Текст книги "Остров сказок"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

СТЕНА КАДДО[5]5
  Сказка Западной Африки в переводе В. Диковской.


[Закрыть]

Сказка Западной Африки

К северу от Гвинейского залива, в древнем царстве Сэ́но, в городе Тэнде́лла, жил некогда богач по имени Ка́ддо. Его обширные поля простирались далеко вокруг города. Сотни мужчин и подростков во время полевых работ разрыхляли землю Каддо для посевов, и сотни девушек и женщин сажали в эту землю семена. Амбары Каддо были всегда набиты зерном, потому что каждый раз Каддо собирал богатый урожай, и хлеба у него оставалось куда больше, чем ему было нужно. Его имя славилось по всему царству Сэно. Путешественники, проезжавшие через город, увозили с собой за пределы царства Сэно легенды о его несметных богатствах.

Однажды Каддо собрал перед своим домом всех жителей города. Он был первый человек в городе, и пришли на это собрание все горожане, зная, что он скажет им что-нибудь важное.

– Есть у меня одна забота, – сказал Каддо, – и она давно меня тревожит. Я потерял сон. В моих амбарах столько зерна, не знаю, что с ним и делать.

Люди внимательно слушали слова Каддо, и один из них сказал:

– В нашем городе есть такие бедняки, у кого совсем нет зерна. Они очень бедны. Почему бы не дать им немного зерна, если у тебя есть лишнее?

Каддо покачал головой и ответил:

– Нет! Это плохо придумано и для меня совсем не подходит.

Тогда сказал другой:

– Ну хорошо, ты мог бы одолжить зерно тем, у кого в этом году был плохой урожай и нет семян для весеннего сева. И для нашего города это было бы неплохо. Мы не знали бы больше нищеты.

– Нет, – сказал Каддо, – это мне тоже не подходит.

– А почему бы не продать ненужное тебе зерно и не купить вместо этого коров? – посоветовал третий.

Каддо опять покачал головой.

– И этот совет не так уж хорош, – сказал он. – Вам, беднякам, конечно, трудно советовать мне, богачу, когда у меня такие заботы.

Немало советов выслушал в тот день Каддо, но ни один из них ему не понравился. Думал он, думал и наконец сказал:

– Пришлите, мне завтра девушек, да побольше. Пусть они смелют для меня это зерно.

Люди ушли от него недовольные. Но всё-таки утром послали к нему работать сотню девушек, как он просил.

На ста жерновах начали девушки молоть зерно Каддо. Весь день они засыпали в жернова зерно и собирали муку. С утра до позднего вечера слушали жители Тэнделла шум жерновов перед домом Каддо. Гора смолотого сорго[6]6
  Со́рго – разновидность проса: злак, растущий в тёплых странах Азии и Африки, важнейшее хлебное растение; служит также для выработки сахара, для корма скота.


[Закрыть] быстро росла.

Семь дней и семь ночей девушки без отдыха мололи зерно. И когда последнее зёрнышко было смолото в муку, Каддо позвал к себе девушек и сказал им:

– Теперь принесите родниковой воды. Мы смешаем её с мукой и приготовим тесто.

Девушки принесли воды в глиняных горшках, замесили крутое тесто. И Каддо велел им делать из этого теста кирпичи.

– Когда кирпичи высохнут, я построю из них стену вокруг моего дома, – сказал Каддо.

Быстро облетела весь город весть о том, что Каддо собирается строить стену вокруг своего дома, и все горожане пришли к его дому с протестом.

– Нет, – говорили они, – ты этого не сделаешь. Это жестоко!

– Люди не имеют права строить стены из того, что можно есть! Ты неправильно поступаешь, – сказал один человек.

– Ах, – отвечал Каддо, – как знать, что правильно, а что неправильно. У меня одни права, потому что я богат, а у вас другие. Оставьте лучше меня в покое.

– Зерно нужно для еды, чтобы человек был жив и здоров, – говорили другие. – Оно не для того, чтобы издеваться над бедняками.

– Если люди голодны, им обидно, что от них отгораживаются стеною из муки.

