444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Софья Орех » Мой страшный главный врач (СИ) » Текст книги (страница 8)
Мой страшный главный врач (СИ)
  • Текст добавлен: 26 сентября 2025, 17:30

Текст книги "Мой страшный главный врач (СИ)"


Автор книги: Софья Орех



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15. Причуды сна

ВЛАДА

Под утро мне приснился сон: меня вызвала к себе старшая медсестра Сапрыкина и почему-то шёпотом приказала мне идти в приёмную главного врача. Я у неё спросила: – А что случилось?

На что она опять шёпотом ответила, что ничего не знает и что секретарша Ольга требует, чтобы я срочно поднялась на пятый этаж и зашла к ней.

«Так секретарша Ольга уже, вроде как, не работает!» – мысленно соображаю я, но со всех ног кидаюсь к выходу из отделения. Запыхавшись, забегаю в приёмную главного врача, но вместо Ольги там сидит сам главный врач и что-то быстро печатает на клавиатуре.

– Здравствуйте, Михеева, – бросает он мне, не отводя взгляда от монитора. – Проходите к кабинет и раздевайтесь. Сам проведу вам медосмотр. Вышло постановление Департамента здравоохранения, где главные врачи теперь обязаны сами проводить медосмотры своих сотрудников. Ежемесячно! Решил в вашем отделении начать с вас.

– А почему с меня, – робко спрашиваю я его. Он переводит на меня свой янтарный взгляд и отвечает: – Потому что.

– Ага, – понимающе киваю я и жалобно спрашиваю: – А можно узнать номер постановления?

Главврач левой рукой хватает со стола какую-то брошюрку и со злостью швыряет её мне со словами: – Страница пятая, параграф первый.

Я, слюнявя палец, быстро отлистываю пять страниц и вижу первый параграф, где почему-то красным шрифтом так и написано: «С этого дня, каждый главный врач обязан проводить ежемесячный медосмотр своих сотрудников под роспись». Закрываю брошюру и читаю на её обложке сверху: Департамент здравоохранения города Москвы. И большими буквами: «ЗАКОН».

«Охренеть! Какие законы пошли!» – думаю я про себя и в этот момент главврач встаёт из-за стола секретарши и хмурясь начинает меня подгонять: – Давайте быстрее Михеева! Мне сегодня ещё три отделения сотрудников нужно успеть пересмотреть.

– А почему я первая⁈ – блею я и покорно захожу в кабинет главврача. Не попрёшь же против закона!

– А кто тебе сказал, что ты первая⁈ – неожидланно переходит на «ты» главврач и закрывает за собой дверь на ключ. – Я уже с утра всех поваров отсмотрел, тётки за шестьдесят – то ещё зрелище!

Я окидываю взглядом его кабинет и почему-то меня не удивляет наличие в нём стоматологического и гинекологического кресел.

– Раздевайся, Михеева, быстрее до трусов, – раздражённо бросает он мне, моя руки с мылом под краном.

– Ага, – киваю я и начинаю быстро раздеваться по пояс. – А лифчик тоже снимать?

– Конечно. А то, как же я тебе маммографию буду делать? – он вытирает руки об полу белого халата и открывает дверь в комнату, которая раньше была комнатой отдыха главврача: – Проходи сюда, у меня здесь рентгенаппарат переносной.

Я прохожу в затемнённую комнату, где около стены стоит какой-то аппарат. Именно какой-то, потому что на рентгенаппарат он точно не похож.

Тем не менее главврач подходит к нему и рукой манит меня к себе. Я стесняюсь его как школьница и с дрожью в коленках подхожу ближе.

– Давай, клади мне сюда на ладонь правую грудь, – главврач неожиданно протягивает мне свою широкую, красивую ладонь. – Не бойся, это суперсовременный аппарат и теперь так делают маммографию. Давай же быстрее, Михеева! – раздражается он и схватив меня за руку, подтягивает к себе. Неожиданно обнимает меня со спины и накрыв левой ладонью мою левую грудь, начинает сжимать её и я, к своему ужасу, чувствую, как мне под ягодицы начинает втыкаться что-то овально-упругое.

– Э-э… а-а-а, – я возмущённо пытаюсь освободиться из сильных мужских объятий, понимая, что мне почему-то это нисколько не противно, а даже наоборот – приятно и желанно…

– Владочка, ну повернись ко мне, котик, – неожиданно голосом моего мужа Глеба произносит главврач, шаря левой рукой по моей груди и животу.

