Текст книги "Революция сознания. Трансатлантический диалог"

Автор книги: Станислав Гроф

Соавторы: Питер Рассел,Эрвин Ласло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Ко второму уровню относятся виды деятельности, которые мы выполняем, потому что для нас это интересно и увлекательно. Обычно такого рода деятельностью является хобби. Особенно хорошо, когда человек, занимаясь своим хобби, тем самым еще и зарабатывает деньги. Но и это еще не самый высокий уровень, поскольку он не поднимается выше развлечения и приятного времяпрепровождения.

На следующем уровне человек задается вопросом, является ли его работа по-настоящему осмысленной, служит ли она какой-то цели, ведет ли она к личной реализации. Если ему удается найти ответы на эти вопросы, или если он может заниматься чем-то, что приносит ему и доход, и удовлетворение, и чувство свершения, то, значит, ему очень повезло. Разумеется, достижение целей самого высокого уровня, как правило, нелегко. Иногда они требуют жертв. Пример тому – мученики. Не думаю, что они стали бы добровольно жертвовать собой, если бы не были убеждены в важности своих целей. Или великие артисты, живущие на чердаках, жертвуя материальным благополучием ради своего искусства. Уровень, которого достигает человек, зависит от того, насколько он амбициозен. Обычно, если только его экономическая ситуация не находится ниже всяких допустимых норм, ему требуется подняться выше первого уровня. Когда он выполняет работу только ради заработка, он забывает ее, как только она завершена. Закрывая дверь офиса или магазина, он тут же выбрасывает ее из головы и начинает смотреть по сторонам, думая о том, как потратить заработанные деньги.

Мне кажется, что самое лучшее – уметь сочетать свою частную жизнь и общественную деятельность увлекательным и осмысленным образом. В этом случае удается достигать свершений, сохраняя гармонию тела и души. Важно не бояться следовать своим наклонностям, придерживаясь ощущения, что вы идете именно к тому, что вы действительно хотите совершить в своей жизни.

Правда, в жизни многих людей на Западе – хотя, конечно, не всех – есть определенная ловушка: это свойственный им скептицизм в отношении их собственного желания или даже самой их способности действовать во благо общества и жить в ладу с природой. Многие придерживаются такой точки зрения, что весь этот разговор о целях и смысле есть лишь самообман, и вообще, дескать, люди работают потому, что им нужны деньги. Все, от посыльного и дворника до президента крупной компании и президента государства, просто зарабатывают деньги и, если могут, становятся богаче. Такой вид мышления игнорирует все, связанное с осмысленной работой и свершениями сверх ежемесячной платежной ведомости.

Рассел: В этой связи напрашивается вопрос о том, почему люди так привязаны к деньгам. Сами по себе деньги не делают нас счастливыми; обладание грудой зеленой бумаги, кусков желтого металла или отпечатанных на банковском бланке цифр счастья не приносит. Ценность денег в том, что мы можем на них приобретать. Их можно использовать для того, чтобы покупать разнообразные предметы, которые, как нам кажется, сделают нас более довольными, более защищенными и более уравновешенными. Значит, мы опять возвращаемся к выводу, что внутренние чувства и переживания человека находятся в зависимости от того, чем он обладает и что он делает во внешнем мире, от доступных ему видов переживаний. Мы думаем, что чем больше у нас будет денег, тем мы будем счастливее. Но на самом деле между финансовым благополучием и счастьем очень низкая корреляция. Я знаю весьма обеспеченных и в то же время подавленных и беспокойных людей, отнюдь не чувствующих себя в безопасности. Но у меня же есть и друзья, являющиеся по западным меркам бедными людьми, с трудом сводящими концы с концами и живущими на случайные заработки, однако именно – самые счастливые, доброжелательные и любящие люди, которых я знаю.

Ласло: Они вырвались из-под власти всех этих свойственных обществу потребления стимулов и ловушек накопительства, всех этих убеждений, согласно которым, если у вас есть деньги, вы можете купить то, что даст вам покой, статус и престиж, и что чем больше вам принадлежит вещей, тем вы лучше.

