Текст книги "Брачная ночь"
Автор книги: Софи Кинселла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Я вспоминаю смешной термин, который как-то использовал Барнаби. «Консумировать брак»… Когда я спросила, что это значит, он объяснил: брак считается действительным с того момента, когда супруги вступили в фактические брачные отношения.
Это воспоминание тянет за собой другое: Барнаби объясняет мне, какие условия необходимы, чтобы брак можно было аннулировать, то есть признать недействительным, не существующим, как будто он вовсе не был заключен.
«Доказанное отсутствие фактических супружеских отношений является одним из оснований для судебного решения об аннулировании брака».
Аннулирование! Вот самое лучшее, самое прекрасное слово в английском языке! Это выход, решение всех проблем. Не будет никакого развода, никакой борьбы в суде, никаких взаимных претензий и споров. Р-раз – и все!
То, что надо.
Я знаю, что должна сделать это для Лотти. Ей необходим, так сказать, пожарный выход, но как этого добиться? Что мне следует предпринять, чтобы…
Тут новая идея, словно молния, сверкает в моем мозгу.
Я обдумываю ее тщательно, не торопясь, почти затаив дыхание, чтобы не спугнуть. Одновременно я чувствую себя потрясенной до глубины души своим собственным коварством. Это гнусный, опасный и в то же время куда более тонкий ход, чем мое первоначальное намерение испортить Бену и Лотти медовый месяц. И если я все сделаю правильно, если не совершу никакой ошибки, проблема будет решена!
Нет, в панике думаю я, нет! Я не могу! Ни за что. Это невозможно и неправильно. Я первая назвала бы чудовищем человека, который поступил бы так со своей родной сестрой, и тем не менее… Нет. Или все-таки да?..
Ладно, пусть я буду чудовищем.
Я тянусь к телефону и вижу, как дрожат мои пальцы. Я только не знаю, что это – страх или решимость. А-а, все равно!..
– Отель «Амба», отдел вип-обслуживания. Чем могу служить?
– Здравствуйте, – говорю я слегка дрожащим голосом. – Мне нужен Нико Деметриу. Скажите – это Флисс Грейвени из «Пинчер ревью». У меня к нему важное дело.
– Одну минутку, мадам.
Пока я жду, передо мной возникает мысленный образ Нико, каким я видела его в последний раз. Невысокий, пять футов и три дюйма, форменная отельная ливрея туго натянута на объемистом животе. Таким он был всегда – и когда работал в афинском «Мандарин-Ориенталь», и еще раньше – когда служил в «Сэндалз» на Барбадосе. Вся жизнь Нико была связана с отелями. Он начинал коридорным и постепенно поднялся до старшего менеджера по работе с вип-гостями в «Амбе». Я словно наяву вижу, как он спешит к телефону через отделанный мрамором вестибюль в своих блестящих туфлях из патентованной кожи, не забывая при этом зорко поглядывать по сторонам на случай, если кому-то из вип-постояльцев что-то внезапно понадобится.
Нико специализируется на «обслуживании чудаков». На нашем профессиональном жаргоне это означает, что ему приходится брать на себя исполнение любых прихотей высокопоставленных или знаменитых постояльцев. Никакой даже самый экстравагантный каприз не может застать Нико врасплох. Коктейль, составленный по особому рецепту, прогулка на вертолете, купание с дельфинами или «танец живота» в исполнении группы экзотических танцовщиц – он способен организовать все это и еще многое другое. Именно поэтому я решила, что Нико способен стать идеальным сообщником в задуманном мною преступлении.
– Флисс! – раздается в трубке его радостный голос. – Мне только что сказали: ты собираешься нанести нам визит! Это действительно так?
– Да. Если все сложится удачно, я буду на месте уже завтра вечером.
– Для нас большая честь снова принимать тебя в «Амбе», да еще так скоро. Или ты по личным делам?
В его голосе звучит невысказанный вопрос. И капелька подозрения. Почему я возвращаюсь? Что произошло?
– По личным, Нико. Более или менее, – говорю я, чтобы его успокоить. – Хотя… Я хотела просить тебя об одном одолжении. Сегодня в «Амбу» должна приехать моя сестра с мужем. Они только что поженились и намерены провести у вас медовый месяц.
