Текст книги "Пропавшая экспедиция"

Автор книги: Станислав Рем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Стук в дверь привёл профессора в чувство.

– Да, входите.

Дверь распахнулась, на пороге появился декан геофака. Всё такой же суетливый и потный.

– Ты здесь? – Юрий Николаевич устало опустился на стул, с тоской посмотрел в окно. – Чёртова жара меня скоро убьёт. Я с чем к тебе: из десяти заказанных мной аудиторий за лето отремонтируют в лучшем случае пять. Я к чему: если что, дашь свои для заочников в первом семестре? Во вторую смену. А мы за осень добьём остальные.

– Без вопросов.

– Слава богу. А то уж не знал, к кому и сунуться. Тебя не было. С физматом у меня сам знаешь, какие отношения…

– Ездил в Хабаровск, – вяло отозвался Урманский.

– К вдове? Из-за этого… Дмитриева?

– Нет, – соврал, сам не зная почему, профессор. – Захотелось посмотреть дневники Колодникова. А её перед моим приездом ограбили. Представляешь?

– Неприятно, – выдохнул Ельцов. – Как Николаевна?

– Нормально.

– Это хорошо, что так, – декан поднялся со стула. – Передавай привет. Кстати, завтра у Иры Блинниковой день рождения…

– Меня не будет. – Урманский вытянул из портфеля портмоне, достал несколько денежных купюр. – На подарок.

– То есть как? – Ельцов деньги взял, но продолжал стоять на месте. – Ты что, хочешь Ирку обидеть?

– Передай мои самые наилучшие пожелания. – Александр Васильевич произносил слова тускло и бесцветно. – Но, честное слово, не могу. Завтра уезжаю. На Граматуху. По местам экспедиции Колодникова.

– Оно тебе надо? – Ельцов всплеснул руками. – Ты что, уже полностью решил плясать перед этим мальчишкой?

– Дело не в том…

– Именно в том! – Юрий Николаевич слегка повысил голос. – Впрочем, поступай как знаешь. Но поверь: всё это… – Он почему-то указал пальцем на небольшую статую Дон Кихота, стоявшую на столе заведующего кафедрой.

Дверь за Ельцовым захлопнулась.

Урманский налил из чайника холодной воды в стакан: вот и начались нарекания. А ведь ещё и до дому-то дойти не успел.

* * *

Щетинин аккуратно разложил перед собой распечатанные материалы, присланные из Москвы на скрытый электронный адрес.

Первая «посылка» от Вилена Ивановича. После чего СЧХ уткнулся в экран монитора и в третий раз перечитал сопроводительное письмо. Точнее, ту его часть, где генерал указал на то, что «Гюрза» в Амурской области действует на свой страх и риск. Никакого приказа из Министерства обороны или каких-либо иных структур руководители подразделения не получали. Зато восемнадцать контрактников (увидев цифру, подполковник, не сдержавшись, присвистнул), служащие одной части, в том числе и те, чьи фото СЧХ выслал дядьке, одновременно подали рапорт на отпуск. И… одновременно в него ушли.

Щетинин с силой потёр кончик носа пальцем: к выпивке, что ли? Ещё раз перечитал сообщение. «Что ж, – мысленно проговорил подполковник, – значит, с „Гюрзой“ можно не заморачиваться. Достаточно поставить в „неловкое положение“. Ребятки захотели срубить бабла на беспределе. Устроим им свой беспредел… Так, а что у нас по академику?»

Щетинин сунул в рот сигарету, прикурил, углубился в чтение материалов.

Листов оказалось семь. Отчёт Колодникова перед комиссией Академии наук о проделанной экспедиции 1968 года. Отчёт, до которого генерала Щетинина, не последнего человека в иерархии спецслужб, допустили только с третьей попытки. И то после звонка одного очень серьёзного человека.

Сергей принялся отыскивать в первую очередь те места, в которых упоминались злосчастные блоки, о которых говорил Рыбаков. Впрочем, увлёкшись, он стал читать всё подряд.

