый решал их доморощенно ввиду отсутствия централизованного подхода. В «Сельстрое», например, списывали бензина на 250 тысяч литров больше, чем получали его на нефтебазе. В Саврасской «Сельхозтехнике» горючим топили печи котельных, а в Соловейковской автоколонне № 1307 умельцы пошли далее всех – был ими успешно внедрен «сверхэкономичный» двигатель, дающий при нынешних драконовских мерах по нормированию бензина неслыханную экономию в 70 %. Попросту говоря, талоны на оставшийся от приписок бензин сдавали опять на автобазу, имея в виду сотенные премии за «сверхэкономию».

Но по каким-то причинам не был этот опыт широко распространен, и оставалась у Федора одна лишь дорога для сбыта талонов на шестнадцать тонн горючего.

4. Роскошь – это бензин!

Не сразу нашел свое место в жизни нынешний оператор Саврасской автозаправочной станции Генрих Нечитайло.

– Автомобиль – это не роскошь, – смекнул как-то Нечитайло, пристально вглядевшись в изгибы фортуны, – роскошь – это бензин!

И, закопавши в землю диплом кандидата технических наук, обнаружился впоследствии Нечитайло в сфере бензинного сервиса.

– Ну, ну, осади! – сурово покрикивал он владельцам частных автомашин, предварительно оглядевши тщательным образом окрестности АЗС. – Заправляйся вон в той колонке, где бензин отпускается для государственного транспорта.

И белыми перстами с двухкаратными бриллиантами складывал отдельной кучкою банкноты, полученные от продажи «казенного» горючего. Нехватку проданного бензина Генрих Нечитайло возмещал талонами, которые приладился скупать у плутоватых шоферов чуть ли не по весу, как макулатуру.

– Хозяин, – стлался время от времени у окошка АЗС свистящий шепот, – купи талонов, тридцатку за тонну…

5. Последняя просьба

– Беркут, Беркут! Я – Кобра! – хрипловато шелестел эфир. – Продолжаю наблюдение за объектом. «Профессор» скупил «макулатуру» У семи клиентов и отпустил за наличные «керосин» сорока трем частным лицам. Передаю номера их экипажей. Какие будут указания?

– Кобра, Кобра! Я – Беркут! Через полчаса – у «Профессора» конец смены. Взять с поличным. – Голос майора ОБХСС неожиданно дрогнул – Смотри, сынок, не рискуй понапрасну, береги себя. Не кури поблизости от бензина…

– Товарищ майор, – взволнованно отвечала «Кобра», почувствовав неуставную слабину в голосе начальника. – Если что случится… я хотел бы передать последнюю просьбу. Поставьте на каждой АЗС нашего человека для открытого демонстративного наблюдения. Сколько раз ни проводил я такие операции, результат был поразительно одинаков – на треть сокращается количество бензина, отпущенного через колонки для государственного транспорта, и ровно настолько же возрастает количество проданного горючего для частников…

– Я понял тебя, сынок, – ты очень добр к людям. Но разве в этом дело?

6. В чех же дело…

– Дело в том, – горячился уже немолодой майор ОБХСС, – что из-за приписок грузооборота в автохозяйствах остается много неиспользованного горючего. И миллионы тонн бензина уходят «налево» – владельцам индивидуального транспорта.

Участники совещания за круглым редакционным столом «Крокодила», где шла речь о приписках и потерях горючего, печально вздохнули, хотя все так или иначе представляли себе последствия погони автохозяйств за тонно-километрами.

– Никто не заставляет на заводе, чтобы станки делали по миллиону оборотов за день, – взял слово директор НИИ автотранспорта В. Петров, – задача станка – изготовление детали. Почему же от автомобиля требуют накрученных тонно-километров, а не оценивают его по вкладу в конечный результат? Из-за бессмысленной гонки за километрами автотранспорт теряет миллиарды рублей в год. Не только горючее, но и сами автомобили списываются по километражу. И если километры «липовые», то можно выбросить или раскулачить на запчасти новенькую машину…

В прошлом году, – заметил молодой следователь, – в «Сельхозтехнике» списали в два раза больше машин, чем в предыдущем!

– Автохозяйствам нужно, – продолжал В. Петров, – вместо валовых показателей – тонно-километров – планировать показатели качества обслуживания отраслей народного хозяйства.

И участники совещания рассказали об успешных экспериментах в автохозяйствах Москвы и Белоруссии, где автотранспортникам оказалось выгодным не «наращивать грузооборот», а скорее даже сокращать его в интересах клиента.

А в конце совещания держали речь плановики.

