Текст книги "Я (не) люблю Джозефину"

Автор книги: Софи Дьёэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

4
Любовь и колдовство

Когда новенькая вошла в класс, я и глазом не повёл. Успею ещё насмотреться, а сейчас других дел полно. Мы писали контрольную по спряжениям, и появление новенькой дало мне несколько драгоценных секунд, чтобы заглянуть в листок к Самюэлю.

Он-то и толкнул меня в бок. Чтобы я посмотрел. Сам он сидел с совершенно ошалевшим видом. Ну и неудивительно вообще-то.

Это было похоже на картину. Новенькая стояла на фоне бежевой стены. Чёрные длинные волосы, гладкие и блестящие. И чёрный свитер, который ей сильно велик.

– Вау! Ты её глаза видел? – прошептал Самюэль. – Ну вообще! Зелёные… Совсем зелёные, а ресницы! Ей бы ещё чёрную кошку и ведьмовский колпак. Всё, я погиб. Она меня обворожила!

Это колдунья, точно.

Новенькая действительно оказалась красивой (очень красивой), но я не стал ничего отвечать Самюэлю. Его часто околдовывают девчонки. Ужасно влюбчивый товарищ. Год не успел начаться, а его уже успела обворожить Лейла (ходил околдованный, пока она не посмеялась над ним на физкультуре, когда он забирался по канату), потом – Зоя (пока не потеряла куртку, которую он ей одолжил). Не околдовывала его одна только Магали, но это и неудивительно.

Мадам Дюжур затянула свою обычную приветственную речь и произнесла много слов, но из ценного сообщила только одно: новенькую зовут Джозефина, Джозефина Гаргальо.

– Садись где хочешь, Джозефина, – сказала ей учительница.

Джозефина скользнула между парт и опустила рюкзак на парту прямо у меня за спиной. Но не успела она сесть, как откуда-то с дальних рядов раздался голос:

– О нет! Где угодно, только не за ним. Ты скоро поймёшь почему. Поверь, Джозефина. Например, рядом с Зоей место свободно…

Магали ещё даже не договорила, а Зоя уже вскочила и как заорёт:

– Зоя – это я!

– Так, хватит, – рассердилась мадам Дюжур, которая не любит, когда людей вносят в разные там списки, я уже говорил. – Джозефина, оставайся за этой партой. Остальные – продолжаем работу! Джозефина, тебе я сейчас тоже дам задание. Оценку ставить, конечно, не буду.

Вы, наверное, подумали, что я завалил контрольную из-за того, что влюбился с первого взгляда? Что меня парализовало или сердце из груди выскочило? Не угадали. Сердце у меня, конечно, из груди выскакивало, это правда, но контрольную я завалил из-за того, что не умею спрягать глаголы в сослагательном наклонении, и Самюэль – тоже.

На перемене мне страшно хотелось разузнать про новенькую побольше. Я тогда ещё не понимал, что это из-за любовных чар. Думал, мне просто любопытно. Но как только мы вышли в коридор, Джозефину со всех сторон облепили девчонки. Нашлись даже две такие, которые взяли её под руки (Зоя и Хадижа), чтобы проводить на следующий урок.

– Нет, ты только посмотри на них… И как мне к ней подойти и спросить, есть ли у неё чёрная кошка? – возмущался Самюэль. – Вцепились и не отпускают, вот пиявки!

В столовой нам тоже не удалось приблизиться к новенькой. Едва Джозефина села за стол, к ней тут же сбежалась толпа девчонок. Мы с Самюэлем обедали и глаз с них не спускали.

Когда в конце обеденной перемены они выстроились в очередь сдавать подносы, Магали притормозила рядом с нашим столом. Покосилась на меня и прошептала новенькой на ухо (очень громко, чтобы я тоже услышал):

– Вот, это он… Тот мачо, про которого я тебе говорила…

И тут произошло нечто совершенно сверхъестественное.

Новенькая вздохнула и произнесла с недовольным видом:

– Слушай, хватит. Я уже сказала, что терпеть не могу, когда мне говорят гадости про людей. Если хочешь посплетничать, то, пожалуйста, без меня.

От изумления Магали так резко затормозила, что сзади в неё врезалась Зоя со своим подносом.