«…Обследовали поверхность сопки. Нами не было найдено ни единой вещицы, которую можно было бы связать с памятником. Мною было принято решение расширить поиски и уделить более пристальное внимание окрестностям поселения (если оно таковым являлось). Добраться до него можно было только с одной стороны – по узкой тропе. С других сторон сопка имеет либо отвесную скалу, либо настолько крутые склоны, что по ним почти невозможно подняться. Практически сопка неприступна, к тому же имеется ещё одно очень серьёзное неудобство для тех, кто захотел бы здесь поселиться, – отсутствие воды. Кто же тогда оставил после себя строгие ряды (!) пустых западин одинаковых размера и формы? Судя по количеству западин-жилищ, здесь могли разместиться несколько сотен человек. Но зачем? Заниматься земледелием на этом „пятачке“ невозможно, разводить животных – тоже. Приходим к выводу: здесь когда-то располагался военный лагерь каких-то племён. Кто это был – загадка!»

СЧХ бросил взгляд на часы: Рыбаков уже как два часа должен был прилететь. Наверняка сначала домой поехал, сукин сын. Совсем от рук отбился. Щетинин достал мобильный телефон и хотел было набрать номер майора, но передумал и снова принялся за чтение.

«…Подобные нуклеусы, а также техника обработки камня характерны для неандертальцев. Что подтверждает выводы директора Института археологии и этнографии, академика Вакуленко (1947 год) об открытии ранее неизвестной культуры на территории Приамурья, культуры эпохи неолита». Эта фраза академиком, судя по всему, специально вставлена в отчёт: основное направление исследований Колодникова – период позднего неолита. И без оного неолита в отчёте никак не обойтись.

А вот дальше. «…Выходы скалы не походили на затопленные каменные бруски. Однако нами открыт новый археологический памятник, причём значительно более древний. Долина водотока довольно широка…»

СЧХ сунул сигарету в рот, не глядя, прикурил. Мысли в голове начали наращивать обороты. Получалось, чёртовы обработанные гранитные блоки не имеют никакого отношения к скалам, что расположены на Граматухе. Тогда откуда их тащили? Щетинин вслух матюкнулся: «Из Египта, что ли?». Скорее всего и Колодников думал именно так. Потому и заинтересовался блоками, что они были не к месту. Как прыщ торчали на его пути. И ни одно прокрустово ложе не могло их «врезать» ни в одну официальную теорию. Вон даже академик в отчёте попытался «пристроить» бруски хоть куда-то. Ан ничего не выходило. Против всякой логики они валялись посреди тайги, в глубине материка, вдали от цивилизации.

Взгляд подполковника снова прошёлся по тексту. Ощущение, будто он что-то упустил. Итак, что мы проскочили? Тектоническая деятельность монолита, ключ Джуркан, нуклеус, наскальный рисунок… Точно! Вот оно! Рисунок, а под ним текст. Всего несколько слов. Несколько слов, специально завуалированных среди фраз для отчёта. Именно на них и споткнулся взгляд. Неужели это именно то?

СЧХ вынул изо рта сигарету, облизнул пересохшие губы и прочитал вслух: «…На возможность открытия местной культуры эпохи бронзы на Среднем Амуре наталкивает и обнаруженное на речке Тынок, впадающей в Зею с левого берега, несколько выше с. Ураловки, изображение молодого северного оленя, выполненное техникой точечного пикетажа (выбивки). Впоследствии точно такой же рисунок был нами обнаружен и на Граматухе, и на Джуркане, и на Тынке, и на Норс. Сравнительно недалеко от местонахождения рисунка, на правом берегу Анго, ещё во время экспедиции 1961 года были обнаружены бронзовые предметы датированные 1 тысячелетием до нашей эры, которые я бы отнёс к карасукской культуре поздней бронзы. Но карасукцы – представители сибирской бронзы. Основным занятием у них было скотоводство, и в поисках хороших пастбищ они постоянно перемешались на новые места. Не исключено, что в I тысячелетии до нашей эры часть поздних проникла в бассейн Амура, где встретила племена, в отличие от сибиряков, разводившие оленей…»

Сигарета тихо потухла в пепельнице. Оленёнок. И на Граматухе, и на Джуркане, и на Норе был найден один и тот же рисунок: оленёнок.[7]7
  В действительности данный рисунок обнаружен в 1961 году во время археологической экспедиции под руководством академика А. П. Окладникова только на скале правого берега речки Тынок, 2.5 км выше с. Ураловки, Шимановского района Амурской области.