– Централизация перевозок и сокращение расходования топлива, – сказали они, – главные проблемы автотранспорта, и мы подготовили документ, направленный на улучшение его работы…

* * *

– Хозяин, – наклонился было Федор к окошку Саврасской АЗС и резко отпрянул: двое молодых людей мягко, но решительно вели под локоть оператора Нечитайло к дверям довольно герметичной машины.

…«Сверхзвуковой» грузовик Федора шустро бежал по магистрали, рядом с шофером подпрыгивала сумка, набитая неиспользованными талонами. Дорога, залитая солнцем и мерцающая от раскаленного воздуха, казалась рекой чистого бензина.

Рекой, текущей, как и дорога, куда-то «налево».

САПОГИ «ВСМЯТКУ»

ИЛИ

БРАК ПО-ИТАЛЬЯНСКИ

1. След взят!

Трое подозреваемых угрюмо переступали с ноги на ногу. Одного из них била нервная дрожь, он упорно прятал глаза.

«Кто же из этих троих злодей, – терялся в догадках Следователь, – среди бела дня похитивший с витрины магазина пару туфель? И ведь какое изощренное преступление – не тронул башмаки заграничного производства, а взял почему-то наши… Что за этим кроется?..»

Замешательство еще больше усилилось, как только все витринные образцы были поставлены на стол Следователя. Глянув на отечественную обувь, он вздрогнул и побледнел. Не раз ему приходилось выбивать из бандитской руки пистолет или финку, вскакивать на подножку встречной машины и прыгать без парашюта. Был даже случай, когда пришлось отведать консервов «Завтрак туриста». И до сих пор выдержка и самообладание не изменяли ему. Но вот теперь он с содроганием глядел на отечественную обувку.

Тот, который мелко сучил руками, казалось бы, выпадал из круга подозреваемых. Но при обыске у него нашли странные документы, среди которых был и такой. «10 июня в уткинском обувном магазине № 5,– говорилось там, – из 665 пар сапог и полуботинок, изготовленных местными обувщиками, 465 пар были забракованы напрочь…»

Необузданная интуиция Следователя подсказывала, что тут есть наводка на след. Впрочем, осмотр башмаков улик не прибавил.

Осыпавшаяся краска со скверно обработанной кожи не позволяла определить даже изготовителя. Хотя Знак качества в общем-то просматривался.

Дрогнули и эксперты.

– Нет, – сказали они, – нынче такая близнецовость моделей, что по внешнему виду нельзя достоверно назвать изготовителя. А у преступника скорей всего дефект зрения: только слепой мог похитить эту мерзость, стоявшую в окружении импортной обуви. Такой случай был в практике…

– Не думаю, – покачал головой Следователь, который на самом деле думал, и думал интересно, по-современному. – Тут напрашивается другое. Необычность кражи и патологическая страсть к браку, – он потряс странными документами, – говорят об изворотливом и коварном характере преступника. Чтобы понять мотивы кражи, я должен встать на его место. Пусть мне назовут предприятия, выпускающие скверную обувь, я поеду туда исследовать вопрос на месте!

2. Привидения в объединениях

– Как приедешь, сынок, в незнакомый город. – напутствовал молодого Следователя седой генерал, – первым делом влезь на каланчу. Оглядись окрест себя и выбери самое захудалое в городе здание. Это и будет обувная фабрика.

Он был тысячу раз прав, этот суровой закалки генерал. Казалось, какое-то роковое проклятие лежит на всех сапожных помещениях.

На головном предприятии Башкирского обувного объединения можно без бутафорской подготовки снимать фильм из жизни привидений, точнее, о коммунальных неудобствах их жизни. Даже иные столичные мануфактуры вызывают легкий озноб казематными мотивами своей архитектуры.

Дряхлое здание Ветского кожевенно-обувного предприятия, куда в конце концов прибыл Следователь, было выстроено фабрикантом Вахрушевым чуть позднее наполеоновского нашествия, но чуть раньше отмены крепостного права. И не только внешний вид, но и, пожалуй, интерьер комбината местами давал полное подтверждение этому. Ветхость сантехнического оборудования наводила на мысль, что куплено оно совсем не на последней международной ярмарке. Парилок и душевых вовсе не было, поскольку душегуб Вахрушев не предусмотрел их в своем проекте.

А в цехе разделки кож стошнило бы, пожалуй, даже далекого предка гренландца, взлелеянного на тухлой рыбе. И хотя есть там некоторый минимум машин, но стирания грани между физическим трудом и очень тяжелым физическим трудом здесь полностью еще не случилось. Это так только говорится – легкая промышленность, она весьма и весьма еще тяжела.

– Наша служба и опасна и трудна, – как всегда, зорко подметил Следователь, – но и тут не сахар… И как они в этих условиях ухитряются делать такую мировую продукцию?