Джозефина, конечно, не ведьма, но всё равно очень странная. Девчонки обожают сплетничать, как я уже доказал в своём сочинении с вескими аргументами, а Джозефина этого, оказывается, терпеть не может!

Через несколько минут во дворе я увидел, как она вдруг отделилась от группы девчонок.

– О! – воскликнул Самюэль, который тоже не сводил с неё глаз. – Она одна! Скорей, Уго! Окно для запуска!

Мы подкараулили Джозефину у выхода из туалета, и Самюэль притворился, будто случайно проходил мимо и страшно удивлён.

– О! Привет. Ты, кажется, новенькая?

Она сначала подскочила от неожиданности, но тут же снова приняла невозмутимый вид. Скрестила руки на груди, нахмурила брови, ни слова не сказала. Вообще ни словечка. А впечатление было такое, как будто она говорит: «Считаешь, я ничего не соображаю? Я прекрасно знаю, что вы меня тут поджидали».

Просто невероятно, она говорила БЕЗ СЛОВ!

– Ну как тебе школа? Нравится? – спросил Самюэль. – А класс как? Нравится?

Вопросы были не слишком интересные, но я надеялся, что новенькая найдёт, как на них ответить. Лично я, когда она на меня посмотрела, пробормотал что-то настолько невнятное, что даже сам не понял.

Новенькая очень добро мне улыбнулась.

– Привет! Джозефина – это моё полное имя, но ты можешь называть меня Джо.

– Джо, – повторил Самюэль, хотя это мне она разрешила так её называть, а не ему. – Я – Самюэль. А этот немой – мой друг Уго.

Она опять заговорила без слов: кивнула, и мы оба очень хорошо поняли: «Окей, Самюэль и Уго, понятно. Я вас запомнила». После этого она с улыбкой посмотрела на нас, не мигая, и мы как будто услышали: «Зачем вы за мной ходите? Может, хотите о чём-то спросить?»

И Самюэль тут же задал Джозефине все вопросы, которые хотел.

Нет, у неё нет чёрной кошки, и никогда не было, и брата тоже, и сестры. Она живёт с мамой и бабушкой. Недавно они переехали в наш район, на центральную улицу, там, где кинотеатр. Нет, не рядом с кинотеатром, а через дорогу. Из-за маминой работы они часто переезжают (это мне не понравилось). Нет, она никогда не читала книг про колдовство, конечно, не считая Гарри Поттера. Потом Джо широко раскрыла глаза и без слов спросила у Самюэля, почему его всё это интересует.

Он начинал меня бесить. Я по-прежнему молчал, а он её буквально обстреливал вопросами. Джозефина наморщила лоб и бросила взгляд куда-то вдаль, намекая, что разговор ей наскучил.

– Может, уже хватит допрашивать человека? – пробормотал я.

– Окей, окей, – ответил Самюэль. – Пойдём, Джо, мы покажем тебе школу…

Она не сдвинулась с места, и тогда он взял её под руку!

– Вот тут у нас читальный зал, – начал Самюэль с видом профессионального экскурсовода.

Он сообщил ей часы работы, хотя они и без него были крупным шрифтом написаны на двери.

– Дальше, за пожарной лестницей, отдел, куда лучше не соваться: там сидит администрация, – продолжал Самюэль.

И, видимо, для смеху, добавил таинственным шёпотом:

– Я серьёзно, оттуда многие не вернулись… Говорят, их крики слышны по ночам, в полнолуние…

Джозефина не засмеялась, и тогда Самюэль стал невыносимо долго перечислять всех, кто работает в администрации.

Он говорил очень громко, неинтересно и бесконечно. А если иногда и умолкал на секунду, то лишь для того, чтобы шепнуть мне что-нибудь. Например: «Какая же она классная!» или «Никогда не видел такой девчонки!» или «Старик, я влюблён!»

Самюэль провёл нас по всей школе, ни одного коридорчика не пропустил. На последнем этаже он решительно направился к лабораториям, на ходу перечисляя все восхитительные вещи, которые мы там сейчас увидим. Когда мы были уже в дверях, Джо сказала мне без слов: «На помощь! Я больше не могу!»

Я ответил ей жестами: «Как только он войдёт внутрь, сматываемся!»

Так классно было сбежать с ней вместе! Даже когда нас остановил надзиратель, ничего страшного не произошло. Джо ему просто объяснила:

– О, простите, пожалуйста… Это я виновата, я сегодня первый день в школе и попросила Уго всё тут показать.