[Закрыть]

* * *

Мишка забрался внутрь палатки, вытянул из футляра ноутбук, принялся настраивать для работы. Небольшую мобильную спутниковую антенну он установил заранее, замаскировав её между палаток и прикрыв хвойными ветками, пока возился с дровами для обеда.

Две минуты назад на новый номер пришла смска от Щетинина: «Ищите рисунок, который высылаю на следующий адрес… Буду на связи».

– Мишка, – послышалось через тонкое полотно палатки. Они с Санатовым решили разыграть маленький спектакль для наблюдателя, чтобы того не насторожило длительное отсутствие Дмитриева, – найди в рюкзаке аспирин. Он должен быть в аптечке.

– В каком? – крикнул ответ Михаил, открывая «почту».

– Не помню. Кажется, в моём.

– Хорошо, поищу.

С экрана на Михаила смотрел нарисованный неуверенной «детской» рукой, чем-то похожий на зайца оленёнок. Под ним расположился текст: «Этого зверя Колодников обнаружил на скалах Граматухи и на Норе. Судя по всему, оленёнок – ориентир, по которому передвигалась экспедиция. Такой же зверь должен быть и на Гилюе. Незнакомец, я так думаю, ждёт встречи именно там. По крайней мере, я бы на его месте поступил так».

Мишка быстро отстучал на клавиатуре ответ:

– Нам не дадут такой возможности.

– Знаю. Не предпринимайте никаких телодвижений. Просто оттягивайте внимание противника на себя. Я сегодня вышлю в Зею человека, который займётся поиском незнакомца. Но ему нужна приблизительная ориентировка, где может находиться рисунок. С местностью он не знаком. Спроси у Шилина. Пусть тот свяжется со своими друзьями-охотниками. Может, кто видел рисунок. Дай мой номер телефона.

– Понял. Инженера встретил?

Через несколько секунд на экране высветилось:

– Встретил. Выезжаем на Граматуху.

– Мы на рассвете думаем покинуть стоянку. У нас есть один план.

– Ни в коем случае! Сейчас вы мне нужны именно там, где сидите! Бродите вокруг да около лагеря. Делайте вид, будто занимаетесь поиском. Словом, отвлекайте, но грамотно. Постоянно будьте близко к реке на случай срочной эвакуации. И никакой самодеятельности! Мишка, предупреждаю, с вами «работают» опытные люди. Все попытки сбросить их, будут напрасными. Жду ответа Шилина.

СЧХ отключился. Мишка ещё несколько секунд внимательно рассматривал рисунок, после чего не только стёр всю информацию, но и упоминание о ней в архиве записей компьютера.

* * *

Джип Щетинина стремительно покинул городскую черту и, пользуясь тем, что ещё тянулась асфальтированная лента дороги, взревев, увеличил скорость до двухсот километров.

Урманского вдавило в мягкое, удобное кресло. Профессор с недовольством посмотрел на подполковника, которого видел впервые в жизни. Но о котором очень даже хорошо знал из уст майора Рыбакова. Тот тоже сидел в машине, только в отличие от Александра Васильевича спереди. Прислонившись к закрытой дверце, майор усердно дремал.

– Ещё раз простите, Александр Васильевич, что вытащили вас на лоно природы, не дав возможность побывать дома, но это вынужденная мера. Кстати, – СЧХ кивнул головой назад, тем самым указывая на соседа профессора, немолодого, полного мужчину, лет шестидесяти, – познакомьтесь. Кононов Анатолий Тихонович, инженер с Ипатьевского камнеобрабатывающего комбината. Товарищ к нам, можно сказать, из центра Сибири пожаловал. И всё благодаря вашей активной деятельности, Александр Васильевич.

– Шутить изволите? – Урманский нехотя протянул руку инженеру.

– Да нет, Александр Васильевич, я сегодня серьёзен, как никогда. – Внедорожник Щетинина оставил позади асфальт и теперь трясся по грунтовке. Однако подполковник и не подумал снизить скорость. – Я выслал в Ипатьевск те материалы, что вы нашли у вдовы. Простите, без вашего ведома, но на то, как понимаете, имеются причины. Улыбнитесь, Александр Васильевич.