– Замолчите и не жалуйтесь, – сказал Каддо. – Зерно моё. Излишек зерна тоже мой. Съесть его я не могу. Зерно собрано с моих полей. Я богат. А что за удовольствие быть богачом, если не можешь делать со своим богатством что хочешь.

Люди разошлись, сердито качая головами и осуждая Каддо. А сто девушек продолжали делать из муки кирпичи и сушить их на солнце. И когда кирпичи высохли, Каддо велел строить из них стену.

Чтобы кирпичи лучше держались, девушки скрепляли их сырым тестом, и стена всё росла и росла. Они украшали её разноцветными раковинами, а когда вышла вся мука до последней пылинки и стена наконец была готова, Каддо возгордился. Он расхаживал взад и вперёд и поглядывал на стену. Потом он важно и медленно обошёл стену вокруг и вошёл в ворота. Он чувствовал себя счастливым.

Теперь, когда к нему приходили люди, они долго стояли у ворот и ждали, пока Каддо не приглашал их войти. Если приходили к Каддо работники, те, кто пахал его землю или засевал его поля, Каддо садился на стену у ворот, выслушивал их и отдавал приказания. А если кто-либо из горожан хотел узнать его мнение насчет какого-нибудь важного дела, Каддо опять взбирался на стену и оттуда давал горожанам советы, а они стояли и слушали.

Так продолжалось долго. Каддо прослыл самым богатым человеком во всей округе. В самых отдалённых уголках царства Сэно только и говорили что о его стене.

И вот однажды наступил и для Каддо неурожайный год. В этом году выпало мало дождей, зерно не дозрело, земля пересохла, потрескалась, и поля замело, как дорогу, пылью. Ни одного колоса не собрал со своих полей Каддо, ничего не выросло и на полях его родственников.

На следующий год повторилось то же. Ни одного зёрнышка не осталось у Каддо в амбаре. Он продал своих лошадей и коров, чтобы купить зёрна для еды и для нового посева. Он снова засеял свои поля, но и на этот раз ничего не уродилось: Каддо ничего не собрал со своих полей.

Год за годом у Каддо на полях ничего не родилось. Одни его родственники поумирали от голода, другие, не имея зерна для посевов и не рассчитывая больше на помощь Каддо, разбрелись кто куда. Слуги его тоже разбежались, потому что он уже не мог прокормить их. И мало-помалу та часть города, где жил Каддо, совсем обезлюдела. Остались с ним лишь его юная дочь да шелудивый осёл.

Когда Каддо проел всё – и скот, и деньги, – он начал голодать. Сначала он соскрёб со стены маленький кусочек и съел его. На следующий день он соскрёб со стены чуть-чуть побольше, чем в первый день, и опять съел. Так день за днем стена Каддо становилась всё ниже и ниже. Настал и такой день, когда вся стена была съедена и ровно ничего не осталось от этого великолепного сооружения, возведённого вокруг дома Каддо, где он так любил сидеть и выслушивать горожан, приходивших просить у него зерна.

И тут Каддо понял, что, если он хочет остаться жив, ему надо просить у кого-то помощи.

Он стал думать, кто бы мог ему помочь. Только не жители родного города, которых он обижал и к которым всегда плохо относился. Был на свете только один человек, к кому Каддо мог пойти: это Сого́ли, царь большой страны. Он славился своей щедростью и великодушием.

И Каддо с дочерью сели на шелудивого голодного осла и отправились в страну, которой управлял Соголи.

Семь дней ехали они в эту страну. И когда наконец подъехали к　царскому дому, то увидели Соголи. Он сидел перед своим домом и встретил гостей радушно: разостлал перед ними мягкую шкуру, усадил Каддо и его дочь рядом с собой и велел слугам принести просяного пива для гостей.

– Итак, дорогой гость, – начал Соголи, – ты совершил долгое путешествие и прибыл ко мне из Тэнделла, поэтому выпей для начала как следует.

– Благодарю тебя, – сказал Каддо, – но пить много я не могу.

– Это почему же? – удивился Соголи. – Ведь когда хочется пить, люди пьют.

– Это правда, – отвечал Каддо. – Но я так долго голодал, что мой желудок совсем ссохся.