Мне очень понравилось, как она произнесла «Уго».

И ещё понравилось, как она склонила голову набок и сказала без слов:

«Месье надзиратель, будьте так любезны, оставьте нас в покое, ведь вы же сами видите, какая я воспитанная и неопасная».

– Ладно, осматривайте, – легко согласился он. – Но не бегать, хорошо?

Мы стали спускаться. Я выбрал самый длинный путь. Она говорила очень мало, а я и того меньше – только «да», или «нет», или «когда как». На первом этаже Джо в последний раз что-то сказала мне без слов и направилась во двор обратно к девчонкам. А я стоял и смотрел, как она уходит. Довольно долго смотрел. Самюэль, конечно, зануда и влюбчивый тип, но он прав. Джо классная, и я никогда в жизни не видел такой девчонки. Что же, получается, я тоже околдован? Неужели и со мной могла произойти такая ерунда?

Я медленно поплёлся к своему шкафчику. На дверцу кто-то прилепил жёлтую клейкую бумажку.

К счастью, в классе Самюэль не мог сразу на меня наброситься. Следующим уроком была математика. А на математике мы не шевелимся и не разговариваем. Иначе можно схлопотать крестик. А когда их набирается три, математик оставляет на час после уроков. А когда нас оставляют на час после уроков, родители потом устраивают такое, что во второй раз оставаться уже не захочется. Так что я подал Самюэлю знак, что объясню всё потом, а он подал мне знак, что очень на это надеется, а иначе, мол, пусть я пеняю на себя. Я даже старался не смотреть на Джо, чтобы не нервировать Самюэля.

– Уго, к доске! – вдруг рявкнул учитель.

Я понятия не имел, чего он от меня хочет. Я вроде как был в классе, а вроде как и не был. Понятное дело, пример я решить не смог, и в классе раздалось два смешка, за которыми последовало «Молодец, мачо!» и просто «Молодец!». Учитель раздал крестики: один Магали, один Самюэлю и один мне.

Математика была в тот день последним уроком, и когда она закончилась, я пулей вылетел из школы. Голова у меня буквально трещала от вопросов.

Ещё никогда в жизни мне не хотелось больше общаться с девчонкой, чем с другом.

И ещё никогда в жизни я не мчался домой на такой бешеной скорости.

И никогда в жизни так не торопился поскорее увидеться с сестрой.

5
Без памяти, а может, нет

– Кларисса! Кларисса!

Я колотил в дверь (опять забыл ключи), но сестра не спешила. Не помню, я уже говорил, что у неё настроение очень быстро меняется? И нет смысла пытаться выяснить, из-за чего.

– Что случилось? – брякнул я, когда она наконец открыла.

Сглупил, конечно, ведь прекрасно знал, что нельзя задавать этот вопрос.

– Не твоё дело!

Она направилась к себе в комнату, и я поплёлся следом.

– Слушай, мне нужно у тебя кое-что спросить…

Я успел вставить ногу в дверной проём, чтобы сестра не захлопнула дверь у меня перед носом.

– Кларисса, ну пожалуйста. Это важно, просто ужасно важно. Это… это для одного моего друга, но я не могу тебе сказать, для кого именно.

Тут она немного приоткрыла дверь.

– Для кого это?

– Я обещал не говорить.

– Для кого?

– Ох… Ну… Для Омара! Ему кажется, что он влюбился, но уверенности нет.

– Это и есть твой жутко важный вопрос? – простонала сестра.

– Ну… Понимаешь, он прямо весь извёлся. Целый день сегодня ходил как во сне. Обычно девчонки его не интересуют. Ну то есть совсем. А тут… Говорит, что всё время думает только о ней и двух слов связать не может, если она рядом. Как думаешь, могло так выйти, что он вдруг влюбился?

– Могло.

– Слушай, Кларисса, будь человеком. Ты бы так ему помогла… Ну, если бы он мог точно понять, что с ним такое.

Я вытащил ногу, чтобы она могла закрыть дверь, если хочет, но остался в коридоре. Через одну или две минуты Кларисса вышла и сунула мне какой-то журнал.

