Текст книги "Осколки твоего раскаяния: Мой чужой мужчина (СИ)"

Автор книги: Соня Делакруа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 3

Глава 3

Глава 3

Элитный жилой комплекс «Зенит» высился над городом стеклянной глыбой. Тридцатый этаж встретил Елену гулким эхом пустых бетонных стен, паноракными окнами от пола до потолка и запахом строительной пыли. Площадь была огромной – почти пятьсот квадратных метров лофта с высокими потолками. Из окон открывался сумасшедший вид на деловой центр города, залитый пресным, блеклым дневным светом.

Лена достала лазерную рулетку и блокнот. Она ходила между бетонных колонн, делая замеры, и постепенно в её голове начал вырисовываться концепт. Никакой пастели, никакого мягкого уюта, который она так любила раньше. Здесь нужен был черный мрамор, грубый металл, открытый огонь биокаминов и фактурное дерево. Стиль для сильного, опасного хищника.

– И это всё, на что способна бывшая жена Власова? Просто мерить стены? – раздался из глубины помещения низкий, бархатный голос с отчетливой хрипотцой.

Лена вздрогнула и обернулась. Из тени недостроенной лестницы вышел Демид Громов. На нем был безупречно сидящий темно-серый костюм-тройка, верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты, обнажая сильную шею. Пронзительные серо-стальные глаза сканировали её до самых костей. От него пахло дорогим табаком, кожей и парфюмом с нотами сандала.

– Здравствуйте, Демид Александрович, – Лена постаралась, чтобы её голос звучал максимально ровно, хотя сердце забилось в ускоренном темпе. – Я изучаю пространство. Чтобы сделать проект, нужно понять его объемы.

Громов медленно подошел ближе. Он остановился в шаге от неё.

– Я видел твои прошлые работы, Елена, – Громов цинично усмехнулся, окинув её фигуру медленным, оценивающим взглядом. – Пресно. Правильно. Твой бывший муженек – редкий идиот в бизнесе, но в одном я с ним согласен: ты была слишком удобной. А удобные женщины быстро надоедают. Из них уходит сок.

Слова Громова ударили наотмашь. Лена почувствовала, как к щекам прилила кровь.

– Вы наняли меня, чтобы обсуждать мою личную жизнь, Громов? – в её voice впервые звякнула сталь. Она сделала шаг вперед. – Мой брак – это моё дело. Если вам нужны штампованные вензеля и позолота, наймите других. А если вам нужен пентхаус, который подчеркнет, что вы держите этот город за горло, то не мешайте мне работать.

Демид на секунду замер. Его серо-стальные глаза сузились, в них промелькнул опасный, хищный интерес.

– Кусаешься? – тихо, с опасной хрипотцой протянул он. – Хорошо. Значит, зубы у тебя все-таки есть. Марк просто не умел ими пользоваться. Он предпочитал дешёвых, доступных шавок. Кстати, твоя двадцатилетняя кузина Карина приходила ко мне час назад. В мой офис.

Лена опешила:

– Что?.. Зачем?

Демид цинично, жестко усмехнулся.

– Пришла в коротком платьице, строила из себя невинную овечку. Предлагала мне слить внутреннюю бухгалтерию компаний Марка. Все его черные схемы, заниженные сметы по госконтрактам. Вся его империя на ладони. А взамен хотела, чтобы я взял эти документы, уничтожил Марка, а тебя – вышвырнул из своего проекта. Сказала, что хочет видеть, как ты будешь побираться на панели.

Лена задохнулась от возмущения. Карина пыталась продать Марка ради того, чтобы прыгнуть в постель к более сильному самцу и одновременно окончательно уничтожить её.

– И что вы ей ответили? – прошептала Лена.

Громов наклонился еще ближе. Между ними сейчас не было ничего, кроме этого злого, дикого, первобытного напряжения.

– Я сказал ей, что не беру б/у вещи после таких ничтожеств, как Власов. И вышвырнул её из кабинета. Но документы мои люди уже скопировали. Так что Марк – труп. Это вопрос времени. А вот насчет тебя, Елена… – Громов хрипло вздохнул, его взгляд потемнел. – В тебе столько злости, столько нерастраченной, дикой страсти, которую этот придурок Марк тушил пять лет. Ты хочешь растоптать их? Хочешь увидеть, как твоя кузина будет жрать грязь, а бывший муж приползет к тебе на коленях?

