Текст книги "Моя пара одинокий перевертыш (ЛП)"

Автор книги: Скай Олдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Я рассказал им о направлении анкеты в «Любовные укусы» и о том, что они уже нашли мою пару. Я знаю, что им всем любопытно узнать, правильно ли поступило агентство.

– Привет, ребята, – приветствую я их, и они машут в ответ. – Это Хани, моя пара. Хани, это мои друзья, Берк, Уэллс и Рул.

– Приятно познакомиться, – говорит Хани, и я рад, что она не возражает, когда я называю ее своей парой.

Может, она начинает привыкать к этой мысли? Мой медведь сворачивается у меня в груди, радуясь, что все идет по плану.

– Куда вы двое направляетесь? – спрашивает Рул.

– Просто показываю ей территорию.

Он кивает, и я вижу, как он смотрит туда, где на нашей стороне участка стало еще больше мусора. Похоже, за ночь здесь побывало еще несколько человек, и на этот раз они загадили изрядный кусок земли. Они приближаются, и это не устраивает меня. Но сейчас я ничего не могу сделать.

– Увидимся позже, – говорю я, дергая Хани за руку и уводя ее дальше на юг.

Я указываю на домики Рула и Уэллса, когда мы делаем петлю и начинаем возвращаться к моей собственности. Я веду ее вниз к ручью, и мы медленно идем через лес, ее рука все еще в моей. Она не пыталась вырваться, и я воспринимаю это как хороший знак.

Мы приближаемся к заваленному мусором месту, и я скрежещу зубами, когда вижу подтверждение того, что мусор полностью вышел из-под контроля. Может, нам стоит построить забор или что-то в этом роде. Пока Хани здесь, мне нужно знать, что она в безопасности. Я не хочу, чтобы ей пришлось иметь дело со стаей «Черный лес».

Мы приближаемся, и я вижу, что несколько детей все еще лежат на земле рядом с пустыми пивными банками. Я увожу Хани, намереваясь пойти домой, а затем написать ребятам и рассказать им, что происходит, но, когда мы проходим, дети начинают шевелиться.

– Ну, привет, красотка, – усмехается один из парней, и мой медведь внутри меня рычит.

Я оскалился на парня, предупреждая его, чтобы он заткнулся, но он слишком глуп, чтобы осознать опасность, в которой находится.

– Хочешь пойти ко мне? – спрашивает другой, и на этот раз я не могу сдержать рычания.

– Убирайтесь с нашей собственности, – говорю я им, таща Хани за себя, чтобы никто из них не мог взглянуть на то, что принадлежит мне.

– Тебе следует покинуть это место, милая. Сейчас здесь станет намного хуже. Намного хуже, чем просто пара кусков мусора, – предупреждает первый заговоривший мальчик, и я огрызаюсь.

Я чувствую страх и беспокойство Хани, и меня бесит, что они пытаются убедить Хани уйти. Они не должны даже смотреть на нее, и я не потерплю, чтобы они угрожали ей.

Я перекидываюсь, приземляюсь на четыре лапы, как мой медведь, и рычу от недовольства на детей. Они оборачиваются, ‒ все они волки, и я знаю, что смогу их одолеть. Они молодые и неопытные, тогда как у меня за плечами более десятилетия сражений. Я уверен, что мои друзья услышали меня и тоже направляются сюда.

Один из волков бросается на меня, и я сбиваю его с ног ударом лапы. Он скулит, сопротивляясь, когда я прижимаю его к земле. Его друзья не приходят ему на помощь, и когда я поднимаю глаза и рычу на них, они разворачиваются и убегают обратно в сторону территории стаи «Черный лес».

Я отпускаю волка из-под лапы, и он поджимает хвост и бежит за своими друзьями. Я слышу, как приближаются Уэллс, Берк и Рул, и я знаю, что они позаботятся о том, чтобы дети не попытались вернуться.

Я поворачиваюсь к своей паре, и отчаяние охватывает меня, когда я вижу ее на земле, ее руки обхватывают лодыжку, а лицо искажено болью. Я перекидываюсь обратно, бросаюсь к ней и обхватываю руками ее лодыжку.

– Где еще у тебя болит? – спрашиваю я ее, но она качает головой.

