Текст книги "Черная метка оппозиции"

Автор книги: Станислав Белковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Не пропадет наш Чистый пруд и дум высокое стремленье

Ну что, друзья мои, темные силы нас злобно гнетут? (Или злобные силы нас темно гнетут, как там правильно? – фиг запомнишь.)

Со всех сторон несутся стоны о том, что в стране снова началась Реакция (именно так, с заглавной буквы). Разогнали лагерь «ОккупайАбай» на Чистых прудах. «Единороссы» спешно разработали и уже почти приняли законопроект, согласно которому штрафы за организацию несанкционированных акций повышаются в 200 раз. Ксения Собчак, фактически – один из главных лидеров оппозиции на сегодняшний день, сообщила, что другим известным оппозиционерам – Алексею Навальному и Сергею Удальцову – собираются дать по два года тюрьмы за экстремистские призывы и тем самым выключить их из политического процесса. Ветеран радикального протеста выдающийся писатель Эдуард Лимонов откликнулся на это полуинфернальной усмешкой: да-да, все решают лидеры, вот сейчас их закроют, и протест ваш накроется медным тазом. (В переводе с лимоновского на русский это означает: и тогда лидером, хе-хе, стану я, мощный старик.)

А тут еще Владимир Путин не едет на саммит G8 в Кэмп-Дэвиде, а посылает туда Медведева, сам же свой первый новопрезидентский визит планирует совершить в Минск, к Лукашенко, чтобы типа подчеркнуть: вот он, мой курс, и вот оно, ваше ближайшее будущее, недорогие, блин, россияне.

В общем, всё плохо.

А как по мне – всё хорошо. Или, по крайней мере, нормально. О чем говорит все происходящее? Только о перестройке-2, и ни о чем больше.

Для забывчивых напоминаю: перестройка-2, о которой мы с вами говорили на страницах «МК» еще летом 2010-го, – это не «революция сверху». А наоборот. Это ситуация, когда элиты отказывают в доверии верховной власти, а власть пытается имитировать реформы, чтобы избежать перемен. В результате система рушится, потому что она теряет свою главную опору – тех самых людей, которых она вскормила и воспитала. Именно это, причем стремительным домкратом (©О. И. Бендер-бей), происходит сегодня в России.

Молодежь, которая доминировала в лагере «Оккупай-Абай» (исследование социолога Ольги Крыштановской показало, что средний возраст участников акции – 31 год), кое-чего не помнит. Но мы-то, мощные старики лимоновского замеса, помним всё, как пресловутый Шварценеггер. «Время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии» (©И. А. Бродский).

То же самое, что сегодня, имело место быть на финише 1980-х годов, в эпоху перестройки-1. Власть принимала решение об особом проведении массовых мероприятий в пределах Садового кольца. Трагически уходил с должности, предупреждая об опасности государственного переворота, вселюбимый тогда прогрессивной общественностью глава МИД СССР Эдуард Шеварднадзе. На пост вице-президента СССР назначался бессмысленный легкопьющий профсоюзник Геннадий Янаев (царствие ему небесное). С поста министра внутренних дел увольняли «либерала» Вадима Бакатина и назначали на его место тандем «ястребов» в составе Бориса Пуго и Бориса Громова. Обливаясь жарким потом истории, Михаил Сергеевич Горбачев с трибуны Съезда народных депутатов вещал в декабре 1990 года, что трудящиеся просят срочно навести порядок в стране, и это отныне станет приоритетом власти. Наконец, на старте 1991-го, когда Горби уже стал официальным нобелевским лауреатом за перестройку-1, началась организованная стрельба в Вильнюсе и Риге. Из-за которой вдова А. Д. Сахарова Елена Боннэр заявила, что готова отдать обратно Нобелевскую премию покойного мужа, чтобы не ставить его в один ряд с первым и последним Президентом СССР, трусливо делавшим вид, что он про стрельбу ничего не знает. Вскоре известный ныне антиклерикал, а тогда – звезда перестроечного телевидения Александр Невзоров снял фильм «Наши» (вы вспомнили, откуда оно, это липкое слово, узурпированное потом Владиславом Сурковым и так называемыми братьями Якеменко?), где говорил о кровавой чаше гордыни, которую испивает Литва. И что, дескать, Союз пребудет вовеки, а Литва.