– Держи, – сказала она сухо. – Не самый свежий выпуск, но всё равно поройся.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что однажды я буду лежать на кровати и читать «Лили, журнал только для девочек», думаю, я бы тут же умер. С обложки мне во весь рот улыбались девчонки моего возраста. Ну ок. Сейчас главное узнать побольше про любовь. Я начал листать и обнаружил несколько потрясных статей. Например, на странице 12: «Как понравиться мальчику всего за пять уроков». Или на странице 18: «Спасите, я ни в кого не влюблена!» Ещё там была рубрика под названием «Душевная почта», где девчонки задавали разные довольно полезные вопросы и им отвечала Лили из журнала «Лили».

Но самую классную штуку я нашёл на странице 21 – тест, который составили как будто для меня!

Естественно, я тут же подскочил и ринулся искать ручку.

Ну да, со всеми этими «он подходит» и «что ему надо» отвечать было не очень удобно. Я всё представлял себе, что ко мне подходят яростно моргающие Самюэль или Омар. Пришлось немного подправить текст, и отвечать стало гораздо удобнее.

На этот вопрос ответить было очень трудно. Слишком рано об этом думать. Джозефина мне ещё даже своего номера телефона не дала.

Я подсчитал сердца, звёзды и цветы, и у меня получился вот такой результат:

Потрясающе! Я всё-таки влюблён! Теперь, когда я в этом убедился, мне захотелось узнать про любовь всё. Я погрузился в чтение других статей. Прочитал журнал от корки до корки, ни строчки не пропустил. Отнёсся к делу предельно внимательно и отвлёкся всего один раз, когда пришли с работы родители.

– Ау, Уго… Это мы, – сообщил папа из-за двери.

– Супер! Сейчас кое-что закончу и приду.

– Только недолго, мы садимся за стол, – сказала мама.

– Да-да, пять минут.

Мне оставалось только дочитать рубрику «Дела сердечные», когда пришла эсэмэска от Робена.

У меня были заботы поважнее. В «Делах сердечных» некая Аманда, 12 лет, задала точь-в-точь такой же вопрос, какой задал бы я сам.

Джозефина тоже улыбалась другим мальчикам. И, возможно, она ещё кому-нибудь тоже разрешила называть её Джо? Я уже было собрался прочитать ответ Лили из журнала «Лили», но тут на телефон пришло новое сообщение. На этот раз не от Робена, а от Омара:

Я выключил мобильник: надо было всё же разобраться, что там у этого Ж. и Аманды.

А она не так глупа, эта Лили. Надо бы и мне тоже стать повнимательнее.

– У-у-ужин! – закричала мама с другого конца квартиры.

Судя по тону, она звала меня уже не в первый раз.

Когда я явился к столу, родители хмуро раскладывали по тарелкам свинину с карри.

– Уго, – сурово начала мама, – сначала ты не выходишь с нами поздороваться, а потом приходится пять раз звать тебя к столу!

И тут она на меня посмотрела.

– Малыш, почему ты не снял шапку? И вообще как-то странно выглядишь, с тобой всё в порядке?

Я не ответил, а только сидел и пытался уложить лист салата на край миски так, чтобы он не падал.

– Что-нибудь в школе?

Маслянистый листик пошатнулся.

– Уго, мама задала тебе вопрос!

Если листик упадёт на скатерть, Джозефина меня любит… А если в салатницу, то дело дрянь… Кларисса потянулась за куском хлеба, и, видимо, её движение подняло поток воздуха: листик снова покачнулся и чуть-чуть перегнулся на хорошую сторону. Ну же, мам, давай… Теперь ты возьми хлеба… Мам, возьми хлеба… Подними ещё одну воздушную волну… Yes!

– Уго, ты так и не ответил маме, – сердито напомнил отец. – Да что с тобой такое сегодня?

Тут моя сестра вздохнула и закатила глаза к потолку.

– Пап! Ведь у него на лбу написано! Посмотри! Ты сердишься, а он сидит и улыбается. Ладно, я тебе помогу, так и быть. Мальчик глупо улыбается… на него орут, а ему плевать… он продолжает улыбаться и любоваться салатом… думает о чём-то другом… или, может, о ком-то…

– У-у-у! – воскликнула мама.

Она тоже улыбнулась и отложила вилку, чтобы снять с меня шапку и потрепать по волосам.

– У-у-у, это так мило!

– Может, теперь вы ещё и мне объясните, что происходит? – воскликнул папа.