– Хочу, – выдохнула Лена, чувствуя, как внутри неё окончательно ломается последняя плотина приличий. Напряжение между ними достигло предела. Бетонные стены лофта словно сжимались, оставляя их двоих наедине с этой внезапно вспыхнувшей, злой похотью.

– Тогда докажи мне, что ты готова измениться, – прошептал Демид, его рука скользнула с её лица вниз, грубо и властно сжимая её шею, заставляя закинуть голову назад. – Докажи, что ты больше не удобная жена. Стань моей хищницей.

Лена посмотрела в его глаза, полные первобытного, голодного вожделения, и поняла, что пути назад нет. Этот мужчина был опасен, он был монстром, но именно он мог дать ей силу, чтобы выжечь её прошлое дотла.

Демид резко толкнул её назад, прижимая спиной к длинному рабочему столу, где были разложены её чертежи и эскизы. Бумага зашуршала, карандаши покатились по деревянной поверхности и с тихим стуком посыпались на бетонный пол. Лена коротко вскрикнула от неожиданности, но Громов не дал ей опомниться. Он навалился сверху всем своим массивным, тяжелым телом, полностью блокируя любые пути к отступлению.

– Громов… – выдохнула она, но её слова потонули в его глубоком, яростном поцелуе.

Это не было похожим на то, к чему она привыкла за пять лет брака. Марк никогда не целовал её так – словно хотел присвоить себе каждую клеточку её существа, подчинить, выпить до дна. Язык Демида ворвался в её рот властно и требовательно. Он кусал её губы до легкой боли, заставляя стонать прямо ему в рот. Лена почувствовала, как по телу прошла мощная судорога. Животное возбуждение, злая, накопленная обида и жажда мести смешались в один гремучий коктейль. Она не стала вырываться. Напротив, её руки взлетели вверх, пальцы намертво вцепились в его жесткие темные волосы, отвечая на поцелуй с той же дикой, безумной яростью.

Демид хрипло зарычал от её ответа. Его ладони скользнули по её бедрам, бесцеремонно задирая трикотажное платье вверх. Пальцы мужчины были горячими, они обжигали её кожу сквозь тонкую ткань. Одним резким, точным движением он разорвал её кружевные трусики по шву. Звук рвущейся ткани эхом разнесся по пустому пентхаусу.

– Смотри на меня, Елена, – приказал Демид, отрываясь от её губ. Его дыхание было прерывистым, тяжелым. Он зафиксировал её запястья над головой, намертво прижимая их к столу своими огромными ладонями. – Смотри на мужчину, который заберет тебя всю.

Лена открыла затуманенные глаза. В полумраке бетонного лофта его стальной взгляд горел первобытным, голодным огнем одержимости. Она видела свое отражение – растрепанная, с припухшими от укусов губами, полностью обнаженная ниже талии, распластанная на чертежах. В ней не осталось ничего от той правильной, гордой Елены Власовой. И это приносило дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Ей хотелось подчиниться этой разрушительной силе.

Демид отпустил одну её руку, стремительно расстегнул ремень своих брюк и освободил свой тяжелый, пульсирующий от напряжения член. Лена почувствовала, как его горячая плоть уперлась в её изнывающее от желания лоно. Она была уже невероятно влажной.

– Пожалуйста… – сорвалось с её губ хриплое, умоляющее признание.

Демид не стал медлить. Он вошел в неё одним мощным, глубоким толчком, заполняя её до самого предела. Лена громко, со стоном выгнулась на столе, её пальцы судорожно впились в края деревянной столешницы. Ощущение было настолько острым, ярким и полным, что перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Марк никогда не брал её так глубоко, никогда не заставлял чувствовать себя настолько желанной и беззащитной одновременно.

Громов начал двигаться внутри неё. Ритм был жестким, безжалостным, вколачивающим. Каждый его толчок отзывался во всем её теле волной обжигающего, невыносимого наслаждения. Стол скрипел под их весом, эхо их тяжелого дыхания и шлепков тел разносилось по огромному пустому пространству тридцатого этажа. Демид доминировал абсолютно, он направлял её бедра, заставляя принимать его под нужным углом, выжимал из неё крики и стоны, которые она больше не пыталась сдерживать.

