Текст книги "Тайна Морин (СИ)"

Автор книги: Спот Джи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Клаудия пулей влетела в повозку, и, нервно притопывая ногами на месте, уставилась на Идана.

«С таким обожанием на меня не смотрела ни одна женщина...» – подумал Идан, он чувствовал себя одновременно неловко, и, при этом, абсолютно правильно. Будто эта девочка всегда должна была быть в его жизни, но почему-то появилась только сейчас.

...

В кондитерской пахло так вкусно, что, казалась, сам воздух можно есть ложкой. На стеклянной витрине красовались торты и пирожные, заварные и слоёные, с миндалём и фундуком, шоколадные и фруктовые. В небольших ярких коробочках уютно устроились засахаренные орехи и цукаты, пастила и халва, мармелад и зефир. Но голодный желудок Идана скептически заурчал, требуя кусок мяса и тарелку тушёных овощей.

Глаза же у Клаудии подёрнулись пеленой слёз от увиденного, её маленькие ноздри трепетали от обилия ароматов.

– Что выберешь? – спросил Идан.

– Я могу выбрать? – милый ротик девушки округлился от удивления.

– Конечно! – улыбнулся Идан.

– Но, гер друг, я ничего не знаю, кроме шоколада.

– Что ж, давай тогда попробуем его.

Идан сделал заказ продавцу, и они с Клаудией уселись за крошечный столик у самого окна. Видно было, как девочка смущается своего старого платья, и прячет затёртые манжеты от взгляда Идана.

«Надо бы ей и платье новое купить, не идти же на ужин к Морин в этом мешке из под картошки...» – подумал Идан, но его мысли прервал дивный аромат, доносящийся из маленьких чашек, наполненных тёмной тягучей массой.

Продавец пожелал им приятного аппетита, слегка поклонился, и ушёл. Чашечка горячего шоколада размером чуть больше напёрстка стоила как полноценный обед и кружка пива в таверне. Но реакция Клаудии стоила намного дороже. Она осторожно взяла чашечку двумя руками, страшась её уронить, и с благоговением припала губами к краю, делая глоток. Весь её вид был таким торжественным, будто она была на причастии, и вкушала плоть и кровь Христа, не меньше. После первого глотка её глаза округлились до невозможного.

– Это невероятно! – выдохнула она.

– Я рад, что тебе нравится.

– Мне не просто нравится! Это самое лучшее, что я пробовала в своей жизни! – Клаудия почти кричала.

– Должно быть, и правда, вкусно, – улыбнулся Идан.

– Ты не попробуешь? – удивилась девушка.

– Это тоже тебе, – с этими словами он подвинул свою чашку ближе к Клаудии.

– Но, гер друг, ты должен это попробовать! Это на вкус, как... как... – она пощёлкала пальцами, выбирая подходящее выражение. – Как поцелуй ангела!

– Какое занятное сравнение, – добродушно усмехнулся Идан. – Что ж, дитя, я только попробую, остальное – твоё.

Идан заметил, что Клаудия затаила дыхание, глядя, как он пробует содержимое чашки. Сделав небольшой глоток, Идан поставил чашку, и позволил шоколаду растечься по всему языку, даря ощущение блаженства.

– Это правда очень вкусно, дитя, – он одобрительно кивнул, и аккуратно подвинул чашку к рукам Клаудии. – Пожалуйста, угощайся.

Девочка бережно взяла чашку, секунду посмотрела на неё и прильнула губами к тому месту, где были губы Идана. Она на мгновение закрыла глаза, и сделала небольшой глоток, продлевая соприкосновение губ с чашкой. Идана охватило странное чувство запретности и порочности происходящего, но внутри него поднялась неведомая доселе волна тепла, которая разбилась на мелкие частицы в районе сердца. Он не мог определить нахлынувшее чувство, и предположил, что это просто радость от общения с человеком.

«Я так долго был один после смерти отца, что изголодался по людскому теплу...» – решил Идан.

Тем временем Клаудия покончила с напитком, и взглянула на Идана чуть не плача.

– Что случилось? У тебя в глазах слёзы? – удивлённо спросил парень.

– Прости, гер друг, я не хотела тебя расстроить. Да, я готова расплакаться сейчас...

– Но почему?!