Недавно в Индии я видел рекламу – кажется, холодильника, – в которой рекламируемый продукт открытым текстом назывался «гордостью владельца, предметом зависти соседа». Дескать, если вы купите его, вы будете гордиться, а ваш сосед – завидовать. И это соображение считается основным стимулом для совершения покупки. Согласно этому виду заблуждения, вы, как человек, лучше, если можете купить более дорогую вещь. В этом случае вы будете горды собой, а ваши соседи будут вам завидовать.

Рассел: Достаточно взглянуть на любую рекламу любого продукта или услуги, чтобы убедиться, что за всем этим стоит такое сообщение: купи это – и будешь чувствовать себя лучше. Такой призыв апеллирует к вере в то, что наша внутренняя гармония находится в зависимости от того, что мы делаем или чем обладаем. Именно эта вера и держит нас в зависимости, которую реклама старается всеми силами упрочить.

Гроф: Психология рекламы представляется мне крайне интересным явлением. Всем известно, как часто работники рекламы ради продажи своих продуктов эксплуатируют человеческую гордость, жадность, сексуальность. Использование сексуальности распознать легче – по крайней мере тем из потребителей, у которых более высокий уровень образованности и знакомства с фрейдовским психоанализом, способным заметить не только открытое использование темы секса в целях продвижения товаров или услуг, но и более тонкий, скрытый сексуальный символизм.

Кристина в своем исследовании взаимосвязи между наркотической зависимостью и духовностью обнаружила, что рекламная индустрия все чаще пытается соблазнять потребителей, прибегая к духовной символике. У Кристины уже накопилась солидная коллекция образцов рекламы, в которых различные продукты привязываются к образам золота, драгоценных камней, божественного света, звездного неба, радуг, павлиньих перьев, горных пиков и к другим символам, которые широко используются в различных духовных традициях. Все это достаточно ясно иллюстрирует тот факт, что гонка за материальными благами и рыночным рогом изобилия является для западной индустриальной цивилизации суррогатом давно утраченной духовности.

Рассел: Очень важной особенностью революции сознания, о которой мы говорим, является постепенное пробуждение людей к распознаванию лежащей глубоко в каждом из нас истины: нет, это не так, я могу самостоятельно определять свои чувства, я не обязан быть жертвой внешних обстоятельств. Люди находят в себе мужество посмотреть в лицо этой внутренней истине. И в чем большей степени мы это делаем для себя, тем больше мы даем силы и другим для того, чтобы они могли отстаивать то, что чувствуют правильным. Пробуждение и есть избавление от своей привязанности к материальному миру.

Ласло: Если бы таким образом пробудились многие, то не было бы этих реклам. По крайней мере, их не было бы в таком количестве. Это порочный круг, своего рода циклический механизм. Люди нуждаются в чем-то, поэтому они приобретают определенные продукты или услуги, затем их убеждают в том, что они совершили замечательный поступок, и поэтому они покупают снова то же самое или что-то похожее, независимо от того, нужно ли это им на самом деле. Воздействие этого цикла можно преодолеть в том случае, когда люди начинают понимать, что неограниченные приобретения, не соответствующие их подлинным потребностям, не делают их ни лучше, ни счастливее.

Тождественность материального стандарта качеству жизни – ложна. Можно иметь замечательное качество жизни при относительно низком материальном стандарте. Можно вести очень высококачественное существование, не тратя кучу денег и не потребляя неумеренное количество энергии и ресурсов. Речь идет о выборе стиля жизни, и сюда входит все – от выбора профессии и мебели до выбора друзей. Вы можете вести простую и качественную жизнь или жить дорого, хвастливо и напоказ. Всегда есть выбор.

В западном мире мы живем в агрессивной и соревновательной культуре. Однако в том же самом западном мире, как уже говорилось, есть и свой передовой край, свой авангард, есть те, кто все больше входят в контакт с собой и со всем миром через трансформирующие переживания. Большинство людей пока не имеет опыта такого переживания, большинство ведет банальное существование, предаваясь непрекращающемуся соревнованию друг с другом в рамках непреодолимых систем, стараясь не потерять работу, удержаться на плаву. Люди главным образом питаются информацией из СМИ, рекламы и общественной образовательный системы. Большинству все еще трудно подняться выше этого уровня.