– Не с чего, – Урманский уткнулся в окно. – Вы даже не представляете, что меня ожидает. Я ведь обещал, что сразу домой, а тут…

– И замечательно, – не оборачиваясь, отозвался СЧХ. – Значит, никому не успели рассказать о находках. А супруге, если хотите, выпишем справку. Мол, были у нас. Официально.

– Нет уж, благодарствую. Ещё хуже будет. – Профессор всё-таки не сдержался: – А ведь говорили, завтра поедем.

– Правильно. Только с прибытием нашего гостя всё кардинально изменилось. – Джип на скорости обогнал микроавтобус. – Одно ваше слово, невзначай кинутое не в те уши, в том числе и жены, могло решить дальнейшую судьбу поисков. Если бы наши, мягко говоря, конкуренты, узнали, кого мы везём на Граматуху, то наверняка сделали бы всё для того, чтобы мы туда не добрались.

Урманский на этот раз с любопытством посмотрел на инженера. Интересно, чем же так опасен этот вялый с виду толстяк? Кононов явно страдал одышкой. Однако в его теле вместе с тем чувствовалась и сила. Мужик более напоминал старого, дикого вепря, который только по внешнему виду кажется слабым и умирающим, а на деле готов обнажить в драке клыки.

СЧХ кинул взгляд в зеркало заднего вида, отметил заинтересованность профессора и, чтобы ещё более заинтриговать учёного, обратился к инженеру:

– Анатолий Тихонович, как думаете, подтвердится гипотеза, выдвинутая вашим соседом?

Инженер даже не посмотрел в сторону Урманского:

– Откуда мне знать. Сначала следует познакомиться с материалом.

Щетинин полуобернулся, скосив взгляд на дорогу:

– Александр Тихонович ведь не просто инженер: он изучал камни, из которых построены пирамиды в Египте.

– В каком смысле? – не понял Урманский.

– В самом прямом, – отозвался СЧХ, выворачивая баранку. – Принимал участие в исследовательской экспедиции на Гизу.

– И что? – В голосе профессора послышались иронические нотки. – Прямо-таки все камни изучил?

– Зачем же, – спокойно произнес инженер, рассматривая пейзаж за окном машины. – Я считаю, достаточно ознакомиться с тем материалом, который не вошёл в состав пирамиды, и очень многое станет понятным.

– То есть? – Александр Васильевич насколько смог, развернулся к инженеру. Тем самым выдавая заинтересованность.

– Во всём имеется своя логика, – сказал Кононов, по-прежнему глядя в окно. – Я считаю, для начала следует пристально изучить не сами сооружения, а то, что веками валяется вокруг них. Это намного интереснее, поверьте мне. И это, кстати, – инженер впервые повернулся к соседу, и весь негатив Урманского как рукой сняло: взгляд у Кононова оказался чистый, пронзительный и даже детский – укладывается в то предположение, которое вы выдвинули.

– То есть, – Урманский теперь с ещё большим интересом смотрел на инженера, – о существовании працивилизации?

– Совершенно верно.

Александр Васильевич в волнении потёр мочку уха.

– Но почему вы считаете, будто подтверждением данной гипотезы может стать строительный, так сказать, мусор?

– А почему «так сказать»? Это действительно самый настоящий строительный мусор. И не более того. Но именно этот мусор подтверждает и ваше предположение, и гипотезу моего друга в Египте, и высказывания ещё сотен людей.

– Но ведь у нас, здесь, в Амурской области, нет пирамид, – парировал профессор, хотя глубоко в душе хотелось ему услышать положительный ответ: мол, а кто вам это сказал? Они есть!

Но послышалось совсем иное:

– У вас не было не только пирамид. У вас никогда не было и камнеобрабатывающего комбината. – Кононов чуть развернулся в сторону собеседника для удобства ведения диалога. – А обработанные гранитные блоки есть.

– Да, да. Но всё-таки, как мусор может стать доказательством гипотезы? – Урманский с увлечением оправил на себе рубашку.

– Довольно примитивно и просто. – Кононов впервые улыбнулся. – Нужно только задать себе несколько вопросов и попытаться на них ответить. Первое, материал, из которого построены сооружения, местный или привозной? Второе. Если местный – никаких проблем. А если нет? И вот тут встаёт сразу масса дополнительных вопросов.