– Потому что...потому что всё хорошее непременно заканчивается! – на последних словах её подбородок дрогнул, а из глаз потекли слёзы, она спрятала лицо в руки, стараясь не показывать его.

– Дитя, не стоит так убиваться. Давай я куплю тебе ещё шоколада... – Идан чувствовал себя очень неловко, он почти не видел женских слёз в своей жизни.

Клаудия подняла на него покрасневшие влажные глаза, которые казались ещё больше в обрамлении мокрых ресниц.

– Дело не в шоколаде, гер друг. Ты тоже закончишься... как всё хорошее... – всхлипывая, сказала она, и утёрла раскрасневшийся мокрый носик кулаком.

Идану до смерти захотелось обнять это крошечное беззащитное создание, и согреть своим теплом, но он сдержался.

– Все мы закончимся, дитя, рано или поздно. Давай просто насладимся этим днём и другими днями, пока мы есть друг у друга...

Клаудия сделала глубокий вдох, стараясь унять всхлипы.

– Ты прав, гер друг, дай мне минуту, это сейчас пройдёт.

Идан не имел большого опыта общения с женщинами. Его мать рано покинула этот свет, и он почти не помнил её облик. Нянька была пожилой не слишком эмоциональной особой, которая прекрасно выполняла две функции – следила за тем, чтобы он был сыт, и не расшиб свою глупую башку. Такое проявление чувств, какое продемонстрировала Клаудия, было для него в новинку и он по-настоящему растерялся. Прошло не больше двух минут, а её лицо уже просохло, глаза снова сияли лазурью, как умытое дождём летнее небо.

– Всё, гер друг, я больше не плачу. Прости меня, я просто невоспитанная дурочка, – Клаудия похлопала себя по щекам, и они мило порозовели.

– Всё в порядке, дитя, но ты должна знать, я плохо знаком женскими причудами.

Услышав это, Клаудия просияла, но Идан не смог бы понять этого, поскольку ещё не знал всех тонкостей общения с женщинами

– Давай теперь накормим одного страшного зверя.

– Что за зверя? Медведя?! – воскликнула Клаудия, хватаясь за сердце.

– Скорее, волка. Для медведя я мелковат, – засмеялся Идан.

– Ты говоришь о себе, гер друг! А я уж, было, поверила на счёт зверя, – она с досадой хлопнула себя по лбу. – Конечно же ты всё ещё голоден. Давай же поскорее накормим тебя. Зверь, скажешь тоже. Из всех животных ты более похож на благородного скакуна, – её щеки тут же покраснели. – Прости, если болтаю лишнее.

– Пусть будет скакун, если тебе угодно. Но одним овсом мы не обойдёмся. Я бы с радостью съёл кусочек другого копытного.

Клаудия залилась искренним звонким смехом, от которого у Идана снова потеплело в сердце.

ГЛАВА 5. НОВОЕ ПЛАТЬЕ

– Теперь другое дело, зверь сыт и почти безопасен, – посмеиваясь, Идан погладил себя по округлившемуся после обеда животу.

– Ты такой смешной, гер друг. Можно подумать, ты мог меня съесть, – улыбнулась Клаудия.

– Очень даже мог бы! – Идан поднял вверх руки, имитируя звериные лапы, и зарычал.

Клаудия засмеялась, и, на всякий случай, отбежала в сторону.

– Правильно! Бойся меня, дитя. Особенно если в моём желудке не лежит добрый кусок мяса, – сказал Идан, и посмотрев на короткие тени от зданий, заметил: – Время уже за полдень, а мы только позавтракали, так можно совсем сгинуть.

– Рассмешил, гер друг. Мне иной раз приходилось не есть по несколько дней. А ты говоришь – время за полдень, – Клаудия искренне рассмеялась, но сердце мужчины укололо тошнотворное чувство вины.

– Ты права, дитя. Человек может обойтись без еды хоть неделю, хоть две. А знаешь, без чего человек не может обойтись? – Идан приподнял бровь в ожидании ответа.

– Верно, без воздуха? И минуты не прожить! – глаза девушки наивно округлились.

– Не угадала!

– Может быть...без любви... – она пожала плечами, и слегка покраснела.

Идана немного смутил этот вариант ответа, и он поспешил перевести тему.