Конечно, в традиционных обществах люди, как правило, находятся в более тесном контакте с разворачивающейся вокруг них реальностью. Но многие уже и там устремлены к прогрессу по западному образцу. А это означает, что из шести миллиардов человек в сегодняшнем мире лишь несколько миллионов готовы встать на путь, ведущий к трансформирующим переживаниям. Огромная масса все еще шагает под бой иного барабана.

Если новое сознание не сумеет достичь сознания значительного количества наших современников, ситуация сложится очень тяжелая. Совершенно недостаточно перемен в сознании нескольких человек в Калифорнии; если жители Китая не пойдут по пути трансформации, то они будут имитировать то, что по их представлениям является западными ценностями, и повторять наши ошибки. А если при этом не будет меняться сознание западного мейнстрима, то это будет лишь еще больше убеждать китайцев в состоятельности их убеждений. Мы должны не только проповедовать другим; мы и сами должны жить в соответствии с тем, что проповедуем. Поэтому, я думаю, эволюция сознания во всем мире абсолютно необходима.

Гроф: Несколько лет назад президент Чехии Вацлав Гавел выступил с интересной речью в Стэнфордском университете на церемонии вручения ему премии Джексона Х. Ралстона. Он подверг критике форму, которую западная демократия приняла за несколько последних десятилетий. Хотя первоначально она основывалась на глубоких духовных принципах, отмечал Гавел, с тех пор она выродилась в своего рода стратегию потребительства. Влияние западного мира на развивающиеся страны выражается в основном в экспорте технологии и товаров потребления. Очень часто это происходит ценой подавления и уничтожения аутентичной ритуальной и духовной жизни этих стран и подмены ее материализмом и атеизмом. Во многих случаях демократические страны использовали ради удовлетворения своих интересов аморальные и антидемократические средства. Гавел подчеркнул, что такая форма «демократии», лишенная возвышенных духовных принципов, никак не может больше быть надеждой для нашего страждущего мира.

Ласло: Люди в менее индустриализированных частях света жаждут учиться на нашем примере так называемому правильному стилю жизни, узнавать от нас, что такое хорошо жить, и зачастую получают совершенно неверные знаки.

Гроф: Современная технология способна предлагать людям в традиционных обществах невероятные соблазны. Она демонстрирует множество приспособлений и увлекательных игрушек, могущих сделать жизнь более комфортабельной и легкой – по крайней мере, на поверхностном уровне. В то же время на культурную жизнь в так называемых «развивающихся» странах она оказывает поистине разрушительное воздействие. Везде, куда ввозится западная технология, она стремится уничтожить традиционные ценности, ритуальную и духовную жизнь, творческие достижения в ремеслах и искусствах.

Рассел: Самая опасная статья нашего экспорта – это наши ценности. С помощью товаров мы соблазняем жителей развивающихся стран покупать, а с помощью средств информации – особенно телевидения – поощряем их усваивать нашу автоцентрическую систему ценностей. Именно такая установка сознания и породила нашу коллективную невменяемость.

Поэтому я думаю, главная наша цель не в том, чтобы влиять на остальную часть мира, а в том, чтобы способствовать сдвигу в сознании людей на Западе. Здесь это особенно необходимо. И именно здесь мы можем явить собой пример для остального мира.

Гроф: Полностью с вами согласен. Экспортирование в развивающиеся страны нашей системы ценностей и нашего стиля жизни в их нынешней форме представляет собой рецепт глобального самоубийства. Подумайте о численности населения в Китае, в Индии, в Африке и в Южной Америке! Вместо этого мы должны больше интересоваться ростом числа тех, кто уже стал меняться, в нашем собственном обществе. Нам должно быть важно, чтобы они стали большинством.

Ласло: В нашей собственной части мира уже идет революция в сознании людей. Но все еще остается это сверлящее сомнение: достаточно ли быстро она развивается?