С тех пор Литва стала полноправным членом Евросоюза, а Российская Федерация, официальная правопреемница СССР, находится несколько в другой анатомической части мира. И что, хочу я спросить, навели тогда порядок в стране? Страны не стало через год после того, как власть затеяла те же процессы, что происходят сейчас в России (точнее – РФ, ибо полностью отождествлять сегодняшнюю РФ-государственность, замешенную на клептократии образца третьего мира, с Россией в целом было бы не вполне корректно).

Делая то, что она делает – на Чистых ли прудах, в Госдуме ли, – власть окончательно заявляет активной части общества: ребята, мне нечего вам сказать. И предложить нечего. Единственное, что мы можем и умеем, – это путем юридических закорючек запретить вам выходить на улицы. Если, конечно, у нас получится.

Типичный поздний Горбачев.

Если бы власть была уверена в себе, румяна и хороша собою, она бы пригласила, скажем, Навального в вице-премьеры по модернизации, Собчак – в министры культуры (хотя не уверен, что столь малую должность человек масштаба Ксении Анатольевны смог бы принять), а например, Владимира Рыжкова – на Минсельхоз. И протест рассосался бы сам собой. Русские образованные горожане (РОГа), которые составляют основу и смысл протеста, сказали бы: ну, ничего, если эту власть прислонить в тихом месте к теплой стенке, то с ней еще вполне можно работать.

Но власть-то говорит обратное: со мной, уважаемые дамы и чуваки, нельзя работать ни при каких обстоятельствах. А это и есть важнейший перестроечный синдром. Точно так поступали Горбачев и К двадцать с небольшим лет назад. Помните, как пела в культовом детском фильме черепаха Тортилла: «Я сама была такою триста лет тому назад».

Даже вышеозначенная Ольга Крыштановская, между прочим, участник (сказать «член» не поворачивается гуманитарный язык) «Единой России», по итогам социсследования в «Оккупай Арбат» признает: «Гипотеза у меня в том, что в России зреет сетевая революция, революционная ситуация налицо». И власти могут даже посадить Навального и Удальцова на два года. (Не дай им Бог, конечно, ибо нет на Земле места хуже, чем русская тюрьма.) Принципиально в судьбе протеста это ничего не изменит. Здесь как у лернейской гидры: отрубаешь одну голову – вырастает больше одной. Я, к сожалению, во дни Чистопрудных гуляний лечился за границей и самолично принять участия в событиях не мог. Но свидетельские показания активистов и организаторов говорят о двух тенденциях:

– РОГа проявляют исключительную способность к самоорганизации, прежде не присущую стандартному русскому человеку;

– при том, разумеется, РОГа востребуют лидеров (здесь Лимонов прав), они спрашивают «кто будет нами править», но (здесь Лимонов, возможно, неправ) речь не идет о конкретных вождях, которым надо верить беззаветно, что бы они ни делали; разговор – о лидерах вообще, о тех, кто предъявит и докажет свое право вести за собой, как бы их ни звали.

Новая Россия, воплощаемая РОГами, требует команды, а не вождя. А это – важнейшая предпосылка перехода России к парламентской республике, то есть от абсолютной монархии (каковая царит в нашей стране де-факто) к конституционной (каковая станет фасадом для полноценной парламентской демократии европейского образца).

Важнейший характеристический признак перестройки: активная часть общества осознает, что власть впала в маразм. У вас есть такое ощущение, дорогой читатель? У всех моих знакомых – есть. И свежайшие меры по ограничению митингов и прочих протестных акций – ярчайшие свидетельства этого маразма. (Про Дмитрия Медведева как премьер-министра и его правительство я уж не говорю; джентльмены не обижают малых сих ни в каком смысле.)

Так что – перестройка-2 идет вперед, долой упадочнические настроения. Нужен только небольшой запас терпения, но терпеть – это любимое, можно сказать, титульное занятие русского человека.

И последнее. В хорошем смысле.

Одна из важных битв за русскую демократию состоится 19 мая. В Мюнхене (Германия). На стадионе «Альянц Арена». Там в этот день состоится финал футбольной Лиги чемпионов «Бавария» – «Челси».

«Челси», собственность образцового нашего олигарха Романа Абрамовича, – это символ российского правящего класса. Когда за большие деньги пытаются превратить воду в вино, т. е. решить нерешаемое.