– Я попятилась и споткнулась об эту яму, – говорит она, кивая на место у моего колена. – По-моему, это просто вывих.

– Что случилось? – спрашивает Рул, останавливаясь рядом с нами.

Уэллс и Берк идут за ним, оглядываясь по сторонам, а затем с беспокойством смотрят на Хани.

– Дети все еще были здесь, – говорю я, и Рул хмурится. – Они угрожали нам. Сказали Хани уйти, потому что дела здесь станут еще хуже.

Парни переглядываются, и я без слов понимаю, что сегодня они будут патрулировать. Они не позволят, чтобы с Хани что-то случилось, и я благодарен, что они меня поддерживают.

– Насколько сильно она ранена? – спрашивает меня Берк, и я смотрю на опухшую лодыжку Хани.

– Просто вывих, – говорит она ему, явно пытаясь минимизировать свою боль. Я качаю головой.

– Может быть, растяжение, – говорю я друзьям. – Я отнесу тебя домой.

– Будет быстрее, если ты перекинешься, – говорит Уэллс, и я киваю.

Я встаю, отступая к своему медведю, и Хани смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Рул подходит ближе, чтобы помочь ей подняться и забраться мне на спину, но, прежде чем он успевает дотянуться до нее, она протягивает руку, проводя ею по меху моего медведя.

– Такой мягкий, – бормочет она, и мой медведь счастливо вздыхает.

Она проводит пальцами по моему боку, а Рул подходит к ней с другой стороны и протягивает руку, чтобы помочь ей подняться.

– Забирайся ему на спину, – говорит он ей, держа за руку, чтобы она не упала, пока перекидывает раненую ногу через мою спину.

Как только она садится, он отступает назад и указывает на место на моей спине.

– Держись здесь, – говорит он ей, и она хватается за мех на моих плечах.

– Мы здесь уберемся, – говорит мне Уэллс, и я знаю, что он говорит не только о мусоре на земле.

Я киваю им, прежде чем отправиться домой.

Глава 6



Хани

МОЖНО БЫЛО БЫ ПОДУМАТЬ, ЧТО после службы в армии Клифф будет лучше себя вести в кризисной ситуации. Он нависает надо мной с тех пор, как мы вернулись в его хижину. Он позволил мне соскользнуть со спины на диван, прежде чем измениться, а затем осмотрел на мою лодыжку, и я изо всех сил старалась не смотреть на него целиком.

Интересный факт: перевертыши разрывают свою одежду, когда меняют облик, поэтому, когда они снова перекидываются остаются голыми.

Второй забавный факт: за последние двадцать четыре часа я дважды побывала в объятиях этого голого мужчины.

И не знаю, как к этому относиться.

Клифф большой и мускулистый. У него на теле несколько шрамов, и я хочу расспросить его о них. Я хочу знать все, что смогу, об этом милом перевертыше. Его раны были получены на войне? Или из-за перевертышей? О, боже, стоит ли мне беспокоиться о том, что он пострадает, когда будет в форме медведя? Внезапно я не могу представить себе жизнь без Клиффа и его щенячьих глаз. Или, лучше сказать, глаз плюшевого мишки?

– Я правда не думаю, что это нужно перевязывать, – говорю я в третий раз с момента возвращения в дом, но Клифф просто продолжает обматывать повязку вокруг моей ступни. – Это не так уж и больно. Я в порядке, – он тихо мычит горлом, не отрывая глаз от моей лодыжки, а я закатываю глаза на его выходки. ‒ Ты слишком остро реагируешь, – вздыхаю я. Честно говоря, мне даже нравится, что он так ко мне относится.

– Ты моя пара, – как ни в чем не бывало заявляет Клифф. – Моя работа – обеспечивать твою безопасность и защиту. Тебе нужно отдохнуть и поддерживать себя в приподнятом настроении. Я пойду принесу тебе что-нибудь поесть и попить, – он кивает на собственное заявление, и мое сердце подпрыгивает от того, какой он очаровательный. Моя большая сильная пара, мой руками и ногами. Или передними и задними лапами? Мне действительно стоит прекратить шутить про медведей.

– Может, тебе сначала одеться? – говорю я и чувствую, как мое лицо вспыхивает, я уверена, нелестным оттенком красного от этих слов.

– О, – замечает он, словно только что вспомнив о своей наготе. – Точно, – Клифф поворачивается и шагает вверх по лестнице.