– Пей и не бойся. Ты мой гость и голодать больше не будешь. Я дам тебе всё, чего ты только пожелаешь!

Каддо важно поклонился и отпил несколько глотков пива.

– А теперь скажи мне вот что, – сказал Соголи. – Ты говоришь, что приехал ко мне из города Тэнделла в царстве Сэно. Много всякого рассказывают об этом городе. Слыхал, что туда пришёл голод и многих оттуда выгнал. Говорят, люди съели там даже зерно, оставленное для посева.

– Да, – сказал Каддо. – Лихое время выгнало их из дому, а зерно они съели.

– Но скажи мне, – продолжал Соголи, – там, в Тэнделла, жил богатый и знатный человек по имени Каддо. Разве он и сейчас там? Что с ним? Жив ли он?

– Да, – отвечал Каддо, – он ещё жив.

– Выдумщик этот Каддо. Про него рассказывали, будто он выстроил из муки стену вокруг дома и, когда разговаривал со слугами, сидел на этой стене у ворот.

– Да, – печально согласился Каддо, – это правда.

– У него и сейчас так же много скота, как и раньше? – спросил Соголи.

– Нет, скота у него не осталось.

– Большое несчастье для человека, который владел многим и потерял почти всё, – сказал Соголи. – А работники и слуги ещё с ним?

– Все они разбежались, – сказал Каддо. – Из всего большого семейства осталась у него одна-единственная дочь. Остальные все ушли, потому что больше не было ни еды, ни денег.

Соголи грустно смотрел на Каддо.

– Что же это за богач, если и скот у него пал, и слуги разбежались! А скажи, пожалуйста, что стало со стеною из муки, что он выстроил вокруг своего дома?

– Он её съел, – сказал Каддо. – Каждый день он отламывал от стены по кусочку, пока не съел всю стену.

– Очень странно, – сказал Соголи. – Но такова жизнь.

Он помолчал, думая о превратностях человеческой судьбы, потом сказал:

– А ты, может быть, и сам из семьи Каддо?

– Да, я из семьи Каддо. Когда-то я был богат и знатен. Когда-то у меня было столько скота, что не сосчитать. Когда-то у меня были необозримые поля, засеянные отборным зерном. У меня были сотни слуг и работников, которые ухаживали за мной и моими посевами. У меня были амбары, полные душистого хлеба и всякой снеди. Да, я был когда-то первым человеком в городе Тэнделла.

– Как, – удивился Соголи, – разве ты и есть тот самый Каддо?

– Да, когда-то я был богат и горд, а сейчас сижу перед тобой в лохмотьях и прошу помощи.

– Что же я могу для тебя сделать? – спросил Соголи.

– У меня ничего не осталось. Дай мне немного зерна, чтобы я мог вернуться домой и засеять снова мои поля.

– Возьми сколько тебе надо! – сказал Соголи и велел слугам принести мешки с зерном и погрузить их на ослов.

Каддо смиренно поблагодарил его и поехал с дочкой домой, в город Тэнделла.

Ехали они семь дней, и в дороге Каддо сильно проголодался. Давно уж не видел он столько зерна, сколько вёз из царства Соголи. Он взял несколько зёрен, положил в рот и разжевал. Ещё раз положил в рот несколько зёрен и опять разжевал. А потом зачерпнул целую горсть зерна и тоже съел. Остановиться он уже не мог, а всё ел и ел. Он забыл, что везёт зерно, которым собирался засеять свои поля. Приехав домой, он сразу же лёг спать, а утром, как только встал, начал есть снова, И ел до тех пор, пока не заболел. Он слёг в постель, кряхтя от боли, потому что желудок его давно отвык переваривать пищу. И, недолго проболев, Каддо умер.

Внуки и правнуки Каддо так и остались бедняками. А простые люди этой страны иногда говорят богачам: не стройте стену из муки вокруг своего дома.

ХВАСТУН БАРАМБА[7]7
  По мотивам африканских народных сказок в пересказе В. Важдаева.