– Твоя кузина думала, что она умеет быть порочной, – хрипел Демид ей в шею, оставляя на нежной коже яркие багровые засосы, – но она дешёвка. А ты… ты сводишь меня с ума, Елена. Ты моя.

От этих слов, от его грубой, первобытной ласки внутри Лены окончательно догорели остатки прошлого. Она начала двигаться навстречу, ловя его безумный темп, сжимая его плоть своими горячими, влажными мышцами. Возбуждение нарастало лавиной, стягивая всё её существо в один тугой, пульсирующий узел.

Демид перехватил её под бедра, приподнимая и заставляя обвить его талию ногами. Толчки стали еще глубже, еще яростнее. Лена чувствовала, как подкатывает оргазм – мощный, сокрушительный, какого у неё не было за все годы брака.

– Демид! – закричала она, когда волна удовольствия буквально взорвала её сознание. Её тело забилось в сладких судорогах, лоно судорожно сжимало его член, вытягивая из мужчины последние силы.

Громов издал низкий, звериный рык. Он сделал еще несколько мощных, финальных фрикций и с хрипом излился глубоко внутрь неё, заполняя её своей горячей жидкостью. Он прижал её к себе, тяжело дыша, их сердца стучали в один сумасшедший, рваный такт.

Прошло несколько минут в полной тишине, нарушаемой только их дыханием. Демид медленно отстранился, приводя одежду в порядок. Его взгляд снова стал холодным и расчетливым, но в глубине зрачков всё еще тлели угли недавней страсти. Он посмотрел на Лену, которая лежала на столе, тяжело дыша, с разметавшимися волосами.

– Проект пентхауса утвержден, Елена, – спокойно произнес Громов, застегивая ремень. – Работай. Каждую деталь согласуешь со мной лично. А насчет Власова и Карины… считай, что обратный отсчет для них уже начался. Ты показала мне, что готова идти до конца.

Лена медленно села на столе, поправляя порванное белье и платье. На её губах впервые за эти недели появилась холодная, уверенная улыбка хищницы. Она больше не была жертвой.

Глава 4

Глава 4

Глава 4

Большой благотворительный вечер в загородном гольф-клубе «Цезарь» был главным светским событием сезона. Парковка лоснилась от лакированных бортов «Майбахов» и «Порше», а сквозь панорамные окна двухэтажного банкетного зала лился мягкий джаз и приглушенный гул сотен голосов. Здесь собирались те, кто вершил судьбу этого города.

Марк Власов чувствовал себя на вершине мира. На нем был дорогой смокинг, а под руку его держала Карина. Двадцатилетняя кузина Лены буквально светилась от торжества. Ради этого вечера она заставила Марка выложить круглую сумму в элитном бутике: на ней было ультракороткое, расшитое золотыми пайетками платье, которое едва прикрывало бедра, и вызывающе дорогие бриллианты. Она то и дело прижималась к Марку, громко смеялась и демонстративно целовала его в щеку на глазах у его бизнес-партнеров.

– Марк, дорогой, посмотри, как этот старик из министерства на меня смотрит, – приторно прошептала Карина, поглаживая его по плечу. – Все мужчины здесь исходят слюной. Ты же рад, что сменил свою пресную старуху на меня?

– Конечно, детка, – Марк снисходительно улыбнулся, прижимая её к себе за талию.

Но внутри него, вопреки ожиданиям, не было абсолютного триумфа. Карина была горяча в постели, но на официальном рауте её манеры оставляли желать лучшего. Она слишком громко разговаривала, слишком откровенно вешалась на него, и некоторые солидные инвесторы посматривали на эту пару с едва скрываемой иронией. С Леной всё было по-другому – она умела держать марку, молчать когда нужно и вызывать уважение одним своим присутствием. Марк тряхнул головой, прогоняя эти мысли.«К черту. Лена теперь нищая мышь, её имя стерто из этого города» , – напомнил он себе.

В этот момент гул в зале внезапно начал затихать. Гости один за другим поворачивали головы к парадной лестнице. Марк и Карина тоже обернулись.