– Без хорошего костюма на званом ужине! – Идан многозначительно поднял указательный палец.

– Да, об этом. Я, пожалуй, не пойду на ужин к фрау Остхофф, – Клаудия погрустнела.

– Это почему же?

– Как раз по причине того, что у меня нет ничего подходящего из одежды, по этому случаю, – девушка вздохнула.

– Знаешь ли, дитя, некоторые вещи – всего лишь вопрос времени.

– Это как? – удивлённо спросила она.

– Ещё вчера у тебя не было друга по имени Идан, а сегодня он есть.

– Клянусь, мне до сих пор кажется, что я сплю, гер друг, – Клаудия смущенно отвела глаза.

– Что ж, давай сделаем этот день ещё больше похожим на сон, и купим тебе красивое платье! – Идан воодушевлённо хлопнул в ладоши.

– Платье?! – ротик девушки превратился в букву "о" от удивления. – Ты шутишь!

– Нисколько, я хочу подарить тебе платье, дитя.

– Но я не смогу ничего дать тебе, в ответ на такой подарок, – она с грустью вздохнула.

– Возможно, настанет день, когда и ты сделаешь что-то хорошее для меня, – Идан подмигнул девушке.

– Я буду ждать этого дня с нетерпением.

– Как говорил мой отец, не торопи время, дитя. Его может оказаться слишком мало в запасе. Не будем же тратить его понапрасну, веди меня в магазин, где можно купить приличное платье.

В городе был единственный магазин, где в изобилии имелись все милые женской душе вещицы. Витрины были уставлены флаконами с духами, кремами и притирками. На полках высились болванки с нахлобученными шляпками. Вешалки пестрели платьями разных цветов, размеров и фасонов. От обилия лент, оборок, бусин и кружев у Идана закружилась голова. Прибавьте к этому густой аромат мускуса и тихий шёпот продавщиц, которые то и дело стреляли глазами с торону мужчины. Он в чувствовал себя здесь не в своей тарелке, но отступать было некуда, Клаудия остро нуждалась в новом платье.

Одна из продавщиц наконец-то осмелилась, и подошла к покупателям.

– Добрый день. Чем могу вам помочь, господин, – её щеки горели румянцем, а грудь, приподнятая корсетом, аппетитно вздымалась от дыхания.

Идан скользнул взглядом по прелестям девицы, и тяжело сглотнул, сказывалось долгое отсутсвтвие близости с женщиной.

– Добрый день, фройляйн. Помогите моей сестре выбрать платье по случаю ужина у знатной особы.

– Будет сделано, господин. Вы можете отдохнуть здесь на стуле, пока мы оденем нашу гостью, – она указала на потёртый видавший виды стул с пухлым сиденьем.

– Благодарю, но я бы предпочёл подождать на улице, -ответил Идан.

Томные взгляды и оханья девиц, дурманящие ароматы, вскружили Идану голову, и он хотел поскорее выйти.

– Как вам будет угодно, – девушка пожала плечами, явно расстроенная таким решением покупателя.

Идан, тяжело дыша, вышел на улицу, и присел на каменном крыльце. Он чувствовал, что рубашка его взмокла под мышками, руки немного дрожали, а в штанах становилось предательски тесно стоило ему вспомнить эту продавщицу и её декольте.

«Проклятье, всё-таки надо было найти себе приличную девку... Это напряжение до добра не доведёт...» – подумал он, поправляя одежду, чтобы не так видно было последствия его возбуждения.

Чтобы отвлечься, Идан сосредоточился на размышлениях, связанных со своей целью. Но ничего хорошего пока на ум не приходило, из мрачных мыслей его вырвал ангельский голос за спиной:

– Гер друг, только взгляните...

Он обернулся и обомлел, все его низменные желания мигом растворились при виде этой чистой невинной красоты.

– Клаудия...

– Да, гер друг...

Много слов роились у Идана на языке, он хотел бы осыпать её комплиментами, но их отношения были иного рода.

– Тебе очень идёт этот цвет, дитя, – это всё, что смог выдавить из себя Идан.

– Гер друг, отныне это мой самый любимый цвет... Раньше я видела его только на небесах, перед тем, как солнце сядет за горизонт.