Он стоял в ассортиментном кабинете комбината и тихо млел от радости, разглядывая эталонные женские сапоги из эластичной хромовой кожи на изящной полиуретановой подошве, которая сама по себе гарантирует уже половину покупательского успеха. Окончательно его добили роскошные мужские сапоги мехом наружу.

– Вот такие бы зимой в засаду надеть, – размечтался было вслух Следователь, но радость его быстро съежилась, как только он вошел в пошивочные цеха…

3. Покойники на конвейере

На потоке шла обувь, широко известная многим рыбакам-удильщикам по частой попадаемости на крючок. Мрачного цвета полуботинки, туфли с траурной каемкой микропорки на подошве, сапоги-чулки из модного десять лет тому назад фловер-лака создавали надежный резерв не реализуемой в торговле обуви. В иных районах страны резерв этот не сокращался месяцами.

– Может, так и надо? – спросил вслух Следователь. – Может, стиль «ретро» не выйдет из моды в будущем и это все станет острейшим дефицитом, как стал в свое время популярным давно забытый русский сапожок?

– Нет, – ответил ему главный инженер комбината. – Так не надо. Но у нас есть валовой план – в миллионах пар обуви. Это страшная гильотина – Миллионы пар. И вы учтите, что мы, современные обувщики, в основном сборщики: собираем обувь из сырья, которое дают смежники.

И выяснилось тут, что смежники чаще всего не дают. Надули ветских сапожников химики – поставили всего лишь треть требуемых полиуретановых подошв. А кожевники шлют «леопардовые» кожи – пятнами осыпается краска. Текстильщики и фурнитурщики также не жалуют.

И, краснея от стыда, руководство дает команду: пошивать, покойницкие тапочки, страшные в своей простоте и предназначении. Эти тапочки помогут выполнить вал – план по миллионам пар. Или начинают лепить к подошве из мрачной микропорки натуральную кожу, ставшую острейшим дефицитом во всем мире. А микропорка технологически настолько трудоемка, что уже нет времени на шлифовочно-отделочные операции.

И людей нет на эти операции. Люди в основном уходят с обувного производства. Скудные средства, отпущенные ветским обувщикам на строительство жилья, опять урезали, своих домов отдыха и пионерских лагерей тоже нет. А рядом – могучие индустриальные соседи, у которых в цехах внедряется НОТ и гавайский микроклимат, а на собственной полоске черноморского пляжа – виндсерфинг. Поэтому неудивительно, что сверхтекучесть благородного газа гелия тускнеет по сравнению со сверхтекучестью обувных кадров…

4. Брак по-итальянски

– Но не может быть, – как всегда, безукоризненно логично резюмировал Следователь, уже много дней подряд шедший по следу преступника в разных городах и весях, – не может быть, чтобы обувщики были только жертвами бессовестных поставщиков и разного рода обстоятельств. Многое, наверное, зависит и от них самих.

И вспомнилось ему ереванское объединение «Масис», работающее, как и все, в условиях снабженческого произвола и убогого качества сырья. Но любая женщина, надевшая туфли или сапожки ереванского производства, может быть уверена, что ей обязательно оглянутся вослед. Даже особо изящную и модную обувь ереванцы поставили на поток, и за три последних года на их продукцию не было ни единой рекламации. Да и вообще процент брака в среднем там в пять раз ниже, чем по отрасли.

Немногим, кажется, «Масис» отличается от других объединений – собственный Дом моделей, сквозной бригадный метод производства, самостоятельный отдел управления качеством. Но в сочетании с умением молниеносно перестраиваться это позволяет выпускать изумительную обувь. А начинало объединение свою деятельность с положения, которое даже оптимист не рискнул бы назвать плачевным. Нынешние же цехи головного предприятия «Масис» по чистоте и уюту напоминают санаторные корпуса. Даже фонтанчик колодезной, а не обыкновенной, из-под крана воды в цеху говорит о постоянном и заботливом внимании к сапожных дел труженикам.

И во дворе, у проходной, рабочих встречает скульптурный ансамбль, посвященный не традиционной девушке с веслом, а древнему искусству сапожника. Единственный, пожалуй, памятник Сапожнику если не в мире, то, во всяком случае, в стране.

Большую заботу о тружениках Следователь видел и на другом оазисном предприятии – московской фабрике «Парижская коммуна». В лучших цехах этой фабрики, где царствуют автоматические линии, где электроника управляет почти всеми процессами, пора было, по его мнению, вводить специальные физические упражнения для предотвращения гиподинамии.

Фабрика имеет свои фирменные магазины, через которые чутко прослушивает пульс покупательского спроса. И не случайно одна итальянка буржуазного сословия, примеряя сапоги «Парижской коммуны», вздохнула: «Вот есть у меня дома достаточно сапожек, а все равно куплю еще эти! Что значит фирма!»