Рассел: Думаю, что нет. Поэтому мы должны постоянно думать о том, что мы можем сделать для ускорения перемен. Я часто слышу, как люди говорят, что другие должны меняться – этот политик должен измениться, эти деятели бизнеса должны измениться, или эти обычные люди на улице должны измениться. Но, перекладывая бремя изменения на других, мы пренебрегаем самими собою. Легко говорить о том, что «им» надо измениться, однако не стоит забывать, что каждый из нас тоже один из них. Я – один из миллиардов людей, которые нуждаются в повышении своего уровня сознания. Более того, я единственная личность на этой планете, за которую я в состоянии отвечать в полной мере. Никто, кроме меня, не изменит меня. Поэтому главный вопрос состоит в том, что я могу предпринять, чтобы ускорить темпы своей собственной эволюции? Что еще я могу сделать ради изменения своего собственного сознания?

Это означает не то, что моя ответственность заканчивается на мне, но то, что она должна начинаться с меня самого. Ответственность каждого человека распространяется на то, что я называю его сферой влияния. Наша сфера влияния – это все те люди, с которыми мы тем или иным образом взаимодействуем. Она может включать нашу семью, людей, с которыми мы работаем, наших соседей, тех, с кем мы находимся в социальном контакте. Для нас троих, поскольку мы все писатели и взаимодействуем с другими людьми на более широкой арене, эта сфера включает и тех, кто читает наши книги, приходит на наши выступления и семинары, слушает нас по радио и по телевидению. Однако она не включает всех обитателей планеты. Например, в мою сферу влияния не попадают президенты большинства крупнейших стран мира, разве что они прочтут какие-нибудь мои книги.

Поэтому, в связи с вопросом о том, что мы можем предпринять для того, чтобы помочь другим меняться, я полагаю, что мы должны начать ориентироваться на тех, кто находится в нашей сфере влияния. Итак, вопрос в том, что я могу предпринять, чтобы помочь именно этим людям в их личном внутреннем путешествии.

Гроф: Вне всякого сомнения, крайне важно начать с самих себя. Слишком легко подпасть под власть иллюзии, что мы уже прибыли в пункт назначения, и теперь нас может заботить лишь изменение остального мира. Однако вопрос, на котором настаивает Эрвин, – как мы можем наиболее оптимальным образом ускорить трансформацию в окружающем нас мире? – тоже требует ответа.

Мы уже говорили о важности смены парадигм, пересмотра ряда основополагающих аспектов мировоззрения западной индустриальной цивилизации и превращения существующих технологий трансформации в более известные и доступные. Я полагаю, что столь же важная задача – обнаружение оптимальных возможностей поддержать те изменения, которые уже происходят. Ранее я упоминал о том, что мы с Кристиной интересуемся спонтанными переживаниями необычных состояний сознания – мистическим опытом и психодуховными кризисами. К ним относятся, в частности, такие явления, как пробуждение кундалини, последовательность смерти-возрождения, временное растворение границ и переживание космического единства, драматические случаи психического самораскрытия, опыт прошлых жизней и тому подобные переживания. Современная психиатрия привычно вешает на них ярлыки психозов, считает их симптомами душевной болезни. По нашему мнению, в действительности это – кризисы трансформации. Если предоставить им правильное понимание и уход, они могут стать исцеляющими, преображающими и даже эволюционными процессами изменения.

Еще один злободневный вопрос – алкоголизм и наркозависимость. Как вы знаете, в настоящее время мы переживаем настоящую эпидемию этой проблемы. Исследователи надличностных областей все чаще склоняются к тому, что наркомания является выражением неудовлетворенного стремления к духовности и происходит из неверно понимаемого и идущего в неправильном направлении поиска трансценденции. Люди с сильной потребностью в духовности, которые не в состоянии обрести путь, действительно к ней ведущий, очень легко впадают в наркотическую зависимость. Таким образом она становится несчастливым суррогатом духовности. Как нам известно, единственные программы, имеющие какие-то шансы на успех в преодолении таких зависимостей – это те, которые ориентируются на духовную перспективу.

Сохранилась переписка Билла Уилсона, одного из основателей организации Анонимных Алкоголиков, с К.Г. Юнгом. Уилсон утверждает, что подлинным отцом идеи двенадцатиступенчатых программ является Юнг. Он ссылается на историю, в которой Юнг отказался продолжать терапию. При временном улучшении состояния его пациента он сказал ему, что единственным шансом на исцеление для него является вступление в духовную общину и надежда на духовный опыт. Пациент вступил в Оксфордскую Группу, где у него действительно было сильное трансформирующее переживание. Именно этот случай и вдохновил Билла Уилсона выступить с программой Анонимных Алкоголиков.