– Пап, ну ты даёшь! – усмехнулась Кларисса. – Он влюблён, вот что происходит!

6
Джозефина

Прежде чем лечь спать, я провёл кое-какие исследования. Интернет рассказал мне, что Джозефина – это редкое имя, которое означает «Бог воздаст», но я не смог найти информацию о том, что именно он воздаст.

Мне очень понравилось, что Джо предпочитает тишину (как и я) и покой (как и я).

Ещё мне понравилось, что она таинственна.

И ещё – что способна полюбить кого-то раз и навсегда.

На следующее утро я проснулся полный энергии. Кстати, очень рано. Настроение было прекрасное. Я сгорал от нетерпения, как бывает, когда знаешь, что вот оно, вот сейчас, немедленно, нужно бежать в гостиную, где под ёлкой – подарки!

А всё потому, что у меня появилась цель.

Необходимо было выяснить, думает ли Джо обо мне так же, как думаю о ней я. Я решил последовать превосходному совету Лили из журнала «Лили», который та дала не мне, а Аманде:

Я позавтракал раньше всех, проторчал довольно долго в ванной (искал баночку с гелем для волос), надел свои лучшие джинсы и новую толстовку и вышел из дома слишком рано. Решил не бежать. Не хватало ещё явиться в школу запыхавшимся, красным и потным.

Ворота были ещё закрыты. Я смотрел, как один за другим появляются учителя и надзиратели, как зажигается свет на первом этаже. Когда ворота наконец открыли, я вошёл и встал перед доской, на которой надзиратели вывешивают объявления о болезни учителей. Прямо посреди фойе: тут меня Джо точно не пропустит.

– Уго Секадес, ты что, с кровати упал? – пошутил кто-то из надзирателей.

Когда мы опаздываем, они злятся, когда приходим заранее – издеваются.

Ученики понемногу подтягивались, но Джозефины всё не было. Первым из наших в школу ввалился Самюэль. И сразу на меня накинулся. Он тоже, кстати, нарядился как на парад.

– Ты что, от меня скрываешься? – спросил он. – Почему вчера сбежал после уроков? Будешь объясняться или нет? И почему вы с Джозефиной свалили, когда мы показывали ей школу? Друг называется!

– Я вообще не понимаю, о чём ты! Мы шли за тобой до лаборатории, а потом я такой оборачиваюсь, а её нет. Пф-ф-ф… Похитили Джозефину!

Самюэль нахмурился – похоже, его взволновала судьба Джозефины, хотя рассказывал-то я про вчера.

– Что значит «похитили»?

– Ну вот так. Пф-ф-ф!

Самюэль улыбнулся. Ему ведь только и надо было услышать, что я ни минуты не провёл с Джозефиной без него.

– Я испугался, что она заблудилась, и бросился её искать, – добавил я. – Ну, экстренная ситуация, понимаешь?

– Да-да, – закивал Самюэль. – Тут ты, конечно, прав, но…

Он снова нахмурился.

– …но, когда ты её нашёл, ты с ней разговаривал?

– Да не-е-ет, она сразу убежала во двор к девчонкам.

Самюэль с облегчением выдохнул. И предложил мне жвачку в знак того, что мы опять друзья.

– Слушай, классная толстовка, – сказал он. – И волосы гелем уложил! Так-так… Похоже, решил на кого-то произвести впечатление! Может, расскажешь?

Мне показалось, что сказать ему правду – не лучшая идея.

– Да нет… Просто с утра времени было много, – ответил я.

И вот тут-то Джо наконец вошла в школьные двери.

– Джо! – заорал Самюэль. – Обалдеть! Ты прям как солнце! Появилась – и всё аж засияло!

Джо в ответ бросила короткое «привет» и еле заметно улыбнулась. Только невозможно было понять: всё это предназначалось ему или мне? Она прошла мимо, не задерживаясь, и Самюэль шепнул:

– Видел, как посмотрела? Всё-таки есть у меня к ним подход, к девчонкам! Она, понятно, старается не подавать виду, но уже втрескалась, это ясно. А что тут поделаешь, старик, такой уж я очаровательный парень, никто не в силах устоять.