И снова готов был засветиться тихой радостью Следователь и в пояс поклониться машиностроителям за такие чудесные линии на московской фабрике, но выяснилось тут, что те линии закуплены в Италии, а родные машиностроители дают обувщикам такой жалкий мизер, что и ругать-то, собственно, их не за что.

Даже коробки для упаковки сходящих с линии сапожек привезены из Италии. Отечественные бумажники жалуют обувщиков, да и то скудно, только коробками из картона марки «Г», которые мнутся и разваливаются при первой же погрузке, отчего обувь приобретает кондицию, именуемую «всмятку».

В Италии это считалось бы неслыханным браком, браком по-итальянски, потому упаковку там делают из мелованного картона с особыми пупырчатыми прокладками для несминаемости обуви.

5. Тонкая месть

«И вообще у них модель появляется на прилавке через два месяца после ее задумки, – размышлял Следователь, возвращаясь в свой кабинет после длительной командировки. – А у нас на это уходит два-три года. Не потому ли такая унылость внешнего вида и постоянная запоздалость моды?»

– Товарищ лейтенант, – радостно встретил его помощник в дверях, – есть новые данные! На квартире нервного гражданина найдена жуткая коллекция бракованной обуви – элитный, так сказать, брак. Правда, все женская обувь… Я приказал доставить подозреваемого на допрос.

Доля секунды потребовалась Следователю, чтобы собрать в кулак волю, интуицию и интеллект. Лицо его внезапно просветлело.

– Вы женаты? – спросил он ничего не подозревающего преступника. – И теща, наверное, есть? Я, кажется, понял, почему вы украли…

– Да! – внезапно вскричал преступник, перехватывая инициативу. – Я украл эту обувь, чтобы подарить ее теще! В порядке личной мести. Пусть окружающие подтвердят, что я сам сознался. Это смягчит мою участь. О! Это была тонкая месть – отказаться ей неудобно, а носить невыносимо. К тому же и – позору-то! – краденая. Дайте закурить, гражданин начальник…

Когда преступника увели в казенное помещение, Следователь устало потер виски.

– Вот все же не могу я взять в толк, – задумчиво молвил он, глядя на свои туфли, – погоня за валом, нехватка сырья и оборудования, происки торговли, текучесть или картон с неудобопроизносимой маркой – что же все-таки есть главная причина убогости моих башмаков? Разобраться в этом, пожалуй, под силу только компьютеру, умеющему делать миллион операций в секунду.

И он достал из кармана микрокалькулятор, сконструированный им в свободное от погони время.

– Не вычленить здесь главного, – высветилось на экране карманной ЭВМ. – Если нет современнейшего оборудования, то архитрудно перестроиться на новую модель. Значит, унылая обувь, возвраты, ущерб в заработке. И тогда – текучесть и невыполнение вала. А если нехватка сырья и валовые показатели висят гильотиной, то начинает идти халтура.

И, покопавшись в ячейках своей памяти, микрокалькулятор извлек строки из прошлого:

«ДВЕСТИ МУЖЕЙ С ГОРДЫМИ УЛЫБКАМИ ПРИШЛИ ДОМОЙ И ПРОТЯНУЛИ ЖЕНАМ ДВЕСТИ КОРОБОК.

ДВЕСТИ ЖЕН, ЕДВА ВЗГЛЯНУВ НА КОРОБКИ, ВОСКЛИКНУЛИ:

– МИЛЫЙ! ДОСТАЛ! НЕ ФРАНЦУЗСКИЕ, НЕ ИТАЛЬЯНСКИЕ, НЕ ШВЕДСКИЕ, А НАШИ, ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ! О СЧАСТЬЕ!!!

ДВЕСТИ ПОЦЕЛУЕВ ГРЯНУЛИ, КАК ДВЕСТИ МАЛЕНЬКИХ ДОМАШНИХ САЛЮТОВ».

Это – воспоминания о будущем. Так писал еще в 1971 году Крокодил с надеждой на скорое исцеление обувных недугов. Видно, время поцелуев еще не настало…

– А может ли ЭВМ заглянуть в будущее? – подумал Следователь и с помощью хитроумных комбинаций с кнопками добился-таки информации из Предстоящего:

«ХИМИКИ, ТЕКСТИЛЬЩИКИ, БУМАЖНИКИ, МАШИНОСТРОИТЕЛИ, СОБРАВШИСЬ ВМЕСТЕ С ОБУВЩИКАМИ И ОБСУДИВ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ С ПРОИЗВОДСТВОМ ОБУВИ, ПОСТАНОВИЛИ:

1) ИСКОРЕНИТЬ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ НА ОБУВНУЮ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ КАК НА ПАДЧЕРИЦУ И ПОПРОШАЙКУ.