Я смотрю ему вслед, любуясь его жесткими линиями. Образ его позади меня, сжимающего мои бедра и врезающегося в меня, мелькает в моем сознании, и я закусываю губу.

Я помню, что он сказал за завтраком. На самом деле, я не могу перестать представлять это. Клифф обхватывает своими массивными руками мои бедра, подбрасывая меня на своем члене, пока он рычит, низко, глубоко и удовлетворенно. Он выглядел таким искренним, когда рассказывал мне о своих планах на будущее, что это было бы смешно, если бы я не была застигнута врасплох.

Мой разум, возможно, с трудом осознавал слова Клиффа, но мое тело было полностью поглощено. И все еще, на самом деле. Я чувствую, как желание бежит сквозь меня, как живое существо, каждый раз, когда я смотрю на него. Оно покрывает мои внутренности, заставляя меня дрожать, когда эти карие глаза смотрят в мои.

Я пытаюсь избавиться от этих образов, но уже знаю, что это бесполезно.

Клифф возвращается вниз в старой армейской футболке и черных спортивных штанах, и я пытаюсь взять под контроль свои похотливые мысли. Он начинает идти на кухню, но передумывает, прежде чем добирается туда, и возвращается на диван.

– Ух ты! – пискнула я, когда он поднял меня на руки и понес на кухню. Я невольно прижалась к нему, впитывая его силу и тепло.

Он усаживает меня на один из кухонных стульев и подтаскивает поближе второй, кладя мою ногу на диванную подушку, которую я даже не заметила, как он схватил.

– Чтобы я мог присматривать за тобой, – объясняет он, выпрямляясь. Его шоколадные глаза сканируют мое тело, оценивая повреждения. Хотя это не подразумевает сексуального подтекста, я не могу не ерзать под его взглядом.

– Я никуда не уйду, – успокаиваю я его, и что-то вспыхивает в его глазах. Они сверкают золотыми крапинками, когда он улыбается мне сверху вниз.

Сердце колотится в груди, а дыхание, кажется, застряло в горле.

Я действительно это имела в виду? Конечно, это своего рода зависимость – быть центром чьей-то вселенной, но могу ли я действительно остаться здесь? Могу ли я быть парой Клиффа? Я даже не знаю, что все это подразумевает.

– Что бы ты хотела съесть? – спрашивает меня Клифф, направляясь к холодильнику.

– Я не настолько голодна, – настаиваю я. – Мы только позавтракали, где-то полтора часа назад.

– Тогда что-нибудь легкое, – говорит он, хватая овощи из холодильника и направляясь к плите.

Я закатываю глаза, но мне нравится, что ему, похоже, нравится делать для меня что-то.

– Мне было весело кататься на тебе, – говорю я ему, пока он принимается чистить морковь.

Мои щеки горят, когда я осознаю, что только что сказала, а Клифф смотрит на меня, его глаза горят и полны похоти.

Я прочищаю горло и спешу внести ясность.

– На спине, я имею в виду. Спасибо, что так быстро вернул меня и защитил от этих детей.

– Конечно, Хани (с англ. «дорогая»).

Мне нравится, как он произносит мое имя. Раньше я ненавидела его и то, как оно используется в качестве ласкового обращения. Я думала, что, если парень произнесет его, это будет действовать мне на нервы или покажется мерзким, но не тогда, когда его произносит Клифф.

Он делает его мягким и деликатным. Когда он это говорит, у меня возникает ощущение, что я единственная женщина, которую когда-либо так называли. Как будто я особенная и редкая.

– Когда ты демобилизовался из армии? – спрашиваю я, желая узнать о нем побольше.

– Почти год назад. Берк был довольно сильно ранен во время нашей последней миссии, и это напугало нас всех. Мы были близки к окончанию срока службы и решили не служить еще четыре года. Мы должны были служить только десять лет, но Рул записался раньше нас и получил раннюю пенсию.

– Я рада, что с ним все в порядке, – честно говорю я. Очевидно, насколько близки эти ребята, и я знаю, что, если один умрет, остальные трое уже никогда не будут прежними. – Армия знала, что ты перевертыш? – выпалила я, когда эта мысль пришла мне в голову, и Клифф ухмыльнулся, покачав головой.