Если мы хотим для России нового европейского будущего, мы должны болеть за «Баварию». Всеми силами и всем сердцем. Дай бог, чтобы мой любимый футболист Арьен Роббен, ломаный-переломанный, но по-прежнему гениальный, вломил этому «Челси» по первое число.

Не пропустите!

Не смотрите, кто пришел

В понедельник, 21 мая 2012 года, я получил порядка сотни звонков разных журналистов и приравненных к ним лиц с одним и тем же вопросом: новое федеральное правительство – путинское или медведевское? И насколько оно путинское, а насколько медведевское?

Будучи физическим лицом, вообще склонным к озверению, к 101-му разу я почти полностью озверел и отключил телефон. А теперь через «МК» хочу ответить всем, кто хотел задать тот же вопрос со 102-го по 666-й раз.

Никакой принципиальной разницы между Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым нет. Конечно, один на митинги ходит в старомодном черном пальто, а другой – в brand new приталенном белом плаще. Но идеологических и, если угодно, стратегических различий – нет как нет. Какие ваши доказательства? – спросите Вы, возлюбленный мой читатель. Отвечаю. Усы, лапы и хвост – это само собой. Но главное доказательство – это 4 года пребывания г-на Медведева в должности Президента РФ. Он сделал что-нибудь, что выбивалось бы из наших фундаментальных представлений об историческом феномене, известном как «путинизм»? Можете не отвечать. Я и так знаю, что Вы все понимаете.

Дмитрий Медведев стал главой государства в 2008 году, чтобы явить миру либеральную, добрую и пушистую, как кот Дорофей (кстати, породы невская маскарадная), версию Владимира Путина. Он это и сделал. Мог делать еще 4 года, и собирался. Но многочисленные, как саранча, отряды околопутинской бюрократии, за последние 12 лет впитавшие в себя значительную часть богатств, которые выработало человечество (©В. И. Ленин), убедили Путина, что «Дима не справится». Ну, не справится и не справится. Теперь будет (не) справляться на посту премьера. Причем сразу двух правительств. Открытого, где будет сидеть с отвисающей от модернизационных перспектив челюстью прогрессивная общественность. Которой я хотел бы, пока не поздно, преподать универсальное правило Белковского, оно же правило левой руки: отвисающую челюсть надо придерживать левой рукой, правую же – всегда сохранять свободной для самообороны. (А не для того, о чем Вы подумали.) И закрытого, где и будут приниматься реальные решения. В первую голову – о перераспределении финансовых потоков и, конечно, приватизации. Которая станет мегахитом затяжного медведевского правительственного сезона. А сезон-то, между нами, несмотря на понятную всем априори ограниченную дееспособность этого правительства, рискует затянуться года на два-три, не сойти мне с этого времени. Почти отмененного указом Медведева в бытность его президентом, но все же не до конца.

Впрочем, публичная – т. е. предназначенная для лохов ушастых типа нас с Вами – концепция медведевского правительства ясна как летний день. Нас пытаются убедить, что теперь в кабинете министров полно модных молодых технократов, пахнущих одеколоном Allure Chanel. И потому при злом (как считает прогрессивная общественность) и кровавом (как считают законченные политические спекулянты и неполитические идиоты) Владимире Путине будет все равно проводиться добрая политика. Целиком ориентированная в будущее с милым, так полюбившимся нам по роликам на YouTube лицом Дмитрия Медведева.

Тем самым Кремль дает понять русским образованным горожанам (РОГам), в товарных количествах выходившим во имя честных выборов и защиты чувства собственного нечеловеческого достоинства на Болотные площади и проспекты Сахарова: что вы просили – то вы уже, в сущности, получили. Зачем вам вся эта оппозиция, всякий Навальный, Яшин, Пономарев, тем более Удальцов, да еще и во главе с Ксенией Анатольевной Собчак? Такие же точно люди, только вид сбоку, уже засели в правительстве. Так не пора ли успокоиться, уважаемые дамы и чуваки?