Сознание моё начинает проясняться и я, находясь в состоянии смятения, понимаю, что всё что было до руки главврача на моей груди – это был всего лишь сон. А вот, что происходит сейчас со мной после руки главврача – это реальность. А реальность такова, что мой муж внезапно воспылал ко мне желанием в шесть утра, чего не происходила последние три года точно.

– Глебушка, что происходит? – сонно бормочу я, пытаясь удержать в своём сознании видение главврача и ощущение его руки на своей груди.

– Владочка, я же люблю тебя и мне вдруг захотелось утром порадовать себя и тебя здоровым утренним сексом, – бормочет мне прямо в ухо мой муж и рывком поворачивает меня к себе.

– О-о, как здорово! – стараюсь я поддержать его такой сексуальный порыв и с готовностью раздвигаю ноги.

– Плавки-то сними, – неожиданно с упрёком бросает он. – Я же не могу делать это через твои трусы.

– Да-да, извини, милый, – виновато шепчу я и быстро стягиваю с себя женские хлопчатобумажные плавки. (Блин-н, знала бы, что ему утром меня захочется, надела бы стринги!) – А который час сейчас?

– Половина седьмого, – деловым тоном произносит он и ложится на меня, раздвигая мне правым коленом бёдра.

– Чёрт! – вдруг шепчет он и страстным поцелуем закрывает мне рот. Я старательно пытаюсь ответить на его поцелуй и неожиданно чувствую, как его не очень упругий член начинает буксовать в преддверии моего влагалища.

– Я сейчас-сейчас, – торопливо шепчет он и пытается вновь протолкнуть своего дружка в моё тёплое гнёздышко. Но дружок сегодня впервые в нашей сексуальной практике даёт сбой и категорически не хочет работать.

Я – женщина образованная и поэтому стараюсь эту неловкую ситуацию перевести в разряд шутливой: – Глебушка, ничего страшного, давай сегодня вечером повторим и у нас обязательно всё получится. А то тебе через сорок минут на работу…

– Нет-нет, подожди… сейчас всё получится, – возбуждённо шепчет он и завалившись чуть набок, начинает в ручном режиме приводить своего дружка в рабочее состояние. При этом он продолжает правой рукой судорожно сжимать мою бедную грудь и губами обхватывать мой рот. Я изо всех сил подыгрываю ему стонами, поглаживаниями, пощипываниями, но минута шла за минутой, а его дружок никак не хотел в это утро оказаться огурцом-молодцом.

– Глебушка, давай вечером, а? – шепчу я, измученная этими необычными для Глеба попытками овладеть мною. Но, похоже, что и для моего мужа подобн ый казус случился впервые и он просто не может себе позволить смириться с этим.

– Сейчас, сейчас… сейчас всё получиться… – Глеб с завидным упорством теребит своего дружка. Я уже, молча, лежу рядом в ожидании чуда… Внезапно вспоминается такой странный сон с главврачом, неожиданно перешедший в такую неудобную реальность…

– Вот чёрт! – в конце концов чуть не плача, шепчет расстроенный Глебушка и мне становится так его жаль. Он же мой любимый красавец-муж, отец моего ребёнка. Я должна ему помочь вновь почувствовать себя сексуальным жеребцом, и я сейчас сделаю это чудо. По крайней мере, постараюсь…

– Давай я сама, – шепчу я ему на ухо и вывернувшись из-под мужа, пытаюсь опрокинуть его на спину. Он, молча, ложится и предоставляет мне своего дружочка в полное моё распоряжение. Я склоняюсь над его лоном и провожу рукой по съёжившемуся члену. Такой маленький, уставший дружочек, благодаря которому я получала и получаю такие сексуальные оргазмы, что иногда теряю сознание и чувство реальности покидает меня. Я так благодарна этому дружочку за сына Егорку – такого умненького, красивого в папу мальчишечку.

Нет, дружочек, я не брошу тебя и твоего хозяина в беде. Сейчас я сделаю всё, чтобы наполнить тебя силой и энергией, и вернуть твоему хозяину уверенность в собственных мужских силах.