– Цвет вечерней зари, ты права... – кивнул Идан, любуясь, как платье подчеркнуло природную красоту Клаудии.

– Гер друг, я не знаю как мне благодарить тебя...

– Полно тебе, дитя, это всего лишь платье. Пойду расплачусь за него, подожди здесь, – с этими словами он скрылся в дверях магазина, старясь унять бешенное сердцебиение.

ГЛАВА 6. УЖИН

В темноте особняк Остхофф выглядел не просто жутковато, а по-настоящему зловеще. Свет полной луны, периодически скрываемый бегущими облаками, то и дело выхватывал силуэт здания из темноты. Кое-где окна теплились оранжевым светом, остальные же слепо таращились своими чёрными глазницами на гостей.

Было без пяти семь, когда повозка Идана Бауэра подъехала к каменному крыльцу, где их уже ждала молчаливая горничная. Она лишь кивнула в ответ на приветствие Идана, и жестом показала следовать за ней. Стоило Идану войти в дом, и услышать шелест платья Морин, как сердце его забилось с двойной силой. Она появилась в холле, сияя великолепием наряда, украшений и природного очарования.

– Я уже люблю вас всем сердцем, дорогой друг! – пропела она мелодичным голосом. – Кто ценит чужое время, стоит того, чтобы на него это время тратили.

Шурша тканью роскошного платья, она буквально подплыла к Идану, и протянула руку для поцелуя. Рука снова была в перчатке. Идан склонился к тонким пальцам, облачённым в ткань, и почувствовал её аромат, глубокий, пьянящий, будоражащий аромат женщины. Он хранил тайну, способную открыться только под покровом ночи. Идан мягко прикоснулся губами к ткани перчатки, и снова почувствовал, как её пальцы слегка сжали его руку.

– Добрый вечер, фрау Остхофф. Безмерно рад новой встрече с вами, – Идан нервозно поправил пышный галстук на шее.

На Клаудию хозяйка дома даже мельком не взглянула, как будто её и вовсе не было здесь.

– Пройдёмте скорее в гостиную, мои люди сегодня постарались на славу, – улыбнулась Морин.

– Ещё раз благодарю за приглашение, фрау Остхофф, – Идан чувствовал себя крайне неловко.

– Ах, гер Бауэр, оставьте эти формальности. Мне нужен друг, а не образцовый джентельмен, – женщина в шутку нахмурила брови и пригрозила Идану пальцем. – Следуйте за мной.

С этими словами она плавно развернулась, и пошла куда-то вглубь дома грациозной энергичной походкой. Её бёдра, скрытые пышными юбками, пленительно двигались в такт шагам. Идан внимал каждому движению ткани, жадно улавливая скрытые под ней формы.

В столовой уже был накрыт стол на три персоны. Хозяйка указала Клаудии на стул в одном конце стола, Идана же она усадила с другого конца, и сама расположилась по левую руку от него. Стол был уставлен всевозможными блюдами, а венчал его запечённый поросёнок с яблоком во рту. Поросёнок выглядел таким умиротворённым и спокойным, заснувший своим последним сном, во имя сытых животов людей.

Идан заметил ошеломлённый взгляд Клаудии, которая никогда не видела столько еды в одном месте, и улыбнулся. Хозяйка дома заметила это, и поспешила переключить внимание на себя:

– Гер Бауэр, расскажите о себе. Вы из Санкт-Генриха?

– Нет, фрау Остхофф, я из Мюнхена. Сюда прибыл только этой ночью.

– Так вы такой же чужак здесь, как и я? – Морин округлила глаза, подчёркивая как удивлена совпадением.

– Похоже на то... – растерянно улыбнулся мужчина.

– Вы уже определились, где будете жить? – деловито спросила женщина, зачёрпывая серебряной ложкой аппетитный тыквенный суп.

– Пока нет, но думаю с этим не будет проблем. В городе есть постоялый двор и приличная гостиница. Не думаю, правда, что я здесь задержусь надолго...

– Что же привело вас сюда? – Морин так внимательно посмотрела на Идана, что тот невольно вздрогнул.

Он понял, что совершенно не подготовил ложь для Морин. А под её проницательным взглядом импровизировать было трудно.