У Марка перехватило дыхание, а бокал с виски в его руке опасно накренился.

По лестнице медленно спускался Демид Громов – во всей своей пугающей, монументальной мужской силе. Но все смотрели не на него. Под руку с миллиардером шла женщина, в которой Марк далеко не сразу, с диким, парализующим шоком узнал свою бывшую жену.

Елена была неузнаваема. Никакой пудры, никаких скромных закрытых платьев. На ней было роскошное, облегающее платье из тяжелого черного шелка с головокружительным разрезом до середины бедра и полностью открытой спиной. Ткань обтягивала её округлые бедра и тонкую талию так, словно была второй кожей. Её темные волосы были уложены в небрежную, сексуальную прическу, обнажая длинную шею, на которой красовалось лаконичное, но безумно дорогое колье из черных бриллиантов. Её губы были накрашены дерзкой, винной помадой, а в глазах, вместо прежней покорности, горел холодный, опасный огонь хищницы.

Она шла уверенно, плавно, высоко подняв голову. Демид Громов то и дело наклонялся к ней, что-то негромко говоря, и на его обычно суровом лице играла собственническая, хищная улыбка. Он держал её ладонь в своей, и в каждом его движении читалось:«Эта женщина принадлежит мне. И горе тому, кто встанет у нас на пути» .

– Это… это что, Ленка?! – Карина подавилась воздухом, её лицо мгновенно перекосилось от бешеной, удушающей зависти. Золотые пайетки её собственного платья в одну секунду показались ей дешёвой мишурой на фоне порочной, дорогой элегантности бывшей кузины. – Откуда у этой нищенки деньги на такое платье?! И почему она с Громовым?! Марк, ты же сказал, что растоптал её!

Марк не слышал Карину. В его груди закипала дикая, уязвленная, первобытная мужская ревность. Его бывшая жена, которую он считал «пресным пустым местом», сейчас выглядела как королева, рядом с которой Карина казалась вульгарной девчонкой из пригорода. И самое страшное – она была с Громовым. Его главным, самым сильным врагом.

Елена и Демид прошли мимо них. Лена скользнула по Марку и Карине абсолютно равнодушным, пустым взглядом, словно перед ней стояли элементы интерьера, и даже не замедлила шаг. Марк сжал зубы так, что заныли скулы.

Спустя час, когда официальная часть вечера подошла к концу, Елена отошла в дамскую комнату, чтобы поправить макияж. Просторная VIP-уборная, отделанная светлым мрамором и подсвеченная мягкими лампами, была пуста. Лена посмотрела на свое отражение в зеркале, коснувшись пальцами губ. Она чувствовала себя великолепно. Рядом с Демидом она впервые ощутила, что такое настоящая, сокрушительная женская сила.

Дверь за спиной резко захлопнулась, и щелкнул замок.

В зеркале появилось искаженное злостью лицо Карины. Двадцатилетняя девчонка едва дышала от ярости, её грудь бурно вздымалась.

– Думаешь, поменяла шмотки и стала королевой, Ленка? – ядовито прошипела Карина, шагая к ней на своих высоких каблуках. – Думаешь, Громов взял тебя из-за твоего таланта? Не смеши меня! Весь город знает, что ты просто пресная подстилка, которую Марк вышвырнул на помойку за ненадобностью. Демид просто использует тебя, чтобы потешить свое эго и уколоть Марка! Ты для него – б/у вещь, временная игрушка. Поиграет и выбросит в ту же грязь, из которой подобрал! Молодость всегда побеждает старость, запомни это, мымра!

Карина подступила вплотную, победно вскинув подбородок и ожидая, что Лена, как обычно, расплачется или начнет оправдываться.

Но Елена даже не вздрогнула. Она медленно повернулась к кузине. В её взгляде не было ни капли страха или боли – только бесконечный, ледяной покой и брезгливость.

Одним молниеносным, жестким движением Лена вытянула руку вперед и мертвой хваткой вцепилась пальцами в подбородок Карины. Она сжала её челюсть с такой силой, что ногти глубоко вдавились в нежную кожу девчонки, заставив ту испуганно пискнуть.