[Закрыть]

По мотивам африканских народных сказок

Жили три приятеля. Звали их одинаково – Са́мба. Только первого звали Самба Бимбири Барамба, второго – Самба Курланкаа́на, а третьего – Самба Дунгуоно́оту.

Пошли они в лес охотиться. Забрались в самую чащу, каждый убил свою дюжину слонов, и всё, что добыли на охоте, в тот же день и съели. Вернулись в деревню, давай хвастаться:

– Самые сильные мы! Никому на свете не победить нас! По двенадцать слонов мы убили и по двенадцать слонов съели!

Громче всех бахвалился Самба Бимбири Барамба:

– Мы самые сильные, а из нас сильнейший – я!

Так они хвастались.

Самба Бимбири Барамба встретил молодую девушку. Её звали Ку́мба. Увидал Барамба ее красоту, что она высокая, большая, что таких больших среди обыкновенных девушек не бывает никогда, и сказал ей:

– Я тебя люблю!

Кумба его тоже полюбила, сразу полюбила.

Вот и поженились.

Однажды пошли они в лес. Жарко было. Кумба говорит:

– Пить хочется.

Нашел Самба Бимбири Барамба ручей, схватил его, словно канарейку, словно простой кувшинчик за горлышко, и давай наливать воду в чашку. Кумба выпьет, а он еще нальет.

Кумба выпьет, а он снова нальёт.

А когда напилась Кумба вволю, закинул Самба ручеёк за спину и как ни в чем не бывало пошёл дальше.

Идёт и перед женой хвастается:

– Я Самба Бимбири Барамба, повелитель леса! Я повелитель гор! Я хозяин вод! Никого нет, кто был бы больше меня, сильнее меня!

А Кумба была умная. Она мужу так сказала:

– Ты силен, хорошо. Только хвалиться, что ты самый сильный, стоит ли? Ты говоришь: «Я, я, я!» И ничего-то ты не знаешь. А чтобы знал, пойдем к моим родителям, своими глазами увидишь и убедишься, кто прав.

– Ладно! – сказал Самба Бимбири Барамба. – Пошли!

И они отправились в путь.

Вышли – только светать начало, а глубокой ночью увидел Барамба впереди гору.

– Смотри, жена, – сказал Самба Бимбири Барамба. – Я вблизи этих мест давно-давно охотился, этой горы не видел.

– Ты вглядись хорошо, долго-долго гляди, – сказала Кумба. – Не гора это: мой отец на спине лежит, ногу в колене согнул. Вот и гора, что тебе померещилась.

Еще долго они шли, до рассвета, пока наконец пришли в ту деревню, где спал отец Кумбы. Увидел Самба Бимбири Барамба, как огромен отец его жены, и стало Самбе страшно. Заметила это Кумба, поняла, что у мужа одно желание – уйти потихоньку. Сказала:

– Там мои братья с охоты возвращаются. Пошёл бы ты их встретил, добычу помог принести.

Обрадовался сильнейший в мире Самба Бимбири Барамба, что уйти может.

– Хорошо, я пойду им навстречу, – говорит.

Кумба объясняет:

– Старшего брата зовут Гамма́ди, второго – Дее́ло, а самого маленького, как тебя, – Самба! Видишь, как хорошо!

Пошел Барамба. Первым Гаммади встретил. Идёт парень – пятьсот слонов убил, в одну связку связал, на спину закинул, тащит.

Барамба обомлел: никогда подобного не видел. От удивления сам не знает, что его язык говорит. А его язык сказал:

– Давай я тебе слонов дотащить помогу!

Гаммади только плечом тряхнул:

– Тут и нести-то нечего! Ты лучше дальше пойди: там средний мой брат, Деело, идёт, он послабее, ему и поможешь.

Встретил Барамба среднего брата, Деело. Этот четыреста слонов убил, в одну связку связал, на плече несёт.

– Нет уж, мне помощи не надо, – говорит, – ты лучше вперед иди: там Самба, наш третий брат, ему помоги. Он маленький.

Пошёл Барамба дальше и видит: идет навстречу совсем молодой парень, этот триста слонов убил, в одну связку связал, на одном плече несёт.