– Я здесь по некоторым рабочим вопросам... – уклончиво ответил он, опуская глаза в тарелку с супом.

– И кто же вы по призванию? – спросила Морин, и аккуратно отправила очередную ложку супа в свой идеальный рот.

– Занимаюсь я антиквариатом, что-то покупаю, что-то продаю... – размыто ответил Идан, и тут же ощутил на себе сверлящий взгляд Морин, казалось она читает его мысли в этот момент.

– Хм, ясно, очень интересно... – всем своим видом она показала, что её не удовлетворил ответ гостя.

– А что же вас привело в этот город? – Идан попытался переключить внимание с себя.

Морин на несколько секунд замолчала, уперев взгляд на свои руки, а потом подняла на Идана глаза полные слёз.

– Это дом моей покойной бабушки. Она умерла несколько недель назад в Лондоне, – голосом исполненным скорби сказала она.

– Мне очень жаль, фрау Остхофф, – рука Идана дёрнулась, он хотел взять Морин за руку, но передумал, ему не хватало смелости с этой женщиной. – Да упокоит Господь душу её, – грустно сказал он.

– Это самая горькая утрата в моей жизни. Мать оставила меня, когда я была ещё младенцем, – огромные голубые глаза Морин подёрнулись влагой, а кончик носа покраснел.

– Сожалею и об этой вашей утрате. Могу понять ваше горе, я сам недавно осиротел. Мой отец отбыл в иной мир.

Морин положила ладонь на руку Идана, нежно сжимая её, она явно не стеснялась в проявлении эмоций.

– Как же больно терять близких людей, но время безжалостно... – всхлипнула она.

– Ко всем нам, фрау Остхофф... – поддержал её Идан.

Она рассеянно посмотрела куда-то за плечо парня, её взгляд на секунду расфокусировался, а потом снова стал цепким.

– Вы правы, ко всем нам... – она всхлипнула ещё раз, для дела, но тут же переключилась. – Поэтому давайте не будем о грустном, в этот замечательный вечер, – её пальцы, обтянутые шёлком перчатки, ласково погладили ладонь Идана. – Давайте же насладимся обществом друг друга, ведь никто не знает, сколько у нас времени в запасе.

Морин сделала знак слугам, и они сменили полупустые тарелки с супом, новыми угощениями. В обществе фрау Остхофф Идан потерял счёт времени, и не заметил, как за окном сгустилась совершенно непроглядная темнота. Он посмотрел на другой конец стола и заметил, что Клаудия уже практически спит, положив голову на руку.

– Фрау Остхофф, нам, пожалуй, уже пора, – нехотя признался Идан, показывая на окно.

– О нет, гер Бауэр! – воскликнула Морин, округляя глаза. – Не сочтите за навязчивость, но могу ли я предложить вам остаться в моём доме на ночь? Этот особняк такой большой и тёмный, мне будет спокойнее, если в доме будет мужчина.

– Это очень любезно с вашей стороны, но не будет ли это неудобно?

– Нет, что вы, для меня это будет истинное удовольствие, – на последнем слове она прикусила губу и посмотрела в глаза гостю, от чего он почувствовал как напрягся его мужской орган.

– Да и ваша маленькая спутница совсем выдохлась, того и гляди уснёт, – она указала на Клаудию, которая во всю клевала носом. – Кстати, кем она вам приходится?

Идан замялся лишь на секунду, и, собравшись с мыслями, ответил:

– Она моя кузина, круглая сирота. Я взял над ней опек.

Морин пристально посмотрела Идану в глаза, а казалось, что в саму душу.

– Вы, похоже, очень добрый человек, гер Бауэр, – она приподняла бровь. – Позвольте же и мне проявить сердечность по отношению к вам. Останьтесь в моём доме, с вашей... кузиной.

–Благодарю вас, фрау Остхофф. Вы очень великодушны, – вставая из-за стола, Идан заметил, на что именно за его спиной смотрела Морин.

На каминной полке стояли большие часы с маятником, их корпус был выполнен из чёрного камня, искусно обработанного. В неверном свете свечей ему показалось, что каменная резьба являет собой жуткое переплетение людских костей и черепов. Минутная стрелка этих великолепных старинных часов двигалась в обратном направлении.