Вот, к примеру, Аркадий Дворкович. Бывший помощник президента Дмитрия Медведева, нынче – вице-премьер практически по всем вопросам. Формально – по ТЭКу и по инфраструктуре. Но что, собственно, еще есть в России, кроме условно процветающего ТЭКа и безусловно агонизирующей инфраструктуры? Идеальный менеджер, выпускник всевозможных престижных университетов. Правда, на посту президентского помощника не добился ничего, что декларировал (например, снижения социального налога и НДС). Запомнился также легким, как майский вечер, продвижением интересов разных бизнесменов системы «братья Магомедовы» (не путать с братьями Карамазовыми, все не так трагично). Ну и что? Мы-то должны верить, что при Дворковиче ТЭК будет развиваться совсем не так, как при его кровавом (пуще Путина) предшественнике, квазипсевдосиловике Игоре Сечине. В гарвардском направлении, не иначе!

Еще Игорь Шувалов переназначен первым вице-премьером. Вот уж счастье привалило. Когда в минувшем месяце были обнародованы документы о его возросшем благополучии, либеральная общественность во весь голос заявила: нашего – не трожь! Эта нога – у кого надо нога. А еще заодно его правая рука Александр Шмидт, член правления Газпромбанка, недавно на своем «Мерседесе» сбил двухлетнего ребенка. А буквально накануне подал заявление о возбуждении уголовного дела в отношении простой блогерши, обнародовавшей этот факт. По поводу разжигания социальной розни в отношении группы граждан, называемой «топ-менеджеры крупных корпораций». Либерализм в действии, ничего не скажешь.

Еще один пример крепчающего либерализма – Николай Никифоров, новый министр связи. Ему всего 29 лет, он прибыл из Татарстана, где занимал аналогичную должность.

Как говорят знающие (всё, но, как всегда, не до конца) люди, Никифорова назначили по трем причинам. Первая: за него хлопотал мэр Москвы Сергей Собянин, имеющий с татаро-монгольской диаспорой обширные связи со времен хана Батыя. Вторая: у себя в регионе Никифоров сумел-таки почти создать натуральное электронное правительство, что на федеральном уровне не удалось ни в одном глазу. Третья: не ворует. Что в переводе с современного русского на русский традиционный, видимо, означает: не больше 10 %. А не 50 %, как сейчас принято на федеральном, региональном, муниципальном и прочих вертикально-горизонтальных уровнях. Идеология, она же философия, такого правительства остается стабильной, как Владимир Путин, независимо от его (правительства, а не Путина) химического состава. Сводится она к следующему: управление финансовыми потоками. Которые образуются в основном от продажи сырой нефти и природного газа. Если этих доходов станет меньше, то правительство компенсирует недостачу двумя способами:

1. Внешние заимствования – не случайно Владимир Путин (со своим финансовым ангелом Алексеем Кудриным на левом плече) гордится тем, что отдал все внешние долги (чего в современном мире ни одна нормальная страна не делает) и потому получил право занимать неограниченно, в любое время в любом месте.

2. Большая приватизация. Продажа «Роснефти», РЖД, Сбербанка, ВТБ и т. п. способна принести нынешней РФ до $300 млрд. (если, конечно, украдут не больше 10 %, а не как обычно), а это до фига, чтобы подкормить всегда потенциально голодный так называемый многонациональный народ Российской Федерации.

Впрочем, большая приватизация случится при любом раскладе. По двум причинам:

а) поколение Дворковича тоже хочет кушать, как и поколение Чубайса;

б) эффективный государственный менеджмент имени «Роснефти» – «Газпрома» достал всех, даже Путина.

Но. Не могу не сказать, что в правительстве мне очень нравятся два новых министра.

Один – Владимир Колокольцев. Новый глава МВД. Как ни смешно, имеющий репутацию некоррумпированного мента (разве так бывает? может, и бывает, кто его знает). Человек, который много раз спасал власть. В прямом смысле. Например, на Манежной площади в декабре 2010-го. Когда он не отдал приказ о силовом разгоне акции националисте в/футбольных фанатов, а лично вышел на площадь и своими словами всё утихомирил. Вот и пронесло.

Второй – Владимир Мединский. Новый министр культуры. Те, кто над ним смеется, ничего не понимают в культуре. Недавно мы с Мединским в одном самолете летели из Цюриха, и на паспортном контроле я пропустил его вперед, некартинно удивившись, что столь крупная личность не идет через VIP. За это Владимир, будучи преисполнен благодарности, обещал назначить меня худруком одного из видных столичных театров.

Так что – каким бы ни было правительство, чей предметный состав не имеет значения, – мы, бог даст, еще поживем.