Я аккуратно обхватываю пальцами дружочка под самый корень и начинаю язычком поглаживать его по головке. Потом мои губы нежно обхватывают эту самую головку, и я начинаю её посасывать словно Чупа-чупс. Моя правая рука в это время продолжает то чуть сжимать, то чуть приотпускать ствол члена. Левая рука, пробравшись из-под бедра Глеба к его яичкам, нежно поглаживает их… Короче: и швец, и жнец, и на дуде игрец… Сам Глеб в это время лежит, постанывая, на спине, но его руки на моей голове. Они перебирают мои волосы, гладят их, делая пока слабые попытки управлять моей головой в этом процессе…

Усилия не проходят даром и прямо на моих глазах происходит чудо и маленький, слабый дружочек начинает наливаться силой и мощью, превращаясь в прекрасный, вкусный, мощный член, готовый в очередной раз исполнить то, что в народе зовётся актом любви и сладострастия…

– Да-да-да! – шепчет Глеб, мотая головой по подушке. Его сильные руки, обхватывают мою голову и нежно, но крепко помогают моему рту продолжить страстное танго с его таким крепким, как стебель тростника, членом…

Я и сама уже чувствую возбуждение и бёдра мои влажны от желания, но учитывая щекотливость произошедшей ситуации, я смиряюсь с тем, что полное удовольствие получит только Глеб.

И мой муж, словно прочитав мои мысли, неожиданно приподнимается и подхватив меня под мышки, опрокидывает меня на спину, Я с готовностью раздвигаю бёдра и с наслаждением чувствую как его крепкий, набухший член как по маслу входит в моё влагалище и тысячи нервных окончаний устраивают там такую перекличку, что я опять начинаю терять чувство реальности, продолжая извиваться всем телом под тяжестью тела моего мужа.

– А-а-а… – ликую я и только крепкий поцелуй Глеба заставляет меня замолчать, ибо нефиг такими воплями будить соседей в семь утра. Сам Глеб тоже достиг желанной цели и его тело бьётся в конвульсиях предагонального оргазма. Он, разгорячённый, падает мне на грудь и только дыхание пробежавшего стокилометровку горячит мне плечо…

– Спасибо, милая. – шепчет он и остаётся лежать на мне. И я чувствую, как ещё несколько раз во мне подаёт сигналы жизни его замечательный дружочек…

Неожиданно мы оба слышим настойчивый стук в дверь спальни.

– Егорка! – шепчу я и быстро сваливаю с себя Глеба: – Егорка, это ты?

– Да, а кто же ещё⁈ Вы что там не отвечаете? Только кричите. Дерётесь что ли там опять? – доносится из-за двери обиженный голос сын.

– Да ты что, сыночка⁈ – я набрасываю на себя халат. Щёлкаю замком и распахиваю дверь в спальню. – Когда ты видел, чтобы мы с папой дрались?

– Я стучу, стучу вам в дверь, а вы всё не открываете. Только кричите, как будто вас там режут. Я уже и бабушке позвонил, она сказала, что сейчас перезвонит вам, – с влажными от обиды и испуга глазами Егорка поочерёдно кидает взгляды то на меня, то на Глеба. Я опускаюсь перед ним на корточки и он, обхватив меня за шею, грозит маленьким указательным пальчиком Глебу: – Ты маму не обижай!

Тот, лёжа укрытый по пояс покрывалом, снисходительно смеётся в ответ: – Как ты мог такое подумать, Егорка⁈ Мы с твоей мамой очень любим друг друга, правда же, мамочка?

– Конечно, конечно, Егорка! Мы очень любим друг друга, – подтверждаю я.

– И никогда не разведёмся, правда же, мамочка? – неожиданно с каким-то нажимом произнёс мой муж.

Я повернула голову в его сторону: – Это ты сейчас о чём, Глебушка?

– Да так, к слову, пришлось, – как-то отстранённо ответил он и присел на кровати. – Мне пора на работу.

– Ой, мама, а почему твои трусики около кровати лежат? – вдруг спросил Егорка, указывая пальцем в сторону постели. – Ты ходишь без трусиков? Ты же мне сказала, что без трусиков нельзя ходить.

– Ну, всё-всё, Егорка, – подхватила я сына и потащила в его комнату. – Есть на мне трусики.

– А на папе?

– И на папе есть. Только давай быстрее одеваться и завтракать, а то папа на работу спешит и ему ещё тебя нужно завезти в детский сад. Что ты будешь на завтрак?

– А папа что будет?

Папа, как всегда, овсянку с яйцом.