– Послушай меня сюда, маленькая дрянь, – тихо, но так отчетливо, что у Карины побежали мурашки по спине, заговорила Елена. Она наклонилась к самому её лицу, обжигая ледяным дыханием. – Ты думала, что забрала у меня короля? Ты подобрала мою шестерку, Карина. Марк – пресный, глупый, слабеющий неудачник, которого ты развела на самый дешёвый эротический спектакль в гостевой спальне. Ты думала, что это ты развела его? Нет, это я отдала тебе этот мусор, потому что переросла его.

Пальцы Лены сжались еще сильнее, заставляя Карину встать на цыпочки от боли. В огромных оленьих глазах двадцатилетней хищницы впервые мелькнул настоящий, животный страх.

– Ты приползала в офис к Демиду, – продолжила Лена с жестокой усмешкой. – Трясла своими сиськами, пыталась продать Марка ради места на коленях Громова. И что? Он вышвырнул тебя как шелудивую собаку, напомнив, что не берет дешёвое б/у после Власова. Ты думала, молодость – это твоё оружие? Молодость без мозгов – это просто скоропортящийся товар, Карина. А теперь смотри внимательно, как я уничтожу вас обоих. С ног до головы.

Лена резко разжала пальцы, брезгливо толкнув Карину от себя. Девица отлетела назад, едва удержавшись на ногах, и испуганно уставилась на Лены, тяжело дыша и держась за покрасневшее, исцарапанное лицо.

Лена спокойно повернулась к зеркалу, взяла помаду, обновила контур губ, спрятала её в клатч и, даже не взглянув больше на дрожащую кузину, открыла замок и вышла в коридор.

На выходе из VIP-зоны её уже ждал Марк. Он стоял, прислонившись к стене, с полупустым бокалом в руке. Его глаза были красными от выпитого алкоголя и бешеной ревности. Как только Лена появилась, он сделал шаг вперед, перекрывая ей дорогу, и грубо ухватил её за обнаженный локоть.

– Лена, какого хера здесь происходит?! – прошипел он, сжимая её руку. – Что ты устроила? Что это за цирк с Громовым? Ты решила отомстить мне, прыгнув в постель к моему главному врагу? Быстро же ты пошла по рукам, гордячка моя! Ты хоть понимаешь, как ты выглядишь? Как дешевая…

Договорить он не успел.

Лена с размаху, наотмашь влепила ему хлёсткую, оглушительную пощечину. Звук удара эхом разнесся по полупустому коридору. Голова Марка дернулась в сторону, бокал выпал из его руки и с треском разбился об пол.

– Убери от меня свои грязные руки, Власов, – ледяным тоном произнесла Елена, даже не поморщившись. – Ты больше не имеешь права даже дышать в мою сторону.

Марк, тяжело дыша и потирая горящую щеку, обернулся, готовый взорваться ответной яростью, но в этот момент из тени коридора вышла массивная фигура Демида Громова. Миллиардер встал рядом с Еленой, его тяжелая ладонь легла ей на открытую спину, собственнически прижимая женщину к своему боку. Одного его ледяного, обещающего скорую расправу взгляда стальных глаз хватило, чтобы Марк инстинктивно сделал шаг назад, бледнея на глазах.

– Проблемы, Власов? – тихо, с угрожающей хрипотцой спросил Демид. – Твой бизнес и так дышит на ладан. Хочешь ускорить процесс? Еще раз дернешься к моей женщине – и я закопаю тебя живьем прямо в этот газон. Пошел вон.

Марк сглотнул, переведя взгляд с сильного, уверенного Громова на Елену, которая смотрела на него сверху вниз с абсолютным, уничтожающим равнодушием. Он понял, что потерял её навсегда. И что Карина, по сравнению с этой новой, ослепительной Еленой, действительно была лишь дешёвой, пустой фальшивкой.

– Пойдем, Демид, – мягко сказала Лена, повернувшись к Громову. – Здесь слишком душно. Отвези меня к себе.

– Как пожелаешь, хищница моя, – прошептал Демид, и в его глазах снова вспыхнул тот самый голодный, безумный огонь, который обещал ей очень жаркую и долгую ночь.