– Нет, слишком опасно, чтобы люди знали о нас. Хотя на базе ходили байки об огромных медведях и оборотнях.

Я улыбаюсь при мысли о том, как он слушает рассказы о людях, заметивших его животное, а остальные им не верят.

– А как насчет тебя? – спрашивает меня Клифф, добавляя овощи в кастрюлю на плите.

– А что я?

– Где ты выросла?

– Хьюстон, Техас, но я переехала в Плейнвью, когда мне исполнилось восемнадцать. Я устроилась там на работу в аптеку и дослужилась до помощника управляющего.

– Тебе нравилось? – спрашивает он. Я ковыряю ногти, размышляя над его вопросом.

– Нет, не совсем. Мне нравилось зарабатывать собственные деньги и быть независимой, но это было скучно и напряженно. Мы знали, что, скорее всего, обанкротимся через несколько месяцев, и я ненавидела приходить на работу и гадать, не сегодня ли мы узнаем новости.

– Это место сейчас закрыто?

– Да, она закрылась несколько недель назад, но меня уволили несколько месяцев назад, – признаюсь я.

Клифф выглядит расстроенным, услышав о том, как я провела последние шесть месяцев, но, может быть, это хорошо, что моя жизнь не была в лучшем месте. Если бы я была более успешна, то я бы никогда не приняла предложение той свахи. Тогда я бы никогда не встретила Клиффа.

Эта мысль заставляет меня чувствовать себя опустошенной, и я думаю, не слишком ли рано уже влюбиться в него. Как я могла не влюбиться, учитывая, как он любит меня и, кажется, предугадывает все мои потребности?

– Может быть, мы вместе найдем здесь новую работу, – предлагает Клифф с надеждой в глазах, и я прикусываю нижнюю губу, слегка кивая.

– Я бы этого хотела, – тихо признаюсь я. Ухмылка Клиффа сбила бы меня с ног, если бы я уже не сидела. Он ухмыляется, словно выиграл в лотерею. Клифф, кажется, опомнился и успокаивается, помешивая суп, который теперь кипит на конфорке.

Он спрашивает меня больше о том, чем бы я хотела зарабатывать на жизнь, но, честно говоря, я понятия не имею.

– В школе у меня всегда были хорошие показатели в математике, так что, может быть, бухгалтерский учет или что-то в бизнесе? – говорю я, но мысль о работе в другой компании не кажется мне такой уж привлекательной.

– Завтра, когда будем в городе, мы сможем поискать объявления о поиске помощника, – обещает Клифф, неся две тарелки супа на стол.

Мы оба набрасываемся на еду, и я доедаю суп за несколько минут. Думаю, я голоднее, чем полагала.

– Тебе нужно постирать или что-то еще? Я могу принести остальные твои вещи, – говорит Клифф, вставая, а я сажусь на один из высоких барных стульев у раковины и мою посуду.

– Да, мне нужно забрать остальные вещи. Кажется, у меня остался только один чистый бюстгальтер и пара нижнего белья, – шучу я, но, когда смотрю на Клиффа, его глаза темные и горящие, когда он смотрит на мое тело.

Я краснею, гадая, не представляет ли он меня голой. Кажется, я не могу сдержать грязные мысли, и мое тело начинает гореть. Интересно, каково было бы, когда грубые руки Клиффа скользят по моей голой коже. Будет ли он нежным и чувственным? Или его животное начало бы брать верх, вся страсть и низменные инстинкты? Думаю, я хочу и то, и другое.

Мое лицо еще больше раскаляется, и знаю, что щеки и уши должны быть ярко-красными. Здесь всегда так жарко? Я смотрю на плиту, гадая, не оставил ли Клифф включенной конфорку или что-то в этом роде. Не повезло. Это всего лишь я и мой грязный разум.

– Я заберу твои сумки, – говорит Клифф, убирая последнюю миску обратно в шкаф. – Хотя я бы предпочел сжечь всю твою одежду и заставить тебя ходить голой, – ворчит он. Не знаю, хотел ли он, чтобы я это услышала, или нет, но это затапливает меня уверенностью, что я не единственная, кто попал в эту ловушку безумия.