– Значит и я буду овсянку с яйцом. Хочу быть как папа!

Глава 16. Скучаю по улыбке медсестры Михеевой

ЛЕВ

На выходные я уехал к своим в Малаховку. В родовое гнездо, так сказать. Старинное здание дореволюционной постройки принадлежало какому-то купцу. И после революции оно перешло в руки партийного руководителя, который оказался впоследствии моим прадедом. Последующие потомки, к счастью, ухитрились сохранить здание в первоначальном виде и теперь каждый раз, когда я подъезжаю к нашей, скажем так, даче, я с немым восторгом любуюсь красотой основного здания и вековыми соснами, растущими вокруг.

– Рома, Ромочка! – слышу я до боли родной голос мамы. – Лёвушка приехал! Скорее спускайся к нам.

Родители мои, как всегда, спешат навстречу мне радостно улыбаясь. Я их поочерёдно бережно обнимаю. Дорогие мои старики! Хотя назвать их стариками сложно: оба высокие, поджарые, в хорошей спортивной форме. Конечно, морщины старят их лица, но глаза светятся такой радостью, что я каждый раз любуюсь ими, как любуюсь этим прекрасным старым домом.

– Как ты, Лёвушка? Дорога удачная была? – начинает хлопотать вокруг меня мама.

– Раз я здесь, значит всё хорошо, – улыбаюсь я им и начинаю доставать из багажника большие бумажные пакеты с провизией.

– Ой, Лёвушка, да куда же нам столько⁈ – как всегда всплескивает руками мама. Отец довольно ухмыляется:

– Не переживая, мать, запас карман не тянет. Зря что-ли отремонтировали кладовку.

– Вот-вот, – киваю я, закрываю машину и, подхватив два коричневых кулёчка с выпечкой из кафе «Болконские», протягиваю их маме: – А эти вкусняшки для тебя.

– Ой, Лёвушка, опять балуешь меня! – как ребёнок радуется мама и бережно принимает кулёчки. – Спасибо большое!

– Как вы тут? Какие новости? – я привычно окидываю взглядом окрестности и вдыхаю полной грудью освежающий еловый аромат, витающий в воздухе.

– Да какие новости⁈ Я же тебе по телефону почти все новости сообщаю, – расставляя по столу тарелки и чашки, отвечает мама.

– А сегодняшние посетители? – кидает на неё взгляд отец, расставляя на шахматной доске фигурки. Он сидит в кресле около камина. Перед ним журнальный столик, на котором он готовится к нашему семейному шахматному турниру.

– Ах, да! Но это не новость, а просто рядовое событие. Опять приходили гонцы от киношников, но я отказала, – развела руками мама.

– И правильно сделала, – одобрительно киваю я. – Столько шума и хлопот от этих съёмочных команд!

– Зато живьём можете увидеться с известными артистами и режиссёрами и даже чаи можно с ними погонять, – задумчиво произнёс отец. Он заядлый киношник и, если бы мама разрешила, то он просто отдал бы на откуп наш дом для любых съёмок, особенно костюмно-исторических.

– Это, конечно, интересно, но суета и шум от этих киношников просто с ума сводит. Короче, я отказала и баста! – заявила мама и сделала рукой приглашающий жест: – Прошу всех к столу.

– Ну, отказала, так отказала, – спокойно констатировал отец и, откинув со лба рыжую прядь волос, поднялся с кресла и прошёл к большому, овальному обеденному столу. – Лев, мой руки с дороги и присоединяйся к нам.

Здесь, в Малаховке, я словно возвращаюсь в моё счастливое детство и это именно то, ради чего меня тянет сюда снова и снова. Именно здесь я получаю тот заряд энергии, то душевное равновесие и ощущение покоя и счастья, которых мне порой так не хватает в моей бурной жизни.

Мы обедаем, потом дружно моем посуду. Потом мама берётся за своё рисованием, а мы с отцом садимся играть в шахматы.

Спустя час, мама неожиданно произносит: – Мы получили письмо из Италии. Сегодня.

В комнате наступает звенящая тишина. Я изо всех сил пытаюсь не потерять нить игры, но в висках начинает ломить.

– Извини, что сразу не сказали. Хотели, чтобы ты немного расслабился, – хмуря брови произносит отец и «съедает» моего офицера.