– Это просто замечательно! – Нико грохочет так, что меня чуть не сбрасывает с кресла воздушной волной. Во всяком случае, на левое ухо я почти оглохла. – Не волнуйся, твоя сестра запомнит этот месяц на всю жизнь! Я приставлю к ней моего лучшего персонального дворецкого – надежного парня, который будет обслуживать только ее с мужем. Мы встретим их по высшему разряду, поднесем шампанское и сразу обсудим программу. Для начала я думаю предложить им изысканный ужин или пикник в горах. Кроме того, у нас есть…
– Нет, Нико, нет, ты не понял! – перебиваю я. – То есть изысканный ужин и прочее – все это замечательно, но я хотела попросить тебя о другом. – Я крепко стискиваю в руке трубку. – Это… не совсем обычная просьба, но…
– Я уже много лет работаю с вип-клиентами, Флисс, – мягко говорит Нико. – И меня очень трудно удивить. Ты хочешь приготовить сестре какой-то сюрприз? Поместить к ней в комнату какой-то особый подарок? Организовать для нее с мужем семейный массаж в отдельной кабинке на берегу?
– Не совсем… – Господи, как же помягче сформулировать то, чего я от него хочу? Ну, давай же, Флисс, не тяни!..
– Я хочу, чтобы ты не давал им заниматься сексом! – выпаливаю я.
На линии воцаряется тишина. Похоже, мне все-таки удалось удивить Нико.
– Флисс, – говорит он после очень долгой паузы, – повтори, пожалуйста, что́ ты сказала. Я не расслышал.
Я, однако, знаю, что он все расслышал правильно. И в этом-то как раз все дело.
– Я хочу, чтобы ты помешал им заниматься сексом, – повторяю я как можно отчетливее. – Никакого секса. Никакой свадебной ночи до тех пор, пока я не приеду. Делай что хочешь, только не давай им оставаться наедине друг с другом. Помести их в разные комнаты. Отвлеки чем-нибудь. Можешь даже похитить одного из них – все, что угодно, но только не давай им заниматься любовью.
– Но… но ведь у них медовый месяц, – озадаченно произносит Нико.
– Я знаю. Именно поэтому я и прошу тебя им помешать.
– Ты хочешь испортить первую брачную ночь собственной сестре? – почти ахает Нико. – Ты собираешься встать между мужем и его молодой женой? Между людьми, которых соединил сам Господь?
Я чувствую, что должна объяснить все поподробнее:
– Послушай, Нико, дело в том, что… Я уверена, что они поспешили. Кроме того, они еще не венчались, так что в этом отношении твоя совесть может быть спокойна. Лотти… Моя сестра совершила ошибку, огромную ошибку, и я должна поговорить с ней еще раз, поговорить до того, как… В общем, я прилечу в «Амбу» первым же рейсом, но, пока меня не будет, постарайся держать их подальше друг от друга. О’кей?
– Ей что, не нравится муж?
– Нравится, даже слишком, – я делаю кислую гримасу, хотя Нико не может меня видеть. – И ей ужасно хочется как можно скорее оказаться с ним в постели, так что задача у тебя будет нелегкая. Считай это вызовом своему мастерству и опыту.
И снова Нико долго молчит – так долго, что я успеваю во всех подробностях представить его озадаченное лицо.
– Извини, Флисс, – произносит он наконец, – но, боюсь, я не смогу выполнить твою просьбу. Если бы речь шла о том, чтобы предложить твоей сестре и ее супругу бесплатный эксклюзивный обед за столиком шеф-повара в нашем пятизвездочном рыбном ресторане, я бы в лепешку расшибся, но это…
– Нико, милый, пожалуйста… Послушай меня!.. – перебиваю я и с удивлением слышу, как в моем голосе звучит самое настоящее, неподдельное отчаяние. – Это моя единственная младшая сестра, понимаешь? Пару недель назад ее бросил человек, которого она любила, и она ринулась в этот брак ему назло, чтобы отомстить, сделать ему так же больно, как он сделал ей. Ну, ты понимаешь… Своего теперешнего мужа она почти не знает – в последний раз они виделись пятнадцать лет назад, когда были еще почти детьми. Но брак – это еще полбеды. Лотти всерьез намерена родить от него ребенка – от этого в высшей степени сомнительного, ненадежного, порой откровенно странного парня! Сама я, правда, его никогда не видела, но я разговаривала с его близким другом и… Представь себя на моем месте, Нико! Как бы ты поступил, если бы твоя дочь вышла замуж неизвестно за кого? Я уверена, ты сделал бы все, что в твоих силах, чтобы не допустить этого, ведь правда?