ГЛАВА 7. ЖЕЛАНИЕ

В этот момент голова Клаудии с грохотом обрушилась на стол, она, видимо, задремала. Идан с горечью заметил её испуганные полные обиды голубые глаза, моментально наполнившиеся слезами. Он тут же подбежал к девушке, и осмотрел наметившуюся шишку.

– Ох, мне так жаль, дитя, верно, это очень больно.

В ответ Клаудия только кивнула, и утёрла слёзы тыльной стороной ладони.

– Иди ко мне, – нежно сказал Идан, наклонился к девушке, и, положив левую руку Клаудии себе на шею, легко подхватил её.

Она сонно прижалась к его груди, маленькая, хрупкая и такая беззащитная.

«Лёгкая, как птичка...» – подумал Идан, и сердце его в этот момент исполнилось невиданной нежности, что не осталось без внимания Морин.

– Следуйте за мной, я покажу комнату, где она сможет поспать, – резко сказала хозяйка дома, переключая внимание гостя на себя.

Морин снова шла впереди Идана, соблазнительно виляя бёдрами, но он в этот момент не замечал ничего. Всё его внимание было сосредоточено на маленьком личике девочки, так похожей во сне на фарфоровую куклу.

Женщина провела Идана через холл и дальше по бесчисленным коридорам, вскоре они очутились в просторной спальне.

– Можете оставить её здесь, о ней позаботятся, – деловито сказала она, указывая на большую кровать. – А вы идите за мной, я покажу вам вашу спальню... – с этими словами она многозначительно улыбнулась, и пошла к выходу из комнаты.

Идан ещё пару секунд смотрел на спящую Клаудию, но странное притяжение, влекущее его к Морин, заставило следовать за ней. Она шла по коридору впереди него, её бёдра плавно двигались из стороны в сторону, он чувствовал её пьянящий аромат, слышал шелест платья и стук каблуков о паркет. От этого у него снова закружилась голова, как днём в магазине, а детородный орган напрягся до боли. Ему неистово хотелось схватить её сзади, задрать это чёртово платье, и вонзиться в мягкую тёплую плоть между ногами.

– А вот и ваша комната, – слова Морин вырвали его из плена сладострастных сидений.

Женщина толкнула одну из дверей, и Идан последовал за ней. Посреди комнаты стояла огромная кровать, на которой без труда разместились бы человек пять. Идан, вдруг, явственно представил, как на этой кровати лежит Морин, бесстыдно задрав юбку, и расставив ноги. Её груди белели в темноте источая матовое свечение, а тёмные соски стояли пиками от возбуждения.

Идан потёр глаза ладонью, и снова увидел пустую кровать. Морин же стояла рядом, и слегка улыбалась.

– Располагайтесь, гер Бауэр, и сладких вам снов, – проворковала она, заглядывая парню в глаза.

– Благодарю вас, фрау Остхофф. И вам доброй ночи.

Она кивнула, и своей мягкой походкой направилась к выходу, оказавшись за дверью, она снова заглянула в комнату Идана.

– Моя комната прямо напротив вашей, на случай, если что-то понадобится, – она улыбнулась, и вышла, притворив за собой дверь.

Идан стоял посреди комнаты в полном смятении. Из головы не шло это похотливое видение, в котором Морин вела себя как уличная девка, бесстыдно выставляя свои прелести.

«Я, право, схожу с ума...» – подумал он.

Мысли сумбурным вихрем вертелись в его голове, чему способствовало и выпитое за ужином вино.

«Что она имела ввиду, говоря, что её комната напротив моей...»

Его мысленный взор преодолел стены, и ворвался в покои Морин, где служанка помогала снимать ей платье. Вот она расстёгивает жёсткий корсет, стягивает тяжёлое платье, под ним тонкая нательная сорочка. Её пышные груди с острыми сосками явственно видны под тонкой тканью, а ниже живота темнеет треугольник. От этих видений напряжение внизу живота усилилось до боли, в глазах у него потемнело, а в голове пульсировала мысль:

«Если я не оприходую её прямо сейчас, мне придётся выброситься в окно... Сейчас или никогда...»

Идан решительно дёрнул ручку двери, в два шага пересёк коридор, и без стука открыл дверь Морин. Она стояла посреди комнаты ногами в большом медном тазу, а служанка лила из кувшина воду, чтобы женщина могла омыть себя. На ней была точь-в-точь такая сорочка, как из видения Идана, тонкая почти совсем прозрачная. Служанка замерла в немом испуге. Морин же, кажется, совсем не испугалась, и даже не была удивлена. Она так и замерла в тазу, задрав сорочку выше тёмного треугольника.

Идан секунду стоял в замешательстве, а потом рванул с места как дикий зверь в прыжке за добычей. Он бесцеремонно схватил Морин на руки, и бросил её на кровать. Служанка спешно покинула комнату, забрав таз, и плотно прикрыв за собой дверь. Сорочка Морин так и была задрана до живота, Идан жадно впился глазами в то, что предстало его взору. Он расстегнул пуговицы на штанах, высвободил свой орган, и притянул к себе притихшую Морин, насаживая её на себя.

В глазах у него потемнело, потом он увидел ворох золотистых искр и среди них Морин, извивающуюся под ним. Она стонала сладостно и порочно, совсем как блудливые девки в домах терпимости. Внутри у неё было так узко, так туго, словно у неё никогда не было мужчины. Он неистово вонзался в её влажные глубины, умоляя небеса о скорейшем освобождении. Идан почувствовал, как освобождается в неё тёплыми толчками. Морин лежала на кровати, растрёпанная и притихшая, её сорочка внизу была мокрой от его семени. Вместе с желанным освобождением на Идана обрушилась волна отчаяния и стыда.

«Проклятье, что я натворил?» – в панике подумал он, осматривая обстановку в комнате.

Он обессиленно упал на колени, пряча лицо в ладонях. Всё тело его напряглось в ожидании удара, крика, упрёка, но она мягко взяла его руки, и взглянула ему в лицо.

– Я уже думала, что ты не решишься... – снисходительно сказала она.

– Прости, я не знаю, что на меня нашло... Я не такой, Морин...

– Нет, ты именно такой как надо. Настоящий мужчина, несмотря на молодость, – она нежно смотрела на него, будто он не сделал ничего дурного, а напротив, порадовал её.

– Ты... Ты не злишься на меня? – отчаянно спросил он.

– Напротив, я ждала этого...

Морин была перед ним в своей сорочке, а он стоял на коленях в спущенных штанах. Идан обнял её ноги, и прильнул к ним губами, её аромат пьянил, и кружил голову не хуже вина. Он медленно поднимал её сорочку покрывая поцелуями восхитительные белые ноги, поднимаясь всё выше к храму блаженства. Лишь только его губы легли на заветный треугольник, покрытый мягкими тёмными волосами, его достоинство снова воспряло. Она взяла его лицо руками, и взглянула ему в глаза.

– На этот раз, сделай это медленнее, – прошептала она, её глаза сияли похотью и желанием.

Он мягко уложил её на кровать, быстро разделся догола, и принялся за её наряд, развязывая ленту за лентой, обнажая её. Через несколько минут она предстала перед ним нагой, во всей красе. В свете свечей он заметил мелкие пятна на её руках, какие бывают у старух, но отмахнулся от этой мысли. И груди её были не такими уж полными и стоячими, скорее мягкими и дряблыми.

Но его мужской орган был налит кровью настолько, что казалось вот-вот взорвётся. Он снова вошёл в неё по самое основание, и вновь темнота поглотила всё сущее, а затем вспышка и золотистые искры. Морин извивалась, и крутилась под ним, меняя положение тела, раздвигая и сжимая ноги, так что он не мог насытиться ею. Но вот долгожданный конец настал, он отдал ей своё семя, и обессиленный упал на кровать без сознания.

ГЛАВА 8. ПЕРВЫЙ ШАГ

Идан проснулся от невыносимо яркого света, направленного ему в лицо. Он с трудом раскрыл глаза, и огляделся. Это была комната, которую Морин отвела ему. Он не помнил, как оказался здесь, и кто переодел его в пижаму.

«Какой стыд... То что я натворил ночью – непростительно...»

Голова невыносимо болела, в теле была неприятная слабость. Ему понадобилось усилие, чтобы просто сесть в кровати. Он поискал глазами свою одежду, но её нигде не было. Преодолевая дрожь в ногах, он встал, и кое-как добрался до шкафа. Одежда оказалась там, чистая и аккуратно развешенная.