– Каких?

– Хотя бы то, что пирамиды в Гизе строились не из одного, а из нескольких видов материалов. И если карьер с известняком – неподалёку, то откуда доставляли гранит и кварцит? Второй вопрос: где обрабатывали камень – в карьере или подрезали по месту? Опять же, транспортировка как происходила?

– Накатом, естественно.

– Ну, то, что не накатом – это точно. И я могу аргументировать. А в пример, если вы не против, возьму опять же пирамиды Гизы. Сколько весит один блок? В среднем от десяти до сорока тонн. А есть и по сто, и по двести. Но, возьмём самый маленький, в две с половиной тонны. Вопрос: как доставить хотя бы такой блок? Катить по песку? По пустыне? Не знаю, как вы, лично я с трудом могу себе представить, как его можно вытянуть по барханам. Брёвна в песке не катятся, вязнут. Да и дерева в Египте почти нет. Для того чтобы катить, нужна дорога.

– А если дорогу со временем занесло песком? – не сдавался Урманский.

– Очень даже может быть, – согласился инженер. И тут же добавил: – Но историки нам про это ничего не говорят. Опять же вопрос: откуда катили? Где карьер, от которого должна была тянуться трасса к объекту? Он не найден.

– Занесло песком.

– Хорошо, вторично допустим. Но сам собой напрашивается третий вопрос: где обрабатывали камни? В карьере или возле пирамид?

– На месте подгонять проще. Сразу видно, как обработать камень так, чтобы он занял нужное место.

– И я бы вас снова полностью поддержал, если бы не одно «но». При такой обработке камня, как вы только что утверждали, должна, нет, просто обязана, остаться масса, тысячи тонн мелкого, не гниющего со временем мусора. Каменной крошки. Но её нет! Есть крупные детали, которые не вошли в конструкцию, то есть оказались лишними, а вот каменной крошки нет!

– То есть…

– Вот так и есть. – Кононов развёл руками. – По крайней мере, мы её не нашли. Мало того, как только начали её поиски, местные власти тут же приказали прекратить дальнейшие исследования и покинуть лагерь.

– То есть вы хотите сказать…

– Именно. Отходов нет по одной из причин: либо у тех, кто строил пирамиды, имелась такая техника, которая резала гранит, как масло. Либо блоки привозили в готовом виде. То есть обрабатывали в карьере.

– Но в таком случае в каменоломне должны были быть точные чертежи будущего сооружения.

– Мало того, продолжу вашу мысль. Любое сооружение, даже самое гениальное, дорабатывается по ходу его создания. Сколько раз у нас на комбинате было такое, что мы высылали изделие, а с полдороги его возвращали. Потому как строители что-то меняли в своей конструкции. Но у нас есть железная дорога. А как возвращали древние? Тоже по песку катили обратно? По логике вещей, проще было блоки просто оставить в пустыне. Кто-то видел их по дороге к строениям?

– Засыпало песком. Со временем.

– Снова песок… – усмехнулся инженер. – И камни древние люди тоже обрабатывали песком?

– Зачем же? – Урманскому стало немного не по себе от того, что он вот так, непонятно почему, встал в оппозицию к Кононову. Но и сдаваться не желал. – Имелись специальные скребки. Кувалды. Что там ещё…

– Вот-вот. Именно вот этим «что там ещё» и скрепили блоки промеж собой так, что и через тысячелетия лезвие ножа невозможно просунуть в щель. И все радостно верят в то, что это сделано скребком. А как по мне, взять бы того историка-теоретика, поднять со стула, дать ему скребок и камешек – и пусть проведёт практическое занятие… Уровень развития Древнейшего Египта или того, что было до него, был намного выше, чем мы предполагаем. Даже в сравнении с нами.

– А если предположить, что мусор вокруг сооружения собирали и вывозили? – Урманский решил вернуть инженера в начало беседы.