Путин, Путин, Путин и Собчак

Мои многочисленные, как песчинки в Аравийской пустыне, друзья по отечественной оппозиции долгое время объясняли мне, что не стоит Белковскому выступать перед большими скоплениями людей. По трем научно обоснованным причинам: а) я не выговариваю букву «р»; б) я еврей; в) мальчик некрасив. И потому большие скопления русских людей будут уязвлены самим моим желанием что-то им сказать.

Я, конечно, огрызался как мог. Пытался напомнить оппозиционным друзьям, что два весьма влиятельных российских политика XX века – В. И. Ленин и А. Д. Сахаров – тоже не выговаривали букву «р». И по этому поводу не комплексовали. Что лучше не выговаривать одну букву, чем, по известному анекдоту про чукчу (послушайте, не является ли прямое использование этого прославленного этнонима проявлением неполиткорректности?), угадать все буквы и не суметь назвать слово (а именно этим, в сущности, занимается наша оппозиция после Болотной площади и проспекта Сахарова). Что ссылка на мое еврейство есть полуправда, т. к. по отцу я не еврей, а еврей только по жизни, как один из лучших ораторов современной РФ В. В. Жириновский. Но в целом, несмотря на отдельные аргументы, я с позицией друзей соглашался. Ибо, как говорит одна моя знакомая, «картавость – это твой самый маленький дефект».

Впрочем, отринем стихийный, как народные протесты, нарциссизм и перейдем к делу. Произошло нечто странное. Я неожиданно похудел на 15 кги методом рефлексии пришел к выводу, что настал мой звездный час. Если и когда я поправлюсь обратно, широкие народные массы меня уже точно не примут. Потому я отправился в лагерь «Оккупай-Арбат» (у памятника Булату Окуджаве) и прочитал там две публичные лекции.

И что же я увидел? Что собравшиеся – простые, недорогие россияне, зачастую не москвичи, во-первых, хорошо понимают, что я им говорю, во-вторых, искренне хотят политических перемен. Не потому, что у них сломалась последняя стиральная машина, купленная на потребительский кредит в благословенные путинские годы. А просто и только потому, что надоело быть быдлом. А хочется быть – европейцами. То есть людьми, которые уважают себя, свое государство и уважаемы своим государством, им же принадлежащим.

За последние месяцы был мною вычленен из муторного потока реальности еще один интересный феномен. Дорогие россияне, т. е. крупные капиталисты и приравненные к ним лица, вдруг проявили интерес к финансированию оппозиции и некоторых протестных проектов. Еще год назад при попытке заговорить с ними на эту тему они стремительно удалялись в комнату отдыха, попросив секретаря вызвать Скорую психиатрическую помощь (телефон 06, если кто не знает). Сегодня они сами нередко выходят на связь и всерьез спрашивают: а что бы такое оппозиционное поддержать? А то уже, мол, достал режим, который отчетливо, как пресловутый Колобок, катится в коррупционную и вообще неуправляемую пропасть.

Что все это значит? Что в стране назрели реальные перемены; что неуклонно растет и ширится перестройка-2 (впервые предсказанная вовсе не Центром стратегических разработок, как ошибочно полагает прогрессивная общественность, а газетой «МК» при помощи мини-пророка С. Белковского); что в обществе есть говорящий запрос на подлинную, неиллюзорную оппозицию.

В общем, как говорил в некоторых аналогичных случаях Б. А. Березовский, «ситуация динамичная, надо действовать». (Это утверждение нельзя считать призывом к насильственной смене несуществующего строя?) И вся наличная в РФ оппозиция действует. Так же, как и привыкла. Она всемерно укрепляет свою прочную, как гора Эверест, и древнюю, как Гомер, репутацию полного трэша, отстоя и неадеквата.

С одной стороны, есть системная оппозиция в составе КПРФ, ЛДПР и в некотором роде «Справедливой России». Эта часть противников режима ничего не видит и не слышит, поскольку полностью сконцентрирована на сакральном акте молитвенного сидения в Государственной думе. Точнее, молитвенного стояния на коленях перед В. В. Путиным. Молятся они за Путина же. Потому, если, не дай бог, с нынешним президентом что-нибудь непредвиденное случится – и он удалится под сень струй, устроив себе отпуск с привкусом восковых фигур, уже нельзя будет говорить, что Путин никогда не уйдет. А значит, придется все бросить и начать бороться за реальную власть, чего системные оппозиционеры не любят, не умеют, а главное – категорически не хотят.