У Нико в самом деле есть дочь, Майя. Я видела ее несколько раз. Это очаровательное десятилетнее создание с яркими ленточками в пушистых черных волосах. Конечно, о замужестве ей думать еще рановато, но я не сомневаюсь, что нарисованная мною картина подействует на ее отца достаточно сильно.
– Если они не будут заниматься сексом, – быстро добавляю я, – этот брак можно будет без проблем ан-ну-ли-ро-вать, – последнее слово я специально для Нико произношу по слогам – так оно звучит гораздо внушительнее. – Ни один суд не призна́ет его вступившим в законную силу, – поясняю я. – Но если они переспят друг с другом…
– И все-таки это их личное дело, тебе не кажется? – судя по голосу, Нико пребывает в крайней степени волнения. – У нас отель, а не тюрьма! Кроме того, я физически не в состоянии постоянно следить за тем, где находятся наши гости и чем занимаются. Особенно если это молодожены, которые хотят уединиться…
– То есть ты хочешь сказать, что тебе не по силам удержать эту парочку от интима хотя бы в первые сутки? Что ты этого не можешь? – это уже прямой вызов, но мне все равно. Ради Лотти я готова на все, и это мой последний шанс. Я хорошо знаю Нико, знаю, как он гордится своей способностью решить любую проблему. То есть буквально любую, и это не пустое бахвальство. Он действительно может все. Сейчас Нико снова молчит, но почти уверена: мысленно он уже прикидывает, как лучше исполнить мое поручение.
– Если ты сделаешь это для меня, я буду тебе бесконечно благодарна, – я заговорщически понижаю голос. – Например, я могу написать отчет о вашем отеле и гарантировать ему пять звезд.
– Но ваш журнал уже дважды публиковал отчеты об «Амбе», и оба раза нам присвоили эту категорию, – возвращает меня Нико с небес на землю.
– Хорошо, пусть будет шесть звезд, – импровизирую я на ходу. – Я введу в обиход новую категорию специально для «Амбы». Например, «отель супер-люкс мирового класса». И помещу на обложке фотографию. Ты прекрасно знаешь, какая это реклама! Да все ваши управляющие и владельцы до небес будут прыгать от радости!
– Я тебя отлично понимаю, Флисс, – парирует он. – Но и ты пойми: я не могу вмешиваться в частную жизнь постояльцев. Ни при каких условиях, и в особенности – если они приехали в наш отель, чтобы провести здесь свой медовый месяц.
Его голос звучит достаточно твердо, и я понимаю, что должна достать из своего цилиндра что-то покрупнее кролика.
– Ладно… – Я почти шепчу:
– Слушай… Если ты поможешь мне с этим делом, я опубликую в нашем журнале эксклюзивный очерк о твоем трудовом пути и о твоих исключительных деловых качествах. Весь мир узнает, кто такой Нико Деметриу. Я могу даже назвать тебя главной причиной невероятного успеха знаменитой «Амбы»! Самым ценным сотрудником отеля. Уникальным специалистом по обслуживанию вип-клиентуры. Этот материал прочтут все, кто занимается гостиничным бизнесом, и тогда…
Я могу не договаривать. Нико и сам знает, что наш журнал распространяется в шестидесяти пяти странах. Все высшие должностные лица всех крупных (и не очень) отелей, по крайней мере, просматривают «Пинчер ревью», поэтому подобный очерк станет для Нико самой лучшей рекомендацией, какую только можно вообразить. После того, как материал будет опубликован, наш мистер Деметриу сможет успешно претендовать на любую вакансию в любом отеле мира.
– Я знаю, – негромко добавляю я, – ты давно мечтаешь работать в нью-йоркских «Четырех сезонах».