– Я Самба Бимбири Барамба! А ты Самба, брат Кумбы?

– Я и есть Самба – самый маленький брат Кумбы! – сказал парень и на Барамбу сверху вниз посмотрел.

– Я иду тебя встречать, – сказал Барамба, – помочь тебе ношу донести.

– А тут и нести-то нечего, – сказал Самба и повёл плечом, на котором триста слонов в одной связке лежали. – На вот лучше возьми мою сандалию, ремень у нее порвался, с ноги валится.

И он сбросил сандалию на плечи великому Самбе Бимбири Барамбе, и она накрыла его целиком, так что он выбраться из-под неё не мог, не мог, не мог!

А Самба, младший брат Кумбы, того и не заметил, пошёл как ни в чем не бывало дальше, своих слонов на плече понёс.

Поглядел отец на слонов, которых братья принесли, кричит:

– Как! К нам гость пришёл, муж моей дочери, из чужих земель пришёл. И это всё мясо, что вы мне принесли? Тут и есть-то нечего! Хорошо, если на похлёбку хватит! – Огляделся вокруг. – А где же мой зять? – говорит.

– Повстречался мне, – сказал Гаммади, – да я его навстречу Деело послал.

– И мне повстречался, – сказал Деело, – да я его навстречу Самбе послал.

– А я его попросил мою сандалию донести.

Посмотрела Кумба на йогу своего маленького брата – и-и-и какую огромную ногу! Всё поняла.

– Пойду погляжу, – сказала она.

И пошла.

Искала, искала, смотрит – два парня на одном месте суетятся, кричат. Подошла, видит – лежит сандалия, а под ней самый сильный в мире – Самба Бимбири Барамба. Никак не выкарабкается. А его приятели, те, что вместе с ним хвастались, – Самба Курланкаана и Самба Дунгуонооту – ухватились за сандалию, на месте топчутся, не то что приподнять, сдвинуть вдвоем её не могут.

– Вы что тут делаете? – спросила Кумба.

– Охотились близко-близко, увидели Барамбу, никак выручить не можем.

Усмехнулась Кумба. Взяла сандалию, за свой передник заткнула, говорит:

– Пошли!

– Ну, пошли! – говорит Самба Бимбири Барамба. А сам идёт, на жену оглядывается. Вот она какая, Кумба: сандалию, под которой он, сильнейший в мире, барахтался, запросто несёт.

Ну хорошо. Самба и Кумба пошли. А что с его приятелями сталось? С Самбой Курланкаана и Самбой Дунгуонооту? Да ничего с ними не произошло. Они ведь пошли на охоту, ну и пускай охотятся. Мы вместе с Барамбой пойдем. Посмотрим, что было, когда он с женой своей Кумбой в деревню к её отцу вернулся.

А было вот что: сварилась похлёбка. Позвали Самбу, сильнейшего в мире Самбу Бимбири Барамбу, к угощению. Большой горшок стоит возле отца Кумбы, её братья сидят. А Самба Бимбири Барамба с этого боку подойдет – не достанет, с другого – до края не дотянется: высока посуда. Велика.

Увидел тесть, пожалел зятя. Поднял, посадил на колено.

Ухватился Самба Бимбири Барамба за ложку, но она перетянула сильнейшего в мире, и он свалился прямо в посудину, прямо в глиняный горшок, прямо в похлёбку.

Старший брат Кумбы, Гаммади, его и не заметил, вместе с куском мяса в рот отправил.

Барамба полетел к нему в желудок.

Второй брат, Деело, спрашивает:

– Где же наш гость Самба Бимбири Барамба? Ведь только что похлёбку вместе ели, а его нет.

А в это время Самба Бимбири Барамба в желудке у Гаммади огляделся: куда попал, не понимает, Только видит – кругом стены огромные, над головой крыша высокая, как во дворце… На колени Барамба упал и давай молиться!

Услышал Гаммади голос Барамбы, сказал:

– Эй, ты, чего раскричался! Не хижина это, не дом, а мой желудок. Выходи оттуда, да поживее!

