Текст книги "Худшая адептка, или посмотрим, кто кого, дракон! (СИ)"

Автор книги: София Руд

Соавторы: Эйрена Космос
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Глава 9. Выносливость

Мор идет слишком быстро, и чтобы за ним поспеть, мне нужно бежать, но я предпочитаю идти быстрым шагом. Разумеется, отстаю, но он должен сразу понять, что ученица – не значит, рабыня или девочка на побегушках.

– Адептка Вилар! – зыкает Мор в мою сторону и останавливается, чтобы подождать.

– Спешу как могу, – отыгрываю исключительно натурально и говорю без сарказма.

Хоть Мор и в списке тех, кому хочется хвост отдавить, все же он – мой наставник. Ни к чему ругаться. Но расставить границы надо обязательно.

– Да ыы что? – усмехается он, но я позиций не сдаю, смотрю на него невинными глазками, а он – на меня. Так будто в душу хочет заглянуть.

– Кхм… а куда мы шли? – решаю напомнить наставнику про планы. Мы ведь так спешили не для того, чтобы в центре холла в гляделки поиграть?

– Скоро узнаете – только и говорит некоманто-драконище, и вновь задает маршрут.

Благо, идет уже чуть медленнее, чтобы я поспевала.

Однако ведет он не к склепу, куда не очень-то хотелось, не на тренировочные площадки, не в кабинеты, а… в оранжерею. Только вот входим мы вовсе не в стеклянные главные двери отдельно сто́ящего знания, а в какую-то темную мрачную коморку, пахнущую землей и срезанной травой.

Оглядываюсь, пытаясь различить во мраке очертания, наступаю на что-то скользкое и будто бы живое. Взвизгиваю так, что перепонки Мора должны лопнуть. Он вместо того, чтобы закрыть свои драконьи сверхчувствительные уши, ловит меня, не давая упасть.

– Адептка Вилар, вы решили, что убиться проще, чем стать некромантом? – еще и усмехается, хотя у меня от страха чуть сердце не вылетело.

Или оно теперь рвется из груди вовсе не от страха, а потому что это гад не просто поймал меня, но еще и наклонил, будто в танце, и нависает надо мной.

– И освободить вас от участи моего учителя? Не дождетесь, – вскидываю вверх подбородок, чтобы этот обольститель даже мысли не допускал, что может меня смутить.

Пусть играет с кем хочет, но не со мной.

Потому и упираюсь пальцами ему в грудь, смело сдерживая напор его взгляда… Хотя не очень-то смело. Пальчики на ногах подгибаются, но Мор-то этого не знает. И никогда не узнает, гад он этакий.

– Может, отпустите? – приходится сказать вслух, ибо дракон застыл, глядя мне в глаза.

– Ты правда все это затеяла только из-за магии? – прищуривается он, проигнорировав все мои слова.

В смысле? А из-за чего еще, по его мнению? Думает, я решила…?

– На что вы намекаете? Думаете, из-за вас? Поверьте, если бы у меня был хоть один вариант, я бы выбрала его, а не вас. А вы зачем согласись? – бью в ответку, ибо нечего переходить черту.

– Зачем я согласился? – переспрашивает он, а во взгляде мешается что-то такое, что путаюсь. Злость? Угроза? Упрек?

Боги, почему мы все еще продолжаем разговор в объятиях?! Толкнуть его, что ли?! Того блондина отчитывал, а сам-то!

– Святы-ы-е небеса, – раздается где-то сбоку кряхтение, да такое, будто слова, как смолу растягивают, а в нас бьет полоска света из приоткрывшейся двери.

Мор, наконец-то, приходит в себя, отпускает меня. Но вовсе не спешно, как стоило бы, а спокойно, будто так и надо, и ничего странного мы сейчас не делали. Переводит взгляд на старца, застывшего в дверях.

Коротенькая жиденькая бородка, светло-зеленая мантия, маленький рост. Не уверена, что видела этого пожилого… очень пожилого господина раньше.

Кто он, и зачем мы здесь?

– Добрый день, профессор Галус, – здоровается Мор, и ни толики смущения не в его интонациях, хотя нас вроде как “застукал” представитель старших поколений.

– Это моя личная ученица, Линда Вилар, – сообщает Эргард, и глаза профессора, которые только что походили на две тонкие щелочки, округлятся в монеты.

Вот только происходит это не быстро, а очень медленно, будто время вокруг старца течет иначе, в разы медленнее. И это касается не только мимики, но и движений.

– Личная ученица? – переспрашивает старец, растягивая слова невероятно долго, и смотрит так, будто Мор сказал что-то невообразимое.

– У нее проблемы с призывом и контролем природной магии. Нужна ваша помощь, чтобы она смогла постигнуть азы, – сообщает Мор.

Ах, вот значит как? Сказал, что я его ученица, а сам меня сбагривает дедушке, которому впору играть с правнуками, а не учить. Нет, я ничего не имею против старости, я ее уважаю и потому считаю, что в таких годах нужно заботиться о себе, а не мучить адептов. А профессор Галус выглядит как раз мучителем, хотя бы потому, что он медлителен настолько, что мы до склепа дойдём не за десять минут, а за десять часов.

– Что ж, – подумав где-то минут пять, наконец-то, выдает дедушка. – Раз вы лично об этом просите, куратор Мор, я не смею отказать. Девочка, иди за мной…

Девочка. Отлично, значит, и имени у меня не будет?

– А это надолго? – оборачиваюсь к Мору, пока старец, медленно идет куда-то по оранжерее, залитой солнцем.

Говорить стараюсь тихо, чтобы дедушка не услышал и не обиделся. Я ведь не со зла. Я просто хочу учиться, и учиться мне нужно быстрее других, чтобы нагнать, но Мор, видимо, решил поиздеваться.

– Вас что-то смущает? Сомневаетесь в правильности моих решений? – прищуривается Эргард, будто специально меня провоцируя.

– Никак нет, – отвечаю ему.

Может, я в самом деле зря беспокоюсь, и медлительность дедушки не станет препятствием. Вдруг он учитель от бога?

А если нет, то я все равно научусь всему, что только можно! Я своего добьюсь, даже если весь мир будет мне палки в колеса ставить.

Этот посыл и передаю взглядом Мору, а затем спешу догнать дедушку… хотя, спешить нет смысла.

Я настигаю его в пару секунд, а затем мы где-то еще минут десять “прогуливаемся по оранжерее”, пока профессор Галус не останавливается в самом конце.

Я знаю, что некромантов обучают контролировать выпуск и призыв силы на растениях прежде, чем подпустить к неживым или того хуже живому. Однако мы остановились там, где горшков нет.

– Бери, – медленно кивает профессор в сторону ведер. – Наполни до половины водой оба.

Хочется спросить зачем, но решаю сначала сделать, а потом посмотреть, что из этого выйдет. Иначе могу до конца дня просто дожидаться ответа.

– Готово! – выпаливаю я, притащив эти самые ведра.

Он хочет, чтобы я что-то полила прежде, чем начать занятие?

– Одно в левую руку, второе в правое. Локти не сгибай, девочка. Стой так полчаса. Передохни, затем опять. Вплоть до ужина, – выдает профессор, а я едва не роняю челюсть. – И ужин не ешь. Только воды выпей.

Это вообще что, он издевается? Разве это тренировка?

– Начинай, девочка, не трать мое время, – тянет он, а сам садится на какой-то пенек.

Боги! Да это шутка какая-то! Кидаю взгляд в сторону выхода, вижу Мора, подпирающего своими широкими плечами дверной косяк, будто тот без него обвалится.

Смотрит сюда, будто ждет, что я сейчас пошлю все лесом и уйду.

– Адепта Вилар, вы всего можете отказаться, – напоминает мне оттуда.

– И тогда вы с радостью откажетесь от меня? – догадываюсь я.

– Ученик, не исполняющий поручения личного наставника, одномоментно перестает быть личным учеником, – заверяет Мор.

Вот же гад! Зачем тогда вообще в ученицы взял?!

– Девочка, никто над тобой не шутит. Сила обретается через контроль и выносливость, – тянет профессор Галус.

Ну хоть кто-то объясняет необходимость этого задания.

“Что ж, я покажу им выносливость!” – думаю я, вот только в тот момент не представляю, каким взрывом все это закончится.

Глава 10. Проблемы

– Вы уверены, что это задание поможет? – спрашиваю профессора Галуса, глядя на два ведра и таз, который он сказал мне поставить на голову.

За две недели, которые я у него на попечительстве, чего только он не заставлял делать. Разок даже вниз головой висела вот на том огромном дереве, на которое, оказывается, открывается отличный вид из окон кабинетов истории.

А уж сколько раз я хотела все бросить – не сосчитать.

Но тут стоит отметить, что профессор Галус, хоть и медлительный, а объясняет четко и понятно.

– Чтобы призывать магию и контролировать ее, нужно научиться контролировать эмоции. Твой наставник поступил мудро, приведя тебя сюда. Когда ты научишься терпению и выносливости, сама увидишь результат, – так он сказал в самом начале, и что обидно, противопоставить мне было нечего.

Я действительно эмоциональная, что есть, то есть. Тем более тут, когда раздражающих факторов слишком много. Но у меня есть еще одна отличительная черта характера – я упрямая и упорная, если мне что-то нужно.

А мне нужно! нужно покорить гору под названием “некромантия”, и стать лучшей!

Справедливости ради добавлю, что и с зельями у меня не все сазу получалось, но я научилась. Изучала каждую травинку, перечитала тонны книг и порой по нескольку раз, пока знания не впитались в мою кровь.

Так что постоять с ведрами и тазом на голове – пустяк. Хотя… смысла я особо не вижу. Но поверить и попробовать стоит, все равно другого выхода не вижу. Не буду слушаться, так от меня откажутся, а других наставников нет.

– Уверен, приступай, – тянет профессор, а сам располагается на кресле-качалке, расположив его под лучиками солнца, которое, наконец-то решила напомнить этой академии, что оно существует и иногда выглядывает из-за туч.

Отстояв, сколько положено, уже не чувствую ни рук, ни ног, но сдаваться не собираюсь.

– И завтра придете? – изгибает бровь Галус, когда, прощаясь, я спрашиваю о времени следующего занятия.

Кажется, он спит и видит, чтобы я сдалась.

– Разумеется, приду. – заверяю я. – А вы допустите меня до цветочков?

Под цветочками подразумеваются растения, на которых некроманты тренируют свои навыки, прежде чем добраться до склепа или, упасите боги, живых существ.

– Рано, – только и заявляет Галус, будто нарочно меня мучая.

Ну ничего, даже если он просто издевается, хуже мне не будет. А что касается цветочков, так я еще неделю назад пару росточков тут прихватила и в комнате в воду поставила. На них и потренируюсь сама.

С такими мыслями и покидаю оранжерею, а погода, как назло, портиться. Хладокрыл очень не любит дождь. Я навещала его несколько раз, и сейчас очень хочется его проведать, обнять, но злая дама сказала, что больше двух раз в неделю нельзя.

– А когда я смогу его забрать? – спросила я.

– Когда магией овладеете, – отвернулась она, будто я ей что-то сделала.

Интересен еще один факт, она внешне мне кого-то напоминала. Только вот кого я никак не могла вспомнить. Блондинка с гнездом на голове и аристократичными повадками. Немного полновата, белолица. Но я так и не вспомнила кого.

“В целом, все равно, как она относится ко мне главное, чтобы о хладокрыле хорошо заботилась”, – думаю я, забегая под навес одной из башен, а затем иду в обеденную залу.

Высокие сводчатые потолки, колонны и пол, обшитые черным мрамором. Длинные столы с белыми скатертями и золотыми канделябрами. В обеденной зале прекрасно все, кроме ее обитателей.

– О, смотри, это она! – тычут в меня пальцами адепты, едва я появляюсь на пороге.

Делаю вид, что не вижу и не слышу, потому что сплетников слишком много, а я одна и у меня уже нет сил огрызаться и кусаться. Вся энергия уходит на учебу и задания профессора Галуса.

Молча, но расправив плечи, шагаю к раздаточному столу, но путь мне преграждают две хорошо знакомые, но очень злые девицы.

– Розалинда Вилар!

Путь преграждают две девицы. Не те, что в моей команде. Стелла и Марта, что удивительно, ни разу не приставали ко мне после того, как я у всех на виду попросила куратора Мора стать моим личным наставником.

А парни… за все две недели у команды прошло два сбора, но Эргард сказал, что мне туда идти пока не обязательно и лучше провести время в оранжерее. В общем, миновали меня косые взгляды команды. Пока что.

Остальные адепты до сего дня только поглядывали. Хотя слово “только” не совсем подходит.

Узнав, что всеми обожаемые наставник (читай: жених) взял себе первого ученика (читай: девушку), они готовы были взглядами меня распилить, поджечь и развеять мой прах.

Благо весть о том, что наставник сбагрил нерадивую глупышку на смотрителя оранжереи, разошлась не менее быстро. Некоторые, особо любопытные дамочки, даже подходили к этой самой оранжерее, чтобы убедиться в правдивости слухов. Ну, или чтобы посмеяться над идиоткой, которая послушно исполняет странные приказы. Их-то ведра на голове никто не заставлял держать.

Ну – каждому свое. И я своего добьюсь, даже если путь мой будет длинным и трудным.

– Изображаете из себя выбивал в таверне? Если нет, то освободите путь, – спокойно заявляю девицам, которые ожидали от меня другой реакции.

Я с первого дня в этой академии наблюдаю за ними. Не то чтобы специально, просто то там, то тут они задирают кого-то. Неприятное зрелище.

Обе девицы рослые, я бы даже сказала широкоплечие. Лица не назвать смазливыми, но если бы на них было другое выражение или в идеале улыбочка, то счесть за милашек можно было бы.

А так, что одна шатенка, что другая – похожи на выбивал в таверне в женских платьях.

– А ты, видно, часто в тавернах гуляла, потому такой тупой и никчемной осталась, – “острит” та, что повыше и посуше телосложением, чем ее подруга. Имен их не знаю и знать не хочу.

– Пришла попрактиковаться в остроумии? – прищуриваюсь я, окидываю девицу взглядом с ног до головы, а затем спокойненько добавляю. – Неуд. Ум не обнаружен. Поищи его где-нибудь в коридоре.

Хочу обойти обалдевшую девицу, но вторая, та, что пониже и пышнее в объемах, снова отрезает путь.

– Эй ты! Все, что умеешь, это язвить?! Как можно быть такой наглой притом, что такая бестолковая?!

– Слушайте, милые дамы, а вам какое дело до моей толковости, а? – слова даются сложнее, потому что злость внутри закипает. – Вы вот утверждается за счет более слабых, и стыда не испытываете. Я же к вам не пристаю по этому поводу?

Слышу со стороны смешки и только сейчас замечаю, что к нам уже подтянулся народ, и, как ни странно, им понравилась моя шутка. Увы, я недоверчивая, потому их одобрение или осуждение с некоторых пор меня не сильно заботит.

– О, профессор! – окликаю и, пока раскрасневшиеся от гнева девицы, оборачиваются и вглядываются в толпу, ища того, кого я выдумала, я проскальзываю к раздаточным столам.

Хватаю поднос, несколько булок и компот, ибо на поедание нормального обеда времени нет, и хочу вернуться в комнату, где меня ждет тонна самостоятельной работы, но девицы-выбивалы догоняют.

Бездна их возьми! Вот чего они прицепились? Ладно, если бы Мор со мной лично занимался – тогда отчасти я бы поняла претензию. Но он-то сбагрил меня! Так чего им неймется?

– Ты нас одурачила и на смех выставила! – выдает мне претензию высокая.

– Вы это сделали сами, – хочу ей ответить, но решаю не тратить силы на бесполезный спор.

Разворачиваюсь, чтобы молча уйти, иначе ругаться мы будем бесконечно, но другая девица – хоп – и опрокидывает мой поднос, да так, что булки катятся по полу, а стакан разбивается, обрызгав нас обеих розовыми каплями.

– Ужас! Посмотрите, что она творит! – верещит высокая и пальцем тычет не в свою подругу, а в меня.

Подруженька, будто по задумке, тут же начинает охать и причитать, а я едва не роняю челюсть от этого представления. Что за цирк?

– Адептка Вилар-р-р! – разрывает барабанные перепонки гневный рык.

Оборачиваюсь и вижу блестящую лысую макушку с рыжими кудряшками возле ушей. Профессор Найтон. Все это шоу девицы затеяли ради него?

– Профессор! Она со злости кинула в меня подносом! А я всего лишь сказала, что она должна учиться больше, чтобы догнать остальных! – верещит пышка, а вторая ей охотно поддакивает.

Вот же актрисы недоделанные!

– Беда на мою голову! Никак не одумаетесь?! – стреляет в меня строгим взглядом профессор.

Неужели, он поверил в эту дешевую постановку?

– Позвольте сначала рассказать, как все было, на самом деле, – хочу объясниться.

– Даже слушать вас не хочу! Немедленно берите тряпку и уберите это!

– Что? – на секунду мне кажется, что послышалось, ибо подобного никогда нигде не видела и не слышала о таком.

– И извинитесь перед тем, кого обидели! – рявкает Найтон.

– Но вы даже не разобрались! Это они опрокинули мой поднос, а не я! – охаю я, а девицы довольно скаляться.

– Хватит! У вас всегда тысяча оправданий. Не знаю, не умею, не я! Немедленно уберите!

– Не буду, пока вы не выясните, кто настоящий виновник!

– Адептка Вилар-р! – багровеет профессор. – Дерзите мне?! Хотите, чтобы я вас отправил вас к ректору!

– А вы отправьте. Может быть, хоть он решит сначала правду выяснить, а потом наказывать!

– Что ж! – кажется, у профессора сейчас пар из ушей повалит. – Тогда идите! Надеюсь, в этот раз вы не отвертитесь!

Стреляет таким взглядом, будто убить хочет. Боги, из-за подноса? Из-за того, что попросила сначала разобраться? Или дело в чем-то еще?

Направляюсь к восточному выходу и слышу, как в западные двери зала заходят другие профессора. Спрашивают, что тут за шум, и Найтон во всех красках описывает им, что натворила и как нахамила бессовестная Вилар!

Боги! Это же вранье!

Хочу обернуться, но понимаю, что так сделаю хуже. Взорвусь, и тогда точно все факты будут против меня.

– Как я устал от ее пакостей! – причитает Найтон, а я, на минуточку, с воскрешения хладокрыла ничего еще устроить тут не успела.

У меня на это элементарно ни сил, ни желания не было. Но профессор Найтон, видимо, еще с тех пор затаил обиду. Потому и не захотел выяснять, кто на самом деле виноват в случившемся. А это вообще-то обидно.

Даже более того! Он как будто сейчас этим поведением дал негласное разрешение другим: “Пакостите, я с радостью обвиню во всем Розалинду Вилар”. Непонятно только откуда такая предвзятость?

Из-за одного только хладокрыла? Уверена, другие и похлеще дела проворачивали.

Выдыхаю, пытаясь остудить обиду в душе, но она все бурлит и бурлит. Это ведь нечестно. Он взрослый мужик, учитель! А ведет себя хуже, чем те адептки-вышибалы.

Дыши, Линда, дыши!

Сглатываю горький ком, больше похожий на камень с острыми краями, застрявший в горле, и стучу в высокие двери. Надеюсь, хоть ректор будет справедлив, и не станет наказывать за то, в чем я не виновата. Он восстановит справедливость, и я смогу вернуться к учебе.

– Войдите, – доносится уставший голос.

В кабинете непривычно мрачно сегодня, да и ректор не выглядит довольным. Кажется, я пришла не в то время, не в то место.

– Здравствуйте, господин ректор.

– Опять набедокурили? В этот раз даже профессору нахамили, – кидает в меня строгий взгляд мужчина, показывая желтоватый лист.

Найтон ему жалобу моментальным письмом уже успел отправить. Шустрый и злопамятный.

– В столовой произошло крупное недоразумение. Я могу объяснить все в деталях. Если не поверите мне, можно спросить других. Тами были свидетели, – дипломатично, даже очень заявляю я, и даже сама несколько поражаюсь тому, как спокойно и собранно звучит мой голос притом что обида внутри колется острыми ежовыми иглами.

– Разберемся, это сейчас не самая главная проблема. – выдает ректор, а затем указывает на кипу бумаг, лежащих на углу темного стола. – Вот это самая опасная для вас проблема.

Глава 11. Окно

– Это анонимные жалобы на вас, адептка Вилар.

– Что? – невольно охаю я. – Откуда они взялись? Я ведь даже головы от учебы не поднимала. Когда мне было пакостить?

– Хороший вопрос. Более того, за вас вступился ваш личный наставник. Он как раз с этим разбирается, но… Я не могу позволить, чтобы самые ценные ресурсы были направлены на одну-единственную адептку, которая не ценит этих усилий, и не дает никаких результатов, – выдает ректор.

– Но я ведь… – “очень стараюсь” хочу сказать, но ректор не дает договорить.

– Вы сами отказались от отчисления, когда я вам это предлагал. Сказали, что хотите учиться, даже нашли личного наставника, так почему не используете данный вам шанс?

– Использую! Я очень хочу учиться и очень стараюсь. Делаю все, что сказано, можете проверить, профессор Галус подтвердит! А еще я уверена, что большинство этих жалоб – либо ошибка, либо клевета и происки врагов.

– И откуда же у вас столько врагов, включая даже трех профессоров?

Что? Не только Найтон, но еще двое преподавателей? Кто же это? За что?!

– Господин ректор, клянусь, я не делала ничего, за что можно написать на меня жалобу, и если вы проведете проверку…

– Уже проводим. В этот раз вашу спину прикроют, адептка Вилар. Положа руку на сердце, я хочу вам верить. Не знаю, кому вы так насолили, но жалобы могут пойти и выше, в обход меня. А я не настолько энтузиаст, чтобы тратить все время на проблемы только одной адептки, тем более той, которая может вылететь в любой момент из-за элементарной неуспеваемости, – выдает он, немного повысив тон, а затем тут же отсекает самого себя.

Завелся ректор. Но злится сейчас, кажется, не на меня, а на всю эту ситуацию.

– У вас срок до конца месяца. Вы не должны завалить ни один экзамен, иначе, несмотря на ваш потенциал, мне придется вас отчислить. Вы услышали?

Еще как услышала.

– Спасибо за предупреждение и шанс, господин ректор. Если это все, то я пойду и начну заниматься немедленно.

– Надеюсь, вы так и поступите, – кидая мне вслед.

Выхожу из кабинета… нет! Вываливаюсь в коридор, поникнув, будто на меня ушат холодной воды вылили.

Я ведь стараюсь! Реально стараюсь, несмотря на то, что даже смысл этих занятий до конца не понимаю! Делаю все, что говорит профессор Галус, и вот какой результат.

Успеваемость ужасная, а еще и эти жалобы. Кто их настрочил? За что? Я ведь даже толком не существовала эти две недели.

Обида сковывает горло, прижимаю к себе сумку, втягиваю носом воздух и иду в комнату, которая в последние дни больше похожа на библиотеку. Я притащила сюда все книги, какие только разрешали взять с собой.

Теперь они стоят стопками и на полу в углах и вохле пустующей второй кровати, потому что соседка, к которой меня подселили, отсутствует по семейным обстоятельствам.

Эту девушку я ни разу не видела, даже не знаю, как ее зовут, но надеюсь, она не сильно разгневается, что я немного сдвинула ее вещи. Просто они тут валялись везде – даже на моей кровати... даже сапоги… Пришлось руками тогда простыни выстирывать.

Так не о соседке сейчас.

Подхожу к столу, достаю тетради и горько вздыхаю. Тут бы домашнее задания успеть выполнить, а когда догонять то, что упустила – вообще не знаю. Еще и тренировки Галуса. В них точно есть смысл?

Но Мор не стал бы поступать так подло. Не отправил бы меня к смотрителю оранжереи только для того, чтобы я потратила впустую время и оказалась на пороге отчисления. Тем более ректор сказал, что Эргард разбирается с жалобами… Ничего не понимаю.

И честно сказать – не хочу. Я устала и… хочу плакать. Да, сильные девочки тоже плачут, иначе можно стать чокнутой девочкой.

Нет, все-таки поплачу потом. Учеба, бездна ее возьми, не прощает упущенного времени. Втягиваю носом побольше воздуха, а он здесь душный. Надо бы открыть окно, проветрить и помещение, и голову, чтобы лучше воспринимать информацию.

Так и поступаю, тянусь через стол, отщелкиваю шпингалет и тяну деревянную створку окна на себя. В комнату тут же врывается прохладный ветер, а вместе с ним и слова… Слова, которые я не ожидала услышать.

– Ты все ей написала? – доносятся откуда-то снаружи женские голоса. – А про жалобы на эту новенькую не забыла?

О, как интересно. Хочу выглянуть, да через стол не дотягиваюсь.

– Конечно, все. Да она и без нас все бы узнала! – отвечает второй голос.

Говорит не громко, потому разобрать слова сложно. Кто же эти девушки такие?

Новенькая, о которой идет речь, – это я? Или кто-то другой?

– Но лучше через нас. Так мы ей докажем свою верность! – восторженно пищит первая.

Взбираюсь на крышку стола коленями и чуть двигаюсь вперед: хочу посмотреть, кто же это там говорит.

Пока я подползаю, осторожно, чтобы не шмякнуться, девица продолжает:

– А если сами выгоним эту Вилар, так вообще… – пищит она, но подруга перебивает.

– Давай отправляй уже! – рявкает.

Я кидаю взгляд вниз, но вижу только взмахнувший в небо бумажный самолетик, который, едва поднявшись на десять метров, исчезает, опалив неяркой вспышкой.

Старый способ почтовой связи, каким обычно в деревнях пользуются, потому что блокноты моментальных писем там все время барахлят. Так кому же эти девицы отправляли письмо? Еще и тайно, учитывая, что пришли сюда, а не на почту академии.

Увы, пока я отвожу взгляд, от неба, в котором только что исчезло письмо, девицы успевают дотопать до угла – он тут совсем рядом. Лиц их уже не вижу. Только спины и прически. Блондинка и шатенка.

И кто это? Мои милые сокомандницы – Стелла и Марта? Вроде эти были повыше. Но до амбалок из обеденной залы не дотягивают. Или дотягивают?

Не разберешь под таким углом.

Девицы исчезают за поворотом, а я тихонько себе вздыхаю и вновь кидаю взгляд в небо. Закат уже догорел, и небосклон быстро темнеет. Зато теперь он хвастается перед одинокими магами и человечками своим убранством мерцающих звезд.

Звезды кажутся мне сейчас же такими же недосягаемыми, как моя магия.

Взгляд падает на ростки, которые я прихватила из оранжереи. Хоть и стоят в стаканчике с водой на другом краю подоконника, а подвяли. Надо бы напитать их живительной силой. Уж это-то я должна уже суметь.

Беру стеклянный стакан. Пальцы чувствуют прохладу, но я стараюсь сконцентрироваться на магии, что живет в области сердца. Ощущаю, как потоки стремятся к кончикам пальцев, выпускаю их и... пшик.

Росточки, вместо того, чтобы ожить, вянут. Ну что за гадство?!

Что мне нужно сделать, чтобы хотя бы элементарные вещи начали получаться правильно?

Злюсь, и чтобы остудить голову, опять поворачиваюсь к небу. Люди изобрели дирижабли, чтобы подниматься в небо, как драконы, и я что-нибудь придумаю.

С такими мыслями и сижу на подоконнике, позволяя прохладному воздуху, остудить мой пыл.

Красиво здесь, очень красиво. Синее звездное небо, темные макушки многовековых сосен похожи на шпили, тянущиеся к звездам. Похожи на меня…

Так и хочется немного забыть обо всех неудачах и просто выдохнуть, но, кивнув взгляд вглубь темной комнаты, понимаю, что нужно возвращаться к учебе, если не хочу попрощаться с этим красивым видом из окна в ближайший месяц.

О девицах, жалобах и той, кому они писали – подумаю позже. Мне надо пустить корни поглубже. Потом и ветками махать будет легче.

С такой мыслью и спускаюсь с подоконника обратно на крышку стола, как под дверь вдруг просачивается что-то темное, мелкое, непонятное.

Оно молнией пролетает по полу прямо ко мне, и я в ужасе отшатываюсь назад, позабыв, что за спиной у меня пустота. Туда и заваливаюсь в эту же секунду.

Взмахиваю руками в попытке схватиться за что-нибудь, но пальцы цепляют лишь воздух, и я срываюсь вниз…

С испуга призываю всю свою магию, и в этот момент, небо и земля начинают меняться местами. Меня вытягивает вверх какая-то сила, а затем будто клешней схватают за запястье, и уже спустя секунду я оказываюсь внутри собственной комнаты.

Не могу устоять на крышке стола, заваливаясь на тень, которая, кажется, меня и спасла. И вместе с этим спасителем падаю на пол.

Мне не больно. Спаситель оказывается весьма упругим и… горячим. А этот запах – с нотками сандала и цитрусов!

Застываю, осознав на груде чьих мышц, я сейчас могла оказаться.