С другой стороны, имеется несистемная оппозиция, возросшая на энергии всяких Болотных площадей и проспектов имени не выговаривавшего букву «р» лауреата Нобелевской премии мира. Здесь тоже расцветает сотней цветов неотцветающий жасмин. Эта оппозиция ведет себя в полном соответствии с идеологией старого еврейского анекдота. О том, что вызывают Рабиновича в КГБ СССР и просят написать письмо его родному брату, живущему в Израиле. И Рабинович пишет: «Дорогой Хаим, наконец-то я нашел время и место тебе написать».

Передовой отряд оппозиции тоже нашел время и место. Именно сейчас, когда ситуация динамичная, надо действовать, непримиримые враги режима ответственно заявляют:

– ничего конструктивного мы делать не будем;

– объединиться и договориться промеж себя мы не можем, поэтому обязательно разругаемся.

Типа – аминь.

Возьмем, к примеру, Алексея Навального. Которого я, как и прежде, совершенно искренне и без иронии считаю одним из самых перспективных российских политиков. У мыслящих представителей протестных масс все чаще возникает вопрос: а где Навальный-то? Почему ничего серьезного не делает? (Инициативу расклеивания на заборах объявлений «Путин – вор, Тимченко – по договоренности» мы рассматривать не будем.) Закрадывается смутное, как февральское небо, подозрение, что Навальный перестал делать нечто сногсшибательное, поскольку у него заняты руки. Обеими руками он вцепился в свою корону главной оппозиционной звезды, чтобы она не свалилась с его покатой головы.

Хватка – мертвая. Герой «РосПила» боится, что, ввязавшись в некий коллективный проект, т. е. объединившись с себе подобными (конечно, не такими красивыми и умными, но таких красивых и умных, как Навальный, не бывает) и сделав что-нибудь прорывное, перейдя тем самым в новое политическое качество/измерение, он растратит уникальный имиджевый ресурс. Правда, перенапрягшись на короне, Алексей не успевает поднять глаза вертикально вверх и увидеть, что часть драгкамней на этом объекте уже склевали вороны и прочие летучие чудища. И если так пойдет дальше, алмазный его венец рискует превратиться в траченную молью шапку-ушанку.

Но хватка – она хватка и есть, не только у Навального. Пытаются оживиться (в прямом смысле слова) ветераны либеральной оппозиции, которых я не буду называть по их настоящим именам, поскольку на самом деле отчаянно люблю их, как товарищ Деточкин – болезненных родственников в разных городах СССР. Воскресить их, почти и счастливо забытых паствой, должен все тот же Навальный. К чьей короне тянется из либеральной могилы их костлявая рука. Ненавидя Алексея Анатольевича (т. к. завидуют), они ему в то же время беззастенчиво льстят и объявляют почти уже Мессией. Что по-своему справедливо – кто, кроме Мессии, может воскрешать из мертвых? В общем, хотят въехать в постпутинский рай, где реки текут дорогим виски, на навальном горбу.

Стало быть, каждый занят своим делом – и бороться за власть уже некогда.

(Предыдущие два абзаца написаны из зависти к Борису Немцову, которому, как известно, любая телка даст.)

А теперь я хотел бы перейти к главному: природе и содержанию заголовка этой колонки. Всякий оппозиционер, словно бабушка-гадалка с Казанского вокзала, знает: если не повторять слово «Путин» хотя бы три раза в минуту, то удачи не будет. Я же, как колумнист, знаю: использование этого термина в заглавии повышает читаемость и цитируемость текста в среднем на 30 %. Потому и упомянул Путина трижды.

А Ксению Собчак, которая действительно, несмотря на всю ревностную злобу к ней традиционных оппозиционеров, может стать политическим лидером, я приплел по двум причинам. Нигде выше в этой колонке ее имя не упоминается. А это противоречит основам заложенной мною публицистической традиции (см. мои тексты в «МК» за предыдущие два месяца).

Если ее имени не будет в заголовке, она не поставит ссылку на эту колонку в своем твиттере. И рейтинг колонки в результате упадет на 70 %.

Желаю успеха Маршу миллионов 12 июня, а всем нам – неизбежной победы. Над самими собой.