Мое сердце стучит так громко, что я невольно пугаюсь, как бы Нико этого не услышал. Никогда прежде я не злоупотребляла своим служебным положением, поэтому сейчас я волнуюсь, как, наверное, волнуются все преступники-новички. Вот так и начинаешь скользить по наклонной, отстраненно думаю я. Достаточно один раз оступиться – и готово. Через год я, наверное, буду переправлять за рубеж чемоданы наличных или приторговывать боеголовками от ракет «Трайдент».
Это был первый и последний раз, говорю я себе твердо. Первый и последний. К тому же у меня есть смягчающие обстоятельства.
Нико молчит. Совесть сражается в нем с профессиональными амбициями и карьерными соображениями, и я чувствую себя неловко от того, что поставила его в такое сложное положение. С другой стороны, в этой ситуации я тоже лицо страдающее. Не так ли?
– Ты же мастер, Нико, – говорю я льстиво. – Абсолютный гений. Если кто-то и может мне помочь, так это только ты.
Сумела ли я пошатнуть фундамент его лояльности? Или я просто полная дура? Что, если именно сейчас Нико набирает эсэмэску моему шефу?
Я уже почти готова сдаться, когда в трубке снова слышится его голос. На этот раз он какой-то свистящий, придушенный, но я все равно различаю каждое слово.
– Хорошо, Флисс, я попробую, но… я ничего не обещаю. О’кей?
Его слова звучат довольно неопределенно, но я готова буквально лопнуть от счастья.
– Я все понимаю, Нико, – отвечаю я, подделываясь под его тон и изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу радость. – Но… ты ведь постараешься, правда?
– Я буду стараться, но… Только первые сутки, договорились? Двадцать четыре часа, и не больше. Как фамилия твоей сестры?
Готово! Он согласен!
– Лотти… Шарлотта Грейвени… – бормочу я. – То есть нет, теперь она, скорее всего, – Шарлотта Парр. Миссис Парр. А ее мужа зовут Бен, Бен Парр. Насколько я знаю, они зарезервировали «Устричный номер» и… В общем, пусть делают что хотят, но только не трахаются. – Я даже нахожу в себе силы пошутить:
– Я имею в виду, не трахаются друг с другом, договорились?
Следует еще одна весьма продолжительная пауза, потом Нико говорит:
– Это будет очень странный медовый месяц, Флисс…
8. Лотти
Наконец-то я замужем!
При мысли об этом мои губы сами собой складываются в торжествующую улыбку. Радость наполняет меня словно горячий воздух, так что кажется – еще немного, и я взмою в небо словно воздушный шар. Сегодняшний день был самым лучшим, самым удивительным и волшебным днем в моей жизни.
Я замужем! Замужем!!
Ура!!!
Собственно говоря, чудеса начались задолго до того, как я и Бен оказались в Бюро регистрации. Должна признаться – ужасно приятно вспоминать момент, когда я подняла глаза от разложенных на столе служебных документов и увидела Бена, который буквально ворвался в офис с огромным букетом роз. Глаза его сверкали, подбородок – упрямо вздернут, и я сразу поняла, что он настроен очень серьезно. Все, кто был в офисе, так и вытаращились на него. Даже мой босс Мартин выбрался из своего закутка, чтобы посмотреть, что будет дальше. А дальше было вот что: Бен остановился у двери и в полной тишине (все, естественно, молчали) сказал громко: «Лотти Грейвени! Выходи за меня замуж. Я хочу жениться на тебе сегодня же!»
А потом он подхватил меня на руки – меня! на руки! – и под дружные аплодисменты коллег понес к выходу. К счастью, Кайла догадалась догнать нас, чтобы отдать мне сумочку и телефон, а Бен вручил мне букет, и это было именно то, о чем я мечтала. Наконец-то я стала настоящей невестой.
Саму церемонию регистрации я помню довольно смутно. Должно быть, у меня наступило что-то вроде шока. Единственное, что я помню, это то, что Бен отвечал на все вопросы, которые нам задавали, практически мгновенно. Он не делал ни малейшей паузы, поэтому, когда чиновник спросил, согласен ли он взять в жены названную Лотти Грейвени (это меня, то есть), его «Да!» прозвучало почти агрессивно. Еще Бен захватил с собой несколько пригоршней экологически чистого конфетти (у него были полные карманы этого конфетти), и он осы́пал им нас обоих сразу после того, как нас объявили мужем и женой. После регистрации мы выпили шампанского в ближайшем кафе, а потом оказалось, что нам пора ехать в аэропорт, так что я даже не успела переодеться. В Грецию я лечу в том самом костюме, в котором обычно хожу на работу, но это пустяки, потому что и замуж я выходила все в том же деловом костюме (кто бы мог подумать!), а самое странное заключается в том, что меня это ни чуточки не волнует.