Стал Барамба карабкаться. Лез, лез, и всё вверх, пока за зубами, как за высоким частоколом, не оказался. Тогда и остановился. Тут во рту у Гаммади защекотало, он чихнул – Самба Бимбири Барамба, сильнейший в мире, стрелой вылетел.

Кумба его водой обмыла – муж всё-таки, стала на ум наставлять, приговаривать:

– А ещё хвастался, что сильнее всех на свете, выше всех на земле! Видишь, как плохо ты говорил. Поживёшь, еще почище чудеса увидишь.

У Кумбы, кроме братьев, младшая сестра была. Сира её звали. Ещё красивее, ещё выше, ещё больше Кумбы. Вот какая. Если ей воды пить захочется, так она в понедельник начинала и до следующего понедельника пила, вот какая она была большая!

Решили два парня из другой деревни к ней свататься. Идут, кричат.

– Я хозяин вод! – один кричит.

– Я хозяин лесов! – другой кричит.

Один реку оседлал: идёт одной ногой по одному берегу, другой ногой по другому берегу, река под ним, как верёвка, извивается.

Парень нагнётся, руки в воду запустит, всё, что в горсть попадёт, – и рыб, и крокодилов, и бегемотов, – всё заграбастает, потом выпрямится, руки кверху поднимет и прямо в небе, на солнце, словно на костре, добычу жарит.

Пожарит и съест.

Другой парень по джунглям идёт, деревья ему пятки щекочут, вот какой он.

Шагает, не глядя, руками между деревьями, как по траве, шарит, всё, что сгребёт, – и птицу, и зайцев, и шакалов, и леопардов, и слонов – прямо в руках до неба поднимет, на солнце, как на костре, жарит и ест.

Пришли женихи в деревню, спорить стали, кому Сира, сестра Кумбы, достанется.

Молчит Самба, молчит Деело, молчит Гаммади, и отец их старый молчит… Что скажешь? Парни велики, таких даже и они не видели!

Стали парни, спорить, шум подняли. Разбудили старика в другой деревне. Старик-то сидел, поле своё караулил, чтоб птицы посев не поклевали.

Ну, этот старик тоже большой был. Ещё больше. Он спросонья-то не разобрался как следует. Парни кричали, а он думал, птицы или обезьяны в его поле шумят. Взял старик хорошую палку да и швырнул её в парней.

Что со старика спрашивать? Старый он, подслеповатый, ну не попал, промахнулся немного – не в парней угодил, а в край деревни.

Зацепил палкой деревню, взлетела она вся, вместе с Барамбой, Кумбой, Сирой, с тремя ее братьями, со стариком отцом, с соседями и теми двумя парнями.

Летит деревня: костры горят, кто ужинает, кто зерно толчёт, кто на охоту собирается, кто сказки рассказывает, а парни те вместе с деревней летят и всё спорят, кому в жёны Сира достанется.

Летела, летела деревня, а там, куда она прилетела, одна молодая мать свое дитя на руках держала, кормить собиралась.

Вот и влетела эта деревня прямо в глаз её дочке.

Заплакала маленькая. Стала пальчиком глаза тереть.

Сказала мать дочке:

– Не плачь, малышка, дай-ка я посмотрю!

А дочка плачет, она ещё совсем-совсем маленькая – говорить не умеет.

Утерла ей мать глаза, а деревня-то и выпала.

– Ну вот и все! – мать сказала. – Ты не плачь, доченька, это соринка была!

И пошла с дочкой.

А деревня опять на земле очутилась, никто и не заметил, что она соринкой в глаз малышке попала.

Парни, те, что из-за Сиры спорили, по-прежнему бранятся, дерутся. Один на другого наступает. И не заметили, как, споря, за горы и убрались. Навсегда.

Тогда-то Кумба и сказала Барамбе.

– Ну вот и всё, – сказала Кумба. – А вернее, что и это не всё. Мир велик… Кто знает как?

– Давай уйдем отсюда домой, в деревню нашу, – сказал Самба Бимбири Барамба.

Сказал, потому что понял: никто не должен говорить, что нет на земле никого сильнее, чем он сам. Потому что в жизни на всякую силу большая найдётся. Потому что мир велик, велик… Кто знает как?