– Могли бы, вообще, ничего не говорить. Я не хочу ничего об этом знать! Я же просил вас! – потирая виски кончиками пальцев, глухо произношу я и, резко поднявшись с места, ухожу на террасу. Так падаю в деревянное дачное кресло и закрываю глаза. Чувствую, как глухо колотится сердце.

– Так это не от неё письмо, Лёвушка, – виноватым тоном произносит мама и, присев на подлокотник кресла, гладит меня по голове. – Это от Игорёшки. Он прислал фотографию, посмотри же.

Меня начинает отпускать и я, приоткрыв глаза, вижу перед собой фотографию десять на пятнадцать сантиметров. На фотографии вижу себя, в возрасте восьми лет. Только в современной одежде и с длинными, рыжими волосами по плечи.

– Наш Игорь Львович, твоя копия, – прочувствованно произносит мама, не сводя глаз с фотографии. – Я так скучаю по нему! Особенно, когда тебя рядом нет.

– Подрос-то как пацан! Наша порода! – горделиво произносит отец, бережно забирая из рук мамы фотографию Игорёшки. – Небось уже шпрехает по-итальянски как настоящий итальянец.

– Главное, чтобы он русский не забывал, – озабочено добавляет мама, в свою очередь забирает снимок у отца, делает с него пару кадров на свой телефон и протягивает мне: – Забери себе. Дома в рамочку красивую поставишь.

– Если хотите, можете себе оставить, – глухо произношу я, не спуская глаз с улыбающегося рыжеволосого мальчишки.

– Как это – себе⁈ Он же тебе написал на обратной стороне фотографии! – восклицает мама и повернув снимок обратной стороной, протягивает мне его.

На нём детским почерком было написано большими буквами: «Для папа от Игорь». И пририсовано неуклюжее сердечко.

Я беру фотографию, ещё раз смотрю на изображение сына и, убирая снимок во внутренний карман куртки, с сарказмом произношу: – Интересно, как эта тварь разрешила послать ему эту фотографию нам⁈

– Думаю, что она и не знает об этом, – задумчиво смотрит на дисплей телефона мама. – Почему-то уверена, что кто-то из той родни помогли ему сделать это. Не все же они такие негодяи как эта Злата.

– Ну, может быть, – пожимаю я плечами и вопросительно смотрю на родителей: – Вы не будете против, если я пойду к себе и немного отдохну с дороги?

– Нет, конечно! Иди, отдыхай, сынок. Позже, когда встанешь, чаёк попьём, – кивает отец.

Я ухожу к себе, но слышу, как отец шёпотом что-то выговаривает маме, и та громко отвечает: – И что⁈ Всё-равно рано или поздно пришлось бы отдать ему эту фотографию. Это же его сын!

Да, это мой сын! Теперь, когда у меня есть свежая фотография мальчика, исчезли последние сомнения: Игорь, действительно мой сын и он – моё зеркальное отражение, только на много лет моложе. И эта трогательная надпись на снимке – он уже сам пишет. Я бережно достаю фотографию сына и пристально вглядываюсь в неё. Так хочется обнять его! Сколько же я его не видел⁈ Почти семь лет…

Я сажусь на аккуратно застеленную покрывалом тахту, держа в руке снимок и вспоминаю каким же он был крошечным, когда я в последний раз держал его на руках. Я был хорошим отцом – заботливым и добрым. И верил, что останусь таковым и дальше. Но тварь, устроившая последующую ситуацию, знала, что делала и благодаря ей я потерял тогда не только семью и сына, но и свою свободу…

Но я больше не хочу вспоминать об этом. Много лет я гнал от себя эти мысли, чтобы не возвращаться в ту пучину отчаянья и бессилия, которую смогла сотворить та гадина, которую я считал когда-то самой прекрасной женщиной на свете. Просто потом жил, соответствуя тем обстоятельствам, что менялись вокруг меня самым кардинальным способом…

Выходные пролетели быстро… В понедельник утром я подъезжал к шлагбауму клиники, когда вдруг увидел впереди себя её – медсестру Михееву. Видимо, она торопилась на работу, раз мы оба с ней двигались в одном направлении. Мне показалось, что она специально замедлила шаг около шлагбаума, огляделась по сторонам, оглянулась назад и тут же отвернулась, опустив голову и делая вид, что спешит на работу. Я обогнал её и, сам не понимая, зачем я это делаю, встал около шлагбаума перегородив ей дорогу. Она чуть не воткнулась опущенной головой в бок моей машины и подняла на меня недоумённый взгляд.