Я бросаю взгляд на свое отражение в зеркале над буфетной стойкой, и мне хочется засмеяться – такой у меня глуповато-счастливый вид, такие красные щеки и туманящийся взгляд. Я и вправду чувствую себя так, как выгляжу – очень счастливой и немного пьяной. Я с утра ничего не ела, но никакого голода я не чувствую – так бывает, когда происходит что-то важное и радостное и главная радость еще впереди. Мы сидим в зале ожидания в Хитроу и ждем, когда (уже совсем скоро!) объявят посадку на самолет, который унесет нас на Иконос – на остров нашей мечты.
Все же я съедаю несколько кусочков нарезанных фруктов и ломтик эмментальского сыра – просто для того, чтобы в желудке что-то было, и невольно вздрагиваю, когда чувствую у себя на бедре чью-то руку.
– Заправляешься? – раздается у меня над ухом голос Бена, и я снова вздрагиваю, на этот раз – в предвкушении. Когда я поворачиваюсь к нему, он целует меня в шею, тогда как его рука медленно ползет мне под юбку. О-о!.. Как это приятно!..
– Не могу дождаться!.. – горячо шепчет он мне на ухо.
– Я тоже, – также шепотом отвечаю я.
– Ты чертовски соблазнительна!
– А ты еще соблазнительней.
Мысленно я прикидываю, сколько нам еще ждать. Перелет до Иконоса занимает три с половиной часа. Думаю, на то, чтобы пройти таможенные формальности и добраться до отеля у нас уйдет еще не более двух часов. Десять минут на то, чтобы наш багаж доставили в номер. Еще пять минут пройдет, пока нам расскажут, где включается свет и как поворачивать кран… Тридцать секунд понадобится на то, чтобы повесить на дверь табличку «Не беспокоить».
В общем и целом получается почти шесть часов. Не знаю, как я выдержу, да и Бен тоже весь извелся. С каждой минутой он дышит все чаще, и вот уже вторая его рука оказывается у меня под юбкой. Ощущения настолько приятные, что мне никак не удается сосредоточиться на компоте из винных ягод.
– Прошу прощения… – какой-то пожилой толстяк протискивается мимо нас к буфетной стойке и начинает накладывать себе на тарелку ломтики «Эмменталера». На нас с Беном он поглядывает с нескрываемым неодобрением.
– Если вам так не терпится, – говорит он назидательным тоном, – найдите себе место поукромнее.
Я чувствую, что краснею еще больше. Не может быть, чтобы маневры Бена настолько бросались в глаза.
– У нас медовый месяц, – резко говорю я, но толстяк совершенно непробиваем.
– Поздравляю, – говорит он холодно. – Надеюсь, ваш молодой человек вымоет руки, прежде чем брать еду с общей тарелки.
Ну и зануда!..
Я бросаю на Бена красноречивый взгляд, и мы перебираемся к дальней стене, где стоят в ряд мягкие плюшевые кресла. Все мое тело тяжело, ритмично вздрагивает, кровь шумит в ушах, как прибой. Больше всего мне хочется, чтобы руки Бена вернулись туда, где они только что были, и продолжили свою сладостную работу.
– Э-э… сыра? – Я протягиваю Бену свою тарелку.
– Нет, спасибо. – Он мрачно хмурится.
Это просто какая-то пытка! Я смотрю на часы, и мне вдруг кажется, что они стоят. Я пугаюсь, но потом понимаю, что с часами все в порядке, просто на самом деле прошло всего две минуты. Две минуты из шести оставшихся часов! Это целая про́пасть времени, которое нужно чем-то заполнить. Может быть, разговором? Да, кажется, это то, что нам нужно. Легкая, непринужденная беседа на отвлеченные темы.
– Я очень люблю эмментальский сыр, – начинаю я. – А ты?