Я киваю, собираясь последовать за ним, но он хмурится. Знаю, что он собирается совершить, еще до того, как он делает движение. Моя лодыжка уже не так болит, как раньше, и я собираюсь сказать ему об этом, когда он наклоняется и поднимает меня на руки.

– Я уложу тебя в кровать, а потом ты скажешь мне, где ты хочешь, чтобы были все твои вещи, – он кивает на собственное заявление, заставляя меня ухмыльнуться. Я не протестую, когда этот сильный, красивый мужчина прижимает меня к своей груди. Клифф поднимается по лестнице через две ступеньки, и я поражаюсь тому, как он может поднимать и носить меня, словно я ничего не вешу.

Он кладет меня на кровать, устраивает ногу на подушке, а затем укрывает меня одеялом.

– Я смогу это сделать, – смеюсь я, пока он пытается подоткнуть одеяло мне к плечам.

Клифф колеблется, глядя на одеяло в своих руках. Милый гигант фыркает и натягивает одеяло мне до подбородка, кивая от удовлетворения. Он все еще выглядит немного обеспокоенным, но дарит мне короткую улыбку, поворачиваясь и выходя из комнаты.

Я слышу, как Клифф спускается вниз и выходит наружу. Через несколько секунд он возвращается со всеми моими мусорными пакетами, и я двигаю ногами, когда он ставит их у кровати. У меня не так много вещей, и несколько грустно видеть их все сваленными вокруг, что само по себе слегка похоже на мусор.

Клифф начинает вываливать содержимое первого пакета на кровать, и я ахаю, когда все мои памятные вещи с Винни-Пухом вываливаются наружу. Щеки горят, и я отказываюсь смотреть на Клиффа, когда он поднимает мою плюшевую игрушку Винни-Пуха и поворачивает ее в своих больших сильных руках.

Боже мой, зачем я все это взяла с собой?

Волна сомнений в себе накатывает, когда Клифф мягко, почти благоговейно опускает плюшевое животное и начинает перебирать мою коллекцию меда и пчел. Он берет мой будильник-пчелу и осторожно ставит его на тумбочку, прежде чем схватить мою кофейную чашку в виде сот.

– Я, э-э, я начала собирать медовые штуки, когда была ребенком, – выпаливаю я, надеясь, что он не подумает, что я чудачка, потому что взрослый человек с мягкими игрушками. – Из-за моего имени (прим. пер. имя «Хани» переводится, как «мед»), – продолжаю я. – Этого никогда не было ни в одном из сувениров, которые мы видели в магазинах, поэтому я начала делать сама, – неуклюже заканчиваю я.

– Мне нравится, – говорит Клифф, ставя кофейную чашку на комод, чтобы потом отнести ее вниз. Его тон настолько искренний, что мне становится тепло. Этот человек действительно интересуется каждым аспектом моей жизни, каким бы обыденным или глупым он ни был. Это заставляет меня хотеть поделиться с ним еще большим. Заставляет меня хотеть поделиться всем.

– Моя мама любила мед. Она была пчеловодом, пока не умерла, – тихо говорю я. Клифф выпрямляется, разглядывая мои вещи.

– Соболезную, – бормочет он так же тихо. Эти карие глаза ищут мои, предлагая утешение и доброту. – Я, гм, я тоже люблю мед, – говорит Клифф. Я слышу нервозность в его голосе. Он боится сказать что-то не то и расстроить меня еще больше.

Мое сердце переполняется, и я вижу, как он лихорадочно соображает, что бы сказать.

– У меня есть все DVD с Винни-Пухом, – выпаливает он. Улыбка расплывается на моем лице при мысли о том, что мой перевертыш смотрит «Пуха». – Мои друзья дарят их мне каждый год в качестве шутки на день рождения.

– Правда? – спрашиваю я, радуясь, хватая свою игрушку Винни-Пуха и прижимая ее к груди. – А можно нам их посмотреть?

Его улыбка согревает изнутри, заставляя чувствовать себя теплой, пушистой и в полной безопасности.

– Все, что захочешь, – говорит Клифф, снова поднимая меня на руки и неся вниз по лестнице. Я не пытаюсь бороться, я просто сдаюсь на милость заботы своей пары.

Он усаживает меня на диван, а затем встает на колени возле телевизора, чтобы вытащить DVD. Я смотрю, как он идет на кухню, чтобы приготовить попкорн и принести нам что-нибудь выпить.