Кононов отозвался:

– Почему в таком случае вывезли только мелочь, а крупные остатки оставили? И потом, я не поверю, будто рабы могли идеально вычистить площадку. Никто отходы там не закапывал. Их просто нет. Со щёточками, что ли, ходили древние? При подневольном-то труде? Ведь опять же, не я – историки утверждают, будто рабский труд самый непродуктивный. Потому как раб не заинтересован в конечном результате труда. И в его качестве… Так что строители были профессионалами.

Кстати, имеется ещё одна гипотеза строительства пирамид. Из бетона. По данной гипотезе, древние строители, перед тем как заливать новый блок поверх старого и с боков уже стоящих блоков, проходились раствором, чтобы новый бетон не скрепился со старым, иначе бы получился единый монолит, который мог треснуть во время природных катаклизмов. То есть пирамиде давали возможность «дышать». И вот тут сам собой напрашивается вопрос: откуда древние люди, никогда до того не возводившие такого рода сооружения, могли знать о подобном свойстве высотных зданий? Кто тот архитектор, который надоумил их? Кто сконструировал, рассчитал все пропорции пирамиды?

– Значит, всё-таки працивилизация?

Кононов провёл по лицу ладонью руки. Урманский отметил: инженер не был чистым интеллектуалом. Ладонь Кононова оказалась широкой, мозолистой.

– Признаться, я и сам ещё нахожусь в сомнениях. Но всё больше и больше склоняюсь к одной мысли. Дело в том, что там, в Египте, имеются такие факты, против которых здравый смысл просто бессилен. – Инженер достал пачку сигарет, закурил.

Машина, минуя очередной поворот, наехала на камень, от чего слегка подпрыгнула. Сонный майор стукнулся головой о стекло дверцы, после чего все услышали:

– Твою дивизию…

– Хватит спать, – СЧХ хлопнул Сашку по колену. – Через полчаса будем в Увале, а у тебя фейс, как у мятой игрушки. Ты тут столько пропустил…

– Да слышал я! – недовольно пробурчал Рыбаков. – С вами разве поспишь? Бу-бу-бу, бу-бу-бу… – Он зевнул, посмотрел, что творится «за бортом», после чего, кряхтя, с трудом развернулся к заднему сиденью. Заспанные глаза следователя уставились на инженера. – Так чего они весь мусор-то не убрали? А?!

* * *

Мишка кивком головы позвал Санатова и Шилина к реке, якобы, проверить закидушки. Пока те двое вытягивали из воды леску, Дмитриев нарисовал на песке копию рисунка, присланного Щетининым.

– Заяц? – рассмеялся Серёга.

– Может, и заяц. Только по отчёту Колодникова проходит как олень. И выбит на скальной породе и на Граматухе, и на Норе. СЧХ считает, что и здесь, на Гилюе, должен быть подобный рисунок. Саш, ваши ничего подобного не видели?

Шилин отрицательно качнул головой.

– Не слышал.

– Нужно найти того, кто видел. И как можно скорее. Сейчас же поезжай в Зею, пообщайся со своими знакомыми охотниками, рыбаками. Может, кто-то из них наталкивался на нечто подобное, – Мишка протянул руку. – Здесь номер мобильника СЧХ. Когда найдёшь – звони ему. Кстати, он высылает человека в помощь. Тот к тебе придёт.

Санатов стёр рисунок подошвой сапога. И неожиданно тихо выматерился:

– Хреново.

– Что? – переспросил Мишка.

– Всё! – Санатов говорил тихо, в песок, так, чтобы наблюдатель его не услышал и не увидел движения губ. – Экспедиция шла по «оленям». Факт! – Сергей неожиданно замолчал, долгим взглядом окинул местность и неожиданно закончил фразу: – Сечёшь, к чему веду?

– Нет, – так же тихо ответил Михаил.

Санатов кивнул в сторону сосен.

– А где ты здесь видишь оленя? Кругом тайга, нет никаких выходов скальных пород. А значит, и рисунка тоже нет. – Санатов ногой скинул в речку небольшой камешек. – Нас накололи, Мишаня. Твой отец никогда здесь не был и лагерь в этом месте, как утверждает карта, не разбивал. Потому-то поисковая группа ни хрена и не нашла. Следователь, сука, подделал документы, запутал следы. Из-за этого его и грохнули. СЧХ прав: уходить смысла нет. Всё одно непонятно куда топать. Так что пока сидим и ловим рыбу…

* * *

– Активности со стороны «туристов» не наблюдается. Объект не появлялся. Шилин покинул лагерь, вернулся в Зею. Продолжаем наблюдение.