Юнг исходил из предположения, что тяга пациента к алкоголю на более глубоком уровне является его стремлением к трансценденции или, выражаясь средневековыми терминами, к Богу. Правильной формулой было, следовательно, spiritus contra spiritum – противопоставить разрушительному действию алкоголя духовный поиск. Вероятно, в более широком масштабе правильная стратегия лечения алкоголизма и наркомании способна внести свой вклад в психодуховную трансформацию человечества.

Рассел: Мы должны задаться вопросом, почему люди с самого начала обращаются к той или иной форме наркомании. Слишком легко сетовать на доступность наркотиков, но это ведь не объясняет то, почему люди их применяют. Наркозависимость является симптомом более глубокого недостатка в нашем обществе. Если человек ради внутреннего облегчения обращается к наркотику, это признак того, что его нынешняя жизнь не дает ему того удовлетворения, которое он ищет. Это голод по чему-то иному: по более глубокому смыслу, по внутреннему миру, по свершению, по облегчению от стресса. Однако, поскольку наше общество не обеспечивает средств для утоления этого голода, люди обращаются к алкоголю, героину и т. п. как к временному способу облегчить свою потребность.

Гроф: В определенном смысле алкоголик и наркоман являются лишь внешней формой среднего западного человека, карикатурой на него, подменяющей поиск трансценденции широким ассортиментом материальных суррогатов и разнообразными видами зависимости.

Ласло: Для некоторых предметом зависимости является алкоголь, для других – секс, для третьих – быстрая езда или модный стиль жизни. В конечном счете многие начинают искать нечто другое, что могло бы принести им чувство удовлетворения, поскольку все эти вещи сделать это неспособны.

Сценарий конца света и выход за его пределы

Ласло: Многое из того, что мы здесь говорили, рисует одновременно весьма мрачную картину жизни в современных обществах и перспективы ее улучшения. В то же время многие обеспеченные люди в западных и в равняющихся на Запад странах чувствуют пресыщенность, осознав, что в действительности им не нужны материальные ценности сверх того, что у них уже есть; им не приходится беспокоиться о хлебе насущном, у них есть весь основной ассортимент потребительских товаров. Многие такие люди находятся в процессе поиска чего-то иного. Зачастую это находит выражение в алкоголизме и наркомании, а в последнее время – и в убегании в виртуальную реальность. Но этот же процесс может принять и иные формы – интерес к эзотерике, поиск духовного наставничества со стороны гуру, медиумов или бестелесных духов. Что же касается тех, кто не находится в ситуации такого материального благополучия, то они скорее склонны к поиску материальных вещей, на этой стадии они в меньшей степени способны на трасформационные переживания и развитие более высокого типа сознания.

Итак, когда человеку обеспечен определенный уровень материального благополучия, он склонен пробовать новые переживания. В худшем случае речь идет об употреблении алкоголя и наркотиков, в лучшем, если человек достаточно мудр, – о трансформации сознания. Однако остальные – те, кто не достиг такого уровня обеспеченности, – стремятся лишь к более высокой степени владения материальными благами, а это означает, что подавляющее большинство человечества находится практически в безнадежной ситуации. Современная экономическая и технологическая инфраструктура не располагает необходимыми ресурсами для того, чтобы обеспечить всем без исключения жизнь на уровне достигнутого в индустриальном мире материального стандарта. Однако развивать сознание должны все; совершенно недостаточно, чтобы этим занимались только жители благополучных стран. Если все остальные будут лишь подражать западному материалистическому стилю жизни, мы все окажемся в беде.

Рассел: Возможно, нам следует оказать им помощь, используя эту стадию их развития. Материализм и преклонение перед деньгами может оказаться для общества фазой развития. Примерно двести лет назад западные страны встали на этот путь в результате промышленной революции. На сегодняшний день мы начинаем пробуждаться к пониманию того, что у нас уже есть практически все нам необходимое, поэтому у нас нет больше потребности продолжать следовать этому пути. Более того, это может оказаться для нас самоубийством. Итак, мы подходим к новой стадии. Возможно, наша задача как раз в том, чтобы помочь развивающимся странам пройти через материалистическую стадию как можно быстрее.