– Первый эпизод? – спрашивает Клифф, хватая пульт. Я киваю, прижимаясь к нему.

Кажется, он немного удивлен моими действиями, но быстро приходит в себя, обхватывает меня за плечи и притягивает еще сильнее к себе. Я осознаю каждое место, которого мы касаемся. Но я не просто возбуждена. Я чувствую связь с Клиффом, как будто мы разделяем одну и ту же энергию или что-то в этом роде. Интересно, связано ли это с тем, что он перевертыш?

Клифф такой теплый и уютный, что я начинаю то приходить в сознание, то терять его. Я чувствую, как мои глаза тяжелеют, когда заканчивается первая серия и начинается вторая. Думаю, я где-то теряю сознание в третьей серии, но все, что происходит после того, как попкорн заканчивается, – размыто.

Последнее, что я помню, как я попросила Клиффа остаться со мной, укладывая меня спать.

Глава 7



Клифф

– ПОЧЕМУ мы делаем это ночью? – спрашивает Уэллс, помогая мне перенести один из ульев из моего грузовика в отведенное место на заднем дворе. Три моих лучших друга могут ворчать из-за того, что я бужу их, чтобы помочь, но я знаю, что в глубине души они это понимают. Хани – моя пара, и я сделаю для нее все, что угодно.

– Я хочу устроить сюрприз для Хани, – напоминаю я ему, и он только хмыкает, когда мы ставим его рядом с другими.

Мы занимаемся этим уже некоторое время, и я знаю, что действую им на нервы. Я провел кучу исследований по всем вопросам пчеловодства и рассказал друзьям, насколько хрупкие ульи, как и пчелы, которыми мы собираемся их заселить. Я понятия не имел, что пчел можно заказать оптом онлайн, но у меня есть чувство, что в будущем я узнаю много нового о пчелах и среде их обитания. Не могу дождаться.

Она была такой милой раньше со своей плюшевой игрушкой Винни-Пуха. Думаю, сначала, что моя пара смущалась ее коллекции вещей, связанных с медом, медведем и пчелой. Я нахожу, что ее тяга к этим вещам только делает ее еще более идеальной для меня. Она любит мед? Я люблю ее. Моя милая Хани. Моя пара.

– Так она остается? – спрашивает Рул, и я делаю вид, что изучаю ульи, чтобы не отвечать на этот вопрос. Хани пока не сказала, что останется, или что хочет стать моей парой, но она также не убежала с криками. Пока.

Я просто хотел бы знать, о чем она думает. Если бы мы завершили брачную связь, я был бы связан с ней на каждом уровне. И мог бы чувствовать ее эмоции, стресс, страх и радость. Я получаю намеки на это здесь и там, и этого недостаточно. Ничего никогда не будет достаточно, когда дело касается Хани. Я хочу все с ней.

– Клифф, – мягко подталкивает Берк, вырывая меня из раздумий. Я тяжело вздыхаю и провожу рукой по волосам, дергая за пряди.

– Я пока не знаю, – признаюсь я. – Думаю, дела идут хорошо. Кажется, она счастлива со мной и довольна тем, что позволяет мне заботиться о себе. И… – я оглядываюсь на друзей, размышляя, стоит ли мне поделиться следующей частью. Я решаю пойти на это. В конце концов, они здесь, чтобы помочь мне завоевать мою пару. – Ну, вчера вечером она уснула, пока смотрела телевизор. Я отнес ее в постель, и она попросила меня остаться.

Я не могу остановить улыбку, расползающуюся по губам. Наклоняю голову вниз, чтобы друзья не увидели, как я краснею. Эта женщина. Она меня раскрепощает, и я обожаю каждую минуту этого. Боже, я все еще могу представить, как ее зеленые глаза, отяжелевшие ото сна, моргают смотря на меня. Хани мило, застенчиво улыбнулась мне, подвигаясь на матрасе, чтобы освободить место. Я почти не услышал ее тихого шепота, когда она попросила остаться, но как только я это понял, то в мгновение ока заполз к ней.

– Кажется, это хороший знак, – ободряюще говорит Берк, и двое других кивают.

– Надеюсь, что так, – бормочу я. – В смысле, мы ведь ничего не делали, кроме сна, но хорошо, что она чувствует себя со мной в безопасности, правда?