Глава 5

Глава 5

Глава 5

В салоне бронированного «Роллс-Ройса» Демида стояла оглушительная, давящая тишина. За окнами мелькали размытые огни ночного шоссе, а внутри машины воздух буквально вибрировал от дикого, скопившегося за вечер напряжения. Пощечина Марку и жесткий триумф над Кариной взвинтили адреналин Елены до предела. Ее сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а кожа горела под тяжелым черным шелком платья.

Демид сидел рядом, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье, но его серо-стальной взгляд намертво привязал Лену к месту. Мужчина не прикоснулся к ней ни разу за всю дорогу, и это томительное ожидание сводило с ума.

Как только машина затормозила у его уединенного загородного особняка, Демид вышел, открыл перед ней дверь и, жестко перехватив за запястье, повел за собой. Он не стал задерживаться в холле – молча увлек её на второй этаж, в свою огромную, залитую полумраком спальню с панорамным видом на ночной лес.

Дверь захлопнулась. Демид резко развернул Лену спиной к себе и прижал к стене, тяжело дыша ей в затылок. Его большие ладони легли на ее обнаженную спину, обжигая холодом после улицы.

– Ты была великолепна там, – хрипло выдохнул он, целуя ее в шею и кусая за нежную мочку уха до легкого вскрика. – Настоящая хищница. Марк выглядел как побитый пес. Но сейчас ты на моей территории, Елена. И я хочу взять с тебя плату за этот триумг.

В этот момент в сумочке Лены, брошенной на комод, надрывно зажужжал телефон. Экран вспыхнул. Демид, не отпуская Лену, протянул руку и достал аппарат. На экране высветился номер Карины, а следом пришло медиасообщение. Громов цинично усмехнулся и разблокировал экран, разворачивая его к лицу Лены.

На фото была Карина. Двадцатилетняя дрянь сфотографировала себя в зеркале спальни Марка абсолютно обнаженной, вызывающе изогнувшись и призывно приоткрыв рот. Снизу шла подпись, адресованная Демиду:«Громов, неужели эта старая мымра лучше? Я жду тебя. Приезжай, и я покажу, на что способна молодость» . Карина всё еще пыталась отчаянно сорвать им вечер, прыгая выше головы от уязвленного эго.

Лена задохнулась от ярости. Эта малолетняя тварь не унималась.

Но Демид лишь брезгливо швырнул телефон обратно на комод. Его глаза потемнели, превращаясь в две бездонные грозовые тучи, полные дикой, первобытной похоти.

– Маленькая шлюха пытается привлечь внимание, – тихо, с опасным рокотом прошептал Демид, разворачивая Лену к себе лицом. – Но она не понимает, что её дешёвый разврат вызывает у меня только тошноту. А от одного взгляда на тебя, Елена, у меня срывает тормоза. Ты сводишь меня с ума. Я одержим тобой.

Он резко рванул шелковый галстук со своей шеи.

– Руки, – коротко и властно приказал он.

Лена посмотрела в его стальные глаза и, не колеблясь ни секунды, послушно вскинула руки над головой. Демид быстрыми, уверенными движениями связал ее запястья его дорогим галстуком, а затем намертво привязал их к массивной кованой стойке огромной кровати. Лена оказалась полностью зафиксирована, прогнувшись в пояснице. Тяжелый черный шелк ее платья натянулся, очерчивая высокую грудь и крутые бедра.

Но Демиду этого было мало. Из кармана пиджака он достал плотную черную шелковую повязку.

– Ты слишком много думаешь, Елена. Слишком много помнишь, – прошептал он, завязывая шелк у нее на глазах и погружая её в абсолютную, кромешную темноту. – Теперь ты будешь только чувствовать. Чувствовать меня.

Мир Лены сузился до звуков, запахов и ощущений собственного тела. Она услышала, как Демид сбросил на пол пиджак, как с тихим звонком расстегнулся его ремень. Каждое мгновение ожидания взрывало ее рецепторы.

Вдруг шелк ее роскошного платья с треском разошелся от лифа до самого подола – Демид просто разорвал его своими мощными руками, избавляясь от преграды. Лена осталась полностью обнаженной, беззащитной и связанной в темноте. Прохладный воздух спальни коснулся ее разгоряченной кожи, но уже через секунду его сменило обжигающее тепло его тела.