– Ненавижу.
– Правда? – Этот факт, думаю я, мне нужно непременно запомнить на будущее. Все-таки мы еще слишком мало знаем о привычках и предпочтениях друг друга, тут Флисс права на все сто. – А я и не знала, что ты не любишь «Эмменталер».
– Он надоел мне до чертиков, еще когда я жил в Праге.
– А ты жил в Праге? – спрашиваю я с любопытством. Я и в самом деле чувствую себя заинтригованной. Я не знала, что Бен жил за границей, как не знала, того, что он ненавидит эмментальский сыр. Вот, думаю я, в чем главное преимущество брака с человеком, с которым ты предварительно не прожил бок о бок несколько лет. Когда двое таких, как мы, становятся семьей, они еще долго продолжают узнавать друг о друге что-то новое. А значит, тем для разговоров у них только прибавляется. Мы с Беном – настоящие первооткрыватели, мы открываем друг друга, и это поистине захватывающее приключение, которое продлится всю жизнь. Наверное, нет ничего интереснее, чем узнавать чужие секреты, выведывать душевные тайны. Надеюсь, благодаря этому мы никогда не превратимся в уныло молчащих за ужином супругов, которым не о чем говорить, потому что все уже сказано, все изведано и у́знано.
– Правда, жил? – повторяю я. – А… зачем? Что ты там делал?
– Я уже не помню, – Бен пожимает плечами. – Это было в тот год, когда я учился цирковому искусству.
Цирковому искусству? Этого я не ожидала. Я как раз собираюсь спросить, чем еще он занимался в жизни, когда его телефон издает короткий двойной писк, сигнализируя о поступившем сообщении, и Бен вытаскивает его из кармана. Он быстро просматривает сообщение и недовольно хмурится.
– Все в порядке? – озабоченно спрашиваю я.
– Это от Лоркана, – нехотя объясняет Бен. – Как же он меня достал!..
Снова Лоркан… Мне ужасно хочется с ним познакомиться. Откровенно говоря, я испытываю к нему нечто вроде благодарности, ведь если бы вчера Лоркан не поговорил с Беном и не сказал ему… в общем, всего того, что́ он сказал, сегодня Бен не примчался бы ко мне на работу с предложением немедленно пожениться, и в результате я лишилась бы самого удивительного и романтического воспоминания в моей жизни.
Я сочувственно глажу Бена по плечу.
– Но ведь он, кажется, твой самый старый и самый близкий друг, – говорю я. – Не лучше ли вам помириться?
– Может, он и был моим другом, но теперь… – Бен неприязненно скалится, а я бросаю быстрый взгляд через его плечо и успеваю разглядеть часть текста на экране телефона.
«… тебе все равно не удастся убежать, спрятаться от необходимости принимать решение. Ты прекрасно знаешь, как много мы все работали, чтобы сделать это возможным, поэтому просто взять и исчезнуть – будет с твоей стороны…»
Бен поворачивает телефон обратной стороной ко мне, и я не осмеливаюсь спросить, можно ли мне прочесть остальное.
– А… о каком решении он пишет? – деликатно интересуюсь я.
– А-а, так… Ерунда, не стоит обращать внимание. – Бен смотрит на зажатый в кулаке телефон и злобно щурит глаза. – К тому же я ни от чего не убегаю. Я просто… Господи!.. Понимаешь, Лотти, проблема в том, что Лоркану ужасно хочется, чтобы я делал все именно так, как он считает нужным и правильным. Должно быть, он просто привык управлять всем и вся, пока работал с моим отцом. Тот его слушался, и я не могу не признать, что Лоркан часто давал ему действительно ценные советы, но теперь… Теперь все изменилось.
Он снова подносит телефон к глазам, набирает какую-то короткую фразу и резким движением пальца отправляет эсэмэс адресату. Буквально через несколько секунд приходит ответ, и Бен негромко бранится сквозь зубы.
– Приоритеты! Он говорит, что я должен правильно выбрать приоритеты! До него никак не дойдет, что речь идет о моем будущем! Ну как, как ему объяснить, что я просто сделал то, что должен был сделать еще пятнадцать лет назад?! А ведь если бы я тогда женился на тебе, сейчас у нас, наверное, было бы уже десять детей!