– Конечно, – снова отвечает Берк.

– Ну, так или иначе. Как дела у стаи «Черный лес»? – мои друзья позволили мне сменить тему, и я слушаю, как они рассказывают мне об установке датчиков движения и камер видеонаблюдения. Дети не возвращались со вчерашнего дня, когда я их спугнул, но я сомневаюсь, что это будет последний раз, когда мы видим их или, стаю «Черный лес».

Из того, что я узнал, есть неприязнь, которая не была разрешена, по крайней мере с их стороны. Я боюсь, что грубые, тусовочные панки – это только начало. Стая «Черный лес» не из тех, кто отступает, и я разворошил осиное гнездо, когда вышвырнул этих придурков с нашей земли.

Уже за полночь, когда все готово. Я благодарю друзей за помощь и смотрю, как они пакуются и готовятся вернуться в свои домики. Надеюсь, они скоро найдут свои пары. Может, кто-то из них попробует «Любовные укусы». Конечно, если моя пара решит остаться.

Мой медведь вышагивает внутри меня, беспокойный и готовый прорваться сквозь мою грудь, чтобы добраться до нашей пары. С полуночи, ровно в минуту, мы вступили в период брачной луны. Я не объяснил точно, что все это значит для Хани. Как она будет нуждаться во мне, как ее тело будет кричать о моем прикосновении, моем поцелуе, моей метке.

Я не хотел ее отпугивать или показаться слишком агрессивным, особенно после того, как я недавно за завтраком пробормотал о том, что займусь с ней любовью. Моя милая девочка была шокирована этими словами, поэтому я не был уверен, как она отреагирует на то, что я скажу ей, что скоро мы будем рвать друг на друге одежду. Это то, что ей придется почувствовать самой.

Я отворачиваюсь от друзей и рычу, поправляя пульсирующий член, хотя знаю, что единственное облегчение, которое я получу, это когда я буду на девять дюймов в глубине своей пары. Это часть того, почему я работаю здесь с ульями уже несколько часов. Как бы мне ни хотелось заявить права на Хани любым способом, я хочу, чтобы это был ее выбор. Чем дольше я рядом с ней, и она не носит мою метку, мое кольцо или не беременна моим ребенком, тем больше я отчаиваюсь.

Это не просто первая луна спаривания, которую я, надеюсь, испытаю с моей половиной, это также мой крайний срок с Хани. Я попросил у нее три дня, чтобы доказать, что нам суждено быть вместе, и до сих пор она не сказала ни того, ни другого, останется ли она. Что я буду делать, если она решит уйти сегодня вечером?

Кислота жжет желудок, а грудь вздымается, пытаясь всосать кислород, пока я сглатываю комок в горле. Господи, не думаю, что я бы выжил без нее. Это был один из видов одиночества – никогда не знать свою пару. Но проведя несколько дней с прекрасной богиней, которой меня одарила мать-природа, я не могу без нее.

Правду говорят о парах, которым суждено быть вместе, когда один умирает, другой обычно следует за ним. Мы буквально не можем жить без своих половинок, как только связь закреплена. Даже если я еще не пометил Хани, я чувствую ее везде, черт возьми. Она поселилась в моем сердце и душе, и если она уйдет, это разорвет меня на части.

Мой медведь ревет внутри меня, и я вздрагиваю от этого шума, когда поворачиваюсь, чтобы пожелать спокойной ночи своим друзьям.

«Нет смысла волноваться из-за того, что она нас покинет», – я говорю своему медведю столько же, сколько и себе. Мне просто нужно отправить отсюда своих друзей, чтобы я мог вернуться к Хани и обдумать свой следующий шаг.

– Что ты собираешься делать сегодня вечером в честь брачной луны? – спрашивает Рул, и я сдерживаю проклятие.

Вот вам и попытки заставить их уйти.

– Я не уверен, что она готова ко мне, – признаюсь я, и они смотрят друг на друга.

– Мне казалось, ты сказал, что дела идут хорошо, – говорит Берк.

– Как ты и сказал, вчера она, похоже, чувствовала себя с тобой непринужденно, – отмечает Уэллс. – Даже после инцидента с придурками из стаи «Черный лес». Она видела твоего медведя и все такое.