Ладони Демида начали медленно, с жестким нажимом исследовать ее. Он грубо сжимал ее грудь, заставляя соски мгновенно затвердеть, спускался ниже, очерчивая пальцами ребра, талию, и с силой впивался в ее округлые бедра, оставляя на коже невидимые в темноте багровые следы. Лена громко, прерывисто застонала, дергаясь в своих путах. Без зрения каждое его прикосновение отзывалось внизу живота мощной вспышкой электрического тока. Она была уже невероятно, искушающе влажной.

– Пожалуйста, Демид… я хочу тебя… – умоляюще прошептала она, пытаясь нащупать его бедра ногами.

– Потерпи, хищница, – хрипло отозвался он.

Его горячий язык прошелся по ее животу, спускаясь все ниже. Демид раздвинул ее колени и припал губами к самому центру ее возбуждения. Лена дико вскрикнула, ее пальцы судорожно сжались на кованой стойке. Его ласки были жесткими, требовательными, глубокими. Он терзал её клитор языком, доводя до безумия, заставляя метаться по постели и захлебываться собственными стонами. Темнота перед глазами взрывалась цветными искрами. Оргазм подкатил так стремительно, что Лена забилась в путах, когда первая мощная волна удовольствия буквально вывернула ее наизнанку.

Она еще не успела перевести дыхание, когда Демид резко приподнял ее бедра, заставляя закинуть ноги ему на плечи. Его тяжелая плоть, пульсирующая от предельного напряжения, грубо и бескомпромиссно ворвалась в её изнывающее лоно на всю длину.

Лена выгнулась дугой, из ее горла вырвался громкий, хриплый крик. Это было на грани боли и высшего, немыслимого блаженства. Демид взял сумасшедший, жесткий темп. Каждый его мощный толчок вбивал её в матрас, заставляя кровать ходить ходуном. В темноте Лена ориентировалась только на его тяжелое, звериное дыхание и шлепки их мокрых от пота тел.

Это был секс на уничтожение. Демид выжигал из неё все пять лет пресного, правильного брака. Он заставлял её чувствовать себя грязной, порочной, дикой и бесконечно желанной. Он брал её так, словно забирал ее душу, полностью подчиняя своей воле. И Лена отдавалась этой одержимости без остатка, сжимая его член своими горячими мышцами и двигаясь навстречу с такой же первобытной яростью.

– Ты моя, Елена… только моя… – хрипел Демид, сжимая её ягодицы до синяков и уходя в нее так глубоко, что Лене казалось, будто она растворяется в нем.

Возбуждение снова накрыло их лавиной. Ритм стал нечеловеческим. Лена чувствовала, как внутри нее все сжимается в тугой, невыносимый узел. Еще толчок, еще один глубокий, яростный удар – и сознание Лены окончательно взорвалось вторым, сокрушительным, изнурительным оргазмом. Ее тело содрогалось в судорогах, лоно бешено пульсировало, зажимая Демида в тиски.

Громов издал низкий, победный рык. Сделав еще два резких, финальных движения, он с хрипом излился глубоко внутрь неё, заполняя её всю своей горячей, густой страстью.

Он упал на нее сверху, придавливая своим тяжелым телом и утыкаясь лицом в ее мокрую от пота шею. Они оба тяжело, хрипло дышали, приходя в себя.

Демид медленно дотянулся до ее лица и сорвал черную повязку. Лена зажмурилась от неяркого света торшера, а когда открыла глаза, увидела его лицо – суровое, хищное, но в серо-стальных глазах горело абсолютное, безграничное удовлетворение. Он аккуратно развязал ее руки. Запястья слегка затекли, но Лена тут же обняла его за шею, прижимаясь к нему.

– Теперь ты понимаешь разницу, Елена? – тихо, с хрипотцой спросил он, целуя ее в губы. – Теперь ты знаешь, что такое быть нужной?

– Да, – прошептала Лена, и на ее губах играла сытая, уверенная улыбка новой женщины. – Да, Демид.

Она посмотрела на телефон, который все еще лежал на комоде. Ей больше не было дела до Карины и Марка. Она знала, что завтра начнется их окончательный крах. А сегодня она принадлежала мужчине, который переписал её жизнь заново.