При этих словах я чувствую, как моя любовь вспыхивает с новой силой. Бен хочет иметь большую семью! Мы с ним об этом еще не говорили – просто не было времени, – но в душе я надеялась, что он, как и я, хотел бы иметь много детей. Четверых. А может быть, даже шестерых!
– Ничего, – говорю я, прижимаясь к нему. – Время еще есть, мы все наверстаем!
Пару секунд спустя Бен роняет телефон на сиденье и поворачивается ко мне.
– Знаешь, – говорит он, – с сегодняшнего дня для меня по-настоящему важно только одно – ты и я. Мы… И больше ничего!
– Правильно. Так и должно быть, – шепчу я в ответ.
– Я до сих пор помню момент, когда влюбился в тебя, – продолжает он, мечтательно прикрыв глаза. – Это было в тот день, когда ты впервые прошлась по пляжу колесом. Сначала ты загорала на скале посреди залива, потом прыгнула в воду и поплыла к пляжу. Я думал, ты хочешь вернуться в пансион, но на берегу ты вдруг сделала «колесо», а потом еще раз и еще… и так до самого подножия лестницы. Я думаю, ты просто не знала, что за тобой кто-то наблюдает… Меня это поразило!
Я киваю. Я тоже помню тот день, помню плотный, прохладный песок, в который я упиралась ладонями, помню, как развевались и лезли в глаза волосы. В те времена я была сильной, легкой и гибкой как тростинка, а живот у меня и вовсе был как стиральная доска…
И, разумеется, я знала, что он на меня смотрит.
– Ты сводишь меня с ума, Лотти! – говорит Бен, и его ладони снова начинают скользить вверх по моим бедрам. – Всегда сводила!..
– Нет, Бен, нельзя! – Я бросаю быстрый взгляд на пожилого джентльмена, который нет-нет, да и посматривает в нашу сторону поверх своей газеты. – Не здесь!
– Но я не могу больше ждать!
– Я тоже. – Мое тело снова начинает вибрировать в такт частым ударам пульса. Что же делать?!..
– Но нам придется, – добавляю я и смотрю на часы. Прошло всего десять минут. Не представляю, как мы оба выдержим эту пытку.
– У меня, кажется, идея! – Бен перехватывает мой взгляд и шепчет горячо:
– Ты бывала здесь раньше? В Хитроу довольно большие туалеты… Просторные кабинки…
Он делает паузу и добавляет:
– Туалеты для обоих полов. Унисекс.
Я подавляю желание захихикать.
– Ты предлагаешь…
– Угу. – Его глаза блестят, как у горячечного больного. – Ну, как тебе?
– Сейчас?
– А чего ждать? До посадки еще минут двадцать.
– Я… я не знаю. – Я и в самом деле не знаю, как поступить. Секс в общественном туалете… По правде сказать, я несколько иначе представляла себе свою первую брачную ночь, но, с другой стороны, мне и в голову не приходило, что я сама буду в таком возбуждении.
– А как же наша брачная ночь? – спрашиваю я, продолжая цепляться за свой первоначальный план. – Ведь мы хотели сделать ее особенной, романтичной…
– Мы все сделаем, как решили, – уверенно отвечает он и принимается играть моей мочкой уха, отчего приятные ощущения во всем моем теле только усиливаются. – А то, что мы задумали сейчас, это просто… просто прелюдия. Проба пера.
Его пальцы нащупывают бретельку моего бюстгальтера.
– Ну а если честно, то еще немного, и я просто лопну.
– Я тоже… лопну. – Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать в голос. – Ладно. Только ты иди первый. Найди нам удобное место.
– Я пришлю эсэмэску.
Он поднимается и быстро идет к дверям унисекс-туалетов, а я откидываюсь на спинку кресла и стараюсь не расхохотаться. Просто не знаю, как у нас все получится. Впрочем, обстановка в зале ожидания кажется мне слишком респектабельной и скучной, и я не прочь внести в нее капельку экстрима.
В ожидании эсэмэс от Бена я достаю телефон и под влиянием настроения отыскиваю номер Флисс. Мы с ней столько шутили по поводу членства в клубе «Высокая миля» [33]33
Клуб «Высокая миля» – сленговый термин, объединяющий людей, которые занимались сексом в самолете на высоте не менее одной мили.