– Да, и она даже не упала в обморок, – поддразнивает Берк. Я бросаю на него взгляд, но он просто пожимает плечами. Я не против того, что он подшучивает, но я не хочу снова переживать момент, когда моя пара подвернула лодыжку или, когда она упала в обморок, когда впервые увидела, как я перекидываюсь. Все собственнические, защитные инстинкты, которые пробудились к жизни, когда боролся или бежал, всколыхнулись. Мне хотелось ударить все и всех, кто причинял ей боль, и в то же время я хотел обнять ее и унести в безопасное место. Поскольку я не мог ударить своего медведя за то, что он ее напугал, я решил обнять ее и позаботиться обо всех ее потребностях.

– Думаю, я ей нравлюсь, – наконец говорю я, не в силах больше избегать назойливого вопроса. – Я просто не уверен, что этого достаточно, чтобы заставить ее остаться со мной и стать моей парой.

– Я думаю, так и будет. Она не сможет устоять перед соблазном, – говорит Рул.

Я хочу сказать им, что не хочу, чтобы она была со мной из-за тяги к спариванию. Я хочу, чтобы она выбрала меня из-за меня, но, честно говоря, я не уверен, что это имеет значение. Я возьму Хани в любом случае, как только смогу ее получить. Затем я сделаю так, чтобы она влюбилась в меня так же одержимо, как я уже влюбился в нее. Истинная пара или нет, Хани – весь мой мир сейчас. Мне просто нужно, чтобы она была со мной на одной волне.

– Как же ты собираешься заключить сделку сегодня вечером? – спрашивает Уэллс, и я хмурюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты собираешься ее добиваться? – спрашивает Уэллс. Берк кивает.

– Хочешь советов по свиданиям? – спрашивает Берк, и я фыркаю.

– От вас? Вы так же невежественны в отношении женщин, как и я, – говорю я со смехом. Перевертыши не чувствуют влечения ни к кому, кроме своей пары, так что не похоже, что у этих парней были интрижки или отношения любого рода. Уэллс и Берк смеются, а Рул смотрит на меня. Он присоединяется к смеху секунду спустя, не воспринимая себя слишком серьезно.

– Это правда, боюсь, что мы не будем особо полезны, – говорит Рул с усмешкой. – Но, судя по тому, что я видел в фильмах, женщины любят подарки, так что ульи – хорошее начало.

– Да! – вмешивается Берк. – И бриллианты, шикарные ужины, долгие прогулки по пляжу…

– Ну, у нас тут нет пляжа, – встреваю я. – И у меня нет под рукой никаких бриллиантов.

– Что ты тогда планировал на вечер? – спрашивает Уэллс, скорее из любопытства, почему-то еще. Я вздыхаю, думая о своих планах.

– Ничего сверхъестественного или вычурного, – говорю я медленно, внезапно занервничав из-за своего плана. – Я думаю, что честный разговор с Хани будет значить для нее больше, чем дорогие украшения. Я просто продолжу показывать ей, какой будет жизнь в качестве моей пары. Я не думаю, что у нее есть кто-то, на кого она могла бы положиться в своей жизни, и я намерен это исправить. Я приготовлю ужин, позабочусь о ней, а затем скажу ей, что она для меня значит. Надеюсь, она тоже сможет почувствовать брачный жар и почувствует, насколько искренне мы нуждаемся друг в друге. Я просто надеюсь, что значу для нее так же много, как и она для меня.

Мои друзья кивают и улыбаются, особенно Уэллс. Мне не нужно их одобрение, но я все равно его ценю. По крайней мере, они не считают мой план унылым и тусклым. Может, они увидели что-то, что я пропустил, когда мы были вместе вчера.

– Спасибо за помощь со всем этим, – говорю я, надеясь, что они поймут намек.

– Нет проблем, – говорит Уэллс, а Рул и Берк кивают, машут рукой и направляются обратно в свои хижины.

Я спешу внутрь, надеясь, что не разбудил Хани, когда мы выносили все это барахло на задний двор. Деревянные рамки, расплодные ящики и вощеные листы были только началом. Я также купил принадлежности для разведения пчелиных маток и запатентованную систему для сбора сот. Я уже представляю, как мы вдвоем проводим часы на улице, пока она учит меня всем тонкостям пчеловодства.