«В доме с прислугой есть неоспоримые прелести...»

Идан надел чистую рубашку, сюртук и штаны. Наскоро умылся прохладной водой из кувшина, прополоскал рот, и сжевал несколько листочков мяты, любезно оставленных кем-то на столе. Пришлось напрячь память, чтобы отыскать путь в холл, среди замысловатого переплетения коридоров. По пути он не встретил ни одного человека, Морин тоже нигде не было. Он добрался до выхода, и оказался на залитом солнцем дворе, и снова ни души.

В поисках людей он обошёл вокруг дома, и оказался на изысканном заднем дворе, утопающем в зелени и цветах. Прямо на траве стоял кованый стол, уставленный тарелками со всевозможными лакомствами. Откуда-то из глубины двора послышался звонкий женский смех, Идан поспешил на голоса. Каково же было его удивление, когда он увидел Морин и Клаудию за необычным занятием – ловлей бабочек. Он заметил некую перемену в облике Морин, но не сразу понял, что именно изменилось. Клаудия увидела его, и, бросив сачок, стремглав понеслась на встречу.

– Гер друг, доброе утро! Правда, время уже ближе к обеду, но всё же. Как спалось? – спросила она, взяв его за руку.

– Всё хорошо, дитя, только вот голова болит ужасно, последний бокал вина за ужином был лишним.

– Да, выглядишь бледным и уставшим, будь осторожен с вином, гер друг. Вечером – веселье, наутро – похмелье.

– Благодарю за совет, дитя. Впредь я буду более осмотрителен, – Идан погладил девушку по голове, в этот момент к ним подоспела Морин.

– Доброе утро, гер Бауэр. Как вам спалось на новом месте? – поприветствовала Идана хозяйка, она раскраснелась от бега и жары, но даже не это смутило Идана в её внешности.

«Она будто выглядит моложе, чем вчера... Наверное я здорово перебрал, раз даже не понял с кем провёл ночь...»

– Доброе утро, фрау Остхофф. Благодарю за ваше радушие и гостеприимство, я даже не помню, как уснул...

Он заметил хитрую улыбку и блеск понимания в глазах Морин.

– Вы, верно, слишком устали, да и вина выпили немало, – сказала она, приподняв бровь.

– О да, с вином я действительно переусердствовал, голова раскалывается.

– Но, к счастью, это поправимо! -задорно сказала она, Идан поморщился от её звонкого голоса. – Никакая боль не устоит перед силой моего специального чая. Пойдёмте скорее к столу.

Она не шла, а практически парила над землёй, лёгкость сквозила в каждом её движении, будто груз лет более не тяготил её. Пока Клаудия делилась впечатлениями о ночи, проведённой в особняке Остхофф, Морин хлопотала над напитком. В чайник отправились разные травы и лепестки, она закрыла крышку, дала чаю немного настояться, и налила полную чашку.

– Ваш чай, гер Бауэр, головная боль мигом пройдёт.

Принимая чашку из рук Морин, мужчина заметил, что кожа рук у неё молочно-белая, и словно сияет изнутри.

«И никаких старческих пятен... Показалось... После вина, чего только не привидится...»

Он пригубил чай, и почувствовал аромат луговых трав, напиток был тёплым и освежающим на вкус. Как и говорила Морин, с каждым глотком ему становилось легче, боль отступала, а ясность ума и сила мышц возвращались. Морин мельком наблюдала за тем, как он пьёт, и улыбалась своим мыслям.

– Ну как, гер Бауэр, уже легче? – участливо спросила она.

– Да, намного легче, благодарю вас, – кивнул Идан.

Тем временем Клаудия дожевала булочку с маком, и с горящими глазами поведала о своих планах.

– Представляешь, Морин разрешила мне покататься в её коляске по городу и окрестностям! – её глаза сияли от счастья.

– Ты поедешь без сопровождения?

– Ну вы и шутник, гер Бауэр. Конечно же она будет не одна. С ней поедет моя служанка и кучер, разумеется, – снисходительно улыбнулась Морин.

– Но... – хотел было возразить Идан, однако, Морин перебила его. – А нам с вами нужно решить кое-какие вопросы.