Дмитриев выходил на связь посредством интернета. Общался с сотрудником своей фирмы Шевцовым. Тот сообщил, что Дмитриевым интересовалась налоговая инспекция. Более контактов не было.

* * *

– Внимание! Исчез Урманский! Ориентировочно в одиннадцать часов пятьдесят минут он покинул здание университета через запасной выход. Ни домой, ни к знакомым не пришёл. И Щетинин, и Рыбаков покинули здание управления в половине двенадцатого дня. О месте их нахождения ничего не известно. Срочно предпринять поиски! Статус задания: высший!

* * *

Лодка, послушно повернула влево и, несколько раз скребнув дюралевым днищем о каменистое дно, ткнулась носом в пологий, усеянный мелкой галькой берег.

– Здесь. – Учитель-эвенк махнул в сторону виднеющегося в полукилометре от них, нависшего над одной стороной реки скального отвеса. – Ходу минут тридцать. Дальше плыть нет никакой возможности: камни… Ну, идём или как? Вы же сами хотели успеть в город вернуться.

– Да идём, идём… – Подполковник кивнул профессору и инженеру, чтобы те следовали за учителем, а сам обратился к майору. – Санёк, побудь тут. Хребтом чую – хвост за нами. Если что, звони на мобилу и тут же сбрось.

Майор вернулся к плоскодонке, вытянул рюкзак, кинул его недалеко от предполагаемого будущего костра, присел, расстегнул замки, вскрыл и извлёк из внутренностей мешка мощный цейсовский бинокль. После чего достал мобильный телефон. Оценил состояние антенны: связь была. Осмотрел критическим взглядом местность. Река – сплошные «колена». За поворотом – перекат. Учитель их провёл по фарватеру. Кто не знает пути, обязательно сядет на «брюхо». Значит, перед поворотом и нужно расположиться. Там, кстати, и старая сосна лежит недалеко от берега. В два обхвата. Спрячет.

Сашка нацепил на шею бинокль и скорым шагом устремился к последнему «колену», до которого было метров четыреста.

* * *

Кононов присел на камень, стянул с себя рубашку, снял туфли, закатал по колена штаны, после чего зашёл в речку и принялся, зачерпывая ладонями холодную воду, обливать себя. Сначала лицо, с лица перешёл на шею, затем на редковолосую грудь, потом руки принялись елозить по круглому, тяжёлому животу, свисающему над кожаным ремнём…

– Раздевайся да окунись! – посоветовал Щетинин, расположившись на берегу, рядом с Урманским.

– Нельзя. – Инженер издавал фыркающие, как у лошади, звуки. – Спина, зараза. Стреляет.

– Знаешь, Тихоныч, – СЧХ по-мальчишески сплюнул через зубы, «цыкнув», – я тебя сейчас сам окуну, если не скажешь, к какому выводу пришёл? Мы, понимаешь, вот уже как полчаса слушаем все эти «м-м-м-м» да «ну-ну». Теперь вот водяной стриптиз лицезреем… Вылазь давай!

Анатолий Тихонович ещё с минуту пофыркал от удовольствия, затем, осторожно шагая, вышел из воды:

– Хорошо! – рубашка облепила мокрый мужской торс.

– Не тяни кота за яйца! – взмолился подполковник.

Кононов застегнулся на все пуговицы, принялся расчёсываться. Из-под мохнатых бровей инженера, из его карих глаз, светилась хитрость. Расчёска спряталась в карман.

– Ну, что, мужики, могу поздравить. – Инженер присел, похлопал ладонью по одной из сторон утонувшего в песке гранитного блока и добавил: – Ваш академик нашёл для человечества ещё одну головную боль.

– Камни обработаны не людьми? – предположил профессор.