Я не ответил, слишком разволновался. Если Самюэль всегда будет рядом со мной или, что ещё хуже, станет торчать где-то между Джо и мной, я ни за что не смогу разобрать маленьких сигналов, о которых писала Лили из журнала «Лили». Ведь как понять, на кого из нас двоих смотрит Джо?

К счастью, на следующем уроке Самюэль сидел в другом конце класса рядом с Магали, а Джо была прямо у меня перед носом.

Наверное, хорошим знаком было бы, если бы она часто на меня оглядывалась – ну, просто посмотреть. Или там попросить листок, ручку и ластик, которые на самом деле – лишь повод со мной заговорить.

Но Джо так и не обернулась. Ни одного взгляда не бросила через плечо. Ничего. Но я не собирался сразу отчаиваться. Возможно, просто нужно проявить терпение.

– Уго? – вдруг произнесла учительница.

– Это я, – отозвался я, застигнутый врасплох.

– Я знаю, что это ты, спасибо, – ответила мадам Дюжур.

И Джо засмеялась, но это был никакой не сигнал, потому что хохотал весь класс.

– Читай там, где остановились, – велела учительница. – Страница 56… Ну же, просыпайся!

Это было стихотворение, и я изо всех сил постарался прочесть его с выражением, хотя стишок был, честно говоря, не очень.

– Молодец, Уго! – похвалила учительница, но Джо никак не отреагировала.

И тут мадам Дюжур объявила, что у нас начинается курс поэзии.

В младших классах нас уже пытались научить писать стихи, но ничего хорошего из этого не вышло. Учительница хотела, чтобы мы представили себя каким-нибудь животным, и заставила нас тянуть бумажки из банки. Мне, как обычно, повезло: досталась улитка. Я бы предпочёл льва или тигра, ну, в худшем случае лиса. Не очень-то приятно рассказывать, даже если в рифму, о том, как ты по жизни только и делаешь, что ползаешь со скоростью метр в час и размазываешь слюни под дождём.

Но мадам Дюжур придумала задание посложнее:

– Опишите в стихах кого-нибудь из своих одноклассников.

– Супер, обожаю поэзию… – шепнула Джо своей соседке.

То есть права на ошибку она мне не оставила.

– Имейте в виду, – добавила мадам Дюжур, – не следует раскрывать имя вашего героя. Мы должны будем сами догадаться, о ком идёт речь, когда вы прочтёте стихотворение вслух.

Кто-то прыснул, кто-то заухмылялся, а один человек (Робен) воскликнул:

– Лично я напишу автопортрет, мадам! Лучшего героя для своей поэмы я здесь не вижу!

– А можно про учителя? – спросил Омар.

– Нет, – ответила мадам Дюжур. – Выберите кого-то из класса и, конечно, не забывайте про уважение и положительный настрой.

– О, насчёт этого можете не волноваться, – сказал Самюэль. – Я напишу очень положительное и крайне уважительное стихотворение! О той, кого я выбрал, нельзя говорить без уважения, мадам!

Весь класс разом выдохнул: «Ва-а-ау…»

– Он напишет любовную оду, – пошутил Робен.

– Это ему решать, – сказала учительница. Похоже, мы её утомили.

Хотя вообще-то мы никогда ещё не слушали объяснений мадам Дюжур так внимательно, как на этом уроке.

– Обязательно расскажите об отличительных чертах своего таинственного персонажа. Иначе как мы его распознаем? – говорила она.

Но ведь я совсем ничего не знал о Джозефине!

И Самюэль – тоже, но это не помешало ему немедленно уткнуться в тетрадь для черновиков. Теперь он на бешеной скорости что-то вдохновенно там калякал.

Омар, крайне заинтригованный, дёрнул тетрадку к себе.

– Прекратите! – рассердилась мадам Дюжур.

– Волосы чёрные, как темнота-а-а… Глаза зелёные, как красота-а-а, – продекламировал Омар.

– Отдай! – взревел Самюэль.

– Сядьте! – скомандовала учительница.

– Мадам, но ведь это какой-то бред – зелёные, как красота? – возмутилась Магали.

– Может, и бред, зато в рифму! – огрызнулся Самюэль. – И вообще – что хочу, то и…

Конца его фразы я не услышал, потому что прозвенел звонок. До меня донеслись только слова мадам Дюжур, которые она прокричала нам вслед:

– Не забывайте, стихотворение нужно сдать в понедельник через две недели!