Ласло: Проблема в том, что, учитывая проблемы экологии и ресурсов этой планеты, на то, чтобы каждый отдельный человек и каждое отдельное общество успели пройти через все те стадии развития, которые прошли мы, просто нет времени.

Рассел: Я согласен. Именно по этой причине мы и должны помочь им ускорить темпы эволюции. Возможно, они смогут пройти материалистическую стадию всего за пару десятков лет, а не за пару столетий. Налицо признаки того, что такое ускорение возможно. Пример тому – скорость, с которой развивающиеся страны движутся из эры агрокультурной в эру индустриальную, и еще дальше – в эру информационную. Индия осуществила свою промышленную эволюцию за каких-то двадцать лет или около того, Китай прямо сейчас совершает скачок от сельскохозяйственного уклада к информационному обществу.

В отличие от Запада, который учился всему с нуля, эти страны используют развитые нами технологии и навыки. Им не надо заново изобретать паровые двигатели, аэропланы и компьютеры; мы это уже сделали, и теперь они учатся на нашем опыте. Мы можем также помочь им разглядеть, что, помимо погони за материальными благами, в жизни есть еще что-то. Может быть, мы способны помочь им быстрее выйти за пределы этой фазы развития.

Ласло: Или даже перескочить через некоторые из этих фаз. Есть немалая опасность в стадии энергоемких и расточительных стилей жизни и способов производства, которые мы развили на Западе. Если развивающиеся страны не поторопятся с преодолением этой стадии, то, даже с учетом инфраструктур следующей стадии, это сможет привести к перерасходу ресурсов планеты и необратимому загрязнению ее окружающей среды.

Гроф: Мы определяем будущие направления развития теми технологическими идеями, которые мы вынашиваем в настоящий момент. Перспектива могла бы измениться самым радикальным образом, если бы мы сумели переориентироваться на другие источники энергии, главным образом – солнечной. Насколько мне известно, уже сейчас можно водить машины и пилотировать самолеты, используя вместо бензина водород.

Ласло: Да, несомненно, мы могли бы перейти на вождение машин с применением жидкого водорода. Я сам видел недавно БМВ, которая выглядела и вела себя точно так же, как обычный автомобиль, за исключением того, что у нее есть изолированные топливные трубы и отдельная цистерна сзади. Из выхлопной трубы выпускается тонкий пар, конденсирующийся затем в чистую воду. Однако разработчики этого автомобиля сказали мне, что для внедрения его в широкомасштабное использование потребуется пятьдесят лет – именно столько времени, по их расчетам, необходимо для того чтобы жидкий водород стал так же доступен на автотрассах, как сегодня бензин. У меня не было ощущения, что они понимают, что к тому времени, даже если эта новая технология уже будет использоваться повсеместно, будет слишком поздно: мы уже слишком загрязним воздух и породим слишком большое число кризисов. А ведь многих из них можно избежать своевременным переходом к возобновляемым технологиям использования чистой энергии.

Гроф: Ходят слухи, что разработки в сфере применения альтернативных видов энергии намеренно срываются нефтяными компаниями, которые уже приобрели целый ряд многообещающих патентов и запрятали их в свои сейфы. Трудно оценить, что могло бы получиться, если бы этим проектам были предоставлены первый приоритет и серьезная поддержка. В этом случае без особых усилий можно было бы разработать рентабельные способы использования солнечной энергии для превращения воды в водород и кислород, а также безопасные методы хранения этих видов топлива.

Ласло: В нашем распоряжении, безусловно, уже имеется немало практических решений, и можно было бы разработать и множество других, однако, судя по всему, нам не хватает воли для их использования и развития.

Гроф: Именно это я и имею в виду. Немыслимые затраты, с которыми связана патологическая гонка вооружения в глобальном масштабе, в сочетании с привычными для нас линейными стратегиями, такими как расхищение возобновляемых ресурсов и превращение их в отходы, – все это в крайней степени усугубляет ситуацию. Будь у нас иная система ценностей и иные приоритеты, все могло бы сложиться по-другому. Например, если бы мы прибегали к цикличным стратегиям, как это происходит в природе, Земля могла бы прокормить большее число населения с меньшим количеством трудностей. Способности нашей планеты и ее солнца обеспечивать пищу огромны; к примеру, мы могли бы собирать водоросли в Саргассовом море и перерабатывать их в широкий ассортимент пищевых продуктов.