[Закрыть], что я просто не в силах удержаться.
«Ты никогда не занималась этим в общественном туалете аэропорта? Когда будет удобный случай, я расскажу, каково это☺»
Честно говоря, никакого ответа я не жду. Ведь это просто шутка – быть может, даже не слишком остроумная. Поэтому, когда пару секунд спустя приходит ответ, он застает меня врасплох.
«Остановись! Не смей! Ты сама все себе испортишь. Дождитесь хотя бы, пока попадете в отель!»
Несколько мгновений я тупо разглядываю буквы на экране телефона, потом перечитываю сообщение еще раз. Да что с ней, в конце-то концов, думаю я, и отбиваю новый текст:
«Не беспокойся, мы женаты☺»
Я успеваю сделать глоток воды, и тут приходит еще одно эсэмэс, на этот раз – от Бена:
«3-я каб. слева. Стукни 2 раза».
Теплая волна бежит по всему моему телу от головы до пяток, пока я набираю ответ:
«Иду».
Я беру в руки сумочку и вижу, что Флисс прислала еще одно сообщение.
«Я тебе серьезно говорю: вы должны подождать до гостиницы. Остановись, не то сама потом будешь жалеть!»
Ну, это уже чересчур. Я хотела пошутить, а в ответ получаю одни глупые нотации! И что это Флисс так волнуется? Может, она боится, что нас поймают и какой-нибудь особо пронырливый репортер сумеет связать меня с ней и с ее надутым журналом?
«Тебя это не касается!» – отправляю я Флисс сердитую эсэмэску и прячу телефон в карман. К туалетам я иду, дрожа от множества сладостных предчувствий. Внутри я дважды стучу в дверь третьей слева кабинки – и в одно мгновение оказываюсь в объятиях Бена, который уже наполовину раздет.
– О боже! Боже мой!..
Его губы прижимаются к моим, одной рукой он гладит (на самом деле больше ерошит) мои волосы, другой расстегивает застежку лифчика, пока я судорожными движениями пытаюсь избавиться от трусиков. В кабинке довольно тесно, но мне удается сделать это в рекордно короткое время. Я хочу, чтобы все произошло как можно скорее, чтобы все было быстро и яростно… Я хочу, как не хотела еще никогда в жизни.
– Ш-ш!.. – шикаем мы друг на друга, когда кто-то из нас задевает стенку кабинки локтем или коленом. К счастью, стенки здесь достаточно прочные, и на них можно опереться. Со всей поспешностью мы занимаем более или менее удобное положение – Бен прижимается спиной к стене, а я готовлюсь запрыгнуть на него, чтобы обхватить руками и ногами. Бен пыхтит, как паровоз, я тоже завелась не на шутку. Судя по стремительному началу, задуманное займет у нас не больше десяти секунд.
– Презерватив… нужно? – шепотом спрашиваю я.
– Нет, – быстро отвечает он, потом глядит на меня вопросительно. – Правильно?
– Правильно. – Мое возбуждение возрастает еще больше. Что, если мы зачнем ребенка? Это будет просто восхитительно!
Бен внезапно замирает.
– Слушай, – хрипло шепчет он, – может, с тех пор как мы были вместе в последний раз, ты выучилась каким-нибудь особенным штучкам? Если так, только скажи, что я должен делать.
– Потом, – шепчу я в ответ, поддергивая повыше юбку. – Я потом тебе расскажу… Ну, давай же!..
– О’кей.
Тук-тук-тук!!
Кто-то громко стучит в дверь кабинки, и от неожиданности со мной чуть не делается плохо. Оступившись, я больно бьюсь коленом о бачок. Что за черт?! Кто там?!
– Прошу прощения, – раздается снаружи женский голос. – Я – менеджер зала ожидания. Здесь кто-нибудь есть?
Проклятье!..
Я не могу пошевелиться. Не могу даже подать голос. В панике мы с Беном глядим друг на друга. Что делать??!
– Откройте, пожалуйста, дверь.
Одной ногой я стою на унитазе, другой успела обвить талию Бена. Где мои трусики, я понятия не имею, возможно, они утонули. Но хуже всего то, что я по-прежнему задыхаюсь от острого желания.