Я молча смотрел ей прямо в глаза. Неожиданно она улыбнулась своей милой, искренней улыбкой и у меня на душе сразу потеплело. Как же, оказывается, я хотел всё это время увидеть её улыбку! Потом просто кивнув ей, я направил машину под поднявшийся шлагбаум. В зеркале заднего вида увидел, как медсестра Михеева пошла в сторону главного входа в клинику. На её губах играла всё та же улыбка…

– Здравствуйте, Лев Романович! Как прошли выходные? Я сделал всё, чтобы вас никто не посмел побеспокоить, – радостно улыбаясь встретил меня на пятом этаже начмед. Казалось, что он специально уже ждал меня около дверей лифта.

– Благодарю, выходные прошли замечательно, – кивнул ему я. Перед глазами у меня стояла улыбка Михеевой и от этого мне было легко на душе. – А как ваши выходные прошли, Григорий Иванович?

Мы прошли в приёмную, где секретарша Дина Наумовна подготавливала кипу документов мне на подпись. Она бодро поздоровалась с нами и быстро напомнила мне план мероприятий на сегодня.

– Хорошо, – ответил я и прошёл в комнату отдыха, где принялся переодеваться. Тактичный начмед остался в приёмной и что-то со смехом стал рассказывать секретарше. Та вполголоса с удовольствием поддерживала разговор.

– Проходите, Григорий Иванович, – окликнул я начмеда, закончив переодеваться и выходя в свой кабинет. – Дина Наумовна, сделайте нам, пожалуйста, по чашечке кофе.

– Хорошо, сейчас, – секретарша соскочила со стула и кинулась готовить кофе. – Ещё вам уже звонили из Департамента здравоохранения, сказали через час перезвонят. Не сказали, что нужно, – предвосхитив мой вопрос, пояснила она, пожала плечами и добавила: – А также у вас сегодня личный приём посетителей и к вам уже записались шесть человек.

– Ого, что это понадобилось Департаменту в такое ранее утро⁈ – удивился начмед, принимая из рук секретарши чашечку с дымящимся кофе.

– Ну, перезвонят, тогда узнаем, – пожал я плечами и, пододвинув к себе поближе чашечку с кофе, открыл свой ежедневник: – Итак, что у нас с вами на сегодня, Григорий Иванович?

– Ну, у нас остались неосмотренными два отделения: гинекологическое, ну и офтальмологическое, – улыбнулся начмед. – И на этом ваш ознакомительный рейд по отделениям, можно сказать, будет закончен. Лабораторию, морг и некоторые подсобные помещения можно совместить в один какой-то день.

– Хорошо, тогда сегодня посмотрим только гинекологию. Ещё неизвестно, что хочет сообщить мне Депздрав, – я допил кофе и пододвинув к себе поближе документы на подпись, посмотрел на начмеда: – Подходите где-то через час и попросите Дину Наумовну пригласить ко мне главбуха.

– Да-да, сию минуту, – соскочил со своего места начмед и исчез за дверью.

Через час позвонили из Департамента и чуть ли не шёпотом сообщили, что на меня лично написана жалоба бывшей секретаршей Ольгой Васильевной Чистяковой и что мне следует немедленно явиться в кабинет номер 123 для дачи объяснений…

– Она утверждает, что вы склонили её к сожительству и вынудили уйти с работы под выдуманным предлогом, – глаза незнакомой мне немолодой женщины в тёмно-синем костюме с белой блузкой и круглой брошью на белоснежном жабо горели праведным гневом. От неё несло какими-то старыми удушливыми духами.

Я внимательно прочитал текст заявления, написанный на листе А-4 убористым мелким почерком. Ольга Васильевна, действительно, обвиняла меня в принуждении к сексуальным отношениям, незаконном увольнении по надуманной причине, оскорблении её личного достоинства и требовала немедленного моего увольнения, восстановления её на прежнем рабочем месте и возмещения морального ущерба. Иначе она грозилась передать свою жалобу в следственный комитет.

– Ну⁈ – нетерпеливо воскликнула незнакомая мне женщина в синем костюме. Видимо, недавно пришла сюда работать. – Что скажете?

– Только одно – пусть подаёт на меня в суд, – коротко ответил я и поднявшись со стула, направился к выходу.

Тётка в синем осталась сидеть с открытым ртом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю