Текст книги "Второй шанс начать все с начала (СИ)"

Автор книги: София Дубовцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Второй шанс начать все с начала

Глава 1

– Инмар, прошу тебя, помоги моей девочке.

В помещении, освещенном только очагом, мужчина стоял на коленях и неистово просил своего бога о милости. О спасении дочери, которая в эту минуту металась на кровати в горячке.

– Она молода и только начала жить. Ей замуж нужно, деток нарожать, а она… Услышь же меня, помоги ей. И вы, предки мои, помогите. Не позвольте ей оставить меня одного.

В последний раз склонившись перед священным очагом, он встал и с надеждой обвел взглядом куалу – семейно-родовое святилище, по семейным реликвиям, которые здесь хранились десятилетиями, если не веками.

Вздохнув, он вышел из помещения на прохладный ночной воздух.

– Ох, уж ты, Наденька, – сжав рубаху в районе сердца, мужчина запрокинул голову к ночному небу, где холодно светила луна в окружении звезд. – Прошу тебя, доченька, живи. Только живи.

– Василий!

Раздавшийся над двором женский крик заставил его вздрогнуть и быстро пройти в избу.

– Как она? – беспокойно заглядывая в небольшую комнату, вход в которую был прикрыт тканью, спросил Василий знахарку. Он упросил ее приглядеть за своей дочерью, да какими лечебными травами напоить.

– Совсем плоха, твоя Надя, – покачав головой, старуха опустила взгляд. – Лихорадит ее. Никак не получается ее травами напоить, да жар…

Уже не слушая знахарку, несчастный отец медленно пошел в комнатку дочери, держась рукой за стену.

Войдя внутрь, Василий на время замер и, сдерживая слезы, прошел к кровати, на которой укрытая стеганными одеялами лежала девушка на вид девятнадцати лет.

Ее медно-рыжие волосы разметались на подушке, а само лицо было неестественно белым. Словно кто намазал его белилами, и только губы были ярко-алым пятном на ее лице.

– Милая, —проведя кончиками пальцев по ее носу, мужчина опустился на колени рядом с кроватью и, аккуратно взяв ее тонкую ладонь в свои, нежно поцеловал костяшки пальцев. – Не уходи, не оставляй папку одного. Ты все, что у меня осталось. Наденька, прошу тебя…

Горькие слезы покатились из его глаз.

Он больше не мог – не мог держать все в себе. И сейчас вся боль, что была в его сердце, выливалась через слезы.

Вдруг девушка резко распахнула глаза и попыталась сделать глубокий вдох, но не получалось.

В мгновение она раскрыла рот и, выгнувшись дугой, замерла.

– Туно! – закричал Василий, подхватывая тело дочери. – Что с ней, туно?

Но знахарка не успела подбежать: девушка, резко выдохнув, обмякла на руках отца.

– Она…

Боясь произнести страшные слова, отец с надеждой ждал опровержения от знахарки. Но та с серьезным выражением лица взяла девушку за запястье, старалась прощупать ее пульс. После непродолжительной паузы она произнесла:

– Мне жаль, Василий…– ее голос дрогнул, и она опустила руки.

Печально присев на кровать возле тела девушки, знахарка горестно покачала головой. Василий, наблюдающий за ней, в неверии покачал головой.

– Нет! – вскричал убитый горем отец, обнимая своего ребенка. – Нет! Инмар, где же ты!

Тело мужчины сотрясалось в рыданиях, как вдруг со стороны девушки раздался стон. После которого она снова открыла глаза.

– Василий… – знахарка побледнела и попятилась, глядя на девушку с широко открытыми глазами. – Я… я не знаю, как… но Инмар услышал тебя и вернул твою дочь из своего мира.

– Наденька? – в неверии отец обхватил ладонями лицо девушки и заглянул в эти горячо любимые карие глаза. – Наденька, ты… ты жива?

– Кто вы? И где это я? – тихо произнесла хриплым голосом девушка, с недоумением и испугом смотря то на мужчину, то на знахарку.

Василий на мгновение замер, а после сильнее прижал к себе дочь. Глядя в ночное окно и гладя её по голове, он шептал:

– Наденька… Это все лихорадка. От нее ты даже и меня не помнишь, дочка.

*Туно – знахарка по удмуртски.

Глава 2

– … Вот смотри, – обратилась я к мальчику, сосредоточенно лепившему сейчас из раскатанного теста заготовку для перепечи. – Берешь за края и защипываешь их, ок?

Кивнув, мальчик от усердия даже губу прикусил, а наблюдающая за ним через объектив камеры мама улыбнулась. После чего, сделав снимок сына за работой, она отложила телефон и, уперевшись рукой в стол, задумчиво произнесла.

– Знаешь, чем больше я смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь, что тебе пора самой мамой становиться. Как думаешь, Надя?

Взлохматив волосы мальчика и потянувшись, я лишь головой покачала и подошла к печи, в которой на сковороде запекались уже несколько перепечей с мясом.

Невидяще смотря на огонь, я грустно улыбнулась.

В свои тридцать пять лет я добилась немалого успеха: открыла свою школу по кулинарии, был выплачен последний взнос по ипотеке за квартиру, и машина, наконец, прибыла из мастерской. Все это получилось благодаря поддержке моих близких, особенно мужа. Но не все было таким радостным в моей жизни. Мы с мужем уже что только не делали, но детей у нас не получалось завести. Даже ездили по святым местам, да толку не было. Но причину бесплодия нашли, и врачи поставила страшный диагноз – рак яичников.

– Надя? – на мое плечо была положена ладонь, и я, сжав ее, улыбнулась.

Пусть окружающие думают, что у меня все хорошо. И это касается как простых знакомых, так и даже родственников, во главе с родителями. Ведь у меня есть шанс справиться с болезнью, врачи это подтвердили.

– Прости Саша, я задумалась, – произнесла я, отворачиваясь от печи. – Вот думаю, как долго еще им стоит стоять.

– Задумалась насчет того, как скоро перепечи станут угольками? Серьезно? – скептически приподняв бровь, подруга, а сейчас мой клиент на мастер-классе по готовке, посмотрела на огонь поверх моего плеча.

Вздохнув и покачав головой, я отошла от печи и с улыбкой произнесла:

– Конечно, не сгорят они у меня, я же лучший пекарь в… – и, повернув голову к занятому мальчику, уточнила игривым голосом: – Где я лучший пекарь, Миша?

Корпевший над перепечей мальчик быстро поднял взгляд на меня и недовольно произнес:

– Лучший пекарь Глазова, тетя Надя, – и, вздохнув, перевел взгляд с меня на подругу. – Мама? А как долго я еще буду готовить эти шаньги?

Подруга с улыбкой снова взяла свой телефон в руки и навела камеру на своего ребенка.

– Не шаньги, а перепечи, сын, – поправила она его. – Что же касается самой готовки… То вот смотри: приготовишь нам с папой по десять перепечей своими руками сделанные, тогда и свободен будешь. А то, видите ли, не устраивает его, как именно тебя мать кормит. Может, ты сейчас поймешь, что готовка – это тяжелая работа, хотя и творческая. А сейчас живее давай улыбайся и показывай на камеру, как ты профессионально защипываешь тесто. Бабушкам вышлю.

– Мама! Только не выкладывай, пожалуйста, в соцсети! – взмолился мальчик.

Глава 3

Примерно через час мастер-класс, наконец, был завершен, и мы дружною гурьбой вышли из моей небольшой пекарни. Пока они вдвоем подходили к припаркованной машине, я запирала двери.

– Надя? – окликнула меня Саша. – Ты с нами? Мы можем тебя подбросить, куда скажешь.

Немного задумавшись, я посмотрела на тихую улицу. На то, как легкий ветерок играл в листве, и как солнечные лучи пробивались сквозь эту зеленую ширму.

Вдохнув полной грудью теплый воздух, я так захотела пройтись по этой тихой улице в прекрасный летний день, что отказалась от предложения и, помахав им на прощание, неспешно пошла по тротуару.

Решив прогуляться в парке, я свернула на нужную улочку и, оказавшись в нужном месте, недолго постояла на месте. После чего, заложив руки за спину, вошла под кроны вековых деревьев этого парка.

Впереди меня шла небольшая группа приезжих с персональным экскурсоводом, пожилой женщиной. Она сейчас рассказывала им что-то про историю образования города. Но я точно знала, куда они все шли. Куда любили водить все туристические группы в последнее время.

И точно, голос экскурсовода донесся и до меня:

– … Глазов – старинный город, через который в прошлом пролегал Сибирский тракт – главная транспортная магистраль России XVIII-XIX веков, которая соединяла европейскую часть страны с Сибирью и далее с Китаем. Но по нему помимо торговли и конвоирование дальше арестантов. Например, в 1826 году в Сибирь через Глазов провезли участников восстания декабристов. Да и после, долгое время обозы со ссыльными проезжали через Глазов. Так, в 1879 году сюда был даже сослан В. Г. Короленко. Но после постройки по территории Глазовского уезда Транссибирской железнодорожной магистрали, роль тракта снизилась.

После непродолжительной паузы, в которую экскурсовод отпила воды из бутылки, я же сделала вид, что рассматриваю какой-то пейзаж, хотя сама вся обратилась вслух:

– Знаю, что порой даты могут утомлять. Так что давайте сейчас отвлечемся от них и посмотрим на то, для чего мы и шли сюда. Это точная реконструкция семейно-родового святилища удмуртов – куала. Ее нашли в одной из заброшенной деревне. Так вот, обратите внимание, что это небольшая постройка без окон и потолка. Святилище раньше стояло в центре двора. Внутри же такого святилища находился очаг, огонь в котором считался священным и поддерживался десятилетиями. Также в куале хранились реликвии рода, и здесь же проходили все важные семейные моления и жертвоприношения, посвященные предкам и божествам…

Она продолжала говорить, идя по тропке парка дальше, а я же осталась стоять на месте в полном одиночестве. Словно не было более никого на земле.

Вокруг меня шумели кроны деревьев, а я смотрела неотрывно на это строение. Вдруг мой слух уловил в шуме ветра отдаленный мужской шепот:

–Она молода и только начала жить. Ей замуж нужно, деток нарожать, а она… Услышь же меня, помоги ей. И вы, предки мои, помогите. Не позвольте ей оставить меня одного.

На последних словах ветер словно ударил меня в спину, и я сделала пару шагов к этому святилищу.

Неотрывно глядя на строение, я уже сама делала шаги в его сторону. А в ушах все отчетливей был слышен мужской голос:

– Милая. Не уходи, не оставляй папку одного. Ты все, что у меня осталось. Наденька, прошу тебя…

Сильный порыв ветра поднял с земли пыль с листвой, и бросил мне их в лицо, отчего я прикрыла рукой лицо. И сейчас же в голове зашумело, а ноги подкосились.

Я почувствовала, что падаю.

И ясно, почти над самым ухом услышала мужской крик:

– Нет! Нет! Инмар, где же ты!

Сделав глубокий вдох, я резко распахнула глаза и увидела склонившегося надо мной пожилого мужчину, который в неверии смотрел на меня.

– Наденька? – обхватил ладонями мое лицо и заглядывая в мои глаза он: – Наденька, ты… ты жива?

– Кто вы? И где это я? – тихо произнесла я хриплым голосом, с недоумением и испугом смотря то на мужчину, то на знахарку.

Мужчина на мгновение замер, а после сильнее прижал меня к себе и поглаживая по голове, он шептал:

– Наденька… Это все лихорадка. От нее ты даже и меня не помнишь, дочка.

«О чем он вообще говорит?»– пронеслось в моей голове.

Глава 4

– Василий, – женский окрик заставил мужчину, который держал меня на руках, отпустить меня на кровать. – Оставь несчастную. Дай ей отлежаться, да… сейчас я дам ей целебный настой. Я его на ромашке с медом держала.

Посмотрев на эту странную пожилую женщину, я удивленно моргнула.

Вот правда, словно оказалась в деревне-музее Лудорвай – там, где показывают старинный удмуртский быт.

Темно-синее платье, поверх которого был одет белый фартук с вышитыми на нем защитными узорами. А на голове был повязан платок, узел которого был не спереди, а сзади.

– Пичи*, – нежно проведя по моим волосам, эта женщина поднесла к моим губам кружку, видимо, с тем самым травяным настоем. – Давай, выпей его и потом полежи, поспи.

И что мне нужно было на это делать?

Верно, я покорно выпила сей напиток и откинувшись на подушки, просто молча смотрела на сидящего здесь же мужчину. Решив временно притвориться немой. Да и при всем желании говорить я все равно не могла – горло словно кошками поцарапали. Да и голова раскалывалась.

Ему лет, наверное, сорок, а может, и больше, кто знает. Голубые глаза и рыжая шевелюра с бородой.«Густоте этой бороды многие бородачи нашего времени позавидовали бы», – пронеслась мысль.

Но осмотревшись вокруг и увидев деревенский сруб и лучины вместо лампочек накаливания – всё это подразумевало одно…

«Прошлое?..– пронеслось в голове. —Да ладно, какое прошлое. Может это я такой сон вижу».

Но вставший перед глазами парк с куалой и то, как я внезапно плохо почувствовала себя и упала.

– Пичи, – склонившаяся ко мне женщина, еще и погрозила пальцем. – Я кому сказала спать? Ты и так слаба. Жар еще не спал, так что быстро глаза закрыла и спи. А ты, Василий лучше, чем здесь сидеть, сходил бы снова в куалу и поблагодарил Инмара да предков за то, что дочь твоя хотя бы чуть лучше себя чувствует. А я ей настои сама подам. Их ей еще нужно два раза ночью подать.

– Нет, туно – ответил ей мужчина, нежно взяв меня за ладонь. – Я утром схожу, когда у нее жар спадет. А сейчас не проси, не уйду я от дочери своей. Боязно мне ее сейчас одной оставлять.

– Эх, Василий. Василий, – вздохнув, женщина встала и накинув на плечи длинный кафтан-безрукавку, вышла из дома.

И дома мы остались одни с этим мужчиной, который называл меня своим отцом.

– Ты спи, Наденька, – произнес он, поцеловав тыльную сторону моей ладони. – А я покараулю твой сон, да и настои нужно еще будет тебе дать. Спи, мынам шундые*.

Моргнув, я прикрыла глаза и мысленно прокричала: «Женский наряд, похожий на деревенскую одежду. Мужчина с рыжей бородой, да его слова… Неужели я в прошлом, да еще и в удмуртской деревне!»

Просто сама я русская, мои родители приехали по распределению сюда молодым да так и остались жить здесь. Отчего я сама никаких слов по-удмуртски не знала, хотя и жила всю жизнь в Удмуртии.

В моей голове роились различные мысли. Мои мысли о современном мире смешивались с тем, что я видела сейчас. Впрочем, я старательно вспоминала также и про традиции деревенских жителей.

«Я надеюсь, что если я и вправду попала в прошлое, то пусть оно будет без всякой там магии или еще чего», – пронеслось в моей голове, пока я засыпала. Просто на более ясные мысли у меня не осталось сил, голова нещадно болела.

А проснувшись меня ждало новое потрясение, и связано оно было как раз с темой магии!

* Пичи – маленькая

* Мынам шундые – Мое солнышко

Глава 5

Утром, когда я открыла глаза, картина мира не изменилась.

Все та же комната, деревянные стены и солнечный свет, льющийся из окна на стену. Создающий тем самым красивую картинку на стене.

Закрыв глаза и прислушавшись к внешнему миру, я услышала стук топора во дворе, шелест листьев за окном и оценив теплоту одеял. Так как лицу и рукам, оставшись без одеял, было зябко.

Полностью завернувшись в одеяло, оставив снаружи только верхнюю часть лица, я задумалась, бесцельно смотря на солнечное пятно. Оно падало на обтесанные бревна, швы которого были затыканы мхом.

«На дворе лето?– пронеслось в голове. —Или нет? В доме холодно, как осенью. Хотя для определения сезона мне нужно лишь выглянуть в окно. Сейчас есть куда более серьезней вопрос!»

– Итак, Надя, – продолжила я тихо и поморщилась от боли в горле. – Если ты в прошлом, то нужно понять хотя бы в какую эпоху меня занесло. Да, пусть все это и кажется сейчас мне диким, но реальность вокруг говорит только об этом. Интересно, если это бревенчатый дом, то на сколько эпох назад в прошлое я попала? Надеюсь, не в эпоху пугачевщины? Уж больно неохота именно в нее попасть…

Вспомнив про то, как раньше подавляли бунты, у меня даже пробежали по коже мурашки. И, задумавшись, я резко села на кровати.

– Стой! – с сильно стучащим в груди сердцем я беспомощно растерла лицо. – А вот вправду, что я знаю про прошлое своей малой родины? Опустим историю России как государства, а именно про Удмуртию, что я знаю про нее?

Все, на что меня хватало в таком паническом состоянии, это вспомнить лишь начало двадцатого века и образование колхозов. А вот что было глубже, там в истории?..

– И зачем я никогда не интересовалась историей Удмуртии? Отчего не ходила на всякие пешие туры, устраиваемые экскурсоводами? Нет же, я всегда предпочитала самой все узнавать. Просила мужа просто кататься на машине по городам, и самим что-либо изучать. Ну чем мне поможет знание одной экскурсии музея на открытом воздухе – Лудорвай? Да чем мне поможет сейчас знание, что в Ижевске производится легендарный автомат?

Стоило мне лишь вспомнить про современный мир, как волна тоски затопила сердце: мой муж, моя кулинарная школа, моя квартира и мои родители. Смогу ли я когда-нибудь увидеть их еще раз?

Глава 6

Чувствуя, как слезы стали щекотать нос, я с силой зажмурилась, и быстро растерев глаза рукавом рубахи, решительно вскинула голову.

– Надя, реветь может всякий. А взять себя в руки и, наконец, понять, где именно он находится – не всегда. Так что да, конечно, сейчас горло саднит нещадно, да и голова трещит. Но правда, сейчас не до этого. Вставай Надя и начни выяснять, в какую эпоху ты попала, ну и где папа несчастной девушки, в теле которой ты оказалась!

Опустив ноги на пол, я почувствовала ступнями не холод половиц, а тепло самотканых половичков, такие еще делала моя прабабушка. Да и в деревне у родственников моего мужа можно было их увидеть.

Уперевшись руками на край кровати, я сделала попытку встать, но почувствовала слабость и головокружение. И сев снова на кровать, я с досадой посетовала на слабость своего тела.

Мой взор упал на окно, за которым на фоне голубого неба с белыми облаками виднелись деревья с зеленой листвой.

«Значит, все же лето,– пронеслось в голове. —Это просто мне сейчас холодно».

В это же время стук топора во дворе затих и уже через пару минут я слышала, как входная дверь тяжело открылась и закрылась. Тяжелый мужской вздох, а после шаги. Отчего стало понятно, что зашедший мужчина прошел в другую часть дома, а после послышался шум падающих поленьев.

«Дрова», – поняла я и уже хотела вновь принять горизонтальную поверхность на кровати, но мужчина оказался быстрее.

Откинув тканевую занавеску, он вошел в комнату и удивленно посмотрел на меня.

– Наденька? – прошептал он, а после на лице его удивленное выражение сменилось на строгое. – Живо укрылась с носом в одеяло. Мы тут с туно тебя выхаживаем, а ты?

– Прости, – быстро прошептала я, укрываясь с головой в одеяло.

Довольно кивнув моим действиям и подойдя к кровати, Василий, вытерев ладони об штаны, приложил свои шершавые от рабочего труда руки на мой лоб.

– Замечательно, – улыбнувшись, он нежно провел ладонью по моей голове. – Жар почти спал. Да и каша скоро поспеет. Я принесу тебе ее. Хотя… – сведя брови, мужчина задумчиво посмотрел в окно. – Мама твоя сейчас подавала бы тебе толокно на кислом козьем молоке. Будешь?

– Толокно? – прошептала я, вспоминая, что и сама в детстве такое ела. – Можно.

Кивнув мужчине, я прикрыла глаза, вспоминая этот вязкий вкус напитка из перемолотого овса,

– Он вкусный, – прошептав это, я даже не задумалась об уточняющем слове «прокисшее».

Снова дождавшись, как мужчина выйдет из комнатки, я снова быстро села на кровати.

–Вот же девчонка упрямая, – прошептал где-то в комнате тихий мужской голос. —Атай* же тебе что сказал? Укрывшись лежать да ждать толокно. А ты? Атай просто так в куале Инмара просил за твое здоровье? Неблагодарная!

Атай* – отец (по удм.)

Глава 7

– Свят меня, свят! – в испуге прошептала я, оглядывая все углы комнаты, осеняя себя при этом крестным знамением.

–А что тогда еще и Чура не кличешь?– спокойно произнес в ответ мужской голос, даже не обращая внимания на мой испуг. —Хотя… Знай, что охранным духом рода у нас воршудом* кличут, девочка…

Зажмурив от страха глаза и накрывшись одеялом с головой, я про себя шептала:«Это просто отголоски горячки. Вот и все… нет никого в этой комнате».

Я уговаривала себя, что все это лишь фантазия, в то время как мужской голос продолжал что-то бубнить.

– …Чур – он у русских. Эй⁈

– А! – заверещала я, почувствовав, что что-то прикоснулось к моей ноге поверх одеяла. И отбросив его в сторону, побежала в одной рубахе в ту сторону, куда скрылся мужчина – на кухню.

–Вот же,– нахмурившись, произнес невысокий пожилой мужчина, выбираясь из накинутого на него одеяла. —И отчего ее в нашу семью-то притянуло? Предки совсем не думая что ли, призвали первую попавшуюся душу?

–Зря ты, Герей, начал знакомство с ней именно так,– произнес появившийся рядом с ним на полу полупрозрачный медвежонок. —Нам же велено было Инмаром, да и предками из куалы присмотреть да позаботиться о ней. А ты…

–А я что?– перебив медвежонка, Герей взлохматил свои и без того взлохмаченные и тронутые сединой волосы. —Я просто ей замечание сделал, что ей нужно после горячки под одеялом лежать. И вообще, —строго посмотрев в сторону медвежонка, он еще и руки на груди скрестил.– А ты вообще зачем здесь появился, Гондыр? У тебя в погребе разве мыши не совсем храбрыми стали, раз припасы, какие остались, портят?

– Да ты!.. —взревел было дух медвежонка, но тут же исчез, стоило послышаться тяжелым шагам Василия в их сторону.

– Воно оно как, – произнес с ухмылкой Герей, услышав ворчание хозяина дома. – Отцом решила прикрыться? Не выйдет, девочка.

И на этих словах он растворился в воздухе, оставив после себя только скомкано лежащее на полу одеяло.

– … Атай, не стоит сюда заходить! – в это время, в тщетной попытке остановить отца зайти в эту страшную комнату, Надя тянула за рукав отца. – Мышь была или крыса, не разглядела я… да убежала она уже, надеюсь. Ты только капкан поставь и не один, и все… Ну, может, стоит еще и святой водицей углы сбрызнуть. Вдруг поможет?

Последние фразы она произнесла в сторону и тихо, больше для себя.

Чуть ранее, в испуге вбежав на кухню, Надя влетела в объятия мужчины и, прижавшись к нему, еще и лицо на его груди спрятала.

В полном изумлении Василий прижал к себе дочь, чувствуя, как ее тело бьет дрожь. И, пригладив ее по голове, постарался нежно уточнить у нее, что случилось. А как услышал из ее обрывочных объяснений, что она увидела большую крысу, тут же сам поспешил увидеть это создание.

* * *

*Воршуд– это дух-покровитель рода и семьи у удмуртов, хранитель счастья и благополучия членов рода. Слово происходит от удмуртских слов «вордыны» («родить, растить; хранить, оберегать») и «шуд» («счастье») – «хранитель счастья, благополучия».