Ласло: Меня беспокоит вопрос о том, существует ли реалистический шанс на то, что вид сознания, необходимый для такого преобразования, может распространиться достаточно широко, чтобы изменить ведущие тенденции экономического, политического и общественного развития в мире.

Рассел: Иными словами, вы спрашиваете, можем ли мы реформировать общество.

Ласло: Или может ли наше общество реформироваться само…

Рассел: Я не уверен, что оно на это способно. Не исключено, что оно уже упустило такую возможность. Я говорил ранее, что мы, возможно, переживем крушение западной цивилизации. Ни одна из прошлых цивилизаций не длилась вечно. Почему наша должна отличаться от них? Скорее, есть все основания полагать обратное. Она уже доказала свою нежизнеспособность в долгосрочной перспективе, и теперь мы постепенно подходим к тому, чтобы оказаться перед лицом этого факта.

С планетарной точки зрения это безумная и хищная цивилизация. Вряд ли нам удалось бы доказать, что мы производим благотворное воздействие на биосферу. Если бы каждый из видов на планете получил один голос и состоялось всеобщее голосование по вопросу, следует ли допустить продолжение существования западной цивилизации, – я подозреваю, что все виды, за исключением, быть может, тараканов и крыс, проголосовали бы против нас. Результатом такого референдума было бы 99.9 процентов голосов «против»: западная цивилизация нехороша для планеты Земля, она должна погибнуть.

Ласло: Под гибелью вы, вероятно, подразумеваете, что люди, живущие сейчас в западной цивилизации, прекратили бы мыслить и действовать так, как они это делают в настоящее время, и выработали бы нечто иное.

Рассел: Конечно. Я вовсе не имею в виду, что мы должны умереть физически. Умереть должен наш нынешний способ бытия. Должна вырасти новая цивилизация.

Ласло: Из самой западной цивилизации или вместо нее?

Рассел: Когда что-то гибнет, рождается нечто новое…

Гроф: Подобно Фениксу.

Рассел: Да. Думаю, нам не избежать катаклизма в той или иной форме. Уже поздно. Мы зашли слишком далеко, а для реформ необходимо слишком много времени. Мы находимся в ситуации манекена, который используют при тестировании устойчивости автомобилей в авариях. Машина мчится прямо на стену. В замедленной съемке видно, как сминается ее передняя часть, а сидящий внутри манекен говорит: «Похоже, я сейчас во что-то врежусь. Надо бы что-то предпринять. Может, мне выйти? Или лучше перевести машину на задний ход?»

Но для всего этого уже нет времени. Мы пожинаем сейчас плоды многих лет неправильного мышления. В одночасье теперь этого уже не изменить. Сейчас нам надо задуматься о том, как нам проложить себе путь через то, что наверняка станет самым бедственным периодом в человеческой истории. Нас ждут нелегкие времена. Нам будет очень и очень трудно. Однако вряд ли на сегодняшний день осталась хоть какая-то возможность избежать этого.

Гроф: Много лет назад в Москве я долго обсуждал вопросы экологии со своим другом Василием Налимовым, блестящим ученым, который провел восемнадцать лет в сталинских лагерях в Сибири. Я нахожу время, проведенное в его обществе, захватывающе интересным. Ядерная проблема не была его первоочередной заботой. Он предвидел возможность того, что Соединенные Штаты и Россия сумеют достичь мирного соглашения и демонтировать ядерные бомбы. Более всего его беспокоила химия. Он считал, что многие аспекты нашей жизни находятся в критической зависимости от химической индустрии, и не верил, что мы сможем предотвратить такое явление, как выпадение ядерных осадков, которые необратимо погубят наши реки, моря, почву и воздух. Он опасался, что время для этого уже упущено.

Ласло: Это глобальная проблема: мы нарушаем химический баланс на уровне всей биосферы.

Гроф: И делаем это самыми разными способами, однако Василий считал, что самую большую опасность представляет химическое загрязнение. Масштабы его гигантские, а обратить его последствия вспять крайне трудно.