– Почему? – Кононов удивлённо посмотрел на Урманского. – Именно людьми. Людьми, и никем более! Только не вручную. – Анатолий Тихонович провёл указательным пальцем вдоль боковины блока. – Вот эта сторона – явное тому доказательство. Она срезана дисковой пилой. Как дерево. Извините за сравнение, но так вам будет более понятно. Причём, обратите внимание: это самая широкая сторона блока. И срез сделан за один заход. Сторона полностью гладкая. Нет подпилов, как это делают, когда пытаются подойти к одной точке с двух сторон. А сие означает одно: радиус диска, которым разрезали камень, не менее полутора метров.

– И что? – не сдержался СЧХ.

– А то, что диски таких размеров появились лет сорок назад. Причём со специальным напылением. А эти блоки, – рука инженера похлопала по камню, – здесь лежат как минимум несколько столетий. Если не больше. Видишь, как в почву зарылись. Вот и складывай.

Щетинин тоже присел, ощупал гранит:

– Край-то неровный.

– На выщерблины не обращай внимания. Время и условия сохранения.

Серёга встал.

– И что, здесь всё обработано машиной? – СЧХ рукой провёл вокруг себя, охватывая каменистую местность. Везде, куда доставал взгляд, виднелись торчавшие из земли боковины, углы, а то и цельные части гранитной мозаики.

– Не всё. – Кононов тоже посмотрел по сторонам. – Есть экземпляры, над которыми поработали топорно. Примитивно. Видимо, хотели использовать камни в своих целях. Да ничего не вышло. Потому и бросили. Однако таких мало. И они, до того как их пытались подтесать, тоже были обработаны на станках.

Инженер, перепрыгивая с камня на камень, подбежал к заинтересовавшему его небольшому валуну, торчащему из прибрежного песка. Урманский тоже подошёл, тронул камень. И тут же нервно отдёрнул руку. Теперь перед ним лежал не просто гранит, а свидетель неизвестной, незнакомой, таинственной истории. Истории, которой не было ни в одном учебнике.

– Как думаете, – Александр Васильевич прокашлялся, – почему люди столько сил потратили на изготовление этих блоков, а потом взяли и бросили их?

– Хороший вопрос. Только формулировка неправильна, – отозвался инженер и кивнул в сторону нависшего над Граматухой крутого склона сопки с открытым выходом на поверхность скальной породы. – Прав был ваш академик. Блоки изготовлены не из местного материала. Присмотритесь. Скальная порода какого цвета? Бледновато-серого. А блоки – с розоватым оттенком. А это значит что? То, что они из другой каменоломни. А вот теперь поставим правильный вопрос, из двух частей: где изготовили и почему не доставили на место? И какой из них важнее – даже не знаю.

* * *

Костёр потрескивал сухими дровами, сжирая сосновые ветки в несколько минут. Мишка, лёжа на боку, на коврике, подкидывал хвою в огонь, каждый раз с любопытством наблюдая за тем, как вверх всплескиваются огненные языки, с удовольствием проглатывая свежую порцию.

За спиной послышались тяжёлые шаги. Санатов присел рядом с Дмитриевым:

– Нашли мужика, который видел «оленя». – Фраза была произнесена тихо, одними губами.

– Вы что… – Мишка тихо выматерился. – Ведь говорили, чтобы не звонил!

– Не сдержался. Прислал смс, – оправдался за родственника Серёга.

– Где нашли?

– Мужика?

– Да иди ты…

Санатов рассмеялся. Тихо, не в голос:

– Километрах в пяти отсюда. Вниз по реке. Рядом с водохранилищем. Уже сообщили СЧХ. Кстати, он просил передать: всё сошлось. Инженер подтвердил: блоки неместные, сделаны с помощью станков.

Новый шорох шагов предупредил о приближении Виктории:

– Похолодало. Может, чай попьём? О чём шушукаетесь?

Мишка быстро стянул с себя джинсовую крутку, набросил её на плечи девушки, перед тем уступив ей место на каримате.

– О том, что всё в порядке, – ответил Санатов, устанавливая большой походный чайник над огнём. – Скорее всего завтра отсюда свалим.

* * *

Последние исследования, похоже, завершат многолетний спор о том, был ли Тутанхамон убит или же умер естественной смертью.

Во вторник генеральный секретарь Высшего совета по изучению наследия Древнего Египта Захи Хавасс представил журналистам фотографию реконструированного лица фараона Тутанхамона. Работы по реконструкции были начаты учеными в январе 2005 года.